Натаниэль Фрей и темная связь

      Голубое небо вновь затянуто серыми тучами, нет ни единого намека на яркое солнце, что прячется где-то там за всей этой унылостью, тоской и депрессией, лишь моросящий дождь, что, прекращаясь, вселяет в души людей надежду на тепло, уют и счастье, ну, а после, он забирает только что зародившуюся где-то глубоко в груди веру в лучшее, вновь обрекая людей на сырость и влагу. Холод, тоска и одиночество. Слезы природы медленно скатываются по холодному стеклу больших окон, а вековые сосны все сильнее гнуться к земле под напором холодного ветра, в глубине комнаты медленно потрескивает огонь в камине, разнося по ней тепло и уют. Матушка же сидит в уже полюбившемся ей кресле, укутанная в теплый, мягкий плед с рисунком шотландской клетки, а на подлокотнике стоит все та же ее любимая кружка, из которой медленно поднимается горячий пар, сейчас она ничем не напоминает ту «королеву льда и снега», что обычно изображает на публике, с легкостью надевая всеобщую маску презрения и равнодушия. Сейчас кудрявые волосы цвета горького шоколада небрежно забраны в хвост, от чего несколько темных выбившихся прядей красиво обрамляли лицо, на скулах виднелся чуть заметный румянец, что образовался благодаря горячему пару исходящему из кружки, ее глаза чуть приоткрыты, и она, как мне кажется, из-под длинных темных ресниц наблюдает за колыханием огня в камине, за слезами природы, что медленно скатываются по стеклам, за бушеванием природы на улице, а быть может, даже и за мной, расположившимся у ее ног, читающим очередной трактат истории магии. И сейчас лежа на широком мягком белом ковре, что так похож на шкуру какого-то причудливого животного, наслаждаясь теплотой и уютом, что царят в этой комнате, так не хочется рушить эту семейную идиллию и счастье, что существует только для нас двоих, но я же вижу ее сгорбившуюся спину, ее усталое лицо, я чувствую, что ее взгляд наполнен грустью и неким отчаяньем, что иногда, когда матушка думает, что я не замечаю, она смаргивает крохотные слезинки, что скопились в уголках ее глаз, я догадываюсь, что в чае на три ложки сахара больше, что она любит, потому что при помощи сладкого, она пытается заглушить внутреннюю боль от наступающей депрессии, что она плачет ночами потирая руку именно в том месте, где располагается странная, уродливая татуировка в виде змеи выползающей из черепа, я все это замечаю, но ничего не могу сделать, а ведь я клялся защищать и оберегать ее, вот только от чего? — Бороться с незримой для меня силой я не умею, да и навряд ли когда-нибудь смогу. Знаете, мне кажется, что с приездом в Англию все эта ситуация лишь ухудшилась, матушку ни на один день не отпускает депрессия, здесь сильнее ощущается смена погоды и приближение холодов, ведь осень уже не за горами, и вскоре умрет и теплое, зеленое лето, оставит после себя лишь тоску и грусть, я думаю, что здесь на матушку, очень сильно давят тени прошлого, ее былые поступки и эмоции, но я не знаю что с этим делать, если раньше в такие моменты, я по утрам кормил ее мною лично приготовленным завтраком, а после приносил ей горячий и сладкий какао, то сейчас, кухней заведуют домовики, и лишь только при моем приближении, они твердят одну и ту же фразу — «юный господин Натаниэль не должен входить, там опасно, Динки (или кто-то другой) все сделать сам», так что вкусный горячий завтрак в постель, увы, стал не возможен, ведь иначе эти придурошнные создания почему-то разодетые в наволочки, начинали тянуть себя за не в меру длинные уши, биться головой о стены и истошно вопить — «Динки (Шминки, Пинки, Винки) так виноват, господин Натаниэль будет гневаться», так что я решил, что легче будет согласиться, чем пытаться доказать им свою правоту; пусть живут никчемные создания, лишь бы не орали, если раньше, когда на матушку накатывала депрессия, я расспрашивал ее о прошлом, о накопившихся проблемах и переживаниях, ее настроение медленно поднималось, а на губах появлялась неуверенная, чуть заметная улыбка, то сейчас при любом вопросе, ее глаза наполнялись грустью, обреченностью и слезами, мне кажется, что я уже до предсмертного состояния загонял этих придурошних созданий, постоянно прося принести кружку горячего чая с двумя чайными ложками сахара, поначалу я не доверял этим мазохистам, постоянно проверяя чай на вкус, а то они же вместо чая могли принести кофе или еще чего похуже. А еще матушка пристрастилась к перебиранию моих отросших до середины спины волос; теперь же, когда ее настроение в несколько раз хуже уже привычного, когда она из-за накатившейся на нее депрессии и усталости даже не может встать с постели, я часами сижу в ее комнате, в то время как она, перебирая мои волосы, заплетает их в различные произведения искусства, начиная от простой косички, заканчивая русалочьим хвостом. Матушка говорит, что с такой шевелюрой, я могу с уверенностью в победе соперничать с первым красавцем Магической Британии — Люциусом Малфоем, кто это, я не имею ни малейшего понятия, но я полностью уверен, что до красоты моей феи, ему точно так же, как и пешком до Китая.       