Общественные условности

      Уже привычный вечер для Джона и Шерлока: Холмс сидит перед телевизором и с тонной сарказма комментирует каждую фразу персонажей какой-то тупой мелодрамы, Ватсон заполняет бланки с отчётами и пьет давно остывший чай.       — Идиотка, — морщит нос Шерлок, обращаясь к главной героине мутного сериала. — Будь ты умнее, не верила бы этому пройдохе. Понятно же, что это он довел до инфаркта твою обожаемую маменьку! Джон, какие люди тупые! Ватсон что-то неразборчиво промычал, пропуская все слова Шерлока мимо ушей и стараясь не отвлекаться от своей работы. За то время, что он провел с киллером, он научился различать, когда тот говорит что-то важное, а когда в очередной раз хочет побесить. Холмс понял это, фыркнул и снова развернулся к экрану, смеряя актрису, замершую с выражением удивления на лице, уничтожающим взглядом.       — Да, а ты как думала? Разумеется, у него был нож за спиной! А что, это мог быть букет цветов для тебя? Ой, не смеши меня, он спит и видит, куда бы от тебя деться! Джон тихо рассмеялся, неспособный более игнорировать все те фразы, которые доносились от Шерлока. Он отложил отчёты и, взяв с собой чашку чая, пересел поближе к Холмсу.       — И что ты смотришь, великий кинокритик? Шерлок пожал плечами, не собираясь отвечать. Скорее всего, он сам не знал названия шедевра. Одного взгляда на экран хватило, чтобы понять, что Холмс где-то нашел какую-то низкопробную индийскую мелодраму. Сильно тянуло рассмеяться, потому что сама картина была потрясающей: Шерлок, недовольный, возмущенный, с серьезным выражением лица смотрел какой-то фильм Болливуда. Похоже, пора заняться фотографией и записаться в какой-то кружок абсурдистов.       Личико актрисы, явно не чистокровной индуски, скривилось, когда нож с характерным звуком вошёл ей под ребра. Как будто стараясь уберечь психику своих зрителей, телевизор с тихим щелчком отключился. Джон удивлённо посмотрел на Шерлока, но увидев, что тот сам ничего не понимает, попытался включить телевизор.       — Не пытайся, — буркнул Холмс, прикрыв глаза. — Свет отключили. Ватсон поспешно встал и выглянул в окно. В других домах электричество было.       — Только у нас. Мы точно оплатили все счета? Теперь в темноте было сложно различить, где находится Шерлок, но судя по тому, что ответа не последовало, он только что согласился кивком головы.       — Пойду проверю щиток, — вздохнул Джон и взял с собой телефон, чтобы использовать как фонарик. — Так и знал, что я в жизни не закончу этот рапорт. Шерлок лишь нахмурился и проводил теперь едва различимый силуэт Ватсона взглядом. Вся ситуация была ну очень странной, однако вряд ли Джону угрожала какая-то опасность. Но на всякий случай Холмс подошёл к окну, из которого было прекрасно видно щиток, перед этим доставая из антикварного комода пистолет и снимая предохранитель. Вот Ватсон идёт к столбу, светит на щиток фонариком… и возвращается обратно. Холмс поспешно сунул пистолет под ремень и одернул рубашку, не готовый пока расстаться с оружием.       — Дверца щитка была открыта, — заявляет Холмс, как только Джон появляется в доме, теперь подсвечивая себе фонариком. Тот выглядит озадаченным.       — Да, кто-то просто отключил питание и перерезал все провода. Мне это не нравится. Шерлок от него лишь отмахнулся и пошел на кухню, чтобы наощупь найти в одном из ящиков свечи, некогда понадобившиеся ему для какого-то эксперимента. Найдя их, он вернулся в гостиную, где Ватсон уже сидел на диване и допивал остывший чай.       — Темнота — не особо выгодные условия не только для нас, но и для противника, — объяснил Шерлок, зажигая свечи. Комната сразу погрузилась в блеклый, но уютный желтоватый свет пламени, который яркими бликами отражался на лицах, волосах и одежде двоих соседей. До этого просторное помещение тут же стало как будто гораздо меньше, вроде как сближая собеседников. Джон подался вперед, наблюдая за огоньком. От этого движения пламя едва заметно колыхнулось.       — Выходит, у нас романтический ужин? — прыснул Ватсон, изучая взглядом Шерлока, который нахохлился, будто недовольный воробей. Система отопления была подключена напрямую к электричеству, и вряд ли дом остынет так быстро, но Холмсу и так не было комфортно. Он прижал ладони к себе, пытаясь хоть как-то их согреть. Очень напоминало недавнюю ситуацию.       — Свечи догорят примерно через час, это парафин, он быстро плавится, — сделал своё заключение Шерлок, выглядя очень серьезным, расстроенным и напряжённым одновременно. Джону не понравилась такая смена настроения. Будто в гениальном мозгу крутились какие-то совершенно непонятные окружающему миру мысли и Холмс грустил из-за того, что ни с кем не сможет ими поделиться. Возможно, все так и было. — Поэтому тебе придется лечь спать.       — Мне? То есть, ты собираешься сидеть тут как сыч? — хмыкнул Джон, понимая, что ему совершенно не нравится такое обращение. Будто Шерлок видит в нем только несамостоятельного ребенка, который ничего не сделает, если ему об этом не напомнят.       — Я не могу просто так взять и уснуть, -поморщился Шерлок, резко взмахнув рукой. Из-за этого одна свеча потухла, Ватсону пришлось зажечь ее снова. — Не могу, понимаешь? Мой мозг не хочет отключаться. Я либо просыпаюсь от какого-то жуткого кошмара, который пречудесным образом комбинирует все мои мысли, либо не засыпаю вообще. Только когда мой организм доведён до крайнего измождения, я могу быстро уснуть. Либо с помощью снотворного, но и оно довольно неохотно действует. «Ну да, — вдруг подумал Джон, — человеческие способы уснуть тебе явно не подходят».       — Не надо, — остановил его Ватсон. — Не будь таким.       — Каким?       — Такой задницей, — буркнул Джон и моментально заработал негодующий, несколько злой взгляд. — Так говоришь, будто тебе чертовски сложно жить из-за твоего гениального мозга и что в мире нет проблем хуже. Но ведь у всех разные неприятности, Шерлок. То, что тебе кажется незначительным, для другого человека может стать фатальным.       — Я бы сыграл для тебя на скрипке, но в такой темноте это будет весьма проблематично, — ответил Шерлок таким голосом, будто приводил аргумент своей правоты, отстранённо смотря перед собой. О чем думал Джон? О том, что Шерлок, этот невозможный подлец, может одной абсолютно неприметной, сказанной невпопад фразой, вроде: «Мышьяк обнаруживается в костях даже через несколько сотен лет после смерти» свести на «нет» весь долгий спор. Выйти сухим из воды и при этом ещё доставить себе удовольствие наблюдать, как Джон судорожно пытается перестроиться с одной темы на другую. Но Шерлок не смотрел на Ватсона, не ждал недоуменных взглядов и не светил самодовольной ухмылкой.       — Нет, Шерлок, — Джон грустно улыбнулся, тоже отворачиваясь. — Ты никогда ни для кого не играешь. Для меня так же не играл бы.       — Я вообще-то только что сказал, что единственным фактором, из-за которого я не могу сыграть тебе, является отсутствие света. Не будь таким идиотом, черт возьми, и пойми уже, что ты давно перестал быть «как все». Ты… Наименее раздражающий субъект из всего моего окружения. Это многого стоит. Найти такого соседа было… невероятной удачей. Шерлок закончил фразу совсем тихим голосом, тут же потупив взгляд и сделав вид, будто собственные колени заинтересовали его гораздо больше всего, что происходит вокруг. Джон же теперь смотрел только на Холмса. На невозможно откровенного Холмса, который внезапно даже для самого себя сказал чуть больше, чем требовалось, и теперь переживал по этому поводу. Волнение очень ясно отражалось на его лице, хотя сам Шерлок наверняка думал, что он непроницаемо холодный и равнодушный. Но Джон уже научился видеть все, что под этими масками. Слишком быстро, как для такого сложного человека, как Холмс. Ватсон осторожно протянул руку и кончиками пальцев едва коснулся плеча Шерлока. Тот все так же не смотрел на Джона, лишь сделал глубокий вдох и задержал дыхание, что не смогло укрыться от внимания Ватсона. Ладонь легла на плечо уже увереннее, теперь Шерлок повернул голову и посмотрел Джону прямо в глаза. Никакого недовольства не было, только большой интерес и небольшая складка между бровей. Шерлок что-то просчитывал.       — Мне кажется, — тихо начал Джон немного хриплым от волнения голосом. — Что все вокруг считают тебя совершенно невыносимым. Если честно, я тоже о тебе такого мнения. Но это не мешает мне видеть в тебе более глубокие и важные качества, Шерлок. Не всем ты кажешься невоспитанным пронырой, пойми это.       — Я знаю, что не все люди одинаковые, — уверенно сказал Шерлок и взял Джона за запястье, чтобы снять ладонь со своего плеча, но не смог. Просто не смог разжать пальцы. Теперь оба смотрели на свои руки. Оба вспоминали события рождественской ночи, когда они переступили грань чисто дружеского общения. Впрочем, те события ни к чему не привели — только к большему напряжению между ними. Переломный момент был именно сейчас, это поняли оба. Момент, когда уже нельзя будет обо всем забыть или списать на алкоголь. Пальцы Шерлока опасно долго обжигали холодом тёплые запястья Джона, по привычке Холмс считал пульс. Хотя этого подсчёта и не нужно было, ведь Ватсон так тяжело дышал, стараясь успокоиться и не волноваться. Шерлок лишь молча смотрел на то, как его тонкие пальцы сжимают чужую руку. Наверно, этот момент стал бы личной драмой Холмса, если бы из захвата не высвободился сам Джон — но лишь ненадолго, чтобы пересесть поближе и снова перехватить холодную ладонь. Теперь Джон уже не нервничал. Он точно осознавал, что делает и что вернуться назад уже будет невозможно. А Холмс будто и ждал этого — хоть какого-то маяка от Ватсона, малейшего намека, позволения. Он тут же покрепче перехватил сильную ладонь и подался несколько вперёд, сокращая расстояние между ними до максимально допустимого между друзьями и внимательно всматриваясь в глаза Джона. Часть его лица была в тени из-за того, как падал свет от пламени, но это лишь больше разжигало в нем азарт.       — Джон, ты особенный. Не в силах больше слушать болтовню, Джон легко, но настойчиво потянул Шерлока на себя за руку, и тот на удивление легко поддался, будто мигом растерял всю свою напускную самоуверенность и упрямство. Шерлок сразу же стал кем-то незащищённым, тёплым и таким желанным. Будто друг, который на долгое время уехал и теперь вновь вернулся. Но друзьями они больше не были. Ватсон подцепил чужой подбородок пальцами, заставив Шерлока поднять лицо, наклонив голову немного назад, и коснулся мягких губ своими с таким волнением, будто всю жизнь ждал этого момента. Холмс уже привычно задержал дыхание и, высвободив свою ладонь из плена чужих пальцев, полностью сократил расстояние между ними, своим коленом ощутимо упираясь в ногу Джона. Он неспешно отвечал на поцелуй, позволяя Ватсону растрепать свои кудри и наматывать их на пальцы, недовольно кусая его губы, когда тот случайно путался в волосах. Источающее тепло