Общественные условности

      — Простите, но мы не берем контакты садовников, — с искренним сожалением произнесла монахиня, не особо приятная на вид женщина лет шестидесяти. Почему-то Джон запросто мог представить, как она управляет своими «младшими сестрами». По крайней мере взгляд, коим был одарен Ватсон, поднявший старушку буквально с постели в позднее время, был не особо добродушным. Женщина поправила очки, вернув их повыше на нос, и снова уставилась на полицейского своими маленькими, блеклыми глазками. — Обычно это простые прихожане. Они редко берут плату за свои услуги, поэтому нам не надо оформлять их официально и платить налоги. Не думаю, что это что-то противозаконное, сержант Ватсон. Джон тихо чертыхнулся себе под нос, за что пожилая дама тут же вознаградила его презрительным взглядом. Почувствовав себя несколько неловко, Ватсон извинился и решил испытать судьбу еще раз:       — Вы хотя бы имя его знаете? Женщина нахмурилась, будто вспоминая. Но ответ её не удовлетворил Джона:       — Нет, мы не задаем подобных вопросов, когда человек хочет помочь, — в тот момент Ватсон еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Как можно быть настолько наивными? Он уже попрощался со старой монахиней и собрался уходить, но та его окликнула:       — Сержант Ватсон, не переживайте, — голос её, кажется, смягчился. — Он завтра будет тут. Приходит косить газон в шесть утра каждый четверг. Хотя последнее время появляется чуть реже, холодает. Но, я думаю, завтра вы можете проверить.       Джон пожелал монахине спокойной ночи и вышел на улицу.       — Не спрашивают они имена. Тоже мне, — недовольно буркнул Ватсон, набирая номер Шерлока. — Ты там еще не спишь? На фоне что-то подозрительно шумело.       — Нет, разумеется. Я же поднял телефон, — как всегда холодно ответил киллер, но было слышно, как он пытается говорить громче.       — Подожди, — Джон даже остановился от осознания того, где сейчас находится его подопечный. — Ты что, сдурел? Куда ты вылез?       — Мне надо расслабиться, — по-прежнему равнодушно ответил мужчина. — Не беспокойся, этот паб проверенный. Тут мне ничего не грозит.       — Знаешь, что? Ты… — Джон глубоко вздохнул, пытаясь держать все оскорбительные слова при себе. — Хотя, послушай, какая мне разница, что с тобой случится? Ответа на вопрос не последовало. Либо склонный к социопатии киллер посчитал его риторическим, либо обиделся. Пауза затянулась, и Ватсон понял, что нужно чем-то её сгладить. И даже было чем, правда думать о расследовании враз стало не особо интересно, ведь на первый план вышла куда более важная тема.       — Итак, — откашлявшись, начал Джон. — В аббатстве стратили. Они не спрашивают имен, да и вообще никаких данных о тех, кто работает у них на благотворительной основе. Объясняют тем, что не должны платить налоги за работников, не получающих зарплаты. Что, впрочем, правда, так что судить их можно разве что за беспечность. Зато вот садовник придет туда завтра. Было бы хорошо взять его прямо оттуда, согласись. И снова молчание, сопровождаемое напряженным сопением.       — Ну ладно, ладно! — прикрикнул Ватсон, махнув рукой, отчего проходящий мужчина опасливо на него покосился. — Извини. Просто отвечай мне.       — Ладно, — протянул киллер с наигранным нежеланием. На самом же деле и дураку было понятно, что его душа просто разрывается на части, желая разгадки этого дела. — Завтра поедешь туда же. Было бы неплохо перехватить его до того, как он начнет работу. А еще желательней — до того, как он начнет говорить с этой старухой. Она наверняка скажет, что его искали, и он просто сбежит. Поэтому постарайся, — Ватсон закатил глаза, когда услышал это «постарайся». С таким успехом можно было ночевать в аббатстве на лавке и никуда не уезжать. Дорога займет много времени. — Ах, кстати. Я знаю, что все улики должны вноситься в протокол, поэтому можешь забрать оставшийся образец грязи. Думаю, она тебе поможет. А сейчас я собираюсь провести вечер в компании алкоголя и самого себя, так что не мешай мне. После этого в трубке раздались короткие гудки, вызов сбросился. Джон тихо выругался, пряча телефон в карман перед тем, как сесть в ночной автобус.       — Хоть бы попрощался, — буркнул себе под нос Ватсон, которого на самом деле ни капли не смущала нетактичность Холмса. Наоборот, ему это было к лицу. Он с первого взгляда казался слишком умным и слишком заносчивым, так что невежливость не портила образ.       «Чего я вообще о нем думаю? Есть более важные вещи,» — решил Джон перед тем, как прислониться лбом к окну автобуса и задремать по дороге домой.

