Натаниэль Фрей и темная связь

      Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеяниях. Ее лицо было очень строгим, и я сразу подумал, что с ней лучше не связываться, ведь до добра это не доведет, да и вообще от нее лучше держаться подальше.        — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей громила. Лично мне не очень бы хотелось, чтобы она была деканом моего факультета.        — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я забираю их.       Она повернулась и пошла вперед, приказав нам следовать за ней, МакГонагалл вела нас через огромный холл, на каменных стенах которого — точно так же, как и в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.       Мы шли за ней по вымощенному булыжником темному полу, проходя мимо закрытой двери справа, я услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор вела нас совсем не туда, а в маленький пустой зальчик, мы еле уместились в этом небольшом помещении, уж очень было там тесно.        — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала нас МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас распределят по факультетам. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для каждого из вас второй семьей. Вы будите вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.       Она еще очень много чего говорила — то касательно истории каждого дома, об основателях школы, о приобретении и утрате баллов, короче скука смертная. На мое удивление спокойнее всех сейчас выглядел белобрысик Малфой, быть может, я и вправду недооценил этого задаваку тогда в поезде? Надо будет получше присмотреться к нему, авось, что толковое из него выйдет, все же потомок знатного рода, благо время на это у меня есть, целый год как никак. Большинство же присутствующих разинув рты внимали каждому слову этой не до женщины, в ней совсем не было нежности и красоты, лишь какая-то жестокость, будто мы не в школу поступаем, а под трибунал идем. Так же среди этой толпы выделялся еще один мальчик — слегка смугловатая, я бы даже сказал, с бронзовым отливом кожа, задорный ежик коротко остриженных волос, именно он сидел напротив меня в лодке, насколько я помню, его глаза имеют голубой цвет, но оттеняются чем-то темным, будто бы вкраплением другого оттенка, интересный экземпляр. Сейчас он стоял чуть позади толпы, почти, что у самой двери, облокотившись спиной на каменную стену, и настукивал каблучком своего ботинка какой-то ритм, возможно, что это был гимн рода или же какая-нибудь особо популярная в Магической Англии мелодия, хм, надо будет узнать.        — Молодой человек, все, что я сейчас сказала — это была особо важная информация, которую вам следовало бы уяснить, — ее голосом можно было ножи точить или же резать камни. — В следующий раз за столь фривольное поведение, я лишу ваш факультет баллов.       Ее глаза задержались на мантии жабовладельца, которого, если мне не изменяет память, звали Невилл, его мантия сбилась так, что ее застежка оказалась под левым ухом, меньше надо было за Тревором гоняться, после на грязном носу рыжеволосого оборванца, в поношенной одежде — еще одного Уизли, а потом перевела гневный взгляд на меня, что я собственно и проигнорировал, мало ли тараканов у нее в голове.        — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессорша и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Ведите себя тихо.       Поттер — тот самый, что в очках и с непослушными патлами, тоже мне герой нашелся, с шумом втянул воздух.        — А как будет проходить отбор? — спросил он Уизли.        — Наверное, нам предстоит пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он как всегда шутил.        — Вот ведь придурок! — воскликнул тот самый мальчик, что стоял ближе всех к двери. — Нет, я знал, что у вашей семейки большие проблемы в финансовом плане, но не думал, что вы не в состоянии даже элементарные книги купить, ну так для общего развития.       Лицо последнего Уизли до того покраснело, что его ранее рыжие волосы, на его фоне казались блондинистыми, видимо его очень сильно задевало переплетение семейных проблем к его тупости, что ж, а этот мальчик, очень даже неплох, может мы и сойдемся с ним во мнениях, и тогда, получается, что я убью двух зайцев одним выстрелом — выполню обещание данное матушке и заведу нужные связи; все-таки я сильно сомневаюсь, что с белобрысиком мы поладим, а вот этот экземпляр уж больно интересный, да и я уверен, что он — наследник древнего рода.        — Ну-ну, полное отсутствие манер, кто же так сразу в наступление идет? — Обратился я к нему. — Подожди, быть может этот оборванец Уизли прямо сейчас явит свою истинную мощь и, ну не знаю, заколдует вот эти доспехи, нет, ну, а что, пусть возвеличит имя своего рода.        — Не питай ложных надежд, у этой семейки нет ни одного из даров, даже из светлой — элементарной магии, так что у этого пустоголового вряд ли хватит ума наколдовать даже простой воды, — надо же, а он действительно не промах, — возможно, что он будет даже слабее грязнокровок. — Сказал он, так и не отойдя от стены.        — В твоих словах есть рациональное зерно, — согласился я. — Что-то этот Уизли не спешит демонстрировать свою силу, как думаешь, насколько далеко он ушел от сквиба?        — Д... да, Да я! — проорал рыжеволосый.        — Меньше ора, больше дела, — ухмыляясь, сказал Малфой. — Нет возможности колдовать, так молчи спокойно в тряпочку, может и не прознают.       Обстановка все накалялась и накалялась, казалось, что еще пару секунд и оборванец Уизли, что позорит звание чистокровного волшебника, просто взорвется от стыда. Ах, несчастный, бедный полумаг, больше бы думал, чем говорил, глядишь, и не нарвался бы, но, увы, в мире случаются аномалии, например, вот эта, похоже, что уродилась без мозгов, но с этим уже ничего не поделаешь, там, сколько книжек не перечитай, сколько умных речей не слушай ничего не изменится, отсутствие мозгов — это, увы, дело необратимое.        — Теодор Магнус Нотт, — представился, задорный ежик, наконец, отойдя от стены.        — Натаниэль Гарланд Фрей, — ответил я, пожимая его протянутую руку. — Очень приятно, надеюсь, мы окажемся в одном доме, а то не хотелось бы терять такую неординарную личность.        — Фрей значит, ну-ну, посмотрим, насколько силен в магии последний наследник знатного, чистокровного рода, — в его глазах читались опаска, недоумение, интерес… неверие? Нет, неверия как раз не было, скорее любопытство, я просто не мог не улыбнуться в ответ на столь неожиданное сочетание.       Внезапно воздух прорезали истошные крики, резко начала падать температура, хм, знакомые ощущения, как на кладбище.       Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Конечно, вот жеж я увалень, как я мог не сопоставить элементарные факты, возомнил себя умником, а ведь матушка предупреждала держать уши в остро; да и про этих обитателей замка я читал в «Истории Хогвартса», точно увалень, только приумноженный в несколько раз. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают.        — Хм, как интересно, а вы каждый год устраиваете такое представление, или только сегодня? — спросил я.        - Да это же новые ученики! — воскликнул один из них, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?       Несколько человек неуверенно кивнули.        — Извините, премного уважаемый призрак, но я не знаю вашего имени, однако, мне бы хотелось узнать, как долго мы еще вынуждены торчать, в этом помещении? — спросил я, уже порядком уставший от процедуры ожидания отбора.        — Господин приехал в Хогвартс! Господин в Хогвартсе! — воскликнул ближний ко мне. — Надеюсь, что вы попадете в Пуффендуй — мой любимый факультет, знаете ли, я сам когда-то там учился, и я буду очень горд, если господин попадет именно в этот дом.        — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.       Это вернулась профессор МакГонагалл, она строго посмотрела на призраков, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать друг за другом.        — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!       Шеренги, колонны, пары — такое ощущение, будто нас на суд ведут, как же мне все это надоело, сегодня же напишу матушке. Я встал за Теодором, а за мной шла та сама писклявая маглорожденная, что нарушила мой покой одним лишь своим появлением еще в вагоне поезда. Мы вышли из маленького зала, пересекли холл, в котором мы уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.       Зал был освящен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными черными столами, за которыми сидели ученики со второго по седьмой курсы. Столы каждого факультета были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели профессора. МакГонагалл повела всю нашу группу как раз к этому столу и приказала нам повернуться спиной к учителям и лицом к нашим будущим однокурсникам.       Передо мной были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые тени призраков, которых мы уже раньше видели в «комнате ожидания». Все смотрели прямо на нас, ожидая решения Годриковой шляпы. Потолок, был похож на звездное небо, усыпанное тысячами, нет, миллиардами звезд.        — Его специально так заколдовали, — прошептала опять оказавшаяся рядом пискля. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».        — Знаешь, мне кажется, что тебе стоило это сказать вон тому, очкастому, он уже совсем ничего не понимает, а то гляди, в обморок грохнется, от столь повышенного внимания к своей персоне, — не мог не сказать я, эта несносная девчушка, уж очень сильно действовала мне на нервы.        — Да как тебе не стыдно! — начала она снова научивать меня правильному общению, я чуть не взвыл от досады. — Это же Гарри Поттер, великий победитель темного мага, это он освободил Магическую Англию от террора и насилия. Я понимаю, что ты был рожден маглами, и возможно не знаешь его подвига, но тебе стоит быть почтительнее.        — Я чистокровный маг из самой старой семьи в Англии! — чуть не заорал я на весь большой зал. — Так что иди и учи кого-нибудь другого!        — Но как же твоя жизнь в магловском мире, твои съемки и твоя мама? — Она, казалось и в самом деле не понимала, о чем говорит, и от того так сильно верила в свою правоту.        — Тебя это уже не касается, — отрезал я, продолжать разговор не было смысла, я поражаюсь устройству ее головы.       И тут я услышал какой-то звук и увидел, что МакГонагалл поставила перед нами самый обычный на вид табурет и положила на его сидение остроконечную Волшебную шляпу, которая еще при создании школы была изобретена, как магический артефакт Годриком Гриффиндором. Шляпа была вся в заплатках, не мудрено, ведь ей уже больше тысячи лет, потертая и ужасно грязная. Матушка бы сразу выкинула такую в помойку, ну или может отдала бы ее домовикам с приказом починить этот артефакт.       Около минуты в зале стояла гробовая тишина, а затем, этот древний, как бабка Санта Клауса артефакт шевельнулся, и в следующее мгновение, у этой шляпы появился рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, Славный тем, что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпения с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

      Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. Матушка говорит, что каждый год, данный артефакт исполняет песню о факультетах и их достоинствах, по ее словам, она еще ни разу не повторилась; только подумать, что каждый раз новая песня, так волосы дыбом встают — «какой талант!»        — Значит, каждому из нас нужно будет лишь ее примерить? — до моих ушей долетал шепот Уизли. — Я убью этого врунишку Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.       Я еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться на весь зал, ведь если в их семье найдутся хоть двое таких вот шутников, то будущее рода Уизли потеряно не навсегда, хотя тут другой вопрос — хватит ли у них мозгов, чтобы понять это? Но это уже не мое дело, я не настолько добр, чтобы тащить на своих плечах род, который почти овладел рабским ошейником, я лишь черкану пару строк об этом инциденте матушке, пусть она думает над этой информацией и решает, как ее можно использовать. В конце концов, этих шутников всегда можно ввести в младшую ветвь если они того захотят, правда потом проблем не оберешься, но это второстепенная проблема, сейчас же нужно попасть исключительно на Слизерин, ни на какой другой дом, я не согласен.       МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный сверток пергамента.        — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем, Аббот, Ханна!       Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Артефакт, судя по всему, был большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыл не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…        — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.       Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к тому столу и уселась на свободное место.        — Боунс, Сьюзен!        — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.        — Бут, Терри!        — КОГТЕВРАН!       Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.       Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол Когтевран, а вот Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и тут я увидел среди кричавших рыжих близнецов, один из которых предложил мне помощь в поезде, так же за столом Гриффиндора сидел еще один представитель этого семейства, интересно, кто же из них тот самый Фред?        — Булстроуд, Миллисента!        — СЛИЗЕРИН!        — Финч-Флетчи, Джастин!        — ПУФФЕНДУЙ!       Я заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда задумывалась. Так, Симус Финниган, светловолосый мальчик, что стоял где-то в конце шеренги, просидел на табурете почти минуты, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.        — Грейнджер, Гермиона! — ага, та самая пискля.       Судя по всему она с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и одно мгновение надела на голову Шляпу.        — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.       