Натаниэль Фрей и темная связь

      Холод, сырость, дождь и ветер — первые признаки наступающей осени. Природа еще не примерила свой пестрый наряд из броских сочетаний красок, а на душе уже нет той радости, счастья и безмятежности, что согревали меня изнутри все лето. Вскоре солнце вновь будет затянуто темными непроглядными тучами, а озлобленный, ледяной ветер будет срывать с деревьев последние яркие листья, будет гонять еще не замерзшую воду в лужах. Яркая жизнь будет медленно покидать этот мир, унося с собой все прекрасное, а на смену ей придут холода, обыденность, серость и вечное ощущение сонливости и зябкости, и пусть во Флориде данная смена погоды и температуры не так уж и заметна, но в мою душу все равно прокрался страх и грусть. Никогда не любила осень, и пусть многие современные писатели и поэты тонут в красоте ее красок и романтизме, для меня же эта пора всегда ощущалась чем-то промозглым и разрывающим душу изнутри. В ней нет того прекрасного и завораживающего, что находят творческие люди, для меня осень — предвестник смерти, страха и отчаяния. А за окном барабанил дождь, смывая радость и воспоминания о сегодняшнем дне, убивая миллионы потерянных и запутавшихся душ и туша пока еще тлеющий огонек надежды где-то глубоко внутри. А потом пришла кромешная тьма, унося меня в ледяное пространство без каких-либо эмоций, где время идет по-другому, не считаясь ни с желаниями, ни с ощущениями человека, где душу пронзают сотни ледяных игл, убивая и замораживая меня внутри холодной клетки, мое сердце, пока еще теплое, отчаянно разрывается, ища хоть какой-нибудь выход назад, к свету, к любви, к моему маленькому счастью, что наполнило мою жизнь в одну из самый страшных и прекрасных осенних ночей, когда я обезумевшая и опьяненная властью и могуществом своего бывшего господина, ища возмездия, чуть не погубила невинную, чистую и открытую душу ребенка с прекрасными глазами цвета смертельного проклятия. В ту ночь изменилось многое, потерянная, озлобленная и жестокая, я нашла то единственное солнце, что согревало меня в промозглые, холодные, дождливые дни, что смогло растопить замерзшее сердце и наполнить его любовью и заботой. В ту ночь навек исчезла безумная Беллатриса Блэк, а взамен миру предстала Белла Фрей, любящая мать и прекрасная светская леди. Десять лет мою душу переполнял страх - не за себя, а за маленького мальчика, что подарил мне новую, прекрасную жизнь, одним лишь своим присутствием убивая все переживания и горести. Но было в этом чувстве что-то собственническое, я не желала делить его, ни с кем, страх потерять его раз и навсегда заставлял сердце биться быстрее, ведь я ни на секунду не сомневалась, что нас продолжают искать, даже спустя столько лет. Натан рос прекрасным мальчиком, именно таким любая мать мечтает увидеть своего сына, но как он отреагирует, узнав, что я — не его родная матушка, как он поступит, что сделает? На эти вопросы я так и не смогла найти ответа, я до дрожи в коленях боюсь того самого дня, когда придется рассказать ему всю правду. И если он решит уйти, то это станет для меня концом, семейное безумие Блэков отступило, но лишь на время, я не хочу ощущать на себе укор его глаз, не хочу видеть губы сложенные в тонкую полоску, но если он захочет уйти, то я не стану противиться его решению, я лишь утону в безумии, сойду с ума, повторяя в пустоту его имя и просматривая совместные фотографии, буду тихо ронять на них слезы и молиться, что бы он жил, не зная горести и печали, не зная страха потери близких, не зная жестокости войны. Я буду надеется, что Темный Лорд не вернется к жизни и не посмеет забрать жизнь моего мальчика, а если и попробует, то я с легкой душой встану между ними, спасу жизнь тому, кто подарил мне надежду на счастливое будущее, и я смею надеяться, что в этот последний для меня миг он улыбнется той самой доброй улыбкой наполненной любовью и заботой, что на протяжении почти десяти лет дарил только мне, я надеюсь, что в ту секунду он простит меня, за то, что я забрала его тогда, за то, что, будучи лишенной, остатков ума хотела убить, надеюсь, что это искупит мою вину перед ним, а сейчас, спя под теплым пледом, я ощущала такие знакомые темные нити, что тянутся к моей душе, желая поглотить ее, но Натан еще слишком мал и я буду бороться для него, для его счастья, для его улыбки, для его теплого взгляда. Тишина, боль, холод — это все что может окружать человека в сладкой стране Морфея, здесь нет радости, счастья, любви, здесь лишь кромешная тьма, что убивает каждого из нас, разрывая на части и уничтожая его мечты, надежды и воспоминания. Здесь, где все зеркала покрыты инеем, а слезы одиночества и внутренней пустоты в мгновенье замерзают из-за низкой температуры, живет мое личное проклятье, мой враг — мое сумасшествие, которое уже когда-то поглотило меня, но нет, не сейчас, я не дам ему выхода, не дам свободы, пусть и цена будет слишком высока, но мое солнце, моя радость, моя жизнь, запомнит свою матушку