Глава 9
17 декабря 2017 г., 12:43
Третье сентября. Сегодняшний день не задался с самого начала — утро я встретил абы как. Всю свою сознательную жизнь идеальное утро я представлял себе как-то так: сон до двенадцати в мягкой и уютной кровати, когда ты просыпаешься от щекочущих прикосновений матушки и ее нашептывающего на ухо голоса — вставай солнце, а то весь день проспишь. А после обязательно горячий чай с моими любимыми печеньями и разговоры до обеда, но нет, теперь я в Хогвартсе, здесь, как я уже успел выяснить, утро приятным не бывает. На моем курсе, нет, со мной на факультете учится Теодор Нотт — это та еще заноза в заднице, гиперактивный ребенок, чей голос по утрам кажется мне исчадием ада, но даже пробуждение от его криков покажется более приятным, нежели сегодняшнее.
Воскресенье, последний день перед началом тяжелой неделей, наверное, так думают все, ну может за исключением моего кота, именно он виноват во всех сегодняшних бедах, и, что самое удивительное, я действительно в это верю.
Вчерашний день выдался тяжелым, столько всего предстояло сделать: разобрать вещи с приезда, познакомиться с однокурсниками и другими детьми на факультете, отправить письмо матушке, разобраться в планировке замка и, наконец, навестить легендарную школьную библиотеку; последняя меня поразила обилием литературы, и я навеки влюбился в это прекрасное место; ближе к вечеру, когда мы с моим новым другом Теодором спустились на ужин, произошёл непредвиденный скандал с двумя гриффиндорцами; их вопросы, советы и пожелания донимали меня около получаса, я распрощался с ними раз пять, но эта парочка никак не желала угомониться, поэтому за стол сел я весь измученный, злой и уставший; Тео, как и свойственно другу, старался меня поддержать и даже отвлек меня от мысли о скорой и жестокой мести, но эти радость и спокойствие длились недолго, как сказал Люц, одна из девочек с первого курса была уведена в больничное крыло с подозрением на воспаление легких, как выяснилось, это была Дафна, та самая милая девочка, с которой я познакомился за обедом, поэтому быстро поужинав и отблагодарив ребят за прекрасно проведенный вечер мы с Теодором поспешили к палатам, которыми заведовала мадам Помфри — школьная медведьма; разумеется, внутрь нас не пустили, ссылаясь на то, что девочке нужен покой, в связи с этой маленькой неприятностью мы поникшие и расстроенные отправились в подземелья, где располагались спальни и гостиная Слизерина. Спустя некоторое время мистер Снейп — декан нашего дома, не самый приятный на вид человек, провел школьное или нет, не так, внутрифакультетное собрание, объясняя нам все правила поведения в школе, нормы и устои Хогвартса, а так же приказал нам держаться подальше от факультета гриффов и в особенности от Поттера; впрочем, ничего нового для себя я не услышал, поэтому ни на секунду не задержавшись в гостиной после окончания речи декана, я отправился спать; должен сказать, что уснул я практически сразу, стоило только моей тяжелой и гудевшей от обилия информации голове коснуться подушки, что в прочем не удивительно, день выдался не из легких. Я даже толком то и не помню, что мне снилось, лишь какая-то темнота да мелькающие в ней фигуры.
Сегодняшнее утро началось с того, что что-то длинное и пушистое било меня по лицу, шерсть попадала в ноздри и рот, отчего мне казалось, что я задохнусь, так и не проснувшись. Я стойко терпел сие испытание минут семь от силы, но когда это нечто начало ступать своими лапами по моему телу и улеглось прямо мне на грудь, затрудняя и утяжеляя процесс моего дыхания, то я уже не выдержал; несмотря на то, что я ещё тот любитель поспать, под утро мой сон становится довольно чутким, и я действительно могу проснуться лишь от раската грома, если окно в комнате будет открыто; окончательно проснувшись и, наконец, открыв глаза, первое, что я узрел перед собой — это наглую морду Бьяки; эту заразу я вчера обыскался по всему замку, но его будто и след простыл, а сейчас этот кот преспокойно себе лежит на моей груди. Ну не наглость ли?