Ну, да ладно, не будем о грустном, наш переезд завершился на удивление быстро и приятно, и не смотря на тот факт, что я все еще скучаю по нашему старому дому, я не могу не признать, что в этом не до замке действительно уютно почти так же как и во Фрей-маноре: здесь те же формы окон, те же арки и лестницы, тоже оформление каминов и приблизительно такая же планировка комнат и коридоров; поначалу, меня это сильно удивило, но матушка, отведя меня в зал с генеалогическим древом или же, как тут принято говорить, родословной, что занимало все четыре стены, объяснила, что род Фреев разделился на две ветви еще в середине четырнадцатого века, когда у Альберта Жденка родилась дочка Элли Хлоя Фрей, что он, как глава рода счел оскорблением достоинства клана, ведь ранее, как всем было известно, в этом роду на свет не появилось ни одной девушки, лишь крепкие и сильные магией наследники. Таким образом, факт того, что в роду Фреев появилась наследница, предпочли скрыть, ее не ввели в родословную, да и факта отречения в Палате Лордов зафиксировано не было. Клан Фреев создал иллюзию, что Элли вообще не существовало, ее не обучали магии, наверное, она даже не умела писать, поэтому, никого не удивил факт того, что в обществе появилась еще одна ведьма. Возможно, ее сочли полукровкой или маглорожденной, ведь таких же необразованных и неотесанных выходцев из не магической Англии было множество. Вот только память юной девушке не стерли, да и на наличие даров ее никто, наверное, не проверял, таким вот образом в мире затерялась представительница крови Фреев. Существует поверье, будто она вышла замуж за знатного мага из чистокровной семьи, ведь красотой девушка обделена не была, такая же статная, черноволосая, как и все Фреи, вот только цвет ее глаз был другим — нежно фиолетовым; а позже Элли родила крепких и сильных наследников, один из которых принял фамилию матери, именно он то и перебрался через океан, основав там еще один род Фреев. Считается, что ее сын был настолько сильным магом, что сумел овладеть и фамильным даром, хоть и имел некое нарушение в генокоде — у него были прямы черные волосы и яркие ало-фиолетовые глаза, но все равно дар прижился. Поговаривают, что он — это олицетворение Локи — скандинавского Бога лжи, обмана и коварства. Считается, что это именно он одарил род Фреев наследницей, ведь его друг — Леви, основав клан, всегда мечтал о юной красавице, что представляла бы их семью, мало кто знает, что некоронованный принц Асгарда очень трепетно относился к своим друзьям, а по-другому Фрейра и назвать было нельзя, ведь только он поддержал Локи в трудные для него времена, только он был его поддержкой и опорой. Существует легенда, будто сам Локи явился на землю с целью отомстить неблагодарным магам, он в лике основателя младшей ветви прибыл в Америку и стал приумножать магию в крови своих наследников. Он провел древний и необратимый ритуал принятия в род, чем изрядно потрепал нервишки у главной ветви, ведь отныне ни одного из членов младшего рода нельзя было изгнать из семьи по чьему-то желанию, уж очень сильно он уважал своего друга, что не смог допустить разлада в его семье. В то время Локи и помыслить не мог, что его собственный дар закрепится в крови у его потомков, теперь все Фреи, что проживали на юге Флориды имели необычный цвет глаз издали он казался ало-фиолетовым, но вблизи можно было различить искры ярко зеленого цвета, от чего казалось, будто они светятся изнутри, кроме того его представители отныне могли создавать и управлять иллюзиями. Фреи, что представляли младшую ветвь, знали, что рождение в семье девочки — большое счастье, и удача, они оберегали ее на ровне с королевой, а из-за большой опасности старались держать ее существование в тайне, если внимательно посмотреть на родословную младших Фреев, то можно заметить, что со времен их переселения на свет появилась, лишь еще одна наследница — Лидия Эмма