доброй, ласковой и заботливой, но никак не той, чьи глаза лишенные понимая, чьи губы искривлены в безумной улыбке, что пойдет убивать недостойных по первому желанию или приказу. Мой мальчик, я тебя люблю больше всего на свете, я отдам тебе все, что попросишь, ведь именно ты подарил мне эту жизнь и именно ты можешь ее забрать. А после давящую на уши тишину разбил грохот и невыносимый шум, все заледеневшие зеркала покрылись трещинами, землю начало трясти, а черное небо стало медленно осыпаться, нет, еще слишком рано, все должно быть не так, не так…       Темная ночь, нет ни луны, ни ярких, далеких огней, что завораживают и манят к себе звездочетов, отсутствие какого-либо намека на свет, лишь дождь бесконечным потоком льется с небес, лишь непроглядная тьма, здесь нет ни надежды, ни счастья, только отвратительный звон. Нет тишины, нет покоя, лишь боль. Этот шум, это отвратительное звучание перезвона колокольчиков человеческой души, что несет за собой лишь смерть, безумие и неотвратимые перемены. Так ломаются судьбы, так умирает магия, так приходит безжалостная, беспощадная смерть. Для нее не имеет значения кто ты — спаситель ли, воин, герой или тварь, что, держась на последнем издыхании, все еще продолжает цепляться за жизнь. Есть выражение — «хочу умереть красиво» — одна из величайших глупостей людского мира. Смерть не бывает бравой, она бессмысленна и жалка — умрешь ли ты в бою, на поле боя, либо же в постели на глазах родных, сраженный какой-то болезнью, а быть может, ты лишь подавишься куриной косточкой, на одном из светских приемов. Смерть не бывает авантажна, она глупа и очень часто жестока, ну умрешь ты убитый в сражении, а родные, любимые люди горюют всю жизнь, моля о твоем покое и спасение. Смерть некрасива, она отвратительна. Но к кому заявила Богиня с косой, ко мне ли? — Что ж, не самое удачное время, а меж тем тело окутывает холодом, но глаза, нет того инея, что виднелся на стеклах, нет тех игл, что пронзали душу, нет, она явилась не за мной. Но тогда, Натан?!       Крик полный отчаянья и боли, остатки сна сняло как рукой, весь скорчившийся и вспотевший. Рядом со мной лежало бледное тело Натана, его длинные потускневшие волосы метались по подушке, в уголках глаз собрались морщины, рот приоткрыт в немом крике. Конвульсии, дело совсем плохо. Огромные волны темной энергии исходили от мальчика, такое бывает, когда у ребенка случаются стихийные выбросы, когда магия как бы пробует, что приятнее на вкус яблоко или банан, выбирая вектор направленности своей силы. Магия никогда не бывает статична ее сила постоянно растет либо же иногда идет на спад, если, конечно, она не ограничена блоками, но в таком случае, жизнь ребенка полностью находится в руках магии, ведь уровень силы и вектор ее направленности, а так же генетический код играют многое. Правильные дозы темной и светлой магии, чистота крови, а так же защита рода спасут несчастное дитя и избавят его от излишек и паразитов, что ограничивали наследника и держали его жизнь под тотальным контролем и подчинением, но если ребенок полукровка или еще хуже маглорожденный, то жизнь его обречена, едва переделанный магией организм не выдержит такого внутреннего давления, сердце без поддержки и защиты просто лопнет, взорвется, как надутый шарик, проткнутый иглой. Этот процесс, увы, необратим, никто не сможет помочь ребенку ни сильный светлый волшебник с ментальным даром, ни некромант, тут остается только молиться за его здоровье и жизнь. Ограничители силы снимать нельзя, ритуалы здесь бессильны, ведь если вся его магия выйдет слишком резко, то это лишь ускорит процесс разрушения телесной оболочки волшебника. Осознавая, что здесь бессильна даже магия крови, как и любое другое вмешательство, на глазах наворачиваются слезы. Тот, кто сделал это с тобой, очень дорого заплатит! Руки сами тянутся к дрожащему телу, он очень холодный, кожа бледнее снега, а так хочется, что бы он жил, улыбался, что бы он очнулся, но шансов катастрофически мало, а ведь он обещал вырасти сильным магом, но видимо судьба решила иначе. Сердце обливается кровью, когда смотришь на тело своего сына, что изогнулось под неестественным углом. Я рефлекторно глажу его по волосам, нашептывая что-то успокаивающее, периодически срываясь на очередной болезненный всхлип, приступы удушья, вызванные начинающейся истерикой, остаются мною незамеченными, слишком больно осознавать, что смерть вот-вот отнимет самое дорогое, что когда-то было в моей жизни. Слишком тяжело.       