Время я определить, разумеется, не смог, да и каким образом я бы это сделал, не имея под рукой даже будильника, вообще приблизительно который час можно было узнать по яркости света, исходящего от факелов; в подземельях было очень темно из-за отсутствия натурально освещения луны или же солнца, что обычно проникает через окна, но так как таковых в крыле, отведённом для дома змей, не наблюдалось, то это несовершенство исправляли факела, висящие на каменных стенах замка, свет, что исходил от них, изменялся с течением каждого часа; например: ближе к утру, он становился более тусклым, к вечеру же будто бы наполнялся новой жизненной энергией или силой; данную хитрость я узнал из матушкиных слов, ведь её не сыскать ни в одной из книг, что описывают Хогвартс, тайна одного из четырёх домов как ни как. Так что, чтобы узнать приблизительно который час и сколько мне ещё бы предстояло спать до того момента, как начнёт кричать и вопить Тео, мне нужно было встать или же хотя бы принять сидячее положение для того чтобы открыть полог, что полностью скрывает свет факелов, но так как кровати здесь очень большие, я даже уверен, что на одной такой уместится два, а то и два с половиной человека, в моем положении сделать это было просто не возможным; от края кровати я лежал слишком далеко, да и Бьяку мне навряд ли позволит встать, стоит мне лишь шевельнуться, как он начнёт рычать, впиваться когтями мне в кожу или же вообще орать, недаром говорят, что животному с хозяином нужен физический контакт. Вообще, единственный будильник на весь первый курс мужской половины имелся лишь у белобрысика, но тот видимо был таким жмотом, что не собирался делиться им, ни с кем, ну, я имею ввиду, что будить он бы точно никого не стал, хотя, быть может, я ошибаюсь; да и какая разница, что там есть у Малфоя, все равно, мой будильник гораздо круче и практичнее, чем у него, в этом я не сомневаюсь. Дело в том, что юный Нотт фактически вырос на тренировочной площадке; и как рассказывал сам Тео — для того чтобы заниматься и учиться ведению боя вставать приходилось рано; я думаю часов так в шесть, но это не точная информация, ведь для меня и одиннадцать часов — это несусветная рань, так что, как объяснил мне мой новоиспеченный друг, его организм уже привык к раннему подъему, а значит, что он каждое утро встаёт ни свет, ни заря, и именно благодаря Тео я буду успевать на завтраки и учебу, если, конечно, не будет случаться таких казусов как вчера, но все равно надо будет сказать ему спасибо, какой хороший у меня будильник и разговаривать умеет, загляденье просто.
Сколько я так пролежал, не знаю, но за это время я успел поиграть с наглым котом, правда, мой любимец искусал и исцарапал мне всю руку, благо результаты данной забавы были не столь глубоки и опасны для здоровья, поэтому исчезали в считанные минуты; я ещё в раннем детстве убедился в своей ускоренной регенерации, но данная способность моего организма сильно удивила или правильнее будет сказать, напугала мою фею; она очень долго рылась в фамильной библиотеке Фреев, но с каждой новой книгой, с каждой прочитанной страницей, с каждой пройденной строчкой её глаза наполнялись все большей и большей тревогой, плечи опускались все ниже и ниже, а на лице отразилась великая грусть; тяжело её видеть такой, и как бы я ей не говорил, что все в порядке, что это лишь ещё одна странность, она не прекращала грустить и переживать за меня. У меня никогда не было от неё секретов, однако в тот самый момент я понял, что лучше бы, наверное, был.
— Нат, все ещё дрыхнешь? — донёсся голос Нотта откуда-то из комнаты, хотя иногда мне кажется, что он зовёт меня через все футбольное поле. — Опять весь завтрак проспишь, а ну вставай, соня!