***

      — Сержант, я могу идти?       Из Ярда ушли практически все, кроме тех, кто остался дежурить. Лампы в компьютерном отделе уже потушили, и лишь одна настольная горела. Лестрейд сосредоточенно смотрел в экран, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку к тому, кого завтра им придется задержать. Джон рассказал всё в общих чертах, и Грег не был уверен в его правоте, ведь его аргументы казались призрачными, а сам Ватсон сильно путался в речи. Но стоило проверить и такую версию.       — Сержант… — снова позвал его констебль из компьютерного отдела, именно тот, чей компьютер оккупировал Лестрейд. Полицейскому хотелось поскорее уйти домой, ведь старший по званию Грегори задержал его на лишних полчаса. — Я хотел бы пойти домой. Мне нужно выключить компьютер. Лестрейд оторвался от экрана и посмотрел на сотрудника так, будто вообще впервые заметил.       — О, Эндрю… — Грег прервался на то, чтобы потереть уставшие глаза. — Ты можешь идти. Я сам тут все выключу, не беспокойся.       — Но ведь это моя должностная обязанность… Грегори громко рассмеялся и подмигнул своему подчиненному:       — Ты что, думаешь, я не умею выключать компьютеры? — Лестрейд покачал головой, улыбаясь. — Иди домой и не беспокойся о подобных мелочах. Никто не узнает, если ты сам никому не скажешь. Мужчина кивнул и, пожелав коллеге удачи, удалился.       Улыбка тут же сползла с лица Грегори. Наверняка лет через пять он будет выглядеть гораздо старше своего возраста. Это сейчас он привлекательный юноша с черными вихрастыми волосами и озорным взглядом, но то бремя, которое он должен нести на службе, непременно изменит его. Вот и сейчас оно уже начало оставлять на нем свой отпечаток: под глазами залегли тени. Никто, впрочем, не оспаривает того, что более зрелая внешность его скрасит никак не меньше привлекательного юношеского личика.       Лестрейд тщетно копался в тех базах данных кадровых агентств, к которым у полиции был доступ. Пусть Джон и сказал, что это совершенно безнадежно, Лестрейд должен был проверить: убийца мог состоять на учете в одной из таких компаний, надо же ему как-то и деньги зарабатывать. И вот, Грегори ввел очередной шаблонный запрос в строку и нажал Enter. Через пару секунд пожалел, что отпустил Эндрю домой: экран компьютера потух, потом загорелся снова, какие-то символы начали молниеносно сменять друг друга. Грег уже успел попрощаться с той частью зарплаты, на которую его оштрафуют, но все закончилось так же быстро, как и началось. Но теперь на весь экран развернулась какая-то видеозапись. Воспроизведение начинается само по себе, и Лестрейд сразу узнает, где была установлена камера, записавшая эти кадры: этаж изолятора Скотланд-Ярда! Грег несколько раз нажимает пробел, желая остановить видео и не считая, что оно чем-либо ему поможет, но тут происходит сразу две вещи. Сначала Грегори замечает дату и время: надо же, это день нашумевшего побега! Да и время примерно то же. А потом он видит знакомую светлую макушку.       — Что?.. — беззвучно, самими губами произносит Грегори. — Джон? Но что… Окончить тихую фразу самому себе он не успевает, ведь Ватсон, воровато оглядываясь по сторонам, выводит из-за угла своего спутника. Высокий, тонкий, темные кудрявые волосы… Нет никаких сомнений в том, кто это.       — Но ведь его убили, — сам себе говорит Лестрейд. — Нет, нет. Джон не мог этого сделать, только не Джон… Сначала Грег подумал, что его друг сам прикончил этого мерзавца. Но все сомнения улетучились, когда камера сменилась: теперь Ватсон отпирал дверь служебного хода.       Множество мыслей крутилось у сержанта в голове. Что за чертовщина? Зачем Джон сделал это? Неужели он не хотел справедливого наказания этому… как его там? Правда ли вообще это все? Но ни на один вопрос ответа не было. Видео исчезло, когда оба беженца покинули здание Ярда. По экрану снова пробежали зеленые символы, и открылась страница с поиском базы. Но Лестрейд не мог продолжить свое мини-расследование. Он вжался спиной в офисное кресло, тупо пялясь в экран и стараясь поверить в то, что увидел. Его друг — предатель.