Время тянется слишком медленно, секунда идет за минуту, минута за час, а час кажется вечностью, сколько прошло времени, не известно. Есть только лишь шум дождя, что смывает следы уходящего дня, растворяя в лужах радость, безмятежность, счастье, лишь болезненные стоны, что бьют по ушам и заставляют сердце болезненно сжиматься, лишь ноющая боль, запертая где-то глубоко в груди, лишь мертвенно бледное тело, что лежит рядом, укутанное в одеяло, лишь холод, лишь сырость, лишь умершие надежды и мечты. Весь мир будто лишился красок, наполнился серостью и обыденностью, в нем не осталась положительных эмоций, не осталось улыбок и блеска в глазах, что я видела перед собой каждое чертово утро, в нем больше не будет смеха и извечных вопросов — «почему?», «зачем?», «отчего?». В мире не осталось больше ласковых нежных прикосновений и заботливых фраз, ушли все запахи, звуки, все опустело, а сердце наполнилось болью. Это все кажется чем-то далеким и нереальным, будто и не из этой жизни, будто все это происходило не со мной, лишь душащие слезы рвутся наружу и ледяное тело, лежащее сбоку от меня, напоминают о реальности происходящего. Больше нет того мира, что я выстраивала десять лет, больше не будет того, кто подарил мне надежду, жизнь и шанс на спасение, кто согревал своей теплотой, кто дарил мне радость, больше не будет всего этого, не будет сказок на ночь, не будет яркого ослепительного счастья, будет лишь серость и пустота, засевшая глубоко в душе и будут яркие фотографии, что будут вызывать слезы от одного взгляда на них, на улыбающегося мальчика, что всегда был рядом. Лишь тьма и пустота, окутают большое поместье, унося жизнь последнего, истинного Фрея, что должен был возвеличить свой род, но, увы, судьба решила иначе.       -Знаешь, когда-то ты подарил мне новую жизнь, я этого уже не смогу забыть. Ты всегда любил сказки, позволь напоследок рассказать тебе ту самую, что ты так любил, и прости меня за то, что я не смогла спасти тебя, прости, если сможешь. Однажды…       Однажды, когда небо было голубое-голубое, когда солнце вставало на западе, а садилось на востоке, когда мир не знал войн, бед и разрушений, когда люди проживали долгую и счастливую жизнь, когда еще деревья были настолько большими, что закрывали некоторую часть небосклона, мешая наслаждаться видом плывущих облаков и мерцанием звезд на ночном небе, в одной стране, имя которой так и осталось неизвестной и забытой, случалось несчастье — могущественную династию, чье имя с некоторых пор запрещено упоминать, прокляли. Суть проклятья объявили обществу лишь спустя пятьдесят лет –в семье отныне будет рождаться только один наследник. По легенде, эта династия очень долго и упорно продолжала искать способ снять его, но, увы, все их усилия были тщетны, то ли все дело в том, как это проклятье было сказано, то ли в силе, которая была в него вложена. Но королевская семья увядала на глазах, ее потомки умирали при загадочных, а порой и довольно глупых обстоятельствах — они падали с лестниц, умирали от неизлечимых болезней, ловили и другие проклятья, которые снимались лишь со смертью носившего, некоторые давились едой, задыхались во сне — как ничтожные насекомые. Видимо кто-то уж очень сильно мечтал о гибели королевской семьи, но вместе с проклятьем к оставшимся членам рода пришла и необычайная живучесть, хитрость и ум. Ради своей безопасности они использовали все, что только попадало под руку, и в конечном итоге, от могущественного рода осталось лишь три души.       Шли года, времена года сменяли друг друга, а род все жил, ни одной побочной ветви, ни одного бастарда, но династия продолжала существовать, кровь становилась все сильнее и сильнее, их магия возросла настолько, что они заполучили один из редчайших и опаснейших даров того времени — управление пятой стихией — стихией мироздания или же магией в чистом ее проявлении. Ее нельзя назвать красивой и завораживающей, как огонь, воду, землю или воздух, она пугает одним лишь своим существованием. По одному лишь желанию вокруг меняется все — воздух наполняется ядовитыми парами, кости приобретают хрупкость, любой звук неожиданно возрастает или падает в своей частоте, мертвые восстают из небытия, а живые занимают их места. Данный дар по каким-то причинам закрепился в их крови, хотя еще несколько тысячелетий назад такие маги рождались непредсказуемо. Такой Стихийник мог родиться, как у чистокровной семьи, так и у магложоденных, а ведь изначально темные дары проявлялись не раньше чем в двадцатом колене. Однако, теперь пятой стихией обладал лишь ребенок со строго определенной внешностью — вьющиеся, темные волосы, цвета смолы и зеленые глаза, как ранняя трава, начавшаяся пробиваться под снегом. Но и это не последняя странность, магия как будто защищала династию — каждый наследник рождался темным стихийником.       И вот, некоторое время назад, на престол взошел молодой король Ричард — красавец из красавцев, поклонниц у него было не счесть, но, ни одна не тронула его сердце, каждая из них была ему чужда и холодна. Тридцать лет он ходил, холост, пока однажды, на одном из роскошных приемов, Ричард не познакомился с девушкой. Легенда гласит, что одета она была в недорогое платьице, цвета фиалок, а золотистые локоны спадали на плечи, лицо ее было опущено вниз, что выдавало ее стеснение, точно ангел, спустившийся с небес на землю. Король был сражен ее красотой и обаянием.       