И он резко дернул полог кровати, отчего на последнюю упал свет от факелов, который в мгновение ока разогнал всю тьму, тем самым напугав кота и меня, не ожидавших такого бестактного поведения со стороны моего друга. Я и осознать не успел, что произошло дальше — передо мной уже стоит Тео с исцарапанным до крови лицом, а Бьяку медленно, потягиваясь, выгибая спинку и обнажая испачканные в чужой крови когти, урча, проходит по краю моей кровати, все это случилось так быстро.
— Что это блять такое? — В ужасе воскликнул Теодор.
— Это мой кот, его имя Бьяку, — объяснил я, взяв его к себе на руки. — Обычно он спокойный и ни на кого не бросается, просто ты нас сегодня напугал, прости нас, мы не хотели.
Я посмотрел на него полными сожаления глазами, будто щеночек, вымаливающий прощения, продолжая поглаживать котика, тот лишь одобряющее мяукнул.
— Простить то прощу, — вздохнув, сказал Дракон. — Только вот как я с такой рожей на завтрак то пойду, умник?
— Не боись, — сказал я, медленно вставая с кровати и пару раз потянувшись, отчего мои длинные волосы еще сильнее распушились и стали напоминать огромный черный нимб над головой. — Сейчас примем душ, оденемся и сходим в Больничное крыло, там тебя быстро подлатают, а заодно и Дафну навестим.
— Хорошо, так и сделаем, — сказал Теодор и, схватив меня за руку, потащил в душевые. — Давай быстрее принц, а то ваше сонное величество чуть не довело до инфаркта двух любителей красоты — Забини да нашего белобрысика, смотри теперь по углам да оглядывался, а то ведь и украсть могут, ежели меня рядом не будет.
— Да кто ж такой безбашенный, что решит меня увести из-под носа у будущего лорда Дракона? — Отсмеявшись, спросил я.
— А то ты не знаешь! На тебя весь Хог голодными глазами пялит, хоть иногда обращай внимание на простых смертных, а то ведь, и оглянуться не успеешь, как потеряешь самое дорогое, — гаденько ухмыльнувшись, ответил Нотт.
— Да ну тебя! Извращуга, мне на минутку всего лишь одиннадцать, — гордо вздернув подбородок, сказал я.
— То есть ты не отрицаешь свое пассивное положение? — Все так же сверкая глазами и улыбаясь, спросил Нотт. — Что ж, я запомнил этот факт, быть может, через семь лет и пригодится или даже раньше, как думаешь принцесса?
И тут я разозлился не на шутку, мало того, что я и так был почти что самым низким на всем первом курсе, единственными кто проигрывает мне в росте из всех детей были — Малфой да предатель крови Уизли, а тут еще и принцессой назвали, да не кто-нибудь, а мой, если можно так сказать после двух дней знакомства, лучший друг.
— Заткнись, пока есть что затыкать! — пригрозил я.
Вообще «мое высочество» имело достаточно меланхоличный и невозмутимый характер и считало, что показывать свой бурный нрав на людях высшим невежеством и невоспитанностью, по его мнению, до такого состояния могут опуститься лишь те, кому уже и терять нечего. Боюсь ошибиться, но, по-моему, приступов злости или, же агрессии, а также криков и угроз за мной не наблюдалось, да, иногда я был скор на слезы, но всего остального за мной не водилось; а если, же и водилось, то моя матушка мигом бы выбила из меня всю эту дурь; нет, не насильственными методами, такими как побои и унижения, нет, она никогда не прибегала к такому способу воспитания, матушка уничтожила бы зарождающийся эмбрион невежества лишь одними словами, даже не срываясь на крик. Но сегодня, меня будто бы черт, ой, дракл за ногу дернул, все идет как из-под палки. Если уж быть честным, то меня не раз называли принцессой, смазливым или же другими на их взгляд обидными словами, мне же было глубоко по барабану, но вот от Нотта я такой подставы не ожидал.
