Общественные условности

Cause you’re the only one on my wishlist Without you it doesn’t feel like Christmas «Wish List», Colin & Caroline

      — Ну и где была твоя наблюдательность, расскажи мне? — Джон переминался с ноги на ногу, лишь сильнее замерзая. Шерлок казался более чем бессильным. — Как ты, великий наблюдатель всех времен и народов, не заметил, что тебе внаглую обчищают карманы? О чем ты так увлеченно думал? Холмс предпочел бы не отвечать на этот вопрос. Было слишком много вещей, которые ему нужно было обдумать тогда, когда карманник орудовал в вагоне метро, не зная, что рядом стоит сержант полиции. А Джон уже давно должен был запомнить, что иногда Шерлоку просто необходимо абстрагироваться от окружающей реальности, чтобы прийти к какому-либо умозаключению. Сейчас он медленно выплывал из режима размышлений о Мориарти и о бедняге из чемодана, включая режим аргументированного спора с Джоном. Шерлок решил, что будет очень сложно объяснить тот ворох мыслей, которыми он занял себя в метро, поэтому ответил просто:       — О тебе, разумеется. Ватсон возмущенно запыхтел, открыл рот, чтобы ответить, но смысл сказанных слов буквально выбил из него все дыхание. «О тебе». Сколько всего можно было вложить в эти слова. Это могут быть мысли абсолютно разного рода. Шерлок может думать о Джоне как о напарнике, как о человеке, чью жизнь он подверг опасности… Наименее возможными казались ему мысли о Джоне как о личности. Вряд ли он особо интересует Холмса.       — И вообще, Джон, — Шерлок повернулся к своему оппоненту, сложив руки на груди и картинно-недовольно нахмурившись. — Почему ключи дома оставил ты, а виноват я?       — Потому что кое-кому вожжа под хвост попала! — возмущенно прошипел Джон, гневно размахивая руками. Иногда в его поле зрения попадала гирлянда, которую он повесил на окно чуть ли не через труп Холмса, который противился всему рождественскому. — В Сочельник сорваться с места и уехать в морг… Я знаю тебя совсем недолго, но почему-то не сомневаюсь, что только ты так умеешь. И вообще, не следовало ли тебе больше внимания уделять маскировке? Ты, конечно, официально мертв, но люди вряд ли обрадуются твоему воскрешению.       Казалось, что Шерлоку на все плевать. На злящегося Джона, на холод, на внезапно выпавший снег, порадовавший жителей Лондона на Рождество, на счастливых людей, проносящихся мимо их дома на веселые празднования. Ватсона раздражал Холмс в тот момент. Слишком спокойное лицо. Хотелось растормошить его, схватить за плечи, хорошенько приложить о что-нибудь, чтобы он наконец-то вышел из своего состояния робота.       — Теперь я должен в Рождество торчать на улице и отмораживать себе конечности, — недовольно буркнул Джон, пытаясь согреть руки горячим дыханием. — Ты собираешься делать хоть что-нибудь?       — Я написал Майкрофту. Он сказал, что скоро выедет, но так как некоторые улицы перекрыты, дорога займет гораздо больше времени, чем обычно, — хмыкнул Шерлок, снимая с себя любимые перчатки и отдавая их Ватсону. — Надень. Тебе будет теплее. К тому же, ты разве не думаешь, что важнее — с кем ты проведешь Рождество, а не то, где ты его проведешь?       «Я не люблю Рождество, но очень хочу полюбить его вместе с тобой» — так должна была звучать эта фраза на самом деле. Но мозг Шерлока автоматически, вне его желания, сгенерировал наиболее нейтральный ответ в соответствии с ситуацией. Джон повернулся к Холмсу, настороженно смотря на протянутые перчатки. После взял их и будто оттаял: на мгновение благодарно улыбнулся.       — То есть, — начал Ватсон, растягивая слова. — Ты считаешь, что ты — тот человек, с которым я хотел бы провести Рождество?       