Натаниэль Фрей и темная связь

      Фреи. Первое упоминание об этом темном семействе было найдено в древних фолиантах, датируемых серединой пятнадцатого века, когда темноволосый варвар, чье имя опять-таки было утрачено в летах, появился в прибрежной местности, где ныне располагается небольшой городок Санрайз, штат Флорида. Его прямая, как палка спина, гордо вздернутый подбородок, и тяжелые патлы цвета вороного крыла, небрежно перекинутые через плечо и перетянутые атласной лентой, достигали поясницы, а также фиолетово-красные глаза, все это наводило ужас на немногочисленных жителей, и составляло чудовищный контраст со рваной одеждой и босыми ногами. Складывалось представление, будто он — подвернутый гонениям член древнейшего рода, уж очень гордо он держался для обычного простолюдина. Прошло немного, немало времени с того момента, и род Фреев полностью обосновался на новой территории, их состояние увеличивалось раз за разом, не взирая ни на кризисы, ни на болезни. Представителей этого рода боялись, страшились, казалось, что каждый был готов пасть ниц пред ними. Фреев не брал ни огонь, ни голод, присутствовало ощущение темнейшей черной магии, что своей силой давит на грудь, распирая ее изнутри. За что впоследствии их обвинили в служении Сатане.       Но шли года, столетия сменяли друг друга, а род Фреев все жил, и к середине семнадцатого века насчитывалось уже три младших ветви, а численность их рода превышала семьдесят пять душ, немыслимо для семейства, что начинало свою родословную, не имея ни клочка земли, ни гроша в кармане, за которыми числились лишь страх и сплетни. Но по прошествии лишь четверти от века, многие пожалели о своих словах, ведь вместе с экстравагантной внешностью у представителей рода имелся острый язык в сочетании с взрывным характером. Все как один похожи друг на друга, те же волосы, те же глаза, острые черты лица, казалось, что все они — есть отражения своих предков. Немыслимая жестокость, алчность, порочность и жажда крови — все это заложено в них с самого рождения. «Чистота крови — наша главная ценность» — гласил их девиз. И ведь если призадуматься, то действительно, не было ни одной примеси, все девушки и женщины, что тщательно избирались на роль спутницы жизни наследников, все они были из благороднейших семейств, но их кровь постоянно оказывалась слишком слабой и несовершенной, поэтому не могла дать смешения и изменить ребенка, будь то в лучшую или худшую сторону. Пока однажды, в род не ввели красивую девушку. Ее часто сравнивали с ангелом, белоснежные волосы и зеленые глаза сводили с ума любого, она была прекрасна и невинна, как только что выпавший снег. Поговаривали, будто девушку силой увели из семьи и заставили родить наследника, но, насколько это правда, не знает никто, однако после этого на свет появились двое мальчишек — волосы цвета вороного крыла и ярко зеленые глаза, именно такими запомнили Фреев. Они прославились хитростью, коварством необычайной жестокостью, вроде бы ничего не изменилось, но, отныне глаза всех потомков сияли нескрываемой силой, их черты лица сгладились, губы приобрели некую пухлость, ну и самое главное, Фреи научились любить, многолетнюю ледышку растопила материнская любовь, теперь же этот род всеми силами защищал любимых, даря только им свою заботу и страсть. С тех самых пор, в фолиантах больше не было упоминаний, хоть об одном аманте или появлении младшей ветви, изменился и устав рода, отныне и в века все наследники заключали помолвки строго по любви и хранили ей верность до прихода самой смерти. Ситуация изменилась кардинально, если ранее их боялись и старались пресечь любые попытки заключить помолвку или хуже того увод из семьи силой, выкупами, то теперь же девушки самолично бросались на Фреев, моля их о любви, иначе же в ход шли действенные и малодейственные любовные снадобья, зелья, подкупы, угрозы, и так продолжалось из раза в раз. Пока однажды, а именно в 1981 году, не случилась кровавая резня внутри рода, тогда выжили лишь двое — Белла и Натан Фреи, чья внешность сильно отличалась от остальных представителей древнейшего клана. На вопрос — кто они? Местные жители так и не смогли найти ответа, не было и намека на существование этих двоих, а ведь Фреи постоянно объявляли о появлении наследника. Но и это не все.       За всеми этими изменениями, что вскружили голову многим, люди совершенно не обращали внимание на то, что за всю историю существования клана Фреев, в их родословной не родилось ни одной девочки, хотя бастардов насчитывалось немало. Что же это — совпадение или некое проклятие, а быть может наоборот — дарственная судьбы? Да и существует вопрос — откуда пришел первый Фрей? К счастью или к сожалению, об этом в древнейших фолиантах не нашлось упоминания, однако, можно предположить, что данное семейство, каким-то таинственным образом связано с родом Блэков, что испокон веков проживали в Англии. Существует мнение, что основатель клана Фреев является либо бастардом, либо предателем крови. Данная теория была основана еще на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков — уж больно схожи были их характеры, комплекция, да и во внешности имелись общие черты, единственное, что рознило представителей чистой крови, так это цвет глаз. Многим известно, что цвет глаз Блэков — это преимущественно карий либо голубой, но никак не фиолетово-красный. Так же в фолиантах имеется запись об отречении некого Эдуарда Блэка, что было датировано пятнадцатым веком, таким образом, в истории чистокровных родов имеется несколько теорий, что связывают род Блэков с кланом Фреев, но данная тайна, так и останется тайной. И лишь записи Ф.Н.Блэка будут медленно убивать изнутри каждого из потомков, кто попробует докопаться до правды. Что ж, позвольте представиться, мое имя, возможно, покажется вам странным, необычным и чутка режущим слух, ведь я — Натаниэль Гарланд Фрей.