Фрей, как раз в то время у древнего рода в кодекс было вписано новое правило — «женится или же выходить замуж строго по любви», что же стало с ее судьбой увы остается в тайне, так как ее ветвь обрывается. Возможно, она родила наследника от магла или полукровки, а быть может, погибла еще в раннем детстве, увы, но этого мы не сможем узнать, ведь записей о ее жизни почти что нет. Известно лишь неполная дата ее рождения, и где-то в маноре висит ее портрет, надо будет заняться по возвращении его поисками. Как же запутана вся эта родословная, если раньше я хотел узнать лишь кем был мой отец, то теперь, получив свою первую подсказку, я понимаю, что вопросов куда больше, чем изначально я себе представлял. Кто наложил проклятье на род Фреев? Почему оно не затронуло младшую ветвь рода? Почему именно Америка? Почему рождение девочки — к удаче и счастью? Каким образом в библиотеку Фреев попала та самая книга? Почему мой род не смог уйти обратно на «Олимп», что их здесь держало? Что стало с последней наследницей? Почему девочки рождаются так редко? Кто есть я? Кто есть мой отец? Но все это медленно отодвигалось на второй план и угасало перед моими впечатлениями и эмоциями во время посещения Косого переулка.       Как воспитанный по магловским традициям и обычаям, при слове покупки я представлял себе огромный торговый центр со множеством магазинов, кафешек и развлечений, но видимо у магов строить здания в высоту не принято, а как еще иначе вы бы объяснили длинную узкую улочку с небольшими зданьицами, в которых располагались магазины? Правильно, никак. Меня поверг в глубокий шок, сам факт того, что до Косого переулка нам придется добираться камином, огонь, жар, раскаленные угли да мы же сгорим заживо! А как вам словосочетание «летучий порох», то, что за барьером порох не взрывается, я уяснил. Хоть одна хорошая новость — если я возьму его в руку, он не бабахнет, ура, слава магам! Но вот что бы он летал — это уже маразм. Еще с детства по матушкиным сказкам я понял, что маги передвигаются на метлах, но я — чертов, ой, драклов маг, где моя метла?! За всю неделю я не увидел ни одного ее экземпляра, хотя матушка объяснила, что на метлах маги не только передвигаются, но еще и играют в странную игру под названием «Квиддич», что самое интересное игра мне понравилась, и я сходу заявил матушке, что обязательно пройду отбор в школьную команду, но на этом мое понимание природы метел заканчивалось, мы все время перемещались куда-то при помощи различных цепочек или подвесок, которые мама называла порт-ключами, еще один способ перемещения мама назвала трансгрессией, пока я без понятия, что это такое, но матушка обещала опытным путем все покажет, а после объяснит, а еще есть ходьба каминами; тогда я чуть не умер, стоя прямо в холле, для меня камином всегда было место, где горит огонь, как оказалось, ленивые маги, который не любят сжимать палку между ног или же ходить оными по земле, придумали сеть туннелей или же труб, что соединяли все камины по всей земле. Для перемещения нужно было лишь проговорить место, куда ты хочешь отправиться «очень-очень четко», а после чего бросить горстку этого самого «летучего пороха»; кстати, я проверял, он нифига не летает, я как дебил проторчал в саду около получаса подбрасывая его то вверх, то развеивая по ветру, но результата, как я и думал — нуль, после чего тебе окутает зеленое пламя. Вот вы знали, когда пламя принимает зеленый цвет? — А я знал, при добавлении в него меди или бария, именно эти два вещества применяются в пиротехнике, как раз для получения такого эффекта. Я орал как резаный, когда меня охватило это пламя, а потом было что-то на подобии «русских горок»; кажется, теперь я понимаю, какой приблизительно люди ощущают, страх прежде чем наложить в штаны. А потом я вывалился в непонятном и пугающем месте, кое, оказывается, было, баром; чье название я, разумеется, не запомнил, что-то связанное с кабаньей головой, то ли отрезанная, то ли подорванная, в общем, что-то в садистском стиле, не помню; мне кажется, что, на мой крик обернулся бы даже глухой, до того мне было страшно, никогда бы не подумал, что умею так орать. Таким образом, для себя я сделал вывод, что я ненавижу камины! А потом из него же вышла матушка вся такая чистенькая и аккуратная, и я как будто в грязи повалялся. На это она лишь усмехнулась, сверкнув своими карими глазами, и взмахнув палочкой, произнесла — Тергео. После чего грязи, пыли и сажи на мне как не бывало, лишь длинные растрепанные полосы, надутые