***

      Шерлок отключил телефон и положил его обратно в карман. Что же, если завтра Джон справится с полученным ему заданием, то дело будет закрыто. Почему-то эта мысль сразу отозвалась неприятным, тянущим чувством в груди, однако пока что Холмс не мог объяснить такое явление. Что-то в мысли о завершении расследования его расстроило. Он хочет верить, что это просто скука, которая непременно наступит после того, как Лондонский Праведник окажется за решеткой.       Бар, в который Шерлок улизнул без ведома его брата, всегда ему нравился. Стены нового дома давили на него, будто душили. Ночью, задремав на пару часов, он проснулся от ощущения удушия и еще долго хватал ртом такой желанный холодный воздух. Несмотря на то, что Шерлок никогда не был особо социальной личностью, он все равно хоть немного нуждался в обществе. И иногда появляющиеся в доме Ватсон и Майкрофт не спасали. Поэтому Холмс и решил отправиться в это место. Помещение было освещено блеклыми лампами, из-за чего атмосфера в нем казалась уютнее. Если бы не застоявшийся запах сигаретного дыма, который лично Шерлока ни капли не возмущал, но значительно портил впечатление, это был бы тот паб, куда в пятничный вечер сбегались бы все жители ближайших домов. Но сейчас в маленьком холле, условно разделенном на две секции, было только несколько одиноких посетителей. Шерлок пристроился за идеально отполированной барной стойкой, проводя пальцами по гладкой деревянной поверхности. Тут же возник бармен и лаконично поинтересовался, чего же он желает. Холмс попросил пинту темного пива и уставился в условную точку перед собой, глубоко уходя в свои размышления.       Ему определенно не нравилось то, что сержант Ватсон оказался ему интересен. Шерлок не мог никак иначе назвать то, что чувствовал. И пусть он редко думал об эмоциональной стороне жизни, но ощущал острую потребность разобраться с этим как можно быстрее: все это ужасно мешало расследованию. Желая, чтобы Майкрофт не наседал ему на уши все это время, Шерлок отбился от того простой фразой о том, что ему надо кое-что понять. Фактически, это было правдой. Ему надо было понять многое: подходит ли Ватсон для осуществления намеченного плана, достаточно ли он справляется со своей работой, не будет ли он тормозить расследование Шерлока собственной невнимательностью. И пусть иногда Джон казался Холмсу несколько рассеянным и медлительным, в целом впечатление от того, как он исполняет свою работу, было приятным. Ватсон явно был недоволен, когда Шерлок говорил ему об отвратительно слабом логическом мышлении, но и в этом ему повезло. Подобное из уст Холмса звучит как комплимент, ведь на памяти самого киллера это наименее обидная фраза, относящаяся к умственным способностям. И, тем не менее, Шерлока жутко волновало то, что ему интересен Джон не как полицейский, а, скорее всего, как личность. Довольно противоречивая, сильная личность. Путем долгих рассуждений Шерлок пришел к выводу, что восхищается своим новым напарником несмотря на то, что порой тот жестко тупит. Но ведь помимо этого у него есть множество позитивных черт характера, которые Холмс ценит в человеке. Впервые он встретил кого-то, кто интересен ему настолько, что даже расследование затягивается. Другой проблемой было то, что Ватсон, как казалось Шерлоку, относится к нему не совсем дружески и вряд ли будет говорить с ним о чем-то, кроме дела. Впрочем, их больше ничего и не связывает. Но желание узнать все, что только можно и что может понадобиться, было главной чертой Холмсов. Вот и Шерлок просто не сможет спокойно жить, не удовлетворив свое любопытство.       — Эй, не возражаешь? — Холмс дернулся, когда над ухом раздался мужской голос. Затылок гения прошел буквально в миллиметрах от подбородка незнакомца, будь тот немного ниже, сейчас бы оба стонали от боли. Мужчина покосился на Холмса как на ненормального, но, все поняв, вздохнул и повторился.       — Не возражаю, — не особо дружелюбно отозвался Шерлок, недовольный тем, что его отвлекли. Мозг Холмса никогда не увлекался самообманом, поэтому гений пришел к выводу, что даже одеколон у незнакомца неприятен, точно так же, как и он сам. Начиная с неприятной встречи, отвратительного галстука и отталкивающих черт лица. Густая борода скрывала часть лица, сам незнакомец казался каким-то неряшливым из-за этого и абсолютно несовместимой одежды. Но Шерлок сделал вид, будто ему абсолютно плевать на того, кто сидит рядом.       — Меня зовут Артур, — представился незнакомец и протянул Шерлоку руку. Поняв, что тот её не пожмет, тут же убрал и немного смутился. Холмс успел удивиться подобной реакции от такого громилы.       — Ричард, — и глазом не моргнув, соврал Шерлок. Настоящее имя могло его выдать, это он прекрасно знал. Мужчина кивнул и как-то скомканно улыбнулся, что-то залепетав о приятном знакомстве. Артур заказал себе стакан виски, осушил его за два глотка и попросил бармена повторить. Навязывать свою компанию Холмсу он не хотел, по крайней мере, при данной степени опьянения. И тогда Шерлоку показалось, что этого мужчину, пришедшего в бар, чтобы упиться в стельку, ему подбросила сама жизнь. Именно в тот момент, когда Холмс запутался и ему надо просто обсудить это с кем-то, услышать чужую точку зрения, которая обычно его ни капли не колышет, появляется тот, который на утро забудет обо всем, что ему рассказали, да и о самом Шерлоке тоже. Ведь это прекрасный способ оставить свои секреты секретами.       — Плохой день? — хмыкает Холмс, наблюдая, как Артур уже более размеренно пьет свой третий стакан Скотча. Чтобы расположить малознакомого человека к себе, он выбирает наиболее дружелюбный тон из своего арсенала. — По вам сразу заметно. Причем, все началось с самого утра, да?       — Откуда ты знаешь? — как завороженный пробормотал Артур, удивленно уставившись на киллера.       — Ничего необычного, простая наблюдательность, — нехотя ответил Шерлок, небрежно махнув рукой. Вот что-что, а о дедукции ему сейчас говорить не хотелось. Однако, выводами можно и поделиться. Ну, чтобы все же заполучить хоть какое-то доверие. — У вас рубашка неправильно поглажена. Вы гладили не по естественному шву ткани. То есть, выглядит так, будто на рукаве еще дополнительный шов. А вот воротник поглажен правильно, но на краешке едва заметное пятно. Ваша… жена? девушка? не важно кто, гладила рубашку. Начала, как и положено, с воротника. Потом что-то произошло, отчего утюг пробыл на нем несколько больше, чем надо, и слегка прожег ткань. Потом она ушла, а вы остались доглаживать свою одежду самостоятельно. Артур недоверчиво прищурился, рассматривая Шерлока и пытаясь найти хоть какой-то подвох. После полуминутного молчания он все же пробурчал:       — Не хочу даже знать, как ты об этом узнал. Еще один большой глоток. У Шерлока заканчивается пиво, он просит бармена повторить. В доску напиваться он не собирается, поэтому пьет исключительно этот легкий напиток. Достаточно, чтобы немного вскружить голову и расслабить, но катастрофически мало для того, чтобы затуманить рассудок. А вот Артур, похоже, стремится как раз к последнему.       — Ага, — хрипло произносит он, морщась от очередного судорожного глотка. — Устроила скандал на ровном месте. Мол, я отдал какую-то ее мелочь соседке. То ли лопатку для готовки, то ли какую-то серебряную ложку, — Артур резко махнул рукой, будто отгонял муху. — Достала уже меня. Знаешь, до свадьбы она была не такой… мегерой. А ты что, тоже с подружкой поссорился? Шерлок-Ричард хмыкнул и подпер ладонью подбородок.       — Если бы, Артур, если бы… — продолжение фразы последовало сразу же после глотка. — Если бы все было так просто. Но со мной никогда не бывает ничего просто, понимаете? Даже если я продумаю все до мелочей… Все равно находится какой-то отвратительный фактор, который обязательно все испортит. Это… раздражает, и все тут.       — О… — протянул мужчина, елозя в пальцах некогда идеально блестящий стакан. Лед подтаивал, разбавляя виски водой и заполняя емкость. Ненавязчивая музыка иногда достигала сознания. — Проблемы на работе, да?       — Нет, не на работе, — поморщился Шерлок, прикрывая глаза и разворачиваясь полубоком к собеседнику. Открываться незнакомцу оказалось гораздо проще, чем когда-то давным-давно рассказывать все наболевшее Майкрофту. Холмс решил, что подобным образом можно прекрасно снимать напряжение, пусть этот способ и не идеален, ведь подразумевает общение с людьми. — Можно сказать… с другом. Хотя, вряд ли он считает меня другом, да и для дружбы мы слишком мало знакомы. Но я определенно не могу назвать его просто знакомым.       — Так в чем же проблема? — икнул Артур, разведя руками.       — Да в том, — фыркнул Холмс, недовольный тем, что его перебивают, — что мысли о нем меня здорово отвлекают. Я не могу работать, только и делаю, что пытаюсь разрешить эту дилемму. Я ненавижу быть вовлеченным в какие бы то ни было эмоции. Они меня дезориентируют. Понимаете? Я теряюсь в мыслях. Это самое худшее, что может со мной быть.       — Может, ты влюбился? — фривольно подмигнул Артур, отчего Шерлоку тут же захотелось вырвать. Как ужасно выглядел незнакомец, делая что-то подобное! Холмс легко мог вообразить себе, как он флиртует с девушками. Бедная, бедная его жена… Но об этом гений думал лишь до тех пор, пока до него не дошел смысл сказанных слов.       — Что? Нет, это полнейшая чушь, — хмыкнул киллер, услышав в ответ тихонькое «как знать». И снова повисло напряженное молчание. Шерлок пытался подобрать название для тех эмоций, которые вызывал в нем Ватсон. Любопытство подходило лучше всего. Самая безопасная характеристика. Артур тишину оборвал:       — Почему ты вообще рассказываешь это мне? — он прервался на то, чтобы допить свой виски и попросить у бармена очередную порцию. — Не поверю, что такому парню не с кем поделиться переживаниями.       — Я предпочитаю открывать душу, а точнее тотальное отсутствие этой субстанции, незнакомцу. Незнакомцы не вовлечены в разговор эмоционально, они лишь слушают, и информация, которую они воспринимают, для них бесполезна, — Шерлок прикрыл глаза, складывая руки на груди и чувствуя себя уверенней. — Незнакомцы не могут делать выводы из того, что я говорю. А я, проговаривая вслух все свои проблемы, могу посмотреть на них под иным ракурсом. Конечно, с таким успехом можно говорить и с черепом. Зачастую именно так я и делаю. Но я недавно переехал, а мой дружок потерялся где-то по пути с частью багажа, — Холмс вдохнул после столь долгой тирады и все же решил закончить речь. — К тому же, незнакомцы не могут рассказать кому-то мои секреты. Им это просто не выгодно.       — Только если ты не знаменит, — абсолютно справедливо заметил Артур, припадая к очередному стакану.       — О нет, поверьте, моя известность весьма сомнительна.       Шерлок с удивлением отметил, что после откровенного разговора на сердце становится легче.

***

      — Ты все понял? — кричит Шерлок в трубку так, будто у него за спиной как минимум Ниагарский водопад. — Не лезьте на рожон! Он не должен ничего заподозрить, ты меня понял?       — Да понял я, понял! — огрызнулся Ватсон, продолжая выслушивать наставления и закатывая глаза каждый раз, когда слышал слово «понял». — Шерлок, я отключаюсь. Я все уяснил, а Лестрейд уже ждет меня у станции. Все, давай, я тебе позвоню, как что-то узнаю. Гений явно намеревался сказать еще что-то, но Джон предусмотрительно как можно скорее сбросил вызов. Лестрейд, стоящий метрах в пятидесяти, помахал рукой и Ватсон приветливо улыбнулся.       — Доброе утро, — произнес Грег, вручая Джону один из стаканов. Нельзя сказать, что Ватсону нравилась такая обстановка: пять утра, город только начинает оживать, а им уже надо работать. К тому же, Грегори как-то странно на него смотрит, отчего Джон начинает чувствовать себя неловко. Никогда раньше между ними не было такой дистанции и холодности. Лестрейд не выдал одну из своих коронных шуточек, даже не похлопал Джона по плечу, что уже казалось очень странным. Ватсон решил, что не будет расспрашивать Грегори о том, что у того стряслось: сам бы рассказал, если бы захотел.       — Ну что, поехали ловить нашего вероятнее-всего-маньяка? Грег кивнул и направился к спуску на станцию метро, которое только-только начинало работать.       Дорога заняла не больше сорока минут, и оба полицейских были шокированы тем, что вагоны оказались практически пустыми. Перебросившись парой фраз на счет этого, они замолчали аж до самого места назначения.       