***

      Эту историю я прочитал в одной из книг, что дала мне матушка, спокойно выслушав мой монолог, все вопросы и негодования, по поводу отсутствия информации или о недостатке каких-либо вещей, что могли бы рассказать о прошлом Фреев, и только, когда все это начало переходить в истерику, она улыбнулась и залилась приятным, добрым, заразительным смехом, таким, который имеет только моя мама. Она долго, долго гладила меня по голове, перебирая спутанные волосы, и говорила, что я уже совсем большой, и что совсем скоро нам предстоит расстаться на долгое время, так как мне предстоит поступать этой осенью в школу, хотя все свое детство я проучился на дому. Не находя в этом смысла, я хотел узнать — для чего? Ведь мои оценки не так уж и плохи, но видя, что Матушка очень сильно переживает из-за скорой разлуки, а еще в ее теплых карих глазах я заметил отголоски страха, зарождающуюся панику и беспокойство. По правде говоря, я никогда не видел, чтобы матушка чего-то боялась, она всегда с вызовом встречала любую неприятность или опасность, всегда улыбалась своей уверенной, слегка надменной улыбкой, направленной в сторону ее обидчика. Но она никогда не была напугана или холодна, я могу с полной уверенность сказать, что мама — самый лучший и добрый человек, которого я когда-либо знал. Матушка всегда была рядом, особенно в те моменты, когда мою душу наполнял страх. Ее нежные, ласковые прикосновения и забота, оберегали меня лучше всякой армии, всяких военных сил, а сказки, что она так любит рассказывать каждый раз перед сном, наполнены волшебством и магией, иногда мне кажется, что все эти байки — это истории из ее прошлого. Я не раз сравнивал ее с доброй феей, что является только во снах, а она всегда загадочно улыбалась, будто скрывая что-то. Матушка говорила, что в детстве в такие моменты я частенько надувал губы, а мама смеялась, и, прижимая меня к своей груди, кружила по комнате. Я очень сильно боюсь ее потерять, порой мне снится, что я слышу ужасный шепот, приказывающий моей фее убить невинного человека, а она смеется и, кивая головой, падает на колени, я очень боюсь такую матушку, это будто ее полная противоположность — вся из себя озлобленная, сумасшедшая, жестокая. В одну из дождливых ночей, когда мне опять-таки приснился кошмар, зайдя в комнату матушки, я увидел, что она, лежа на кровати, скребет ногтями кожу на внутренней части предплечья левой руки, где изображен череп со змеей, выползающей изо рта, а по маминым щекам катятся слезы. Недолго думая я бросился к ней, успокаивая ее, целуя то в одну, то в другую щеку, а после, прижимаясь к ней, слушал, как восстанавливается ее дыхание, я очень сильно люблю матушку и переживаю за нее. Наутро я спросил, что за уродливая татуировка, а она лишь улыбнулась и потрепала меня по голове. — Так было нужно, Натан, не забивай себе голову. И вот сейчас, сидя около огромного французского окна, что открывает вид на чудесный летний сад, расположенный во дворе нашего манора, мне было ужасно стыдно за столь неподобающее поведение, ведь я хочу защитить ту, что с самого моего рождения дарила мне теплоту и ласку, любовь и заботу, доброту и честность. Я больше не хочу видеть ее глаза, заполненные страхом, паникой, болью, слезами, это разрывает мне сердце. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы матушка всегда улыбалась, чтобы в ее глазах загорались искры радости и лукавства. Я хочу, чтобы мама всегда оставалась, такой. Я стану сильным. Я стану отважным ради нее. Я смогу ее защитить. Я стану тем, кто сможет это сделать. И пусть придется сломаться самому, но моя матушка, будет всегда счастлива. Не будь я наследником великой крови Фреев. Фантазия захватила меня, мне чудился величественный замок, расположенный где-то в горах, толпы детей, среди которых был и я, правда уже возмужавший и повзрослевший, по всей видимости, это была школа, да, именно школа или академия, мне матушка рассказывала, что когда-то училась в подобной, только она была расположена у края темного леса и небольшого, но глубокого озера, а не высоко в горах. В этом мире дети носили серую форму — пышные юбочки