губы да немного злостно прищуренные глаза выдавали недавний казус, в тот момент матушка впервые после прибытия в Англию засмеялась, чем опять-таки привлекла любопытные взгляды здешних выпивающих, но мы уже привыкшие к всеобщему вниманию, не потратили на них ни секунды. Следующим препятствием на моем пути предстала желтая кирпичная стена, она ни в какую не хотела открываться, как бы я не колотил по ней кулаками, не водил пальцами в поиске невидимых кнопок при нажатии на которые, замаскированные двери открывались, как иногда случалось в фильмах, ничего не происходило, я даже пнул ее пару раз для полной уверенности, ничего, это еще пуще меня разозлило. В тот момент я в конец разочаровался в магии, когда я услышал от матушки, что я являюсь волшебником, то вообразил себе красивых, причудливых животных, незамысловатые движения пальцами и управление предметами силой мысли, а тут такое, сначала этот драклов камин, теперь долбанная стена. Ненавижу! Но стоило матушке пару раз стукнуть по стене своей волшебной палочкой, как желтые кирпичи стали очень шустро перестраиваться, и тогда сквозь образовавшуюся арку я увидел это…       За аркой начиналась мощеная булыжником извилистая улица, на которой один дом был краше другого, там не было ни одного прямого угла, все изгибалось, напоминая какие-то невиданные мною ранние геометрические фигуры, такое буйство красок я еще не видел ни в одном магловском торговом центре. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, что были выставлены перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро, самопомешивающиеся и разборные.» — гласила вывешенная над ними табличка. Магазины, лавки, бутики, чего только не было на этой улице. «Торговый центр «Совы»» — магазин, из которого доносилось тихое уханье; глаза разбегались от количества всего нового и неизведанного, по улице туда-сюда шныряли толпы людей разодетые в непонятные одеяния, абсолютно любых расцветок, а в дали виднелось белоснежное здание, что возвышалось над маленькими пестрыми двухэтажными магазинами, где торговали, казалось всем — селезенкой, летучими мышами, печенью дракона, бутылками с волшебными снадобьями и зельями, все, что душе угодно, а на козырьке, что обрамляя вход в таинственное здание, что оказалось, как объяснила матушка, банком «Гринготтс» восседал величественный белый дракон, кажется, украинский, еще не успел запомнить. Около отполированных до блеска бронзовых дверей в алой-золотой униформе стоял гоблин — смуглое лицо, острая борода и очень длинные пальцы со ступнями, на самом деле, гоблинов я представлял себе немного иначе, насколько же разные магловкий и магический миры! В банке мы задержались недолго, прокатившись на очередных «русских горках» мы оказались в подземной части банка, тут и находились ячейки капиталов всех семей; номера наших ячеек были 678, 514 и 793, да с таким капиталом Фреи еще очень долго не будут бедствовать, только вот жалко, что из всего рода осталось лишь две души — матушка и я. Ну, а после началось то, что я называю — пришествием седьмого дьявола, нет, я люблю ходить по магазинам — рассматривать каждый товар по отдельности, держать его в руках, проверяя качество материала, крутиться перед зеркалом, но именно поход за покупками в Косом переулке выдался для меня сущим адом — огромное столпотворение людей, постоянно подгоняющие продавцы и покупатели, орущие дети, все это сворачивается в дьявольский клубок и начинает давить на уши; я впервые был горд собой, ведь я сумел сохранить невозмутимое лицо, хотя бывали моменты, когда так и хотелось уронить челюсть, но зато теперь я знаю точно, что уроки этикета с мистером Роем, не прошли даром. Матушка же, казалось, и вовсе не замечала магов, что носились по узкой улочке среди магазинов; королева — холодная, прекрасна, невозмутимая, одетая в серое платье, поверх которого была накинута мантия, та самая с серебреной заклепкой, в которой она впервые за долгое отсутствие появилась в Англии; на нее оборачивались прохожие, до того она была красива, а я шел рядом и восхищался своей матушкой, все-таки она и в правду ангел.       