чужое тело было так близко, как в ту ночь, позволяя согреться, только теперь они были в доме и были явно ближе, чем в тот раз. Это уже не было дружеским поцелуем двух пьяных замёрзших мужчин, это что-то более личное. Не выдержав неудобного положения и поддавшись соблазну больше касаться Джона, Шерлок, отстранившись, приподнялся и с нажимом опустил руки на плечи Ватсона, заставляя того лечь. Теперь Холмсу было удобнее разместиться со своими длинными ногами, и даже узкий диван не портил момент. Джон затуманенным взглядом наблюдал за тем, как Шерлок ложится сверху, враз разрушая все те стены из запретов, которые между ними были выстроены, видел, как темные кудри раздражающе падают на лицо, когда Холмс наклонялся, чтобы оставить на губах ещё один поцелуй. Джон нетерпеливо прижал Холмса ближе к себе, отчего тот ойкнул. Тонкие позвонки худющего Шерлока явно прощупывались под тканью его любимой шелковой рубашки, а каждое прикосновение вызывало у Холмса едва различимый тихий вдох восхищения.       — Я до сих пор не верю, что что-то подобное может происходить со мной, между нами, — прошептал на ухо Шерлоку Джон, однако тот лишь накрыл его губы ладонью, запрещая говорить что-либо. Они слишком много говорили и слишком мало думали о том, что именно сказать, чтобы сейчас портить этим такой момент. Джон совсем потерялся в ощущениях и не заметил, когда именно горячие влажные губы впервые коснулись его шеи, оставляя практически мимолётный поцелуй на коже. Шерлок с любопытством истинного ученого расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, разводя воротник в сторону. Джон уже давно смотрел на все сквозь какую-то пелену, четко различая лишь горящие глаза Шерлока и его яркие губы. Ладонью он скользил вдоль позвоночника Холмса, заставляя того дышать быстрее, и одним движением вытащил край рубашки. Под тканью его пальцы коснулись чего-то холодного и после того, как это что-то привычно легло в руке, Джон удивлённо уставился на замершего в ожидании Шерлока. Медленным, но оттого не менее судорожным, движением Ватсон достал из-под ремня пистолет, который Шерлок надёжно закрепил между ремнем и собственным бедром, и нетерпеливо отбросил его на стол. Оружие с громким стуком ударилось о деревянную поверхность, наверняка оставив на лакированном антикваре заметную царапину.       — Это все же могли быть они, я решил подстраховаться, — быстро оправдался Шерлок. — Кобура — слишком заметно, пришлось пользоваться подручными средствами. Джон лишь фыркнул, заменив пистолет собственной ладонью. Он не стал долго рассуждать о самках богомола, живущих в душе Шерлока, чему сам Холмс был несказанно рад. И снова, проявив неожиданную смелость, Шерлок приподнялся, чтобы до конца расстегнуть рубашку Джона и максимально спустить её с его плеч. Ватсон зачарованно наблюдал за тем, как вечно ледяной Шерлок смотрел на него с истинным обожанием, вздрагивал, когда чужие пальцы касались слаженного тела и готов был замурчать от удовольствия. Растрепанный, раскрасневшийся Шерлок, так удачно сидящий у Джона на бедрах и лишь иногда поднимающий голову от изучения чужого тела, чтобы отпустить какую-то колкость, был просто невероятно красивым и своим. И если бы губы Шерлока не были заняты более интересными вещами, Джон непременно втянул бы его в ещё один поцелуй. Но мягкие укусы, оставляемые хитрым Холмсом на плечах и шее Джона были куда более волнительными, да и факт того, что Шерлок не шипит на него и позволяет касаться себя не вызывал желания что-либо менять.       