или строгие, классические брюки, белая рубашка и серая жилетка с нашитым логотипом школы на правой стороне груди. Честно говоря, у меня нет друзей, все свободное время я провожу либо в фото студии, либо с мамой или иногда сижу в семейной библиотеке. Матушка очень сильно переживала за меня и поэтому не позволила ходить мне в младшую школу, наняв учителей, так что как общаться со своими сверстниками — у меня нет никакого понятия. И тем неожиданней была новость о скором переезде в Англию и о моем будущем зачислении в ту самую школу, где училась матушка. И первого сентября я ждал с некой опаской и неуверенность, ведь школа мне представлялась сущим адом — большое количество детей, невесть зная из каких семей и откуда, неизвестные мне учителя и обстановка, все это начинает нагонять панику. В моей «мечте» все дети были разноперыми, абсолютно разные цвета волос: начиная от всем нам привычного черного или белого и заканчивая броскими, яркими цветами — голубым, рыжим, красным, не то, что тут, так, что если все будет приблизительно так же, то никого не смутит моя необычная внешность, что ж, это, несомненно, лучше, чем безвылазно сидеть дома, возможно даже, что у меня появятся единомышленники. Интересно, а я буду изучать тот же набор предметов, что и тут или добавятся какие-то новые, ну на эту тему можно будет поговорить с матушкой, все равно она обещала, что у нас будет предостерегающий разговор, вот его-то я жду с нетерпением. Да и переезд в Англию обещает быть интересным — новая культура, архитектура, книги. Хочу снова окунуться во все это. Но почему же тогда новые ощущения? — возможно, спросите вы, тут опять дело в истории, мама рассказывала, что рожден я был в Англии, но как только мне исполнился год, мы перебрались в манор Фреев, в Санрайзе, так что в Соединенном королевстве я не был почти с рождения, а про другие страны и говорить нечего. Матушка плохо переносит перелеты, так что, сколько я себя помню, мы постоянно жили здесь, да и выезжать куда-то не было смысла, а тут переезд, странно все это. Вопросы, загадки — а ответов нет, лишь обрывки подсказок, которые никак не желают складываться воедино. И сидя на пушистом ковре и погруженный в свои мысли о предстоящих изменениях, я не заметил, как сгустились тучи, видимо будет дождь, уносящий жизни миллионов чистейших и невинных капель, что не успели насладиться жизнью, а уже умирают в лужах одинаковых бессмысленных смертей, как же несовершенен и жесток этот мир. А тучи все темнее и темнее, не видно и лучика солнца, грустно, когда осень сменяет лето, но нагоняет депрессию тот факт, что осень слишком рано пришла, ведь сейчас лишь середина августа, могла бы и подождать недельку. Ну что ж, пора закрывать окно, а то нальет воды, и матушка будет ругаться. Но только я собирался это сделать, как в тени между еще зелеными деревьями увидел птицу, летящую прямо к открытой форточке окна. Надо же и она чувствует приближение грозы и затяжной депрессии, оставлю окно открытым, пусть залетает, ведь всем хочется почувствовать доброту и теплоту.       На деле же птица оказалась совой, цвет перьев которой варьировался от белого до темно-коричневого, в клюве она держала письмо в плотной желтой бумаге. Никогда бы не подумал, что птицы до сих пор разносят почту, мне всегда казалось, что функцию почтальонов раньше исполняли голуби, но чтоб совы — это что-то новенькое, хотя, быть может, я просто не встречал данный вариант в литературе, да и много ли я ее прочитал, ведь всего ничего, уж матушка-то должна знать. Дрожащими пальцами я взял письмо в руки, птица начала ухать и недовольно глянула на меня своими огромными желтыми глазами, на что я лишь пожал плечами и удалился из комнаты в поисках матушки, она наверняка знает, почему письмо было доставлено птицей и почему на мое имя, да еще и на такой странной бумаге. Насколько мне известно, вся почта приходит в почтовый ящик, да и читаем мы ее редко, не зачем, матушка не поддерживает общение ни c родственниками, ни с друзьями, а у меня их просто нет, лишь моя добрая фея в лице мамы, большего нам и не надо. Матушку я нашел в ее же спальне, она, изнеможенная