Джон наконец посмотрел на Шерлока. Сейчас он казался таким простым, близким и праздничным. Щеки и нос раскраснелись от мороза и выглядели невероятно трогательно на фоне мраморно-белой кожи. Холмс был теплым и уютным. Его перчатки оказались такими же теплыми, как он сам. Будто грели не они, а само нутро Холмса. А еще у него был любимый синий шарф. Наверно, он очень мягкий, и, если зарыться в него носом, тут же согреешься. Шерлок уловил мечтательную улыбку Джона и с превосходством ответил:       — Да, я — именно тот человек, с кем ты хотел бы провести Рождество. Иначе ты бы еще утром уехал, отправив меня в морг одного.       «А, черт с тобой», — подумал Ватсон, чуть ли не махнув рукой от отчаяния. Шерлок казался все ближе, теплее и желаннее. Но между ними все еще был тот самый барьер: полицейский и заключенный. Страж закона и преступник. Интересно, сумеют ли он хоть когда-нибудь его переступить?       — Ладно, — сдался Джон, вздыхая и приходя к мысли, что ничего изменить они все равно уже не могут. — Через час Рождество, а мы ничего не приготовили к ужину. Может, сходим в магазин?       — Майкрофт точно не успеет за это время, — задумался Шерлок, подсчитывать что-то в уме. — Ты хочешь пить из пластмассовых стаканчиков и заедать горе мандаринами? Джон расслабленно рассмеялся, понимая, что невероятная игра света мигающих огоньков гирлянды на волосах и лице Шерлока уносят его далеко в детскую ностальгию. Он уже был готов на все: даже встречать Рождество в такой странной компании на крыльце, поедая салат из круглосуточного магазина и запивая его второсортным вином. Джон был совсем молодым, но чувствовал себя стариком. А сейчас он вновь понял, что в его возрасте людям позволено совершать любые глупости: гонять по трассе на бешеной скорости, окружать себя сумасшедшими людьми, жениться… Поэтому перспектива встретить Рождество на ступеньке с человеком, к которому тебя влечет по необъяснимым причинам, его не волновала. — Думаю, это будет прекрасный опыт. Идем.

***

      Им хватило двадцати минут, чтоб затариться в магазине всем, что необходимо для празднования Рождества на улице. Хорошо хоть в холодильнике они не нуждались.       И вот, Джон и Шерлок уселись на нижнюю ступеньку крыльца, постелив плед, который теперь спонтанно появится в их доме. Иногда люди, проходящие мимо, обращали на них внимание, и все как один улыбались. Но эти двое не видели никого и ничего, кроме друг друга. Шерлок распечатал бутылку вина и, приложив определенные усилия, открыл её о перила, после чего разлил алкоголь по пластмассовым стаканчикам в рождественский узор. Кроме этого на воображаемом столе, который занимал пакет из магазина, были несколько мандарин и лоточки с готовой едой из магазинного фаст-фуда. К сожалению, ничего горячего не было.       — Если бы у нас были сухие дрова, — вздохнул Джон, поежился и натянул на себя короткий уголок пледа, — мы бы могли разжечь хотя бы маленький костер.       — Посреди газона? — хмыкнул Шерлок, впиваясь ногтями в кожуру мандарина, отчего воздух вокруг них тут же наполнился сладковатым цитрусовым запахом, еще более насыщенным из-за морозного воздуха.       — Мне кажется, это было бы наименее странное из того, что мы сегодня с тобой делали, учитывая то, что сначала мы ковырялись в трупе, а потом пили на крыльце. Шерлок тихо рассмеялся. Искренне, так по-настоящему, что Джон не смог сдержать широкой ответной улыбки. Сейчас где-то на дорогах Лондона автомобиль Майкрофта пытался прорваться в Кенсингтон, а они, как два дурака, сидели на морозе и смеялись. Разноцветная гирлянда вместе со снегом и мандаринами создавали восхитительно праздничную атмосферу. Джон вздрогнул, когда подул небольшой, но холодный ветер, и обнял себя руками, но Шерлок, уже более расслабленный, чем ранее, подвинулся ближе к напарнику, прижимаясь своим боком к чужому. Ватсон ничего не сказал в ответ на это. Зачем, если и так все понятно? Гораздо проще согреться, когда рядом кто-то есть. И дело точно не в физике и не в законах