Именно в тот момент, когда Холмс оставил под его ключицей более ощутимый укус, заставив Ватсона сдавленно зашипеть от неожиданности и сильнее сжать пальцами бедро, раздался самый отвратительный звук в мире. Телефон Джона, давно выпавший из кармана и валявшийся где-то на полу, уведомлял о том, что какому-то засранцу вздумалось отвлекать их от таких важных дел.       — Я начинаю ненавидеть твою работу! — недовольно пробубнил Шерлок и, полностью опустившись на Джона, стал наощупь искать на полу чужой телефон, пока Ватсон, ещё не растерявший своего уверенного настроя, мягко прикусывал ухо Холмса.       -Это Лестрейд, — теперь Шерлок выглядел заинтересованным; он отдал телефон Джону и нахмурился, ожидая разговора.       — Алло, Джон? — раздался из динамика искаженный голос Грегори. — Извини, что так поздно.       — Да… ничего, — хрипло и сбивчиво ответил Джон, потому что дыхание ещё не вернулось в норму, а Шерлок все ещё продолжал своими восхитительными пальцами дразнить его воображение.       — Все в порядке? Я не вовремя?       — Нет, нет, все хорошо, я просто, эм… спортом занимаюсь, — поспешно ответил Джон, закашлявшись, когда Холмс, одними губами произнеся «лжец», провел пальцами от пупка Джона до пояса штанов. — Все в порядке, я слушаю.       — Боюсь, это не телефонный разговор. У меня к тебе дело. Точнее, ты понимаешь, когда я говорю о тебе, я имею ввиду…       — Да, Грег, — перебил его Джон. — Я понимаю. Произошло что-то плохое. Ужасное, если ты звонишь в такое время и просишь о такой помощи.       — Именно. Я знаю, что ты переехал. Дай мне свой новый адрес. Ватсон продиктовал адрес, пока Шерлок пытался его убедить в несостоятельности этого разговора.       — Хорошо, буду через час. Телефон оказался отброшен на стол, к пистолету, а Холмс вопросительно приподнял бровь, требуя объяснений.       — У нас есть ровно час, чтобы продолжить, — отрывисто ответил Джон, и Шерлок, прекрасно поняв, о чем тот говорит, хитро сверкнул глазами.

***

      Лестрейд стоял перед угрожающе мрачным домом, где ни одно окно не горело. Хмыкнув, будто в подтверждение своим мыслям, Грегори постучал в дверь и стал дожидаться, когда же его пустят внутрь. С собой у него была тонкая папка с наклейкой «Конфиденциально». Возле окна началось какое-то шевеление и через некоторое время дверь открылась. На пороге стоял Джон, наспех одетый во все домашнее и отчего-то смущенный.       — Привет, — улыбнулся он, придерживая перед Лестрейдом дверь и пропуская его в помещение. — Проходи, нам кто-то отрезал провода, ещё и свечи догорели, приходится просто выживать. Грег вымученно улыбнулся и, подсвечивая себе фонариком для телефона, прошел в просторную и дорого оформленную гостиную. Холмс сидел на кресле в домашнем халате и выглядел так же растрепанно, как и Джон.       — Здравствуйте, — кивнул Грегори и сел на диван, сопровождаемый пристальным взглядом Шерлока, чьи дедуктивные способности были трудно применимы при таком освещении. — Я Грегори Лестрейд, если вы помните.       — Я все помню. Незначительно. Папку, — Холмс протянул руку, явно показывая, что настроен более чем серьезно.       — По правилам её может открыть только Джон… — растерянно произнес Грег, однако Шерлок уже успел выхватить папку и рассматривать большой конверт.       — Какая разница, я или Джон? — недоумевал Шерлок, чуть ли не обнюхивая серый конверт. Выудив откуда-то нож для бумаги, он вскрыл его и достал листы. Джон склонился через его плечо и включил на своём телефоне фонарик, чтобы киллеру было лучше видно. Шерлок благодарно кивнул, а Лестрейд сделал вид, будто не заметил как ладонь Ватсона на считанные доли секунды ласково коснулась щеки Холмса. Шерлок перебирал бумаги, вчитываясь практически в каждую букву.       — Это ужасно, — Джон перестал понимать, что происходит уже через несколько фотографий с места преступления. — Это же его убийства. Убийства Праведника. Грегори кивнул и прикрыл глаза, роняя голову на ладони.       — Да, Джон в том-то и дело! Это его убийства, но он в психиатрической клинике.       — Подражатель, — констатировал Шерлок, внимательно рассматривая рану на груди убитого человека. — Дело приобрело слишком большой резонанс. Видимо, кто-то посчитал себя его преемником. Но вряд ли. Холмс заинтересованно посмотрел на ту же рану, только фото на этот раз было сделано в прозектории и ничего не мешало увидеть главное — один точный удар прямо в сердце, четко между ребрами. Никаких страданий, практически моментальная смерть.       — Он явно отличается от настоящего маньяка тем, что совсем не имеет психических отклонений. Грегори удивлённо посмотрел на Шерлока, будто пытаясь понять, откуда тот взял эту информацию — ведь в экспертизах об этом не было ни слова. Джон выглядел буднично, и лишь сердце стало быстрее колотиться в груди, будто почувствовало приближение новой работенки.       — Раны, — буднично объяснял Шерлок Лестрейду. — Посмотрите, сержант, насколько четко был нанесен удар. Человек с психическими расстройствами никогда не сможет нанести его так точно, если он не хирург и точно резать — не один из его повседневных навыков. К тому же, ко всем деталям он относится с явным пренебрежением. Будто ему не хочется их оставлять, но ему нужно это делать. Однажды он немного отошёл от модели Лондонского Праведника — эта жертва была сначала придушена: по всей видимости, оказывала сопротивление. Зато вот к собственным отпечаткам он относится очень и очень осторожно. Сколько всего жертв обнаружено?       — Уже четверо. И все убиты за двое суток. Жертвы и мужчины, и женщины, чего не было у Паркера. В папке все есть, — отчитался Лестрейд и Шерлок кивнул, задумчиво рассматривая снимки.       — Будешь чай, Грег? — поинтересовался Джон, смущенный тем, что их вроде как гость чувствует себя заметно неловко. — Я могу вскипятить воду в чайнике на плите, мне не сложно.       — Да, спасибо…       — Чайник занят, — перебил Лестрейда Шерлок, поднимая на Ватсона такой взгляд, что тот сразу понял: в чайник лучше не то, что воду не наливать, но и не подходить к нему ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.       — Понятно, сделаю в кастрюле, — Джон удалился на кухню, чтобы приготовить чай, Шерлок молча рассматривал фотографии, что-то сравнивая, а Грегори неловко мялся на диване, предпочитая не смотреть на Холмса.       — Убийца сильный физически, скорее всего не особо высокий — не выше пяти целых семи десятых фута, если учитывать рост жертв и все тот же угол наклона оружия. Скорее всего мужчина, хотя может быть и сильная женщина. Правша, что весьма печально. Я бы не сказал, что четко видна серия в этих убийствах. Нет, убийца однозначно один человек, но он мыслит совсем не как серийный маньяк. Единственное, что мне непонятно: почему абсолютно здоровый человек подражает выжившему из ума? В чем его мотивация? Месть за Паркера? Бред, он даже не сидит в тюрьме, экспертиза признала его невменяемым. Тогда что? Способ самоутверждения? Тоже вряд ли. Он бы заявил о себе сразу, что-то вроде: «Гляньте-ка, я убиваю людей, а вы настолько тупые, что не можете меня найти». Кстати, у него глубокие познания в медицине. Сержант, посмотрите, насколько точное попадание в сердце. Нет, тут действовал профессионал. Хирург, патологоанатом, или… — Шерлок нахмурился, перебирая каждую специальность, которая может быть связана с анатомией. Кому же ещё хватит познаний в этой науке? — Или профессиональный убийца… В таком случае личная мотивация не нужна. Он убивает потому, что его просят это сделать, поэтому же ему не нужна огласка. Он просто выбрал себе способ убийства, наиболее его вдохновивший.       — Ты тоже так делал? Ну, пользовался чужими методами? — Джон поставил на стол перед Грегори чашку, заинтересованно глядя на Холмса. Могло сложиться впечатление, что они обсуждают не убийства, а, например, способ приготовления риса.       — Нет, конечно! Это самая ужасная вещь в мире. Просто брать и копировать другого, потому что у тебя недостаточно фантазии и знаний для того, чтобы изобрести что-то своё. Бездумный плагиат, — недовольно поморщился Шерлок, отмахнувшись от Ватсона. — Сержант, мы можем забрать эти фотографии? Грег, чуть улыбнувшись, кивнул.       — Я печатал их специально для вас с Джоном. Пометка о конфиденциальности была только для проформы, мы и так знаем, что вы не будете распространять секретную информацию Скотланд-Ярда.       — Вот и прекрасно, — подсвечивая себе телефоном, Шерлок снял со своей доски все фотографии, вырезки и материалы, касающиеся прошлого дела, и гордо прикрепил в центре фото новых жертв. Четверо тел с абсолютно одинаковым типом ранений и лишь у одного на шее следы от явно сильных пальцев. — Вы не возьмете его. Преступный мир огромен, гораздо больше, чем вы можете себе представить. Это мегасистема, и я могу вам с уверенностью сказать, что она в разы больше всех полицейских структур. Это что-то, вам не подвластное. Один покрывает второго, второй покрывает третьего, и все это в тысячных, нет, миллионных масштабах. Даже с моими знаниями это дело вряд ли останется раскрытым. Все жертвы не связаны между собой. Он выполняет заказы, а не просто убивает.       — Но… — тяжело вздохнул Лестрейд. — Вы попытаетесь?       — Я не говорю, что не могу его найти, — недовольно хмыкнул Шерлок, не отрывая взгляд от своих записей. — Я не могу предположить, кто станет следующей жертвой. Может, это и печально, но люди будут умирать до тех пор, пока он не ошибётся. А по своему опыту я могу с полной уверенностью сказать, что он не ошибется, если не захочет того сам. Джон и Грегори с грустными лицами переглянулись, Ватсон развел руками. Джон знал, что, несмотря на то, что Шерлок не особо переживал насчёт человеческих жизней, он тоже был расстроен. В первую очередь тем, что бессилен даже он.       — Я, наверное, пойду, — Грегори поднялся и кивнул Шерлоку и Джону. — Пока у нас нет ещё одного убийства, я должен отдохнуть.       — Как ваша рука? — внезапно спросил Шерлок, когда Грег уже собирался выходить из дома.       — О, уже почти зажила, вчера сняли бинты, — слабо улыбнулся Лестрейд, прикоснувшись к больному плечу. — Мне очень повезло.       — Да, ещё сантиметр, и вы вряд ли так легко отделались бы, — заметил Холмс, выглядя чрезмерно серьезным. — Уж я-то знаю. Грегори неловко улыбнулся, попрощался с Джоном и выскользнул за дверь. Джон повернул внутренний замок и практически наощупь пошел к дивану.       — Ты чувствуешь себя виноватым, — Ватсон сел на диван, внимательно рассматривая Шерлока, который пытался быстро записать наблюдения на обрывке какого-то попавшегося под руку листа. Почерк у него был быстрым, но, по мнению Джона, красивым. Хотя было проблематично разобрать, что именно написано: буквы были похожи друг на друга. — Ну, за плечо Грега.       — Нет ничего, что могло бы заставить меня чувствовать себя виноватым, — фыркнул Шерлок, рассматривая свои записи и распределяя их вокруг фотографий жертв. Джон не стал спорить, но он прекрасно знал, что Холмс не такой уж и равнодушный подонок, каким хочет казаться.