Вскоре была свадьба, да такая, каких народ еще не видывал, впервые на их памяти Ричард улыбался, придерживая под локоть жителя поднебесья, до того она была прекрасна. Долго они прожили вместе, но и тут короля постигло несчастье, наверное, судьба наказала его за своеволие и неповиновение перед ней, ведь его королева Анна не могла иметь детей. А в стране назревали волнения, народ готовился к новой войне.       Многое выпало на плечи короля Ричарда — страх из-за отсутствия наследника, и без того проклятый род, так еще и такое горе.       -Лучше перечеркнутый герб, чем такая жизнь — гласил его верный слуга — бастард — единственный выход.       Но Ричард не слушал, до того он любил своего ангела, что не мог даже допустить мысли об этом, а тут еще и новая война. На севере страны появился лидер, именовавший себя Лордом Волан-де-Мортом, — отсеченный от рода полукровка, имеющий определенные дары легиментции, но кто он по сравнению с великим темным стихийником, чей род исчезнет с его смертью. Ричард Благородный — таково его имя в истории, недооценил безродного мальчишку, что и стало его роковой ошибкой. Упивающиеся смертью — последователи Темного Лорда, совершили варварский набег на Дворец и несущем смерть заклятьем убили Ричарда с Анной, не дав им сказать и слова.       Тел так и не нашли. Некоторые считают, что Упиванцы сожгли два бесхозных тела, после чего безродный полукровка объявил себя новым правителем, в стране была и еще одна сторона– Орден Феникса, чей лидер — это великий светлый маг, коим себя считает Альбус Дамблдор. Его главная цель — равные права как для маглороженных, так и для чистокровок, а так же это сближение с людьми. Много кто повелся на его сладкие и красивые речи, что привело их к гибели в этой войне. Ну, а после пошли кровопролитные бойни, хотя начиналось все более или менее гуманно — с быстрого устранения невыгодных для политики лиц, конкурентов или просто ненужных свидетелей. Война затянулась. Отчаявшиеся, усталые, обезумевшие от страха люди, не найдя покровительства у более старых родов, покидали королевство. Страна утопала в крови, и мало кто мог что-либо сделать, но вот в один из вечеров стало известно пророчество:       И грянет тот, кто превзойдет по силе своей Темного Лорда… да явится дитя, что осмелится бросить вызов оплоту света… рождённый на исходе седьмого месяца… рожденный теми, кто трижды не принял тьму…. да прибудем младенец, что возвысит страну, установит мир и покой… и никто не сможет противостоять его силе… каждый неверный падет от рук его … да прибудет новый король, под могуществом, которого найдут начало все старые и новые семьи.       Маги переменились в лице. Война затянулась. Никогда за всю историю магического мира не было столь долгой войны, было уничтожено около двадцати старейших семей, несколько тысяч детей остались сиротами, некоторые рода утратили магию, силы, единственных наследников — прямое пресечение родословной, что может быть хуже? Земля впитала огромное количество крови. Магия отрекалась от жителей королевства и жестоко карала их за содеянное, в страну пришли эпидемии: — Драконья Оспа казалось детской шалостью. Королевство сотрясал экономический и магический кризис, все дети рождались посредственными магами, не было зафиксировано ни одного появления нового дара, уровень магии у всех новорожденных был едва ли чуть выше среднего, старые дары уходили, будто обиделись на своих владельцев. Стихийники страдали не меньше: их магия редко проявляла себя. Светлым стихийником мог родиться любой, независимо от чистоты крови, но данная магия отныне не закреплялась у их носителей, а значит, их дети не могли унаследовать данный дар. Ныне же сильных магов почти не осталось, но люди все еще надеялись на лучшее.       И действительно, конец войны был не за горами — Темный Лорд узнал о наличии некого пророчества, что и стало отправной точкой некоторых следующих событий. Лорд Волан-де-Морт и его приспешники начали атаки на молодые, еще неокрепшие после войны семьи, они убивали всех младенцев мало-мальски подходящих под слова недавнего пророчества, их стараниями было убито около пятиста представителей новой крови. Но вот в один из осенних дней, а именно тридцать первого октября, Темный Лорд пришел в Годрикову лощину — небольшое поселение на юго-западе страны, в которой проживала молодая семья Поттеров, что входили в состав Ордена Феникса.       У Поттеров чуть больше года назад родился малыш, глаза которого поражали насыщенностью зеленого оттенка, чей цвет можно было сравнить лишь с одним единственным заклятьем — зеленым лучом смерти, его волосы были черны как смола, а кожа имела некую аристократическую бледность. Попытки убить ребенка не увенчались успехом. Практически сразу все пошло не так, как было задумано — зеленый луч Авады по каким-то причинам отскочил мальчика, а безродный полукровка умер, сраженный своим же проклятьем, с тех самых пор имя Гарри Поттера стало известно на все королевство. Символ победы –«Мальчик-который-выжил». Говорят, что лоб мальчика украшает шрам в виде молнии, этот знак остается на теле человека только в том случае, если на него была наслано смертельное проклятье.       