Точкой распятия Христа Спасителя и его адовых криков стала аптека, там воняло так, будто дракон кучу у входа навалил, благо в ней мы задержались не на долго, теперь я еще и аптеки ненавижу. Следующим пунктом стала лавка «Мадам Малкин». Мантии на все случаи жизни», там мы провели чуть больше двух часов выбирая пошивочную ткань для школьных мантий, наверное, это был единственный магазин, в котором я смог более-менее отдохнуть душой, здесь никто не орал над ухом, не следил за тобой пристальным взглядом, лишь тишина да шуршание тканей. Стараниями этой святой женщины мы купили комплект из десяти повседневных мантий, на которые наложены были чары грязеотталкивания и саморазглаживания, две парадные мантии уже из легкого и тонкого материала; чем-то напоминавшем шелк, а также парочку зимних, с теплым мехом на подкладке, на этом настояла матушка, пеняя на холодные зимы и возможные болезни и инфекции. Спорить с ней я не стал, все-таки она действительно лучше знает, какие тут зимы, а что до фасона одежды, то тут я с мамой был полностью солидарен, ведь вкус у нее был идеальный, пусть и чутка консервативный, но что взять с урожденной в Англии, но я не жаловался, ведь все было красиво и прекрасно, да эта драклова остроконечная шляпа не портила картины; сама матушка сказала, что носить, не носить — это решать уже мне, но вот купить мы ее обязаны — устав школы. Кстати, матушка сказала, что сову с ответом она отправила в тот же день, когда мы вскрыли конверт с письмом, принесенным из Хогвартса. Дальше по плану был магазин «У Олливандера», должен сказать сразу, там было очень много пыли и одинокий стул с наполовину отломанной ножкой, золотая краска с букв на вывеске уже выцвела и облетела, а на витрине лежала лишь одна палочка, я с удивлением посмотрел на матушку, мол — «мы точно пришли туда, куда надо», она чуть заметно кивнула головой, но я не мог не заметить, как напряглась ее спина, как только я коснулся ручки двери, и я насторожился. Внутри магазина все было точно так же, как я чувствовал, некая заброшенность, тишина и полное отсутствие уюта, вдали виднелись огромные шкафы от пола до потолка, с какими-то непонятными ящиками, бррр, аж дрожь пробивает.        — Добрый день, — послышался тихий голос и из-за угла вышел высокий мужчина, его лицо совершенно некстати украшали морщины, взлохмаченные седо–белые волосы и неприятные серебристые, почти бесцветные глаза, которые казалось, видят тебя насквозь, очень неприятный старикашка.        — Здравствуйте, — сказал я, слегка задрав подбородок.        — Хм, вы очень странный молодой человек, вы так сильно похожи на юного Гарри Поттера, вот только левый глаз и отсутствие шрама выдают в вас другого человека. — Я опешил, от такого напора. Казалось, что сам факт того, что я пришел к нему, раздражает этого старикашку.        — Вы, конечно, извините, но то, что мы пришли именно в ваш магазин, за покупкой волшебной палочки, уже говорит о многом, так что я вас настоятельно прошу выполнять вашу работу, а не рассуждать о схожести моего сына с некой газетной уткой, которая, скорее всего, не доживет и до малого совершеннолетия. — Матушка, моя спасительница. Сейчас она завораживала еще больше, никогда не слышал в ее голосе столь властных и стальных ноток, настоящая королева, я был сражен наповал. Видимо матушка уж очень сильно недолюбливала этого Олливандера, но тем лучше, хоть цепляться не будет.        — Да, да, конечно, — казалось, его бесцветные глаза наполнись ужасом, страхом и предсмертной агонией, при одном лишь взгляде на матушку, а моя фея стояла все с такой же прямой спиной, гордо приподнятой головой и уничтожающим взглядом смотрела на этого не до мага, она сейчас была похожа на разъяренную волчицу, что изо всех сил защищает своего волчонка. — Беллатрикс Бл…        — Фрей, — поправила его матушка, — Беллатриса Фрей, такого мое имя, прошу запомнить.        — Что ж, Белла Фрей, — его голос все еще дрожал, то ли от испуга, то ли от накатившегося на него в одно мгновения спокойствия, этого я понять не мог. — Древесины грецкого ореха. Двенадцать и три четверти дюйма. Сердечная жила дракона внутри. Прочная и жёсткая. Палочки из такой древесины подходят высокоинтеллектуальным ведьмам и волшебникам, волшебным новаторам и изобретателям; эта красивая древесина обладает необычайной гибкостью и приспособляемостью. Именно такую палочку предпочла ваша мама. Да, я сказал, что именно она предпочла эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.        — Кхм, вы меня, конечно, извините, кто я, в конце концов, такой, чтобы спорить с великим создателем палочек, — наконец осмелев, сказал я, — но все же, вы говорите так, будто у ваших созданий имеется разум, что противоречит природе. Насколько мне известно, к пяти годам магия ребенка уже полностью определяет вектор своей направленности, и для того, чтобы иметь возможность пользоваться своими силами, нужен некий проводник, как раз волшебные палочки. И я как совершенно неглупый ребенок понимаю, что не каждая палочка будет верно служить мне проводником силы, но тут есть заминка, так как ваши палочки не обладают хоть маленькой долей разума, они не могут избирать своего господина или, же хозяина, называйте, как хотите, но и человек не может сделать выбор. Тогда кто подбирает палочки? Моя теория, еще конечно неполная и несовершенная, но я считаю, что магия. Вы ведь сами говорили, что каждому материалу соответствует определенный набор качеств. Например, перо феникса — такая сердцевина в палочках, по моим предположениям находится у людей, что обладают мощными магическими способностями. Перья феникса способны на самую высшую магию. Палочки с такой сердцевиной самые привередливые, когда они попадают к потенциальному хозяину. Все из-за существа, у которого была взята сердцевина, так как фениксы одни из самых независимых и обособленных существ в мире. Как следствие, маг, чья сердцевина палочки — перо феникса, должен обладать сильной магической энергией и сильным характером, разве я не прав? А форма, ну, например, более аккуратные палочки благосклонны к более элегантным и изящным заклинаниям — то есть светлой магии, на элементарном уровне или же стихийникам, кто управляет водой или воздухом. Длина палочки — это показатель характера, который опять-таки зависит от изначально заложенной магии в человека, а вот гибкость и твердость палочек означает степень готовности человека к предательству, смене интересов, приоритетов и целей, что опять-таки — характер. Древесина же — показатель разума и главных характеристик человека. Именно поэтому я считаю, что магия выбирает палочку, а не она своего хозяина.        — Какая интересная точка зрения, — произнес повергнутый в шок старикашка — посмотрим, что вы молодой человек скажете про свою палочку. Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы держите палочку?        — Правой, — без тени сомнения вытараторил я.        — Вытянете руку. Вот так.        Старикашка начал измерять мою правую руку. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы.        — Как вы уже знаете, внутри палочки находится очень мощная магическая субстанция. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов, фениксов. Я стоял на невысокой табуреточке, ожидая, когда же эта драклова линейка, наконец, закончит меня измерять, а в это время Олливандер высматривал что-то у себя на полочках.        — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Фрей, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните.       Я взял палочку в правую руку, в пальцах неприятно кольнуло, я даже махать ей не стал, просто положил обратно. — Это не моя. — С уверенностью сказал я.       Хм, не подходит возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Попробуйте.        — А смысл? Не моя. Она мне не нравится даже по внешнему виду.        — Просто попробуйте.       Я взял эту палочку в руку, махал ей как идиот около минуты, ничего не произошло, и я с укором посмотрел на неприятного старика. — Говорил же, не моя.        — Да, тогда попробуйте эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. — И опять мой укоряющий взгляд был направлен в его сторону, не нравится она мне. — Давайте, давайте, попробуйте ее.        Ну я попробовал. И снова пробовал. И еще раз попробовал. Не подошедших палочек становилось все больше и больше. Меня уже начинало это раздражать, а старикашка радовался, садюга, и почему ему так нравится издеваться над детьми. Чем больше коробочек он снимал с полочек, тем счастливее выглядел.        — А вы необычный клиент, мистер Фрей, не так ли? Не волнуйтесь. — Да не волнуюсь я, меня уже это бесит. — Где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно … действительно, почему бы и нет? Конечно сочетание уж очень необычное — лавр и перо феникса, четырнадцать с половиной дюймов, очень гибкая прекрасная палочка.       