***

      — Я хочу сказать, что я готов принять твой план, — Шерлок впервые с момента поездки в Крей выбрался из дома. В их с Джоном доме сейчас работал электрик, подключая отрезанный злоумышленником свет, поэтому консилиум, состоящий только из двух Холмсов, перебрался в кабинет старшего. Просторное помещение, в котором, однако, нет ничего лишнего. Все исполняет свою необходимую функцию, но при этом ещё и красиво выглядит. Это было очень в стиле Майкрофта, который даже в свой зонт умудрился встроить оружие. Вроде и имидж поддерживаешь, и всегда в безопасности остаёшься. По крайней мере, пока зонт не украдут. — Я все ещё считаю его не лучшим выходом из ситуации, но это тоже неплохо. Майкрофт посмотрел на своего брата так, будто впервые увидел. Неужели он, великий Шерлок Холмс, который только и делает, что ворчит и негодует из-за чужих решений, собирается принять такие условия? Конечно, это обеспечит его безопасность, но Майкрофт до самого конца был уверен, что Шерлок будет критиковать каждый способ скрыться от Мориарти.       — И что тебя, позволь поинтересоваться, побудило изменить свою точку зрения? — Майкрофт с важным взглядом, вроде «А я же говорил», посмотрел на брата, стараясь считать каждое малейшее изменение на его лице.       — Джон, — спокойно отметил Холмс, однако все же потупил взгляд, столкнувшись с откровенным любопытством. — Его нужно будет защитить, Майкрофт. Пообещай мне это. Иначе я не знаю, что мы будем делать. Например, потратим ещё полгода, которых у нас нет, на разработку более выгодного для нас плана. Майкрофт нахмурился, только сейчас заметив, как изменился брат, как его изменил Ватсон. Шерлок больше не смотрит людям за спину во время разговора, только в глаза, сидит ровно, становится более уверенным, когда речь заходит о Джоне. Вывод напрашивался сам собой, однако Майкрофт не мог в это поверить. Неужели Шерлок, этот склочный ребенок, совершенно равнодушный в большинстве случаев человек, может испытывать к кому-то нечто подобное? Чувства, которые совсем не были чертой ни одного Холмса?       — Шерлок, — позвал Майкрофт, заставляя младшего Холмса с недовольным видом поднять голову. — Ты любишь Джона Ватсона?       — Любовь — это эвфемизм, Майкрофт.       «Возможно, в скором времени ты поменяешь своё мнение по этому поводу, братец», — ехидно подумал старший Холмс, рассматривая Шерлока, который теперь раскрывался совсем с другой стороны. Он больше не киллер, он совсем другой человек.       — Надеюсь, ты не забудешься в этих чувствах, — ядовито произнес Майкрофт, поморщившись на слове «чувства» так, будто это нечто отвратительное и неестественное. — Тебе было бы куда легче уезжать, не привязывай ты себя к определенному месту. Ну, или человеку, раз уж все так поменялось.       — Неважно, какие отношения связывают меня и Джона, — Шерлок наморщил нос, отклоняясь на спинку стула и складывая руки на груди, будто чувствуя себя не до конца уверенным в том, что он говорит. — Это не делает из меня сентиментальную девчонку.       — Ты всегда был сентиментален, брат, — парировал старший Холмс, злобно улыбаясь и наблюдая, как Шерлок, ещё не научившийся контролировать свои эмоции, враз перестраивает себя на язвительный, колючий лад. — Тогда по рукам. Я рад, что смог угодить вам, вечно всем недовольная принцесса. Шерлок зло фыркнул и, резко встав с кресла, покинул кабинет. Майкрофт задумчиво смотрел ему вслед, прокручивая кольцо на пальце и думая о том, что пришло время его брату наконец-то повзрослеть.