Общественные условности

      Шерлок, как и положено, возвращался от Майкрофта злой и недовольный. Старший всегда мастерски умел выводить его из себя, что сделал и в этот раз. Противная пасмурная и промозглая погода завершала отвратительную картину. Холмс вышел из правительственного автомобиля и, пройдя в воротах живой изгороди, которая в тех условиях выглядела очень грустно, очутился на своем участке. К нему тут же подошел электрик, облаченный в привычный серый костюм. Шерлок нахмурился — почему этот человек все еще здесь? Чек должен быть оплачен Майкрофтом. Шерлоку нельзя, чтобы его так внимательно рассматривали непроверенные личности.       — Я все починил, а вы уже все оплатили, сэр, — электрик противно рассмеялся, обнажая практически беззубый рот, и протянул Шерлоку какой-то конверт. Тот с удивлением посмотрел на письмо и нахмурился. — Это лежало в щитке, сбоку. Знаете ли, в нашей профессии лучше перестраховаться и сохранить подобные вещи, чтобы они дошли до того, кому предназначались. Всякое случается. Прощайте! Шерлок проводил электрика подозрительным взглядом и сжал конверт в руках, после чего с опаской осмотрелся по сторонам и быстро пошел к дому. Джон был на работе и угрожать ему ничего не могло, но, несмотря на это, Шерлок испытывал какой-то непонятный, иррациональный страх. Рука будто сама потянулась за телефоном, и Холмс так и остановился с ним в дверном проеме. С огромным трудом убедив себя положить телефон обратно в карман и закрыть дверь, Шерлок прошел в гостиную и немедля открыл конверт. На самом конверте не было ни адресата, ни получателя, ни чего-либо еще. Но наощупь Шерлок узнал эту бумагу: именно в такой ему прислали Parabellum. Возможно, это и простое совпадение, ведь, как и в тот раз, этот конверт можно купить за мелочь в любом почтовом отделении. Но Шерлок не верил в совпадения. В его мозгу абсолютно все события, происходящие во Вселенной, были тесно взаимосвязаны. Это же подтвердило единственное слово письма: «Три».       — Отсчет пошел… — тихо произнес Холмс и, осторожно свернув письмо в прежнее положение, спрятал его туда, куда Джон никогда не заглядывал — в нижний ящик письменного стола. Ватсон привык к тому, что там обычно лежат всякие устрашающие снимки, по которым студентов учат разбирать людские останки. А после того, как там еще волшебным образом оказался рассыпан перманганат калия, вещество вполне безобидное, но все равно не особо приятное, Джон и вовсе готов был опечатать этот ящик с пометкой «Опасно для жизни» — неизвестно, что ещё там может появиться в любой момент. Когда Шерлок клал письмо в ящик, его обычно спокойное и равнодушное ко всему сердце сжималось от тревоги. Он боялся, что Джону теперь тоже может угрожать опасность — он уже по уши погряз не только в их общей «работе», но и в самом Шерлоке, что кончится для него крайне плачевно, потому что Мориарти мог спокойно причислять его к близким людям Холмса и брать на мушку. И Ватсон обязан знать, что ему нужно быть крайне осторожным. Но, с другой стороны, Холмс понимал, что известие о поступившей в их адрес угрозе не на шутку обеспокоит Джона, и тот практически забудет о такой полезной вещи, как здоровый и регулярный сон, которого ему и так не хватает. Холмс со вздохом увалился на диван, даже не позаботившись о том, чтобы снять пальто, и достал телефон из кармана. Пальцы быстро набрали до боли привычный номер. Три длинных гудка казались вечностью. Джон снял трубку и поинтересовался, ничего ли не случилось. Шерлок наморщился, услышав, сколько заботы и беспокойства вложил Ватсон в эту простую фразу.       — Нет, все хорошо, — без заминки соврал Шерлок, и Джон совершенно ничего не смог заподозрить. — Просто хотел узнать, когда ты будешь дома.       — А, да… — Ватсон задумался, и Холмс невольно улыбнулся, представляя, как именно он сейчас выглядит. Возможно, Майкрофт был прав, и чувства действительно превращают его в плаксивую девчонку. — Мы сейчас еще проверим кое-что, потом расскажу все тебе. И, надеюсь, меня отпустят. Но еще неизвестно. По крайней мере, остается надеяться, что наш подражатель не убьет еще кого-нибудь. Шерлок неосознанно вздрогнул, когда представил, что Джон может быть той самой следующей жертвой. Но реальный Ватсон на том конце провода снова поинтересовался, все ли у него нормально. Шерлок быстро ответил, что все прекрасно, кроме промокших ботинок, и отключился, чтобы не вызвать еще больших подозрений. В душе его зарождались сомнения. Шерлок уже начинал жалеть, что сломал привычный для себя устрой вещей и позволил кому-то подойти так близко, как это сделал Джон. Разрушить сначала скорлупу, потом защитную оболочку, и, наконец, достичь самого Холмса. Теперь Шерлок ненавидел себя и осознание собственной слабости не давало ему покоя — а ведь следовало сразу обозначить для Джона рамки. Но сначала он и подумать не мог, как далеко они зайдут. И вот, теперь Ватсон стал его слабостью. Именно так, больным местом. Мало того, что Шерлок по уши погряз в «долгах» преступного мира, так теперь появился еще и человек, чья жизнь может быть оплатой. Оплатой, которую ни с кем не согласуют, а просто заберут одним выстрелом. Шерлок Холмс понял: он повержен.

***

      — Что там такое? — Лестрейд нетерпеливо склонился над Джоном, ожидая, что сейчас снова придется срываться с места и ехать на вызов. Обратно в свою группу он еще не вернулся, но все равно они с Джоном теперь работали вместе — на поиски подражателя бросили весь CID. Печальным для него был лишь тот факт, что тупица Джереми так и не вернул Грегори его законное рабочее место.       — Да ничего… — Джон растерянно посмотрел на экран телефона, который несколько секунд назад погас. — Это не начальство, просто… Похоже, что-то случилось дома.       — Шутишь? — Грег нахмурился и внимательно посмотрел на друга. Он не был глупым и прекрасно понимал, что означала фраза «что-то случилось», если произносилась она про дом, в котором живет киллер и полицейский.       — Нет, не беспокойся. Ничего кошмарного точно не произошло. Грегори кивнул и задумчиво посмотрел за окно. Ватсон тоже мыслями был далеко не в работе, хотя их коллеги вокруг носились с поручениями. Они же ожидали дальнейших распоряжений, которых пока не поступило. Похоже, их решили не привлекать к самому расследованию, но в случае следующих убийств вызвать на место преступления. Всегда нужно иметь там парочку ответственных и трудолюбивых сержантов, которые с радостью покопаются за тебя в нудной документации и подпишутся под нужными протоколами.       — Знаешь, а я думаю, что он неплохой парень, — Грег с улыбкой посмотрел на Джона, который еще пытался понять, о ком именно говорит Лестрейд. — Да, немного заносчив. Практически не проявляет никаких человеческих эмоций. А еще, как я успел понять, хранит неподобающие и не предназначающиеся для хранения вещи в чайнике. И это я уже не говорю о его специфической деятельности, которая сильно влияет на впечатление. Но, тем не менее, он кажется мне не таким уж и плохим, каким казался сначала. Возможно, я тогда поспешил с выводами.       — Да, он на самом деле хороший, — Ватсон тепло улыбнулся Шерлоку в его мыслях, и эта улыбка многое сказала Грегори. И, если не учитывать некоторых опасных обстоятельств, он был вполне спокоен за своего бесценного друга и коллегу. — Но иногда он становится домашним паразитом и тираном в одном лице.       — Думаю, это неотъемлемая черта всех гениев. Хотя, если честно, мне еще не приходилось встречать их ранее.       Через несколько часов пришли отчеты из экспертной службы, которая располагалась двумя этажами ниже, а законный рабочий день Ватсона закончился. Он попросил у начальника копии всех заключений, и тот согласился, давая понять, что не собирается возиться с младшими сотрудниками и дальше, поэтому они могут делать все, что хотят, но строго следуя служебным инструкциям. Ватсон намек понял, поэтому поместил все документы в специально предназначенный для этого конверт, поставил на нем печать Ярда, расписался и, наконец, мог уйти домой, неся Шерлоку в качестве ужина новые результаты. Лестрейд всю дорогу до станции метро сетовал на то, что теперь Ватсона можно считать занятым человеком, а поэтому их вечерние посиделки с пивом и футболом откладываются на неопределенный срок. Джон успел успокоить Лестрейда, что он пока еще не женился, прежде чем они разошлись в разные стороны.       Дома, а Джон уже давно привык звать особняк в Кенсингтоне своим домом, было тепло, едва заметно пахло дровами и оказалось на удивление тихо. Шерлока Ватсон застал на диване. В помятой рубашке и домашним халатом поверх, с выражением глубокой задумчивости на лице, выглядел Холмс не совсем привычно и как-то даже встревоженно.       — Привет, — тихо позвал Ватсон, не надеясь на своевременный ответ. Но, вопреки всей своей природе, Шерлок тут же открыл глаза и сел, внимательно посмотрел на Джона. — Слушай, все точно в порядке? Я не могу сказать, что ты ведешь себя как обычно. Меня это беспокоит. Шерлок едва удержался от резкого ответа, но в знак приветствия кивнул.       — Все в порядке, если не учитывать тот факт, что ты до сих пор не дал мне конверт с экспертизами, который сейчас лежит у тебя в сумке.       — Все-то ты знаешь, — недовольно, но совершенно беззлобно фыркнул Ватсон и достал серый конверт, отдавая Шерлоку. — Все экспертизы. Абсолютно все. Включая ДНК-экспертизу и экспертизу микроорганизмов. Холмс нетерпеливо вскрыл конверт, и Джон решил, что лучше сейчас уйти на кухню и сделать себе хоть что-то похожее на ужин. Просто для того, чтобы не отвлекать несносного гения от мыслительного процесса. Шерлок уже зашуршал листами с грифом полиции, когда Джон вышел из гостиной. К его огромному изумлению, кухня была практически идеально чистой — именно такой, какой Ватсон оставил ее утром, когда уходил на работу. Пробирки Холмса тоже стояли вымытые и нетронутые, в шкафах никаких новых экспериментов не обнаружилось. Джон начал беспокоиться еще сильнее. Чтобы Холмс — и за весь день ни разу не притронулся к своим любимым реагентам и частям человеческих тел… Это все наталкивало на определенные, отнюдь не утешающие, мысли.       — Джон! — крик из гостиной заставил Ватсона отложить то, что он пытался приготовить и после гордо именовать ужином, и ему пришлось пойти на недовольный возглас. — Что это вообще такое? Тут же нет совершенно ни одной существенной детали! Это ничего не важно!       — Так, подожди, — Ватсон сложил руки на груди и, нахмурившись, смотрел за тем, как Шерлок вскочил на ноги и подбежал к стене, на которой висели фотографии жертв. Он начал сверять их с экспертизами и все ещё выглядел недовольным. — Ты злишься на меня за то, что убийца не оставил улик, или за то, что жертвы оказались обычными, неинтересными людьми без функциональных нарушений в работе организма, не считая то, что их уже убили?       — Я не злился на тебя, — теперь Холмс смотрел Джону прямо в глаза, и Ватсон больше не мог держать оборону. Было во взгляде Шерлока какое-то непонятное, необъяснимое изменение. Что-то, что совсем не укладывалось в голове не только у Джона, но и, похоже, у Шерлока самого. Он смотрел на Ватсона таким встревоженным и печальным взглядом, будто видел его в последний раз и никак не хотел отпускать.       — Нет, так не пойдет, — констатировал Джон и, подойдя к Холмсу, забрал у него из рук все заключения. Шерлок не смог ничего сказать в ответ на эту выходку: кажется, он и вовсе потерял дар речи. Джон же был настроен уверенно и решил выжать из Шерлока все сведения, которые только можно. — Садись и рассказывай, что все же произошло. Ты не получишь эти бумаги, пока я не услышу ответ, который исчерпает все мое волнение. Холмс сразу же ссутулился, обнял себя руками и будто отстранился от Ватсона. Резким шагом подойдя к креслу, он рухнул на него и адресовал Джону не самый дружелюбный взгляд.       — Ну же, Шерлок, — Ватсон понял, что лучше сменить гнев на милость и сел так, чтобы их колени практически соприкасались. Голос его теперь звучал мягче, будто Джон пытается найти компромисс с капризным ребенком или очень вредным котом. — Не только ты не можешь думать, когда тебя что-то беспокоит. Я тоже, между прочим, волнуюсь за тебя. Говори.       — Похоже, в этом доме думать свойственно только мне, — огрызнулся Шерлок, но Джон пропустил обидную фразу мимо ушей, что уже давно стало для него привычкой в спорах с Холмсом — он просто старается перевести тему. Ещё несколько минут оба молчали. Ватсон выжидающе смотрел на Шерлока, тот же с недовольным видом хранил молчание. И если бы Джон знал, что именно творится в душе Холмса, и как он в любой момент может взорваться бурей эмоций, Ватсон бы ни в коем случае не проводил сейчас такого «допроса». Но Шерлок не выдержал. Его убеждение в том, что человек должен знать об угрожающей ему опасности, перевесило. И он, будто надломившись, но удачно скрыв это, поднялся на ноги, медленным шагом подошёл к письменному столу и достал из ящика письмо. Он протянул его Джону и отвернулся к окну. Ватсон с тяжёлым вздохом отложил короткое послание и тоже поднялся, подходя к Холмсу ближе. Сейчас он казался таким колючим и отталкивающим, что Ватсону пришлось приложить большие усилия для внутренней борьбы, чтобы просто положить руку Шерлоку на плечо. Вопреки ожиданиям, Холмс ладонь не скинул, но и никак на это не отреагировал.       — У тебя есть догадки? — тихо и осторожно поинтересовался Джон, пальцами ощущая напряжение киллера. — Кроме тех, кто это может быть. Это я и так знаю.       — И кроме того, что это предупреждение? Обратный отсчёт? — язвительно поинтересовался Шерлок, но уже на следующей фразе его голос смягчился, — Нет, Джон. Я не знаю ничего наверняка. И я боюсь. Я ненавижу ничего не знать или не понимать! Например, меня жутко раздражает одна из главных непонятых мною вещей: то, почему ты, несмотря на угрожающую тебе опасность, все ещё здесь? Почему ты не забираешь вещи и не уходишь, а стоишь тут и ждёшь, когда в тебя выстрелят, или когда зарежут, или когда отравят, потому что ты захотел быть рядом со мной? У тебя прямо сейчас есть время и шанс уйти и забыть все то, что было. Забыть, и Мориарти это тоже забудет, оставит тебя в покое и разберётся со мной так, как подобается. Почему?       — Достаточно, — довольно резко оборвал монолог Ватсон, надавив на плечо Шерлока и заставляя его повернуться. — Замолчи и хоть раз в жизни послушай то, что тебе говорят остальные. Я взрослый человек, и это мой выбор. Я сам хочу остаться здесь. И я не собираюсь бросать тебя одного в такой ситуации. Потому что… потому что у меня есть на это свои причины, о которых ты прекрасно осведомлен. Я не хочу слушать ни малейших возражений и не хочу, чтобы ты снова пытался меня выгнать. Я не уйду, хоть запусти тараканов из той банки в шкафчике мне в кровать. Ты меня понял? Я остаюсь. Шерлок открыл рот, собираясь возразить, но понял, что не находит ни единого слова, чтобы ответить. Он мог бы резко послать Джона к чертовой матери и буквально выбросить его вещи на улицу, оскорбив при этом до глубины души и наврав с три короба о том, какой Джон отвратительный и как он Шерлока раздражает. Но это будет неправдой. К тому же, те чувства, которые Холмс уже давно принял за своё уязвимое место, точно воспротивились бы таким словам. Более того, ему не хотелось задеть Джона. Он имел полное право объяснить Ватсону, что к чему, и предоставить возможность выбора, но не в его силах было решить, что же Джону делать со своей жизнью — это было правдой. Шерлок уже даже не предпринимал попытки, просто практически шепотом произнес:       — Я прошу тебя, Джон. Уходи сейчас. Пока они ещё не смогут добраться до тебя. Ты слишком важен, чтобы умирать. «Слишком важен, чтобы умирать». Шерлок, конечно же, имел в виду то, что важен Ватсон именно для него и что Холмс не сможет смириться с его смертью. И Джон это прекрасно понял. При том, что сам Шерлок вряд ли осознал смысл тех слов, которые были сказаны им из последнего отчаяния.       — Нет. Это мой последний ответ. Шерлок отрицательно помотал головой и, осторожно сняв ладонь Джона со своего плеча, развернулся обратно к окну. Ватсон, ещё мгновение изучая и так уже знакомую спину Холмса, все же отступил.       — Спасибо, Шерлок. Экспертизы на столе. Можешь продолжить. Но Холмс не хотел продолжать. Он уже вообще ничего не хотел. Он проклинал себя за излишек чувств и собственную неосмотрительность, подбирая самый простой способ уберечь Джона от своих врагов. Тем временем он заметил, как к особняку подъехала полицейская машина, и из нее вышел Лестрейд. По его походке было понятно: он обеспокоен.       — О нет, — тяжело вздохнул Джон, понимая, что сейчас придется ехать на вызов. Грегори хотел позвонить в дверь, но Ватсон его опередил.       — Новая жертва, — чуть ли не задыхаясь от волнения, произнес Лестрейд. — Приказали срочно ехать, Джон. Хорошо, что ты еще не успел переодеться.       — Сержант Лестрейд, — похоже, к Шерлоку вернулось его привычное равнодушие. По крайней мере, голос его звучал твердо и без какого-либо намека на недавний всплеск эмоций. — Мне бы хотелось, чтобы вы оставили нас с сержантом Ватсоном наедине. Всего на минуту. Потом он полностью ваш. Грегори кивнул и поспешно закрыл дверь.       — Шерлок, что…       — Джон, — от секундной уверенности не осталось ни следа. Шерлок стоял, поверженный, едва сдерживаясь от того, чтобы запереть Ватсона в доме и никуда не выпускать. — Я тебя прошу, будь осторожным. Я чувствую себя отвратительно бессильным из-за того, что я не могу поехать с тобой, что само собой разумеется. Я не смогу тебя защитить, поэтому сделай это сам. Старайся не оставаться один, всегда смотри по сторонам, и…       — Шерлок, — мягко оборвал его Ватсон, подходя вплотную и обнимая за шею. Шерлок, не ожидавший ничего подобного, опешил. — Не беспокойся. Я как всегда вернусь домой целым и невредимым. Ты зря беспокоишься. Верни себе свою маску ледышки и отпусти в мой адрес какой-то нелестный комментарий. Тогда я точно буду в порядке.       — Сержант Ватсон, вы настолько недобросовестно исполняете свои обязанности, заставляя ваших коллег дожидаться вас, что меня удивляет, каким образом вы вообще смогли дослужиться до столь высокого звания, — Холмс произнес это настолько холодным тоном, что Джон готов был поверить, что все в порядке. Поэтому, оставив на щеке киллера смазанный поцелуй, он поспешил к выходу, предоставляя Холмса своим мыслям и тревогам.