А вот аббатство уже жило своей активной жизнью. Женщины и мужчины в церковных одеяниях сновали туда-сюда, здороваясь с полицейскими. Однако им нужно было выдать себя за простых прихожан. Лестрейд на удивление прекрасно играл: несколько рассеянно смотрел по сторонам, хотя ранее Джон не замечал в нем подобного поведения, и мялся с ноги на ногу, когда они останавливались, чтобы перекинуться добродушным фразами с парочкой прихожан. В общем, Грегори прекрасно походил на немного недалекого религиозного фанатика, в то время как Ватсон тянул разве что на простодушного, беззаботного верующего.       — Сегодня прекрасная погода, не находишь? — выдерживая образ, протянул Грег и поднял взгляд на чистое небо. Такое ярко-голубое оно может быть только поздней осенью, когда солнце ненадолго выходит из-за туч. Джон еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Разумеется, какой еще разговор подошел бы для прикрытия, кроме простой и традиционной для британцев беседе о погоде?       После двадцатиминутного блуждания по ухоженной территории Джон увидел ту самую монахиню, с которой вчера говорил. Стараясь не выглядеть слишком уж подозрительным, Ватсон подошел к старухе.       — Доброе утро, сержант Ватсон, — простодушно улыбнулась та. Сегодня она явно была в лучшем расположении духа, чем при прошлой их встрече. — Вы ищите нашего садовника, я помню. Видела его несколько минут назад на заднем дворе. Ходил в компании Маргарет, нашей новой сестры. Ох, не одобряю я подобные… связи, совершенно не одобряю, сержант Ватсон. Джон вздрогнул, когда до него дошел смысл сказанных слов. Он тут же сорвался с места, чем вызвал недоуменный взгляд со стороны пожилой женщины.       — Грег, быстрее! Лестрейд подошел к Джону быстрым шагом, оглядываясь по сторонам и стараясь не выходить из роли.       — Что стряслось, Джон? Ватсон схватил своего коллегу за запястье и потащил к карте аббатства, чтобы найти тот самый задний дворник, на котором последний раз видели подозреваемого в компании юной особы.       — Если мы не поторопимся, — тихо произнес Джон, ускоряясь, как только они узнали, куда же идти. — То жертв будет на одну больше. Лестрейд забавно поменялся в лице: округлил глаза, а после нахмурился и решительно двинулся за Ватсоном.       — А как мы найдем его, если на заднем дворе его уже не будет? Лестрейд несся за Джоном, одновременно печатая сообщение Ярду с просьбой выслать опергруппу на задержание. Оба чувствовали себя так, будто от них зависит судьба всего мира. Именно ради этого ощущения они и стали полицейскими. Помогать людям, защищать лондонцев… Высокая цель, к которой каждый стремится, не покладая рук. Вот и сейчас они неслись к вероятному убийце. Из прошлых случаев Джон и Грег уже знали, что он вооружен. Несмотря на это, сами они были без оружия: это могло бы их выдать. Но сейчас оба чувствовали в себе такую неограниченную силу, что не сомневались в своей способности уложить маньяка голыми руками. Но они опоздали. Задний дворик был уже пуст.       — Черт, — выругался Джон, махнув рукой. Сомнений в том, что маньяк уже готов расправиться со своей жертвой, на интуитивном уровне уже не было.       — И что теперь делать? — может, Ватсону показалось, но в голосе Лестрейда он услышал нотки недоверия. Отмахнувшись от этой глупой мысли, он остановился и сжал пальцами виски.       «Думай, Ватсон, думай! — повторял он себе, чтоб изолировать себя от окружающих его звуков и движений. — Что, что же делать? Как бы думал Шерлок? Точно, рассуждай, как Шерлок!» Где-то на краю сознания и бессознательного ядовитый голос Холмса возражал, утверждая, что Джон слишком тупой для того, чтобы мыслить как гений. Но Ватсону было все равно.       — Давай успокоимся и подумаем логически, — тихо проговорил Джон, шумно выдыхая и открывая глаза. — Монахиня видела их здесь. Значит, садовнику нужен был предлог для того, чтобы сюда попасть. Какой предлог может быть у садовника?       — Подстричь куст или покосить газон, разумеется, — развел руками Лестрейд, который, кажется, подхватывал энтузиазм своего коллеги. Он встал на носочки и довольно охнул. — Смотри, вон же! Куст явно не дострижен, ведь он не убрал лежащие рядом ветки. Да и секторы лежат на полу… Он был там! Оба сержанта, как сумасшедшие, понеслись через идеально подстриженный газон, чтобы осмотреть пространство вокруг куста.       — Да, а потом… — Ватсон присел на корточки, присматриваясь к едва заметным следам: примятой траве там, где ступала нога подозреваемого. — Потом он пошел к дорожке. Полицейские продолжили свой забег, понимая, что со стороны выглядят ужасно подозрительно, и что если вдруг убийца видит их сейчас, то незамедлительно скроется.       — Он встретился с ней тут, — Лестрейд показал на участок дорожки, где четко виднелся след от подошвы. Человек, оставивший его, точно остановился. — И… Что дальше? Джон вертел головой, стараясь найти хоть какую-то зацепку. И он ее нашел.       — Потом лавочка! — коллеги направились к садовой лавочке, на которой покоилась теплая черная кофта из наверняка колючей шерсти. Грегори покрутил находку в руках и прочитал имя, указанное синими чернилами на бирке у воротника.       — Маргарет МакЭботт.       — Та, с которой говорил наш садовник… — задумчиво протянул Джон, прикрывая глаза. Шерлока все же не хватало. Ватсон представил, насколько бы быстро к этим выводам пришел гений, отчего боевой настрой сразу же угас. Но все же не стоило забывать, что жизнь девушки была под угрозой, и не стоит убиваться о чем-то подобном в данный момент. Надо как можно быстрее вытащить несчастную из рук маньяка. Противный внутренний голос, так болезненно напоминающий тембр Холмса, все еще жужжал о бесполезности некоторых полицейских. — Вот черт… — Джон выдохнул, поднимая руки и как бы сдаваясь.       Именно в этот момент из ближайшего к ним здания раздался душераздирающий женский крик. Лестрейд безошибочно определил направление звука и указал, куда им бежать. Оба забыли о предосторожности и о том, что не вооружены. Неслись, иногда спотыкаясь о камни садовой дорожки. Уже через десяток секунд они оказались в помещении. Ветхая лестница скрипела под ногами. Как только полицейские оказались на втором этаже старого башнеобразного строения, переходящего в основной корпус, они увидели большие царапины на старом полу.       — Он тащил её, это наверняка след от массивных ботинок! — шепнул Ватсон и они побежали вперед, зная, где искать девушку. Особо убийца и не скрывался. За одной из дверей послышались громкие всхлипы и монотонное бурчание.       — Он что… — Грегори неожиданно впал в ступор прямо перед дверью, услышав доносящийся голос.       — Да, Грег, он молится. Перед тем, как убить её, — нетерпеливо ответил Джон и одним толчком снес ветхую деревянную дверь. Комнатка была настолько маленькая, что слетевшая с петель дверь полетела прямо на рыжего громилу, тот схватился за голову и громко зарычал. Девушка начала рыдать еще сильнее, забиваясь подальше в угол и прикрывая лицо руками. Но так просто сдаваться маньяк не собирался. Он отбросил в сторону карманное издание Библии и тут же бросился на Джона. Он смог вмазать сержанту левым кулаком в подбородок, рассекая кожу, но Ватсон, успев среагировать как подобается, перехватил кисть руки, в которой убийца держал кинжал, и закрутил её за спину мужчины. Тот взвыл и начал грязно ругаться, стараясь вырваться из захвата. В то время, пока Джон отбирал оружие у громилы, Грегори вывел безудержно плачущую монахиню из комнаты в безопасный коридор, где уже столпились её любопытные сестры. Через пару мгновений толпу интересующихся растолкала полиция, которая тут же ворвалась в комнату, помогая Ватсону задержать преступника. На широкие запястья мужчины надели наручники, хотя он рвался прочь из захвата, отчего кожа под железом сразу покрывалась царапинами. Выглядел маньяк отвратительно. Взгляд его был одержим, он продолжал ругаться, прерывая свои слова молитвами, пытался упасть на колени, чтобы отделаться от надоедливых констеблей. После на месте преступления появились парамедики, которые тут же полетели к несчастной монахине и схватили её под руку. Джон привалился спиной к стене, пытаясь отдышаться и доставая телефон.       Дрожащими руками он набрал сообщение: «Все удалось», и отправил его на единственный избранный номер.