термодинамики. После этого жеста заботы Джон уже не мог как-либо совладать с собой и с теми мыслями, которые терзали его все последнее время. Такой холодный, далекий Холмс сейчас так близко. Его мягкий шарф тоже близко. Еще несколько сантиметров вперед и Джон сможет проверить, насколько он теплый. Ватсон чуть подался вперед и наконец-таки зарылся носом в чужой шарф. Он и правда очень греет, а теперь еще и пахнет мандаринами. Сколько они знакомы? Две недели? Месяц, если считать с момента, когда Джон впервые работал с убийством Шерлока. Да, не больше месяца. Но, несмотря на это, их уже связывало слишком многое. Между ними было столько всего, что сложно каким-либо образом разбросать в эти жалкие тридцать дней. Они пережили взаимное презрение, потом пошли друг другу на уступки, после этого и вовсе вместе стали нарушителями закона… У них один секрет на двоих, в который помимо них посвящено всего лишь несколько человек. А так же между ними — возможность не считать моменты до того, как их время кончится. Будто впереди еще целая жизнь, наполненная расследованиями, погонями, победами и проигрышами.       Происходящее для Джона растягивается, и кажется, что прошла целая вечность перед тем, как Шерлок мягко приобнял Ватсона за плечо, прижимая таким образом к себе ближе, согревая. Сейчас им просто не нужен был никакой другой мир, хватало и маленького сада перед домом. Шерлок даже не говорил насчет расследования, хотя те детали, которые они узнали несколько часов назад, были необычными. Несколько часов… Сколько всего может поменяться за это время?       Джон практически мог почувствовать горячее дыхание Холмса на своей макушке, настолько он был близко. Доза выпитого им алкоголя была мизерной, слишком малой, чтобы опьянеть. Но ее вполне хватило, чтобы перестать выстраивать между собой стены.       — Я действительно собирался провести это Рождество с тобой, — тихо признается Джон, расслабленный объятиями и улыбающийся.       — Тшшш, — перебил его Шерлок, прикрывая глаза и чуть сильнее сжимая руку на чужом плече. Ему не хотелось, чтобы хоть что-то нарушило эту идиллию, даже если этим чем-то будет Ватсон. — Не говори. Я знаю.       Они продолжали сидеть и молчать. Практически нетронутое вино замерзало в стаканчиках, издали слышались радостные голоса празднующих и рождественская музыка. Но им ничего и не требовалось. Сейчас для Шерлока все казалось настолько правильным, что он даже не считал нужным лишний раз обрабатывать свои действия мысленно. С Джоном не хотелось расставаться. Он притягивал к себе как магнит; Холмс во что бы то ни стало завоевал бы его расположение, если бы Ватсон не проявил его сам. Ради Джона хотелось меняться. Шерлок только сейчас осознал, насколько долго хотел обнять его и насколько долго боялся чужой реакции. Но Джон казался абсолютно счастливым сейчас, спрятав лицо где-то в шарфе Холмса и не показываясь оттуда, в полоборота сидя к Шерлоку. Бывший киллер же радовался, что его щеки не могут покраснеть еще сильнее и что нынешний румянец выглядит вполне естественно. Кто-то прошел мимо, прохрустев снегом. Они даже не заметили, не желая отрываться друг от друга ни на минуту, будто каждое мгновение может оказаться последним. Холмс иногда оглядывался по сторонам, вычисляя, не блестит ли где-нибудь прицел, способный разрушить их и без того хрупкое счастье. Но все было тихо. Через несколько минут часы Шерлока известили своего хозяина о приближении полуночи.       — Так, — Джон нехотя вырвался из таких приятных объятий, сразу же ощутив, как холодно ему стало. — Сейчас надо как подобается встретить Рождество. Наливай. Шерлок заглянул в их стаканы, которые были и так наполовину наполнены, но решил, что можно долить и побольше. Джон тем временем продолжал терзать мандарин на дольки, задумчиво чему-то улыбаясь.       