сегодняшними съемками, спала, укрытая шерстяным пледом. Мама не любит дождь, он приносит лишь сырость и холод, неудивительно, что она спит, матушка всегда была восприимчива к холоду, на нее часто накатывает депрессия и меланхолия. В такие моменты, моя фея часто сидит в кресле около камина, укутанная в теплый клетчатый плед и пьет горячий чай или кофе, а я сижу у ее ног и читаю какую-нибудь книжку, а иногда рассказываю ей о своих успехах в учебе или спорте, во время моего рассказа в ее глазах читается гордость и любовь, и я понимаю, что эта женщина и есть самое прекрасное на всей планете, я очень рад, что такая мама досталась именно мне. Мне нравится, как ее темно-карие, почти черные волосы небрежно собранные в пучок, а несколько выбившихся прядок она ежеминутно заправляет за ухо. Нравится, как она морщит аккуратный прямой носик от горячего пара, исходящего из кружки. Мне нравится добрые мамины глаза, слегка затуманенные тем же самым паром. Нравятся матушкин смех и улыбка. Мне нравится в ней все, я не могу найти в этой фее изъяна, она идеальна. Я никогда не променяю ее ни на одну девушку. Мое сердце целиком и полностью принадлежит лишь ей, однажды подарив его, возвращать назад уже нет смысла, а мама сохранит его таким, каким оно было раньше. И если все пророки видели ангелов подобно этому, то я дам обет с танцами и молитвами, а также принесу свои глубочайшие извинения, ведь они были чертовски правы, говоря, что ангелы, спустившись с небес, все равно сохраняют в себе что-то неземное и прекрасное, чего просто не может быть в обычных людях. И сейчас смотря на свою матушку, я понимаю, что все мои страхи — это лишь разыгравшееся воображение, ведь такой человек, как мама не может творить зла, кажется, что она вот-вот исчезнет, просо раскрыв свои белые крылья, и я останусь совсем один в этом порочном мире, без ее защиты и поддержки. Хотя и тут есть обратная сторона, защищать матушку должен я, но никак не наоборот, она такая нежная, чистая и невинная, что просто не сможет выдержать грязи этого мира, поэтому все это должен возложить на себя я, никто другой, ведь я просто не смогу погубить ее красоту. Это было бы слишком бесчеловечно. Пускай мама наслаждается раем, светом, танцует в лучах солнца, а я буду погибать внизу, во тьме, давая ей шанс на счастливое будущее. Поэтому сейчас, я отложил это злосчастное письмо, ведь мои вопросы могут подождать, а сам улегся рядом с прекрасной феей, прижался к ней словно только что вылупившийся птенец, и постарался уснуть, и пусть летит все пропадом, есть только я и есть этот ангел, я не могу ее подвести, я стану сильнее, чтобы спасти матушку от всех несчастий, пусть я потеряю все свои силы, но она не узнает невзгод, не узнает бед и несчастий, мама никогда не будет знать страха, потому что она — моя матушка, моя жизнь, мое все.       А за окном барабанил дождь смывая все следы уходящего дня и принося умиротворение и спокойствие, но мало кто знает, что скрывается за напускной меланхолией, приносящей безмятежность. Мало кто знает, что каждая капля, падающая с небес — это душа, не нашедшая покоя, которая вынуждена раз за разом разбиваться о жесткий асфальт, олицетворяющий все ее надежды, мечты и воспоминания. Никто и не подозревает, что миллионы таких вот одинаковых смертей творят с природой, энергией, мирозданием. Никто не знает, какие изменения сейчас происходят в теле единственного наследника древнего и благородного рода Фреев. Как его изнутри распирают накопившиеся проблемы, переживания, как нескончаемый поток энергии, запертый им самим, отчаянно ищет выход, но не находя его, разогревает огромное ядро души и силы, а оно и так разрываемое внутренним давлением, раскаленное до предела, разрушает еще установленные с детства блоки и ограничители. Никто и не догадывается, что сбились с единого ритма колокольчики его души, и как земной ангел, проснувшийся от ужасного шума, отчаянно ищет способ помочь своему чаду, как ускоряется ритм ее сердца, как глаза наполняются слезами и болью. А мальчишка вдруг резко открывает глаза, один из которых наливается растопленным шоколадом.