— С каких это пор ты спустился до угроз, на кои так скоры смертные? Ты еще ни разу не продемонстрировал, на что способен, не думаешь ли ты, что вот эти слова с твоей стороны выглядят уж очень комично? Ты даже полотенцем волосы вытираешь, вместо того, что ты один раз взмахнуть палочкой и произнести заклинание, а может ты полусквиб? — А Теодора похоже вся эта ситуация только забавляла.
— Заткнись! — чуть повысил я голос. — Просто я не считаю нужным демонстрировать всю свою силу и магию направо и налево.
Я и не заметил, как температура в душевой начала резко понижаться, отчего влажные пол и стены покрылись тонкой корочкой льда, от горячей воды, что лилась из-под крана, еще сильнее стал вздыматься пар; даже свет, что исходил от факелов, казалось, утерял всю свою дневную яркость и стал настолько тусклым, что освещал небольшую область, вокруг себя, отчего темные каменные стены, на высоте чуть более полутора метра, обрели маленькие оранжево-желтые окружности, что выделялись во всей этой темноте, словно светлячки в ночи.
— Натан, ты это прекращай, — чуть заикаясь, проговорил Дракон. — Я же пошутил! Ты еще встретишь свою красавицу, и покажешь ей кто в постели хозяин.
— Да пошел ты! — бросил я ему в ответ и с гордо поднятой головой покинул душевые.
Но и завтрак сегодня не сумел пройти спокойно, с начала на меня, как гром среди ясного неба, обрушилось письмо матушки, в котором она просила или же наказывала, нет, все же первый вариант, матушка никогда бы не стала мне приказывать, какая бы сложная и трудная ситуация не была, она всегда упрашивала и уговаривала. Так вот в ее письме прозвучала или же была написана просьба подружиться с белобрысиком, что меня явно не устраивало, но раз просит матушка, то пусть так и будет, отныне и вовек мы с Малфоем станем лучшими друзьями, даже побратаемся, если этого она захочет, осталось лишь его предупредить.
— Хей, Малфой, надеюсь, ты не занят сразу после завтрака, мне хотелось бы с тобой поговорить, — как можно более миролюбивым голосом сказал я, даже улыбнулся в конце.
Белобрысик, как я и думал, сел за стол в окружении все тех же неизменных громил — Креба и Гойла, да, ну и дружки у него — две скалы, а мозгов, небось, и нет совсем. Однако мое предложение его видимо не очень то и заинтересовало.
— Извините, Ваше Высочество, но я — презренный очень занят, быть может, в другой раз, — не поднимая взгляда от тарелки, что была наполнена овсяной кашей, ответил будущий лорд, будто бы от мухи отмахнулся.
— Хм, и чем же вы заняты, мой друг? — вновь спросил я, решая подыграть этому невежде.
— Вам не понять моих забот, — все с той же интонацией ответил Малфой.
— Отчего же? Вы расскажите, а я уж постараюсь, — не желая сдаваться, продолжал настаивать на своем я.
— Что ж, ну, сразу после завтра я планировал подняться на Астрономическую башню, а после пойти в библиотеку, дабы укрыться от двух идиотов Фрея и Нотта, которые целыми днями мозолят мне глаза, — сказал белобрысик, поднеся стакан, коей был наполнен оранжевой жидкостью, судя по всему апельсиновым соком.