Олливандер положил на стол коробочку, в которой на бархатистой подкладке лежала красивая длинная палочка, покрытая черным лаком, а место, где рукоять переходила в основное тело было украшено небольшим выступом, по которому шел узор из древних рун, что были выгравированы серебристыми чернилами, ее красоту нельзя было передать словами, в голове ясной мыслью пронеслось — «это она». Я медленно обернулся к матушке, видимо сейчас я выглядел настолько взбудораженным и удивленным, матушка часто называла такое состояние — «узрение цыпленком, который только что вылупился из яйца, нового для него мира», что она улыбнулась и кивнула, как бы говоря — «бери». У меня подрагивали руки, а на глазах чуть ли не наворачивались слезы, я аккуратно взял ее в руку, стараясь не сломать эту красавицу и наслаждался ощущением тепла, что медленно распространялось по всему телу, начиная от кончиков пальцев правой руки, в которой я с любовью держал свою новую «подругу». В магазине подул невесть откуда взявшийся ветер, что развивал мои длинные волосы, дневное освещение сменилось изумрудным сиянием.        — Моя, — только и смог сказать я, не хотелось отпускать ее ни на минуту, — я нашел тебя, нашел, — я прижимал ее к груди и не мог нарадоваться ее обретением, до того она была родная, будто мы знакомы вот уже несколько лет.       Казалось, что глаза этого старикашки вот-вот выкатятся на пол, уж больно забавное было у него выражение лица, его и без того растрепанные волосы сейчас походили на прическу хипстера, такой же ирокез, только по всей голове, его нижняя челюсть уже давно валяется где-то на полу. Как же смешно он сейчас выглядит, еще бы бледности ему, и точно приведение.       Это действительно ваша палочка, мистер Фрей. Так, так, так… очень любопытно… чрезвычайно любопытно… — отойдя от шока, произнес он.       Старикашка уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать:        — Любопытно… очень любопытно…        — Мистер Олливандер, — сказала матушка, — мой сын не легимент, таков дар просыпается в возрасте тринадцати лет, а ему еще без нескольких часов одиннадцать, так, что я настоятельно вас прошу, если вы хотите что-то сказать, говорите вслух. Что за похабные манеры?       Производитель палочек, казалось, не ожидал такого поворота событий, поэтому слегка замявшись, сказал — простите, я уже и забыл о вашем присутствии, до дивы необычный у вас сын, сразу видно весь в свою маму. Мне помнится, что вы тоже очень долго не могли найти вашу палочку, так что не серчайте, я слишком увлекся.        — Давайте не будем ворошить былые времена, и вашего объяснения я думаю, ждет Нати. — Холодом, что в тот момент веяло от матушки, казалось, можно было заморозить всю землю, но до того она красива, как я могу не любить ее, ведь именно она подарила мне эту жизнь, и я еще раз убеждаюсь, что в ней нет никакого изъяна, казалось, что ей идет все и тепло и морозная стужа, настоящая фея природы.        — Видите ли, мистер Фрей, я помню каждую палочку, что продал или, что не сумел продать, так вот эта самая палочка была произведена еще столетие назад и до сих пор пролежал на одной из полок. Как вы правильно подметили, перо феникса, что послужило сердцевиной для вашей палочки, — самая редкая сердцевина, и она действительно верно служит лишь по-настоящему сильным магам, но вот преданность такой палочки, как правило, тяжело завоевать. А вот материал. Говорят, что лавровая палочка не может поступить бесчестно, хотя в поисках славы (не редкая цель для тех, кто лучше всего ей подходит), и мне известны такие случаи, они творят мощное, а иногда и смертельное волшебство. Лавровые палочки иногда называют непостоянными, но это несправедливо. Лавровая палочка не терпит в своем обладателе лени, и в таких условиях она очень легко и охотно даст себя победить. В противном случае, она всегда с радостью будет прокладывать путь своему хозяину. Уникально, я бы даже сказал редкое сочетание, неудивительно, что она столь долгое время не смогла найти своего волшебника, только подумать огромный магический потенциал и жажда славы. Да еще и длинна, вы знаете, что оптимальный размер волшебной палочки не превышает четырнадцати дюймов, ваша же — четырнадцать с половиной, редкость… Я ведь вам говорил, что это палочка выбирает волшебника, а не наоборот, так, что я думаю, мы можем ожидать от вас великих дел и грандиозных свершений, мистер Фрей.       Мне безусловно нравится эта палочка, хочу скорее опробовать ее в деле, я поспешил со своими выводами, ведь мне безусловно нравится этот мир, я улыбнулся матушке, и она, заплатив за палочку семь золотых галеонов и, взяв меня за руку, спросила — Ну что, дальше за подарком?       Сегодня был самый странный и удивительный день в моей жизни, мы, купив все к школе, а также поев мороженого у Флориана Фортескью, этот мужчина понравился мне куда больше того старикашки, Флориан был очень доброжелательным и общительным, а также рассказал много чего интересного из средневековой истории, я клятвенно поклялся ему, что буду, частенько забегать в его кафе, дабы послушать еще больше историй.       