Ничего уже казалось, не предвещало беды в ту промозглую ночь, когда один месяц сменял другой, а именно с тридцать первого октября на первое ноября, при загадочных обстоятельствах была убита молодая чета Поттеров, и исчез предводитель Упивающихся Смертью. А небо было затянуто темными-темными облаками, пока в середине этой ночи, недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, близ старого, перекошенного, пятиэтажного дома не появилась дряхлая, сухая старуха, в рваном одеянии со шляпой на перекос. Она ступала почти бесшумно, но все ее движения выдавали какую-то напряженность и агрессию, пожилая женщина стремительно приближалась к некому свертку, что лежал на пороге странного здания. Все ее лицо было покрыто морщинами, глаза горели огнем ненависти, а слова, вырывавшиеся из ее рта, больше походили на шипении ядовитой гадюки, чем на связанную речь человека:       -Ну, вот мы и встретились, негодный мальчишка! Эти глупые люди сами отдали тебя мне в руки, теперь мой Господин не останется неотмщенным!       Старуха с несвойственной ей прыткостью наклонилась и схватила сверток, лежащий на пороге. Мальчик недовольно закряхтел, но раскрыл свои заплаканные глаза, чей цвет так напоминал сияние смертельного проклятья. От слез глаза мальчика казались еще ярче, еще притягательные, смотря в них, пожилой женщине казалось, будто ее темную, наполненную безумием душу вытягивают из безвольного тела, вдруг ее бросило в дрожь, до того она была сильной, что старуха едва не выронила ребенка. Женщина долго и пристально смотрела ему в глаза, чувствуя и узнавая мелодию еще молодой, неокрепшей души. Этот чистый, ненавязчивый, легкий перезвон, в котором можно было различить каждый колокольчик, никогда не сбивавшийся с написанного для него ритма. Она судорожно прижала к своей старческой груди, столь дорогую для нее ношу. Злобное шипение сменилось на довольно приятный тембр женского голоса, который пронзали стальные нотки властности, решимости:       -Вы, вы все еще вспомните о нем, вы все будете скандировать его имя, этот ребенок изменит мир, а я стану его началом, его поддержкой, я заменю ему каждого из вас: — друзей, семью, любимых, я стану для него тем, кем он того пожелает, клянусь своей магией, своей кровью, душой!       И они бесшумно исчезли с давно опустевшей улицы, оставив после себя лишь эхо от сказанных слов и серебряное, потрескивающее мерцание пронзавшее воздух, свидетельствующее о принятии данной клятвы самой магией. Магией пронзающей всю суть мироздания, объединяющей под собой всех живых и мертвых, всех разумных и не очень, питающей их жизнью и отнимающей ее. Лишь она была единственным неподкупным судьей, защитником и обвиняющим.       -Матушка, а дальше? Я хочу дослушать эту сказку до конца. Что же стало с мальчиком Гарри? Кто эта старая Женщина? Почему она так поступила?       -Нати? Но как? — только сейчас я заметила, что от мальчика веет невиданной для меня ранее силой, его еще пару минут назад блеклые с редкой сединой волосы приобрели прежний оттенок и сейчас при тусклом свете луны имели едва заметные переливы с цветом темного каштана, изменился цвет его левого глаза, вместо насыщенного, ярко-зеленого он, как бы налился горячим шоколадом, но вот тон его кожи все еще имел некую бледность. А мальчик сидел и улыбался своей доброй и ласковой улыбкой, как будто и не было все этих мук, как будто три часа его метаний по кровати и смертельной агонии по одному лишь щелчку пальцев исчезли, стерлись из истории, будто бы их и не было вовсе. Смотря на мое темноволосое счастье, на его улыбку, на его еще не совсем пока привычные глаза я понимаю, что в мир вновь возвращаются краски, жизнь энергия. Будто бы эта маленькая заноза, которая любого доведет до состояния невменяемости, управляет жизнью и магией. Я прижимаю Натана к себе, глажу его по волосам, а они такие мягкие, будто шелк, не хочу его отпускать, а негодный мальчишка заливается смехом, удивительно, как один человек преображает этот мир. Многое ли изменилось с тех самых пор, как в моей жизни появился Нати? - Я без раздумий отвечу — многое.       -Матушка, я вот, что хотел спросить, кто мне прислал письмо? Почему его принесла сова, а не отправили по почте? Когда мы поедем в Англию? — у него такие большие невинные глаза, согревающие душу изнутри, если раньше у меня и были сомнения по поводу чистоты его крови, то теперь их просто не осталось, ведь только у истинного, чистокровного Фрея глаза будут светиться такой силой и энергией. Кажется, что его переполняет сама магия и жизнь, видимо он действительно особенный.       -Боже, как много вопросов, чем вы с мистером Роем только занимаетесь на уроках? — мальчишка присмирел, невооруженным глазом было заметно, что он чего-то стыдится. Вот только чего? — Ладно, Бог с тобой. Ну, сова прилетела из Англии, как ты знаешь, в скором времени мы туда отправимся, но не самолетом или поездом, а немного иным способом, я думаю, тебе понравится. Почему письмо пришло не почтой? — ответить на этот вопрос и просто и сложно одновременно, так что Натан, прошу, не перебивай и слушай внимательно. Ты маг, Нати, самый настоящий и могу поспорить, очень, очень сильный, когда вырастешь, ты станешь сильнее многих чистокровных волшебников. Я по твоим глазам вижу, что ты хочешь сказать, что я сошла с ума, но это не так. Вспомни, не происходило ли с тобой чего-нибудь странного или необычного, когда ты боялся, злился или печалился?       -Нет, матушка, я такого не припомню, ты меня просто разыгрываешь, хочешь проверить, хорошо ли я усвоил урок, о том, что нельзя верить всем словам. Так вот, урок я усвоил и хочу заметить, милая леди, что я вам ни на грош не верю! Матушка, почему ты на меня так смотришь, у тебя в глазах пляшут чертики, да и улыбка твоя. У тебя такое выражение лица, когда начинаешь лукавить или я сделал что-то не то. Матушка!       -Прости, но у тебя такие глаза. Ты что и, правда, ничего не помнишь? Хорошо, я тебе помогу, когда тебе было три, и мы гуляли по саду, ты поджег, росшее в саду дерево, которому невесть было сколько лет. Потом тебе было пять и по дому летали различные предметы, начиная от столовых приборов и заканчивая предметами одежды, когда ты был чуть постарше, в доме взорвалась ваза, таких случаев было много, все и не упомнить, но один из них, наверное, самый странный — это произошло лет пять назад, может чуть меньше…       Одним жарким летним утром, когда солнце светило ярко-ярко, а не небе не было ни облачка, когда трава еще не успела впитать в себя всю влагу от недавно выпавшей и оросившей все живое влаги, под тенью одно из старых деревьев, что росли в саду Фрей-манора, игрался мальчишка, его волосы красивыми черными кудрями спускались до плеч, а цвет глаз был настолько насыщен и ярок, что пред ним тускнели все краски мира, что-то нашептывая себе под нос, а в это время, в другом краю сада, прикрыв глаза дорогими солнечными очками, лежала девушка с такими же волосами, разве что на тон или два различавшимися в цвете, несмотря на различия, невооруженным глазом было заметно, что эти двое родственники — тот же овал лица, те же высокие скулы, одинаковая форма носа, бледность кожи и большие глаза на пол лица, вот только кем приходилась эта молодая девушка маленькому мальчику? — Сестрой, тетей, мамой — маловероятно. Ее стан, пышная грудь, прямая спина и отсутствие какого-либо намека на морщины сбивали с толку любого, эта красавица покорила сердца многих, ее не раз приглашали сниматься в кино, играть на публику, но в ответ видели лишь взгляд холодных глаз, без капли эмоций или интереса, строго поджатые губы и гордо вздернутый подбородок — именно такой юная Белла Фрей представала перед окружающими — «королева из страны льдов, снегов и холода» — данное прозвище закрепилось за ней среди всех начинающих звезд Голливуда. Но вся это надменность неумолимо шла ей, ее ледяной взгляд завораживал, но никто не тронул ее души и сердце, лишь маленький мальчик, отчего-то так сильно походивший на Беллу, видел ее улыбку, взгляд темно карих глаз наполненный любовью, нежностью и заботой, все это лишь еще сильнее разжигало жажду найти ответ на вопрос — кем приходится этот мальчишка «ледяной королеве»?       Натаниэль был открытым, добрым, да и просто славным мальчиком, но лишь в те моменты, когда оставался наедине со своей матушкой, только с ней он мог без умолку говорить о совершенно несвязанных с друг другом вещах, только с ней Нати не скрывал свои эмоции за маской «ледяного принца». Белла была для него, казалось, всем — воздухом, что так необходим для дыхания, солнцем, что озаряет тьму, дождем, что приносит в мир воду. Он не просто любил ее, девушка была для него смыслом жизни. Мальчишка благоволил перед ней, обожал ее целиком и полностью, будто она — это его долгожданная принцесса из любимой книжки, ангел, что спустился прямиком с небес, что в принципе было не далеко от правды. Натан был уверен, что мир не будет существовать без нее, что он утратит все прекрасное, что имеет, если Белла покинет его.       Яркое солнце игралось с каплями еще пока не высохшей росы, отражая в ней свои лучи и наполняя поляну отблесками красного, оранжевого, зеленого, голубого, синего, фиолетового, от чего казалось, что весь этот сад, дом, небольшая полянка, на которой, нежась на камне под утренним пока еще не жарким солнцем, тихо посапывая, спала змея, пестрые бабочки, что кружили высоко в небе и птицы, что прячась в листве, пели свои красивые утренние песни, все, что находилось на территории Фрей-манора погружено в какую-то далекую сказку. Сказку полную магии, счастья, радости любви, где человеческие возможности не имеют границ, где природа и герои сливаются в одно целое, где одно не существует без другого.       