Как только он договорил прозрачный стакан с соком взорвался, вот только вода, что раньше была второго по счету из семи цветов радуги, теперь приобрела немыслимо яркий оттенок розового. Вся эта жидкость расплескалась по столу, одежде и лицам рядом сидящих, и начала быстро нагреваться, такое уже случалось раньше. Эту штуку я случайно сотворил в детстве, когда промокший под дождем я разозлился на свою няню, в один миг вода стала чем-то непонятным и вместо обычного ощущения холода и сырости стала источать тепло, как позже выяснилось, эта субстанция могла поджечь человека, если ее сильно напитать магией; но так как в тот момент я был, лишь, ребенком, то эта «невода» оставила на коже няни лишь ожоги, толком не причинив никакого вреда внутренним органам; как только это увидела матушка, то она немедленно отправила няню в больницу, выплатила ей достаточную сумму на лечение, а в доме с того самого дня появился мистер Рой, который стал мне первым другом, а также заменил отца. Вот и сейчас, ранее апельсиновый сок, приобрел розовый цвет, а так же приобрел некую упругость и стал напоминать желе, оно очень быстро впитывало мою магию, выдавая ее сначала за приятное тепло, а чуть позже, спустя всего каких-то пару секунд, выдавало разряд электричества, сила которого зависела от количества поглощенной им магии; но доводить до критического состояния было нельзя, поэтому я оборвал поток волшебной энергии, что связывал меня с этим желе, и выпустил все тепло наружу, обжигая все к чему прикасался. Но что-то пошло не так, желе, ни в какую не желало обратно становиться соком, продолжая биться током, хотя по моим расчетам, оно уже должно было израсходовать всю магию, что успело поглотить, лишь слегка ужалив то, на чем оно находилось. Лицо и шея Малфоя, а так же всех, на ком находились брызги от ранее апельсинового сока, стали покрываться ужасными синими отметинами, кое-где эти сине-фиолетовые пятна имели желтоватые узоры, которые медленно набухали словно почки, готовые вот-вот раскрыться, взорваться и выплеснуть наружу тот сок, что полнился внутри. Температура опять начала падать, замораживая еду и остатки розового желе, что все еще были разбросаны по столу, превращая в лед всю жидкость, что была разлита по кубкам, стаканам, кувшинам, что спокойно стояли на столе. Именно в этот момент в Большой зал вбежал мой лучший друг, громко хлопнув дверью, чем привлек к себе всеобщее внимание.
— Натан, прости за те слова, что были сказаны мною утром, — говорил Теодор, обнимая меня со спины. — Прости, я не хотел тебя обидеть.
— Ничего, — только и успел сказать я, прежде чем провалиться в небытие.
Первое что узрел, стоило мне лишь открыть глаза, был белоснежный потолок с объемными полукруглыми сводами, приятные успокаивающие поглаживания по голове и приятный женский голос, что напевал столь знакомую с детства мелодию. Отчего-то на душе сразу стало так тепло и уютно, а душу заполнило ощущение, что ты, наконец-то, дома, не хватает лишь приятного сладковатого запаха матушкиных духов, шелеста страниц и потрескивания дров в камине.
— Нат! Как же ты меня напугал! — раздался над ухом громогласный голос Нотта.
Он, было, полез ко мне обниматься, но чья-то тонкая рука с длинными черными или, же темно-синими ногтями преградила ему дорогу.
— Тео, потерпи немного, дай Нати окончательно прийти в себя, — произнес до боли знакомый голос.
Матушка, как хорошо, что она здесь, я так по ней скучал, вот только почему?
— Мама? — неуверенно спросил я.
— Да Нати, не спрашивай, как я могла не приехать, узнав, что мой сын свалился в обморок с полным магическим истощением? — спросила она, обеспокоенно поглядывая на меня своими теплыми карими глазами.
— Но как ты узнала? — искренне удивился я. — Вряд ли Дамблдор счел нужным поставить тебя в известность.
— Это я написал леди Фрей письмо, в котором сказал о твоем плохом самочувствии, — признался Тео.
— И я сиюминутно же отправилась в школу, не спрашивай, как я сюда попала, я тебе потом расскажу, посмеешься вдоволь, но только когда поправишься, — строго сказала матушка, но при всем этом не прекращая улыбаться. — И пожалуйста, скажи своему другу, чтобы он называл меня просто Белла, а то мои уговоры на него, увы, не действуют, а угрозы и подавно.