***

      Конвой уже увез задержанного в Скотланд-Ярд на допрос, полиция все еще сновала туда-сюда, пугая прихожан и монахинь.       Джон и Грегори отходили от пережитого в компании друг друга в зимнем саду. По крайней мере, там было тихо, а старший инспектор сжалился и разрешил им не возвращаться сегодня на работу. От одного из констеблей сержанты узнали, что мужчина признал свою вину.       Убийцей оказался Питер Рэйвенсон, которого завтра допросит Ватсон. Джон точно знал, что во время разговора с Лондонским Праведником Шерлок будет на линии, чтобы слышать все, что будет сказано в допросной.       — Джон, — Грегори вырвал Ватсона из приятных мыслей о том, как гений, который за пару дней успел прочно войти в его жизнь, похвалит за отменно выполненную работу, проявленную смелость и смекалку. — Я хочу поговорить с тобой. Очень серьезно поговорить. Эти слова окончательно рассеяли приятные мысли о завершении дела.       — Что случилось? — Джон удивленно приподнял брови, наблюдая за тем, как глаза друга наполняются грустью и разочарованием.       — Я все знаю. В воздухе повисла гробовая тишина. Ватсон молча смотрел на Лестрейда, который, не выдержав напора, отвел взгляд. Множество вопросов роилось в джоновой голове. Что именно Грег знает, что его так расстроило? Ответ был только один…       — Грегори, послушай… — Джон был прерван поднятой вверх рукой сержанта.       — Не объясняйся, — строго произнес Лестрейд, вовсе отворачиваясь от своего некогда друга и рассматривая незатейливые розы так, будто они — самый интересный цветок в его жизни. — Я уверен, что ты сделал это исключительно в хороших целях. И я никому не расскажу, но… Ватсон сглотнул, когда Грегори повернулся. Несмотря на то, что он старался скрыть весь поток своих эмоций под маской равнодушия, у него это получалось гораздо хуже, чем у Холмса. Все равно была ощутима та печаль, которая его переполняла.       — Но я боюсь, что не смогу больше тебе доверять. Прости. После этих слов Лестрейд медленным шагом, слегка сгорбив спину, направился к выходу из зимнего сада.       Джон смотрел ему вслед, ощущая боль потери. Уже никакая похвала не смогла бы поднять ему настроение.

***

      Как и было оговорено, сразу же после задержания Ватсон отправился в Кенсингтон, во временный особняк Шерлока Холмса. Та свалка, в которую аккуратный домик превратился за несколько дней, выглядела ужасно. Джон окликнул бывшего киллера, но тот не отозвался. Откуда-то из глубины коридора доносился тихий, несколько печальный звук скрипки. Ватсон пошел на него и безошибочно попал в гостиную. Две чашки стояли на кофейном столике, придавив собой газеты и распечатки. Шерлок расположился на быльце кресла и то медленно, то быстро водил смычком по струнам, скрипка выдавала какие-то нереальные звуки. Джон никогда не поверил бы, что у этого инструмента бывают такие частоты, если бы не услышал самостоятельно. Музыка резко оборвалась, скрипка вернулась на положенное ей место, Холмс, даже дома расхаживающий в невероятно идущем ему костюме, повернулся. Ватсон нашел сочетание эмоций на его лице слишком забавным, поэтому лишь улыбнулся, сдерживая рвущийся наружу смех.       — Ты ранен, — безапелляционно констатировал Шерлок и подошел ближе, но не нарушил чужого личного пространства. — Почему они не обработали тебе рану? Ватсон буркнул что-то о том, что сам отказался от медицинской помощи, ссылаясь на то, что это всего лишь царапина. Но слова не нашли одобрения у юного гения, поэтому через пару секунд Джон уже сидел в кресле, а над ним колдовали тонкие пальцы. В воздухе сразу же запахло перекисью, которой Шерлок обработал рану, не обращая внимания на негодование Ватсона. Закончив дезинфицировать рану и приклеив на подбородок бактерицидный пластырь, Холмс собрал аптечку и вернул её на место.       — Грегори знает. О тебе. — Шерлок сначала хмуро посмотрел на Джона, а потом начал молниеносно строчить какое-то сообщение на своем блэкберри. Ватсон тяжело вздохнул, ощущая, как его новый напарник выпадает из реальности. — Он был моим единственным другом, Шерлок.       — Ничего страшного, — холодно отозвался Холмс, не поднимая взгляда от экрана телефона. — Теперь у тебя есть я.       Совсем скоро Джон убедился, что эти слова не были лишены определенного смысла.