***

      Джон и Грегори прибыли на место преступления за полчаса, когда вокруг уже, как обычно, толпились коллеги из разных отделов. Судя по тому, кто именно был на месте, случай не должен был сильно отличаться от прошлых четырех. После стандартной процедуры с одеждой и росписями за присутствие, констебль провел их туда, где все и произошло. Дом, как снаружи, так и внутри, был ничем не примечательным — простое строение в пригороде, такое же, как и тысячи других. Убитого молодого химика, что сразу же стало понятным из переполняющих его дом предметов, тоже можно было назвать одним из тысячи абсолютно похожих друг на друга людей. С идентификацией долго возиться не пришлось — в доме нашлись все необходимые документы, чтобы подтвердить личность жертвы. Картина преступления выглядела так же, как и все четыре до этого — точный удар прямо в сердце, минимум крови, крест на груди, никаких улик или зацепок. Искать убийцу в близком круге общения этого молодого человека было бы пустой тратой времени — Грегори и Джон потратили полчаса, чтобы объяснить это инспектору, который настаивал на том, чтобы следствие велось в соответствии с общепринятым регламентом, несмотря на нестандартность ситуации. Ватсону даже удалось пробиться к телу, чтобы взглянуть на него поближе, а не через плечи экспертов, которые явно негодовали из-за того, что Джон зачем-то занимается тем, что его прямой обязанностью не является. Ватсон не смог понять, каким образом ему удалось вытащить из кармана убитого подозрительный конверт так, чтобы никто из окружающих его проныр не заметил этого и не начал возмущаться, почему это не регистрируется улика. Сердце Ватсона наверняка забыло, как биться, когда он увидел, чем именно была его находка. Конверт было ни с чем не спутать. Точно такой же два раза Ватсону приходилось держать в руках. Он отошел в сторону и, спрятавшись в углу и отвернувшись к стене, предательски трясущимися руками развернул послание. «Два, сержант Ватсон» Джон плохо помнил, как спрятал находку в карман, как вышел из дома, сопровождаемый взволнованным взглядом Лестреда, как оперся на первый попавшийся автомобиль, не боясь испачкаться. Пропустил мимо ушей чье-то предложение выпить горячий чай, растерянным взглядом посмотрел на инспектора, который негодовал, почему это Ватсон шатается на улице, а не занимается тем, чем должен. Если их убийца и тот, чьи угрозы повисли над Шерлоком, один и тот же человек, то нужно немедленно приступать к действию. Джон все же согласился на чай, который какой-то незнакомый (или ему только показалось, что незнакомый?) констебль всучил ему в руки. Переведя дух и заставив себя более-менее успокоиться, Ватсон достал телефон и начал набирать номер Холмса. Но его прервал входящий вызов. Номер был скрыт, и ничего хорошего Джон от неизвестного абонента не ожидал. Его опасения подтвердились, когда «собеседник» приказным тоном сообщил ему адрес и пригрозил, что если он сейчас же туда не явится, то известный им обоим человек непременно пострадает. Ватсон сбросил вызов, когда измененный программой голос порывался еще что-нибудь ему сказать, и снова вернулся в дом, но лишь для того, чтобы найти Грегори и сообщить тому, что нужна помощь. Лестрейд опешил, в какой именно помощи нуждается Джон, но расспрашивать не стал. Если надо, то он сделает все в точности, как сказал Ватсон. И Джон, не медля ни секунды, понимая, какие последствия будет иметь хоть минутная задержка, сел в машину, на которой они с Грегом приехали и, не боясь дальнейших выговоров, тут же сорвался с места.       В тот же момент Шерлок нашел под дверью третье письмо: «Один, мистер Холмс. Догадайтесь, что вы потеряли». Подпись, которую на этот раз оставил злоумышленник, расставила все по своим местам. Это был крест.