Общественные условности

      — Все нужные документы по делу тут, сержант, — констебль отдал Джону увесистую синюю папку с отличительной маркировкой. Ватсон лишь кивнул и прижал собранные данные к себе, будто они — самое ценное, что у него есть. Лестрейд шел рядом, за целый день он перекинулся с Джоном несколькими общими фразами. Не было совместного распития кофе, что уж говорить о большем, вроде просмотра футбольных матчей дома у Ватсона. Между ними все еще было прежнее напряжение. Джон не мог извиниться, потому что был не в состоянии выдавить из себя хоть слово по этому поводу, Грегори не мог смириться с тем, что узнал. Старший инспектор шел за всей этой процессией, не понимая, что случилось с двумя самыми активными и дружными сотрудниками.       На этаже изолятора Джон то и дело смотрел по сторонам, припоминая все мелочи, происходившие в день побега. Он даже задержал дыхание возле двери, ведущей в тот самый служебный коридор, через который они прорывались к желаемой свободе. Возле допросной уже стоял конвой, что могло значить лишь одно: подозреваемый на месте. Сделав наиболее грозное выражение лица и словив при этом насмешливый взгляд конвоира, Джон открыл дверь. Как и было оговорено с Шерлоком, Ватсон быстро набрал номер гения. Тот принял вызов, не произнося ни слова и готовясь слушать исповедь.       Как только Ватсон попал в допросную, он тут же отметил, насколько комната тесная. Но дело было не в пространстве, а в атмосфере, которая буквально давила на присутствующих. За столом сидел высокий, крепко сложенный мужчина. Руки, сцепленные наручниками, он положил на стол, отчего поза его казалась более расслабленной и несколько пугающей. Только полицейские вошли в помещение, как он тут же поднял на них свой тяжелый взгляд. Увидев Джона, убийца сжал руки в кулаки и неприветливо оскалился. Ватсон еле сдержался, чтобы не поморщиться от отвращения, которое он испытывал при одном лишь взгляде на этого человека. Лестрейд и Джон сели напротив убийцы, конвоиры покинули помещение, закрывая дверь. На миг у Ватсона появилась мысль о том, что сейчас громила начнет дебоширить, но тот сидел смирно, лишь немного раскачиваясь из стороны в сторону и пожирая глазами устроившихся напротив полицейских.       — Итак, — Джон уже привычным жестом открыл папку, доставая пару пустых бланков и отдавая их Грегори. Тот молча кивнул, делая вид, что убийца ему интересен больше. Это немного взбесило Ватсона, очень уж детской казалась ему эта обида. — Мистер Рэйвенсон, вы признались в убийстве пятерых девушек, совершенных на протяжении довольно длительного периода времени. Расскажите, какую цель вы преследовали и чем руководствовались во время совершения преступлений? Маньяк подался вперед и хищно улыбнулся, откровенно разглядывая Джона. Не сказать, чтобы его это особо смутило, но некий дискомфорт все же доставило. Ватсон нахмурился, давая понять, что все еще ожидает ответа. При этом он локтем, практически незаметно, прижал к боку покоящийся в кармане жилета телефон, будто сидящий по ту сторону Шерлок сможет поддержать его таким образом. Джону очень хотелось, чтобы тот в итоге похвалил его за проделанную работу. Джон не понимал, почему так стремится к этому, но хотел во что бы то ни стало услышать от несносного гения «спасибо» или хотя бы «Хорошо сработано». Он заранее знал, что мечты эти ничем не закончатся, так и останутся непонятными, невероятными мечтами, которым Ватсон никогда не найдет объяснения. Убийца молчал и чуть ли не смеялся им в лицо. Джона это начинало прилично раздражать, но он все еще помнил о том, что применение рукоприкладства по отношению к заключенным противоречит этике работника полиции, поэтому сдерживал себя изо всех сил. Лестрейд рядом стучал карандашом о стол, чем тоже невероятно выводил из себя. Ватсон был на взводе: неудачно идущий допрос, ссора с другом, неспособность разобраться в себе… Все это давило на него, заставляя срываться из-за сущих мелочей. Например, утром он наорал на автомат с кофе за то, что тот не выдал ему сдачу.       — Отвечайте, — нетерпеливо произнес Джон, стараясь дышать глубже, успокоиться. — У нас есть ваше чистосердечное признание. Избежать наивысшей меры наказания вам уже не удастся. Разумеется, если назначенная экспертиза не признает вас невменяемым и вместо тюрьмы вы не отправитесь в клинику на принудительное лечение…       — Нам известно, что всеми вашими жертвами становились девушки легкого поведения, — Грегори прервал Джона, понимая, что тому нужно успокоиться. Только вот Ватсона это еще сильнее подкололо. Где-то там, в Кенсингтоне, Шерлок слушает ход допроса. Джон хочет быть идеальным полицейским сейчас, поэтому он очень ревностно воспринял то, что Грег вмешался в разговор. Но маньяк даже не удосужил его своим вниманием, по-прежнему с нескрываемым интересом рассматривая Ватсона, а точнее — ту ссадину, которую он оставил на подбородке привлекательного полицейского. — Но также нам известно, что вы и сами некогда работали в этом, с позволения сказать, бизнесе. Вы можете объяснить, почему жертвами были именно эти девушки? Они даже не были знакомы. Убийца, будто впервые заметив Лестрейда, резко повернулся к нему, ударив обездвиженными руками по столу.       — Они были грешны, — впервые просипел он, чуть ли не срываясь на истерический смех, судя по дрожащим губам и наморщенному носу. — Они были очень грешны. Похоть… отвратительный грех. Я должен был очистить их, Бог сам избрал меня с этой целью. Он спустился ко мне, попросил об услуге и дал мне в руки всесильное орудие… Ватсон закатил глаза, понимая, что никакого адекватного ответа они уже не получат. Их убийца окончательно слетел с катушек и был неспособен на связную человеческую речь. Джону хотелось вредничать, оспаривать каждое сказанное слово, пытаться взывать к логике. Но вряд ли все это дало бы какой-нибудь результат. В течение беседы лицо умалишенного становилось все более отстраненным и мечтательным, иногда на губах появлялась идиотская улыбка. Джон резко поднялся со своего места и так же резко хлопнул руками по столу, отчего тот зашатался. Грегори буквально подскочил со своего места, нахмурившись, а убийца, наконец, поднял взгляд. Более-менее ясный.       — Вы должны избавить меня от моих страданий, — после подобной встряски маньяк бросился в другую крайность, глаза его наполнились слезами. — Умоляю вас. Я был грешен и я помогал другим искупить свой грех, таким образом очищаясь. Понимаете? Помогите мне, пожалуйста! Заключенный чудным образом схватил Ватсона за руку, сильно сжимая запястье, но сержанту хватило силы вырваться и с презрением покоситься на убийцу.        — Джон, — позвал Лестрейд, хмурясь. — С ним все понятно. Оставь его в покое, пойдем. Но Джон остался стоять, выровнявшись, уверенно смотря в глаза маньяка. Тот то собирался расплакаться, то рассмеяться. На несколько секунд у Ватсона проскочила мысль о том, что их заключенный попросту играет умалишенного, на самом деле оставаясь нормальным человеком. Все же, каким-то чудным образом он смог убедить постояльцев церкви, с которыми вечно говорил, в своей нормальности.       — Еще раз, повторяю, — отрывисто произнес Джон, окончательно теряя терпение. — Сейчас же говоришь мне, почему ты убивал девушек.       — Я уже сказал, — протянул убийца, оскалившись. Джон уже отвел руки назад, разминая, но Лестрейд предусмотрительно схватил его за локти. — Они были порочны.       — Так же, как и ты, — зло произнес Джон, сощурившись и с ненавистью глядя в лицо Питера. Тот удивленно округлил глаза, будто впервые в жизни осознал своё положение, и неподвижно замер. Ватсон хмыкнул и, схватив папку со стола, буквально вылетел за дверь. Грегори лишь качал головой, говоря о чем-то с конвоиром. Завернув за угол, Джон наконец поднес к уху телефон, желая поинтересоваться, удовлетворили ли ответы мерзавца Шерлока. Но услышал только короткие гудки.