Именно вот в этот момент я серьезно задумался, а что общего между этой надоедой и факультетом Гриффиндор? Храбрость и невоспитанность — это две совершенно разные вещи, ее начитанность и мнимый ум, которым она так гордится, скорее, пригодились бы попади она на Когтевран, но нет, этот артефакт видимо свихнулся именно на ней, что ей делать в доме храбрых и отважных? на этот вопрос, как и на многие другие, ответа у меня не было.       Первокурсников оставалось все меньше и меньше, однако, несмотря на это волнение наоборот увеличивалось. Например, этот знаменитый Гарри Поттер, что, небось без очков и дальше собственного носа не увидит, был настолько бледен, что казалось, умрет прямо сейчас, жабовладелец Невилл, который все время терял свою жабу, умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть: «ГРИФФИНДОР». Жабовладелец, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу профессору МакГонагалл. Ну, если уж Лонгботтом попал в дом львов, то я тогда должен очутиться на Марсе, на мой взгляд, ему бы больше подошли Барсуки, нежели хищники.       Когда вызвали белобрысика, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, так хотелось пнуть этого Фому-неверующего, чтоб лицо попроще сделал, уж не знаю, куда он хотел попасть, но очутился на Слизерине.       Малфой присоединился к двум своим друзьям Крэббу и Гойлу, что были ранее отобраны на тот же факультет, да-да это те два громилы, что представляли его свиту в поезде, теперь же они станут моей семьей. Вот жеж не задача, буду учиться в окружении придурков и идиотов, радость то какая.       Мун, Нотт, Паркинсон, та самая, что похожа на мопса, девочки-близнецы Патил, пустоголовый Уизли, Забини, Салли-Энн Перкс, шрамоголовый очкарик и я.        — Поттер, Гарри!       Шрамоголовый сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом, лишь змеиный дом сидел себе спокойно, не выражая каких-либо эмоций.        — Она сказала Поттер?        — Тот самый Гарри Поттер?       Под шляпой просидел он недолго, минуту от силы, пока она истошно не завопила:        — ГРИФФИНДОР!       Мне показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт немного громче остальных, но даже этому я не сильно удивился, ведь все изначально было подстроено именно так, чтобы золотой олень попал именно на факультет отважных, и гаденькая улыбка директора, что была скрыта от людских глаз длинной, густой белоснежной бородой, лишь доказывало это. Все-таки матушка была как всегда права. Тут со своего места вскочил, иными словами и не скажешь, рыжеволосый староста Уизли, схватил за руку очкарика и начал ее трясти, а близнецы, что были родом из этой же семейки в это время вопили во весь голос:        — С нами Поттер! С нами Поттер!       Наконец, он уселся, пожав руки, как мне показалось, абсолютно всему факультету, и распределение продолжилось.        — Уизли, Рональд!        — ГРИФФИНДОР!       Ну чего и следовало ожидать, со львами их роднит, только цвет шевелюры. Теодор же отправился на Слизерин, собственно сомнений по этому поводу у меня не было, правда уселся он не с краю стола, как это делали все первокурсники, только что прошедшие распределение, а пошел дальше, к старшим курсам, наверное, это ребята из ковена, если это действительно так, то это даже лучше, осталось лишь укрепить нашу дружбу.        — Паркинсон, Пэнси!       Мопсиха так же отправилась к змеям, а вот милая девочка Лили Мун была распределена в Когтевран.        — Перкс, Салли-Энн!        — ПУФФЕНДУЙ!       Ну и наконец я. Как только назвали мое имя весь зал поглотила гробовая тишина, что собственно неудивительно, ведь моя фамилия достаточно известна в обоих мирах, единственное, что меня удивило, так это шок и непонимание, отражавшееся в глазах Дамблдора, наверное, он же все просчитал, расставил свои сети и уже поджидал свою жертву, а тут такой финт в лице меня, ой, навеселюсь я за этот год, и матушка порадуется, сколько материала я ей нашел, пусть гордится своим умненьким сыном, моя любимая фея, я так по тебе скучаю. Ну, а сейчас, я с гордо поднятой головой и прямой как палка спина, медленно, словно прогуливаясь по саду, зашагал к табуретке.       Только стоило шляпе оказаться над моей головой, как она закричала еще громче, чем при вердикте Поттера:        — СЛИЗЕРИН!       Еще толком не отойдя от предыдущего шока, что был вызван моим именем, всех присутствующих в этом зале накрыла новая волна удивления, лишь отчего-то довольный Нотт начал махать мне рукой, словно приглашая сесть рядом с ним и его друзьями, на его приглашение я ответил легким кивком, и так же медленно, в гробовой тишине, пошел к своему новому другу.        — Ну и представление ты устроил своим появлением, не мог, что ли дома обучаться? — Спросил он, явно наслаждаясь всеобщим недоумением.        — Твое любопытство можно понять, ведь я - королевская особа, всемирно известная кинозведа и фото-модель в магловском мире, но и ты меня пойми, до того скучно просиживать всю жизнь в золотой клетке не имея друзей, — решил подыграть ему я.       Казалось, что от моей невинно брошенной фразы глаза предполагаемых ковенцев увеличились еще в несколько раз и стали похожи на огромные шары, что торчат из глазниц. На лице Тео расплылась такая широкая улыбка, что, казалось, он вот-вот разразится хохотом, маги же медленно приходили в себя и Большой зал заполонял столь же неторопливо, но верно разрастающийся шум, среди которого невозможно было услышать собственный голос. Но тут, помощь пришла, откуда не ждали — Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице все еще виднелись следы от недавнего глубокого потрясения, но он так старался скрыть это за незаметной из-за густой бороды улыбкой.        — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Дамблдор сел на свое место, и зал разразился радостными криками и аплодисментами, а я сидел в недоумении, мол это вообще приемлемо.        — Тео, он же ненормальный! Как ему позволили управлять школой! Моя матушка будет в шоке!        — Ешьте, Ваше Высочество, ну и еще кто-то там, а то грохнетесь в обморок, а на нас все свалят еще и от Азкабана нам тогда точно не отвертеться, — сказал Нотт, накладывая мне в тарелку жареную курицу и овощи.       Я посмотрел на стол и обомлел, он ломился от обилия пищи: ростбифы, жаренные цыплята, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная и жареная картошка, рис, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно, как и зачем здесь оказавшиеся леденцы. На вкус все было так же идеально, как и на вид, все было просто великолепно.       В отличие от других факультетов за столом дома Слизерина был тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов, и изредка кто-то мог пожелать своим однокурсникам — приятного аппетита. Здесь не было криков, казалось, что даже призрак факультета — Кровавый Барон не смел, нарушать трапезу учеников дома змей.       Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько могли только съесть, — тарелки вдруг опустели, снова, став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды, но буквально через мгновение на них появилось сладкое: мороженное всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги…       Пока я наполнял свою тарелку разнообразными десертами, Теодор начал задавать вопросы, которые, как мне показалось, ему не терпелось задать:        — Ваше Высочество, не соизволите ли вы ответить на несколько вопросов?        — Соизволю, если Мое Высочество не подавится из-за вас пудингом, — сказал я, все еще пытаясь откашляться, так как кусок выбранного мною пудинга, благодаря этому идиоту, полез не в то горло, — и прошу Вас, наследник великого Лорда Нотта, давайте оставим весь этот официоз до более далеких времен.        — Как прикажите, — продолжал свои издевки Нотт. — Как получилось так, что ты знаменит еще и в магловском мире?        — Что ж, начну с начала, я вырос за океаном, в Америке, — обвел взглядом ребят из ковена, что внимательно слушали меня. — Понимаете, я вырос без отца, я его совсем не помню и, увы, не имею возможности узнать кто он, моя матушка бежала из Англии вместе со мной, когда мне было ровно год, она говорит, что пыталась спрятать меня от кого-то, то ли от Дамблдора, то ли от какого-то Лорда, этого я не знаю, матушка очень редко рассказывала мне о войне, единственную вещь, которую она мне сказала: «Все мы боролись, не за то, за что думали, и за эти ошибки многие чистокровные семьи расплачиваются и по сей день». А знаменит я благодаря мистеру Рою — этот человек заменил мне отца, просто в один из дней, когда моя матушка пропадала на съемках, мы с мистером Роем, который изначально выполнял роль моей няни, а после стал хорошим другом семьи, решили зайти к матушке в студию, дабы проведать, но продюсер, заметив мою неординарную внешность, решил сделать из меня звезду, как-то так и пошло, поехало. Так что в Англию я приехал лишь в середине этого августа, просто, чтоб вы понимали, меня никогда не воспитывали, как наследника короны, да и о магии я узнал лишь в этом году, так что я очень рассчитываю на вашу помощь ребятки.        — Ну и дела! — присвистнул светловолосый парнишка, имя которого было Люциан Боул. — Нати, ты главное не таись и держись ближе к нам.        — Да не переживай ты так, — сказал Тео, хлопнув меня по плечу. — Я сам такой же, неотесанный, значит, что? — Правильно, вместе разбираться будем, Урхарт поможет, Терри у меня умничка.        — Позже расскажешь в подробностях, все, что знаешь, окей? — Все-таки Флинт может и выглядит страшным, но пока что он ведет себя очень даже прилежно, если так и дальше пойдет, то у меня в друзьях будет самая страшная сила всей Магической Англии.        — Конечно, — согласился я.       Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли, странный этот старикашка.        — Хм-м-м! — громко прокашлялся директор. — Теперь, когда все сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…       Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих волосах близнецов, это было заметно даже с моего места.        — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить магию на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть страшной смертью.        — Вот те на, — почесал голову Тео. — Ставлю три галлеона, что это из-за Поттера.        — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.       Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец мушку. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом распалась на повисшие в воздухе слова.        — каждый поет на свой мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак начали!       И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь неважен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто, и уныло, кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро, я же стоял молчал. Естественно все закончили в разное время. Все уже замолчали, а рыжие близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш, вот жеж два полудурка. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они закончили, именно он хлопал громче всех.        — О, музыка! — восхитился он, вытирая глаза платочком: похоже, старик прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Мы с Тео встали сразу за Люцианом, что был старостой нашего факультета, за нами пристроились еще несколько пар, и таким вот нехитрым способом мы вышли из Большого зала, помахав на прощание Флинту, Вейзи, Причарду; мы долго шли по коридору, в конце которого располагалась мраморная лестница, ведущая к нижней, подземной части замка.        — Для тех, кто не знает, я скажу, в школе живет полтергейст Пивз, вам стоит его остерегаться, — предупредил Боул. — единственный, кто может его контролировать это призрак нашего факультета, вы могли видеть его сегодня за ужином; так как Кровавый Барон охраняет коридор, ведущий в подземелья Слизерина, тут вы Пивза не встретите, но, как вы уже знаете призраки перемещаются по всему Хогвартсу, так что прошу вас, будьте аккуратны, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.       Мы стояли в конце коридора перед портретом рыцаря в черных доспехах, сидящего на большом вороном коне.        — Пароль? — строго спросил рыцарь.        — Чистая кровь, — ответил Люциан, и портрет отъехал в сторону, открыв арку в стене.       Мы прошли сквозь нее уже самостоятельно. Нас встретила большая уютная гостиная Слизерина, заставленная множеством на вид удобных мягких кресел, на одной из стен было большое окно, открывающее вид на подводный мир, черного озера, как уже успел объяснить нам Боул. Удивительно, что, несмотря на то, что мы находились в подземельях, тут было очень даже тепло, наверное, температура в таких помещениях поддерживается с помощью магии или еще каким-нибудь способом.        Люциан показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую, так как пространство под замком было большее, то от гостиной отходило восемь коридоров, в каждом и которых располагались спальни определенного факультета, и один коридор для комнат старост.       В спальне мальчиков стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, стены вместо окон украшали различные картины, а на полу, для еще большего уюта был постелен огромный ковер точно такого же темно-зеленого оттенка, что и бархатистые пологи. Темную комнату освещали факелы, свет которых регулировался в зависимости от времени суток, а около двери, что вела в ванную, имелась еще одна, эта дверь, наверное, и вела в гардеробную или куда-то на подобии этого, потому что, из всего, что имелось в этой комнате помимо спальных мест с шикарными темно-зелеными пологами, были лишь небольшие прикроватные столики, куда просто невозможно было бы сложить одежду, лишь книги, пергамент и перья или другие канцелярские принадлежности могли уместиться там.        Постели были уже постелены. Все мы оказались слишком утомлены дорогой, чтобы о чем-то разговаривать, поэтому молча, натянули свои пижамы и забрались каждый в свою постель.        — Завтра жду от тебя рассказа, — донеслось до меня бормотание Тео с соседней кровати.        Я хотел было пожелать Ноту спокойной ночи, но банально не успел, я просто уснул, едва голова коснулась подушки. Клятвенно пообещав самому себе, что письмо отправлю завтра, сегодня на это, увы, не осталось сил.