Вечер, алое солнце медленно склонялось к горизонту, озаряя своими лучами потемневшее небо, от чего оно приобретало фиолетовый цвет; события сегодняшнего дня повергали меня в состояние глубокого шока, восхищали и поражали своей нереальностью, некоторые же напугали меня столь сильно, что у меня отпадало желание узреть эти вещи вновь. Сегодня двадцать шестое августа — день моего рождения, обычно этот день был полон эмоциями от которых сносило крышу, и сегодняшний был не исключением, казалось, что за сегодня я сделал сразу три огромных шага в этом мире, что был полон магией, сегодня я наконец узрел истинную суть вещей и хоть чуть-чуть, но все, же сумел понять законы и устройство магического сообщества, магической земли, отныне все мои ранее полученные знания, которые я почерпнул из книг, что хранились в библиотеке Фрей-манора и этого родового замка, что так же принадлежал Фреям, медленно начинали складываться в общую картинку, и пусть, конечно, у меня лишь малая доля пазла, но теперь я могу вообразить себе масштаб будущей картины. Сегодня мне матушка преподнесла такое количество подарков, о каком я, и мечтать, не смел: поход в Косой переулок, моя первая в жизни метла «Нимбус 2000», самая скоростная модель, что только что вошла в продажу, прекрасная белая, полярная сова с огромными желтыми глазами, множество редких книг, кучу одежды и красивого черного кота с зелеными глазами, кстати, его я назвал Бьяку. Сегодня был самый лучший день в моей жизни, и это не потому что сегодня день моего рождения, нет, просто сегодня матушка весь день улыбалась, и сейчас сидя в гостиной около камина и попивая горячий чай мы разговаривали как в детстве, еще до переезда в Англию, за сегодняшний день матушка ни разу не взгрустнула, и сегодня святило яркое солнце, как в первый день, когда мы только что приехали, и это было наилучшим подарком.

***

      Остаток лета пролетел так быстро, что я, и оглянуться не успел. Ежедневно я взбирался на метлу и парил высоко-высоко над облаками, разглядывая все с высоты птичьего полета, первое, что стоит отметить, так это насколько велика территория замка Фреев, оказывается, если пройти по лесу, то можно найти небольшое, но красивое озеро, именно туда я в один из дней и притащил матушку, теперь же мы каждое утро ходим туда на пикник, там сказочно красиво, еще меня радует тот факт, что ее депрессия отступила, теперь матушка не походила на полумертвую фею, у которой вот-вот кончится пыльца, матушка наконец-то отбросила всю эту меланхолию, дав волю чувствам и эмоциям, она начала улыбаться, а ее глаза светились радостью и жизненной силой. Так же я часам просиживал в библиотеке, перечитал кучу книг и выучил много нового, например, сейчас я наизусть знаю все фамилии чистокровных семей, что проживали или до сих пор живут на территории Англии, так же я стал практиковаться в магии при помощи моей волшебной палочки, должен сказать, что получалось у меня все практически с первого раз, матушка говорит, что я уже догнал и даже перегнал многих чистокровных детей из знатных родов, что поступают на первый курс в Хогвартс. Матушка говорит, что это потому что я родился очень сильно одаренным ребенком, не знаю так ли это, но магия повиновалась мне по чистому желанию, я управлял ей на уровне эмоций, мне собственно без разницы использовать палочки или же нет, все равно все исполнится так как я того пожелаю, конечно, беспалочная магия давалась мне в разы хуже, но по словам моей феи, это лишь потому, что моя магия еще не полностью раскрылась, а еще по ее же словам к тринадцати лет обязаны раскрыться все мои дары, а вот наследие, придет лишь к семнадцати. Мне же было без разницы на дары и наследие, быть может, таковых у меня и нет, но я силен, и, наконец, убедившись в этом, я смогу защитим мою фею, ведь это моя главная цель.       Как недавно выяснилось, Бьякуя оказался книззлом — несоразмерно крупные уши и длинный хвост, матушка объяснила, книззлы или как их еще называют лазиль довольно разумны, отличаются независимым характером, часто бывают агрессивными, но, привязавшись к волшебнику или волшебнице, становятся прекрасными домашними любимцами. Так же они обладают удивительной способностью чувствовать сомнительных и нечестных людей. Не знаю, помогут ли эти способности мне чем-нибудь в Хогвартсе, но Бьяку и без них очень милый зверек, а значит не имеет значение книззл ли он или же нет, теперь он — член нашей семьи, а мы своих в беде не бросим.