И вот, часы пробили первый раз. Джон и Шерлок улыбнулись друг другу, высоко поднимая «бокалы».       Второй удар. Кончики пластмассовых стаканов соприкасаются. На третий удар они, обменявшись довольными взглядами, делают несколько больших глотков, выпивая все до дна и ощущая, как холодная жидкость проходит по горлу.       Следующие девять ударов они слышат как в тумане. Шерлок когда-то успел поставить стакан обратно на ступеньку и продвинуться к Джону ближе, Ватсон когда-то успел оставить бедный цитрус в покое. А в следующий момент Холмс, не особо заморачиваясь с предисловиями, нашел своими губами чужие, терпкие от привкуса вина и сладкие от мандарин, потрескавшиеся от мороза и все равно очень податливые. Джону показалось, будто все вокруг перестало существовать: холод, люди, которые массово вывалились на улицу, чтобы поздравить друг друга с самым семейным праздником, даже лёгкий ветер, казалось, затих. Он полностью сконцентрировался на тех невероятных ощущениях, которые подарил ему этот спонтанный и все равно такой правильный поцелуй. Такой плавный, будто они вместе уже не один год. Он наверняка мог стать одним из тех моментов, которые Джон будет с радостью вспоминать в старости. Он неспеша отвечал на ненастойчивый поцелуй, растягивая удовольствие, ощущая, как от какого-то совершенно детского волнения колит в кончиках пальцев. Где-то сбоку взорвали хлопушку, но и это не смогло отвлечь их друг от друга. Продлившийся всего каких-то девять секунд поцелуй казался самым важным событием в их жизнях, тем самым событием, которое способно изменить все вкорне. Шерлок осторожно отстранился, когда часы пробили в двенадцатый раз, и тихо произнес:       — Счастливого Рождества, Джон.       — Счастливого Рождества.       Оба отвлеклись, когда услышали звук приближающихся к ним шагов. По заснеженной дорожке, не теряя прежнего достоинства, вышагивал Майкрофт, явно не боясь подскользнуться.       — Я, конечно, извиняюсь, что помешал вам, — старший Холмс красноречиво посмотрел на Ватсона, отчего тому тут же стало не по себе. Мало ли, что с ним теперь сделает старший брат Шерлока. А вдруг у них в семье очень консервативные люди? Хотя, по Шерлоку не скажешь… — но я привез ключи. Майкрофт с некой брезгливостью осмотрел подобие застолья на ступеньках и протянул Шерлоку связку ключей.       — Приятного Рождества, — Майкрофт развернулся и так же пошел обратно к машине, размахивая в воздухе зонтиком. Джон, все еще смущенный ситуацией, вздохнул и наклонился, чтобы собрать еду. Шерлок тем временем открыл дверь. Тепло, которое вырвалось на улицу, призывало зайти внутрь. Собрав свой праздничный стол, они наконец-то вошли в дом.       — Ух, как я замерз! — констатировал Джон, оставляя пластмассовые коробочки с едой на журнальном столике в гостиной.       — Зато теперь у нас есть плед, — усмехнулся Шерлок. — Правда, сейчас он немного мокрый от снега…       — Ой, к черту плед, — махнул рукой Ватсон, рассмеявшись и подойдя к Холмсу. — Давай просто продолжим праздновать.       — С какого момента? — поинтересовался Холмс, насмешливо приподняв бровь.       — С того, на котором мы остановились, разумеется! Никто из них не сомневался, что теперь отношения между ними изменились раз и навсегда, прежнему сотрудничеству уже просто не место. Но изменилось не только это. Шерлок прекрасно осознавал, что последствия такого неожиданного для него порыва могут очень серьезно сказаться на безопасности Ватсона, которую он во что бы то ни стало собирался обеспечить. Но обо всём об этом можно подумать потом. Сейчас остается лишь наслаждаться той возможностью, которая им выпала, и просто почувствовать себя самыми обычными людьми. И пусть на завтра снег обязательно растает, а через некоторое время одного из них вполне ожидаемо могут убить, но это не достаточно веские причины, чтобы печалиться в настоящем.