Натан, сидя на травке в тени векового дерева, играя с листьями, травой и воображая себя великим волшебником, не заметил уснувшую на камне змею. Мальчик то вскакивал на ноги, ходил вокруг дерева, то размахивал палкой, то бросал маленькие камушки в колышущиеся от ветра кусты, воображая там ужасного злодея, что не найдя лучшего места для засады, решил спрятаться в зелени сада, для того, что бы в самый удачный момент, напасть на его матушку и увести с собой. Такого варварства Натан терпеть не мог и поэтому исправно проверял всю территорию сада Фрей-манора, тем самым доводя до инфаркта его обитателей — голосистые птички, что облюбовали толстую ветку старого дерева, заметив юного мучителя, стали быстро ретироваться на безопасное расстояние, рыбы, что плавали в неглубоком, декоративном пруду, в другом конце сада, прятались среди водорослей и камней, стараясь увернуться от точно летящей в них гальки, белки же, как самые умные создания, и вовсе предпочли не высовываться из дупел, что бы их не закидали шишками или чем-нибудь еще, лишь черная, длинная змея, свернувшись колечком, спала на тёмном валуне, еще пока что, не зная своего горя.       Чуть ползя, солнце медленно приближалось к зениту, отчего казалось, что вся природа, наконец сбросив с себя эту полусонную дрему, будто наполнилась жизненными силами и благоухает на радость своим обитателям. Присутствовало ощущение, что краски стали в разы ярче, будто бы насытились утренней влагой, а мальчишка не замечая ни начинающейся жары, ни уже отсутствие росы на зелени сада, подрожал резвиться под деревом, тень которого казалось, старается избавиться от гиперактивного ребенка. Натан то сидел на траве, то бегал к пруду посмотреть попали ли его камни, что исполняли роль заклятий, хоть в одну из целей, но не найдя тому доказательств уносился в кусты, от чего те, казалось бы, сейчас завопят от страшного ужаса, уж чересчур резво они колыхались. Набегавшись и напрыгавшись, юный мучитель природы и всего живого плюхнулся на землю, рядом с большим камнем на котором тихо посапывала змейка. Наверное она бы и не обратила внимания на парнишку, если бы тот с криками — «О, Сссмейка!» не стал тянуть ее за хвост, надеясь, что онная сбросит свою шкурку. Но к превеликому сожалению или быть может к счастью, данный индивид, представляющий весь змеиный род в целом, оказался уж очень спокойным. Змея лишь сильно тряхнула хвостом, отчего он выскользнул из не очень крепкой детской хватки и протяжным шипением произнесла:       -Вотс чсто за несносссный ребенок! Мальчссик, ссскажжи-ка на милосссть, мама тебя не усчила как нужжжно обрасщсщаться к пожжилым дамам?       Удивлению ребенка не было предела — не каждый день встречаешь говорящую змею, да еще и ту, что указывает тебе на неправильное воспитание. Тогда еще Натан не знал, что умение говорить со змеями — это очень редкий дар, что передается только по прямой линии — от родителя к ребенку, что этому дару нельзя научиться, ведь он либо есть, либо его нет. В тот момент наш герой еще и не знал о магии, не знал о ее делении на темную и светлую, а поэтому и понятия не имел, что змееустов — тех, кто говорит со змеями, приравнивают к темным магам, хоть данная способность никак не влияет на направленность вектора силы. Мальчик рос в дали от родной культуры, в дали от магии и всех ее составляющих, но уже тогда уровень его магического потенциала превышал любые способности маглорожденных, он уже почти достиг той критической отметки, при которой бы сработали ограничители, что убивают магию ребенка, его организм, его самого, те самые блоки, что были установлены в далеком-далеком детстве, вот только кому понадобилось ограничивать потенциал ни в чем неповинного ребенка?       Недолго думая Натан бесцеремонно схватил длинную черную змеюку за хвост, отчего та начала возмущаться:        -Глупое дится, немедленно полосжжи меня на мессстсо! Я — сжживое ссусщесстсво!       -Не крисчи, я тебя лисшшь матусшске покасжжу и мосжжешь уполсзать— и счастливый, довольный с огромной улыбкой на лице, перепрыгивая небольшие камушки понесся в другой конец сада.       -Мама! Мама! Это змея только что говорила со мной! Мама! — закричал довольный ребенок.       Белла же не упала в обморок только потому, что нельзя было этого делать, почему этот дар проснулся у него, ведь в роду Нати не было змееустов или все же были? На ее памяти был лишь один змееуст, и то он прожил не самую счастливую жизнь, не уж то … Женщина очень строго посмотрела на маленького мальчика, который слишком сильно прижимал к себе бедное животное, казалось, что бедной змее уже и дышать не чем.       -Нати, отпусти змейку. Ты только посмотри, ведь она почти не дышит, так и задохнуться недолго. Вот умрет змейка, и что мы будем делать? С кем же ты еще будешь разговаривать, думаешь, другие захотят с тобой после этого общаться?       