***

      Шерлок метался по комнате, расхаживая из стороны в сторону. Майкрофт преспокойно потягивал чай, оставив свой зонтик лежать на полу возле кресла. Война Холмсов начиналась с этого момента.       — Майкрофт, я же просил, никто не должен был об этом узнать! А теперь оказывается, что этот… как его там… Джофри получает доступ к надежно скрытому видео!       — Успокойся, — равнодушно произнес старший Холмс, с непониманием наблюдая за тем, как его брат активно жестикулирует. Шерлок был не просто раздражен, он поистине разозлился. — Во-первых, его зовут Грегори, а не Джофри. Во-вторых, Лестрейд — проверенный человек. Он вряд ли одобрит увиденное, но уж точно не выдаст Ватсона. Шерлок смерил брата самым холодным взглядом из своего арсенала, процедив сквозь зубы:       — Он был другом Джона. Понимаешь?       — Нет, — Майкрофт пожал плечами, устало прикрывая глаза. Младший брат всегда причинял ему множество неприятностей. С самого раннего детства. Когда же Шерлок стал на не совсем законную сторону, Майкрофт был единственным, кто остался с ним рядом. Новоиспеченный киллер с неохотой принимал помощь своего влиятельного родственника, но без нее обойтись не мог: просто не выжил бы. Майкрофт же действительно любил своего брата, опекал его, желал ему лучшего. — Ты тоже не понимаешь. У тебя никогда не было друзей.       — Но Джон выглядел очень грустным, — парировал Шерлок, скрестив руки на груди и нахмурившись.       — Этого ты тоже не можешь знать, дорогой братец. Шерлок недовольно поджал губы, но понимал, что возразить не сможет: Майкрофт лучше, чем все остальные, знал, что младший Холмс просто неспособен на здоровое проявление эмоций. Да он ни на какое их проявление не способен.       — Я требую, — продолжал настаивать Шерлок. — Чтобы ты рассказал Джону, насколько опасно то, во что он влез. Он имеет право знать, Майк.       — Я не считаю это необходимым, — невозмутимо ответил старший, отставляя пустую чашку в сторону. Шерлоку сразу захотелось бросить ею в этого напыщенного индюка. — Сержант Ватсон знает необходимое количество информации для того, чтобы решить, быть ли ему с нами. С этой информацией он ознакомился перед твоим побегом. Все остальное — необязательно.       — Но эта информация — вранье! Она перестала быть актуальна еще до того, как ты её написал, потому что Мориарти, будь он проклят, уже тогда обо всём догадался! — возмущенно выпалил Шерлок, останавливаясь в метре от брата и злобно того рассматривая. — Майкрофт, ты… Ты хоть понимаешь, что это значит? Мориарти всего лишь решил поиграться перед трапезой. И это — одна крохотная часть его громадной многоходовки. Нам нужно предупредить Джона, дела принимают опасный оборот.       — Он может отказаться помогать нам, если узнает о новых угрозах, — старший Холмс пожал плечами, поднимаясь с кресла и с неким презрением осматривая ту грязь, которую успел развести его брат. — Поэтому я советую тебе держать все в тайне.       — Нет, он не откажется, — возразил Шерлок, хмурясь. Он и сам не был уверен, почему так думает. Джон в любой момент мог отказаться от этой авантюры. Но что-то было в нем в день побега такое, что позволило киллеру судить о Ватсоне как об очень азартном человеке. — Он смелый. Майкрофт молча направился к двери, размахивая своим любимым зонтом так, чтобы не задевать расставленные вокруг вещи.       — Я лучше пойду. Твой Ватсон уже летит к тебе на метро. Будет тут через… десять минут и двадцать четыре секунды, если не остановится возле киоска на станции, чтобы купить что-то легкое для перекуса, так как твои холодильники пусты. Надеюсь, вы прекрасно проведете время. Шерлок хотел было возмутиться насчет того, откуда его брату известно, что делает Джон, а самому Шерлоку остается только догадываться, но решил воздержаться. Вместо этого он взял в руки скрипку, поглаживая длинными пальцами изящную деревянную деку. Майкрофт тем временем остановился у двери и наблюдал за братом с нескрываемым любопытством.       — Майк, — позвал Шерлок, чувствуя чужое присутствие. Старший Холмс молча приподнял бровь, ожидая просьбы. — Пожалуйста, постарайся… затянуть с этим всем. Майкрофт покачал головой, открывая дверь и лишь на пороге отвечая:       — Постараюсь, Шерлок. Я действительно постараюсь. И вот, киллер снова остался один на один со своими мыслями. Сам, в окружении четырех стен. Помещение он уже успел полностью изучить, даже нашел два тайника. К сожалению, пустых. Холмс решил показать их Ватсону на тот случай, если нужно будет передать важную информацию, но лично этого сделать не получится. И снова мысли о Джоне. Шерлок вновь словил себя на этом, морщась от недовольства. Ему уже надоело всё время мысленно возвращаться к сержанту, пытаться понять его. В тот момент Холмсу казалось, что, разгадай он этого скрытного парня, интерес к нему сразу остынет. Музыка всегда помогала ему успокоиться и сосредоточиться на том, что действительно важно в данный момент. Шерлок поставил скрипку и, прикрыв глаза, осторожно коснулся смычком струн, начиная на ходу придумывать какую-то печальную мелодию. Ею он пытался изгнать надоедливого Ватсона из мыслей, забыть о нём хоть на какое-то время, чтобы просто насладиться музыкой в одиночку. Но только в этот раз помешал уже Ватсон материальный. Он тихо прошел в комнату, едва ступая, чтобы не отвлекать гения от творческого процесса. Шерлок успел приметить, что сержант и правда зашел в магазин, как и предполагал Майкрофт. Значит, сегодня будет ужин. Джон, кажется, даже не смотрел на Холмса, боясь отвлечь того. Он бесшумно разбирал продукты, пытаясь найти для них безопасное место в холодильнике и морщась всякий раз, когда находил только не особо пригодные для употребления части человеческих тел. Но несмотря на это, он ни слова не проронил насчет всего безобразия. Шерлок усмехнулся, думая о том, что Джон и правда был бы прекрасным соседом. И тут же разозлился на себя. Музыка стала резче, Холмс дёргал смычок, мучая бедную скрипку. Ватсон нахмурился, подняв голову и взволнованно посмотрел на киллера, который яростно пилил струны.       «Проваливай, — мысленно повторял Шерлок как молитву, ускоряя мелодию, делая её все более раздраженной. — Ну же, Джон, услышь, как я хочу, чтобы ты ушел! Ты мне не нужен. Ты слишком меня отвлекаешь. Я не могу позволить себе так концентрироваться только на одном объекте. Не нужен, понятно? Зачем ты пришел сюда со своими продуктами? Зачем вообще так дружески держишься со мной? Как тебя понять? Ну же, пойми, что я хочу сказать тебе. Почувствуй это.»       Джон отложил упаковку салата, нахмурился, разглядывая Шерлока. Похоже, тому было не на шутку плохо. Эмоционально. У Ватсона не было особого опыта в успокоении разъяренных киллеров-музыкантов. Но Холмс играл недолго. Через пару десятков секунд он прекратил играть, наклоняя голову вперед и шумно дыша.       «Ладно, — подумал Шерлок. — Я сдаюсь. Ты победил. Доволен?»       — Все хорошо? — Джон приподнял бровь, наблюдая за тем, как измотанный собственными эмоциями Шерлок любовно гладит струны, будто извиняясь перед инструментом. — Ты… не в духе? Шерлок никак не ответил на слова Ватсона, лишь несколько устало посмотрел, возвращая скрипку на положенное ей место.       — Как тебе допрос? Не удался, я знаю, — Джон пожал плечами, будто опережая ответ Холмса и таким образом смягчая критику с его стороны. Ватсон все еще готовил не особо хорошо, поэтому решил сделать что-то простое и сытное, чтобы покормить игнорирующего еду киллера.       — Нет, почему же, — Холмс подошел к кухне, которую от гостиной отделяла лишь имитация барной стойки, и заглянул в холодильник, проверяя одну чашку Петри. Он легко наклонил её, рассматривая, каким образом гелеобразное вещество перетекает из одной части в другую. Убедившись, что все идет по плану, он вернул «эксперимент» на место. — В принципе, ты узнал только то, что мог узнать. Если он психически неуравновешенный, в чем я не сомневаюсь, он не мог ответить тебе что-то более-менее вменяемое. Это все влияние осеннего обострения. Хотя, ты мог бы вытянуть из него побольше подробностей. Помогло бы при определении диагноза.       — Я не судебный психиатр, чтобы определять его диагноз, — холодно ответил Джон, взбивая омлет. — И тем более не ты. Шерлок удивленно приподнял бровь, с интересом рассматривая сержанта, который пытался сообразить хоть что-то на ужин. Киллера удивило, с какой резкостью Ватсон ответил на легкую критику. Раньше Холмс не замечал, что он настолько раздражителен.       — Что ты делаешь, Джон?       — Готовлю омлет, — не отрываясь от процесса, произнес Ватсон. — Тебя что-то не устраивает? Прости, но свои Мишленовские звезды я упустил. Холмс тихо фыркнул, сдавливая смех. Было бы очень странно сейчас смеяться.       — Нет, все в порядке, я ничего не имею против. С этими словами Шерлок вернулся обратно в гостиную, сопровождаемый настороженным взглядом Джона.       — Я бы хотел поговорить с тобой, — тихо произнес Холмс, чуть приоткрывая штору и выглядывая за окно. Мокрый от дождя асфальт блестел в свете фонарей, приглушенный свет в доме создавал какую-то особенную, непередаваемую атмосферу. Шерлок вздрогнул, вспоминая, как в детстве часто любил сидеть у окна в такую погоду. — Майкрофт считает, что я не должен тебе об этом говорить. Но я, как ты можешь догадаться, иного мнения.       — Конечно, как же еще, — перебил Джон, но под строгим взглядом не продолжил свою ироничную тираду, делая вид, что нарезка овощей для салата волнует его больше.       — Видишь ли, я думаю, ты уже понял, с кем связался, — Шерлок рухнул на диван, приковывая взгляд к условной точке на потолке. — Сначала я посчитал, что ты согласился только потому, что Майк тебя шантажировал…       — Что? — возмущенно поморщился Джон, но был прерван поднятой в воздух рукой.       — Потом. Сейчас просто выслушай меня. Так вот, — Холмс прочистил горло, используя это время как возможность перевести дух и собраться с мыслями. — Я так думал. Потом я понял, что это абсолютная чушь. Поэтому я надеюсь, что, узнав реальное положение дел, ты не исчезнешь, — Шерлок замолчал на несколько секунд, раздумывая. — За то время, которое я… работал, я нажил себе огромнейшее количество врагов и допустил некоторые ошибки. Но все враги просто меркнут по сравнению с тем, кто охотится на меня сейчас. Можешь считать, что это не один человек, а целый механизм из преступников, преступных группировок, снайперов и прочих. Один несущественный промах — и меня быстро выведут из игры.       — Подожди-ка, — снова остановил повествование Джон, даже откладывая нож в сторону. — Как ты это назвал? Игра? Мне послышалось?       — Нет, не послышалось, — равнодушно ответил Шерлок, едва пожав плечами. — Именно этот термин он предпочитает использовать. Да и больше всего наше противостояние напоминает именно её: огромнейшую игру с непременным летальным исходом. Как Русская рулетка. И, судя по всему, барабан уже крутится. Джон вытер руки полотенцем и выключил готовый омлет, после чего вышел в гостиную.       — Я молодой, — начал Ватсон, сложив руки на груди и с укором глядя на киллера, — перспективный полицейский с огромными возможностями. У меня может быть спокойная жизнь: семья, нормальные друзья… А ты хочешь, чтоб я рисковал всем этим ради того, чтобы прикрыть твою задницу? Может быть, Холмсу только казалось, но он не услышал в голосе Джона ни капли злости. Тот был просто холоден, какими людям и полагается быть в подобных ситуациях.       — Я защищу тебя от шантажа Майкрофта, если ты решишь уйти, — махнул рукой Шерлок, пытаясь сделать вид, будто Джон ему не нужен. Еще несколько минут назад он готов был прогнать Ватсона отсюда навсегда, лишь бы перестать о нем думать, а сейчас желает всеми возможными и невозможными способами его удержать. — Я попытаюсь справиться в одиночку.       — Да ни за что. Джон понял, что сказал, только через несколько секунд. Слова как-то сами вырвались из него, будто больше не в силах были сидеть внутри. Ватсон пожалел об этой фразе сразу же, как понял её смысл. И в то же время, все его нутро было этим довольно. Он чувствовал себя так, будто обрел ту самую недостающую часть его жизни, получил то, что нужно было для счастья: просто быть необходимым хоть для кого-то. Пусть и в таких корыстных целях, да, но это куда лучше, чем заниматься самообманом и убеждать себя, что ты — ценный сотрудник Скотланд-Ярда. В случае Шерлока вопрос о нужности даже не стоял. Он явно создавал впечатление человека, у которого может быть полный бардак в доме, но идеальный порядок в жизни. Холмс никогда бы не стал держать при себе человека, который ему не нужен. А вот Шерлок еще долго пытался осознать, что Джон остается. С его стороны все это выглядело так, будто Ватсон сейчас выскажет ему по поводу эгоизма Холмсов и скроется за дверью навсегда. Но он проявил желание остаться. Быть рядом с киллером, рисковать жизнью. Это был именно тот Джон Ватсон, который дрожащими руками открывал дверь служебного хода. Храбрый, самоотверженный Джон.       — Слушай, как давно ты ел? Идем, все уже готово, — Ватсон поднялся, стараясь как можно быстрее замять прошлую тему, и пошел обратно к плите. Шерлок замер, изумленно наблюдая за Ватсоном. Сейчас он не мог сделать никакого вывода, кроме одного: ему предоставлена возможность хоть такое короткое время быть с человеком, который готов нестись навстречу темноте по первому же зову, абсолютно не опасаясь того, с чем ему там предстоит столкнуться. И будь что будет.