Мальчик возражать не стал, он послушно опустил змеюку на землю и когда та собиралась уже уползать, Нати, опустивши голову от чего отросшие черные пряди скрыли лицо, прошипел — Просссстисте, я не схотсел вассс обидетсь. Змея ничего не ответила, лишь кивнула, как бы говоря «хорошо» и поспешила уползти подальше от своего мучителя.       -Матушка, а с тобой тоже говорят змеи?       -Не знаю, Нати, я не умею говорить со змеями, для меня неведом их язык. Они что-то шипят и шипят, но вот что я разобрать не могу.       -А я? Почему я могу говорить со змеями?       -Потому что ты особенный, потому что нравишься змейкам, а они нравятся тебе, ведь так?       -Ага!       -С тех самых пор к нам часто приползали змеи, но именно твой первый разговор с представителем данного рода уложился в моей память. Знаешь, чудить ты начал рано, даже по меркам волшебников. Я никогда не забуду, как поздно ночью, в один миг в маноре лопнули все стекла, а на дворе стояла зима, хоть снега здесь и не бывает, но все равно на улице было довольно холодно. Я кстати так и не поняла, как ты это сделал, так что ты — самый настоящий маг. Письмо же — это документ о твоем зачислении в школу, если ты мне не веришь, то открывай.       Натаниэль быстро слез с кровати и в один прыжок достиг стола, на который еще вчера вечером положил письмо — желтая дорогая бумага из которой был сложен конверт и ало-красная печать с гербом школы, он дрожащими пальцами вскрыл письмо из которого выпало пару листов, что были сложены вдвое, но что поразило мальчика больше всего, так это материал, а точнее бумага, такую не использовали с последней войны. Желтоватый пергамент с летящим почерком — да, не таким себе представлял Натан письмо из магической школы, не таким. Оно гласило:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. Магов)

      Дорогой мистер Фрей!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в школе чародейства и Волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.       Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 августа.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл заместитель директора

      В списке, если я все правильно помню, содержится необходимая литература и приборы, что тебе понадобятся в школе. Хотя я выпустилась из Хогвартса довольно давно, но тем не менее все ещё помню, что этот список в себе содержал — набор формы, а именно три рабочих мантии, остроконечную шляпу, зимний плащ, все это строго черного цвета, пара перчаток из драконьей кожи, «так же студентам полагается иметь» — передразнила я эту лишайную кошку МакГонагалл — стандартный, оловянный котёл размер номер два, комплект хрустальных флаконов, телескоп и медные весы, ну конечно, как я могла забыть про волшебную палочку, и строго-настрого запрещается первокурсникам иметь собственные метлы! — усмехнулась я, видя удивленное лицо своего мальчика.       Мама, это поразительно, ни единой ошибки! Но как? — сейчас его глаза горели ярким огнём интереса и восхищения, именно таким был Натан, весь из себя любопытный, вечно сующий свой нос, куда не надо. Смотря на это чудо, улыбка непроизвольно появляется на лице.       Все гениальное просто — в твоём возрасте я с нетерпением ждала этого письма, чтобы отправиться в школу и устраивать там беспорядки.       -Ты тоже была волшебницей, но как? Почему ты раньше не показывала мне эти фокусы?       -Конечно была, иначе в кого ты уродился таким одаренным магией, безусловно в свою горячо любимую матушку. — самодовольно усмехнулась я — Порой ты и два на два сложить не можешь, как можно быть таким не внимательным, я же тебе сразу сказала, что учиться ты будешь в той же самой школе, в которой когда-то и я. И это не фокусы, а магия. А не показывала я тебе её потому, что мы живём в мире маглов — это люди, обладающие магией, но и без её демонстрации, ты знаешь очень многое, вспомни все сказки, что я тебе рассказывала. Ты же знаешь, что в каждой из них есть доля правды. Единственное, я понятие не имею, что вы будете изучать, а ну-ка, дай-ка сюда — выхватив из его рук список с обязательной литературой, я нисколько не удивилась, ущемление и упрощение школьной программы, а соответственно и знаний учащихся началось с тех самых пор, как Дамблдор занял кресло директора школы. Не удивлюсь, если даже те предметы, что заявлены в списке, сильно упрощены. Этот старый маразматик пропагандирует равные права для всех магов, совершенно не понимая, что пропасть между грязнокровками и людьми, что творят магию по чистой интуиции и собственному желанию, огромна. Та программа обучения, что на данный момент существует в школе совершенно не подходит чистокровному волшебнику, ведь это лишь начальный уровень магии, той самой, которую ребенок из древнего рода способен изучить за год максимум, а вот маглорожденные или полукровки будут корпеть и трудиться изо всех сил для получения более или менее сносного результата семь, а иногда и восемь лет, вот тебе и равные права и возможности! — что ж, Хогвартс уже не тот, придётся тебе изучать и дополнительную литературу самостоятельно, ну, а теперь бегом собираться, через два дня мы отправляемся в Англию.