— Простите меня, тетя Белла, — опустивши голову, пробормотал юный Дракон.
На этом моменте я не выдержал и засмеялся, до того все это было мило, забавно и столь по-домашнему, что меня охватила, какая-то детская, уже давно позабытая радость.
— А теперь рассказывай, где ты умудрился так потратиться? — спросила матушка.
— Да я толком сам не знаю, сегодня весь день идет наперекосяк: сначала я плохо выспался, а все благодаря кошке, затем чуть не потерял Тео, мы поскандалили чуть-чуть с утра; хотя, это на меня совсем не похоже, а после моя магия будто бы взбесилась, я случайно облил соком Малфоя; ну, а потом просто уснул, — честно признался я.
— А что стало с тем соком, я все никак не пойму? — Спросил Тео.
— Нати, не юли это все очень серьезно или ты хочешь совсем магии лишиться? — поругала меня матушка.
— Да ничего толком, то и не произошло, просто сок вдруг стал той розовой субстанцией, что ужалила няню еще в детстве, но это желе почему-то ни в какую не желало обратно становиться соком, хотя я полностью оборвал связь, — признался я, предварительно злобно зыркнув на друга.
— А перед этим тебе ничего не снилось, ну я имею ввиду, что-то странное или же необычное? — спросила обеспокоенно матушка, продолжая перебирать мои волосы.
Задумавшийся Теодор сидел на соседней кровати, периодически почесывая себе затылок или, же поглаживал свой подбородок. Казалось, что эти двое очень сильно переживают за меня, но я не желал причинять им какие-либо страдания и неудобства, без капли сомнения или, же сожаления сказал:
— Нет.
— Тетя Белла, Нат врет; в первый, полный день нашего пребывания в Хоге я его еле добудился, он почти, что проспал обед, а после рассказал мне, что ему снился некий демон, информацию о котором мы искали в школьной библиотеке, но ее там оказалось немного, — сдал меня Дракон.
— Натаниэль Гарланд Фрей! Быстро прекращай свое упрямство, кое-тебе видимо досталось от отца, и выкладывай все как есть, желательно на блюдечке с голубой каемочкой, — сказала матушка, в первый раз повысив на меня голос, хоть и незначительно, но все же, что меня очень удивило.
— Хорошо, — согласился я, все еще находясь в состоянии легкого шока. — В тот день мне действительно приснилось нечто странное.
И я рассказал им все, начиная от странной пустыни и истории, заканчивая предательством новообретенного друга и поцелуем с другим Тео. Я старался как можно точнее передать все те чувства, что полнили меня в моменты моего сна, все те краски, что виднелись в природе и этом странном мире, детально описывал каждого персонажа и героя моего сна, удивительно, но я помню все, что мне снилось в тот день; каждую песчинку, расположение засохших деревьев, камни на стене замка, блики на волосах Тео, все. Хотя обычно сны забываются через несколько секунд после пробуждения человека, это происходит по некоторым причинам; например, первая — человеческим мозгом многие сны воспринимаются как ненужная информация, ее поток, коей обрабатывает мозг, непрерывный и не останавливается ни на секунду, и если бы человеческий мозг запоминал и анализировал все сны вместе с реальными событиями, то это могло привести к переплетению настоящих и ложных воспоминаний, а как следствие к сбоям в его работе; поэтому впечатления о снах отсеиваются за ненадобностью; другая же причина — так называемый механизм «распознавания снов», которым нас наделила природа, это сделано для того, чтобы отодвигать на второй план, а то и вовсе стирать, сны, которые своим содержанием могут нанести вред нашему психическому здоровью. Но почему, же тогда это сновидение я могу воспроизвести в своей памяти так легко, при этом, не упустив, ни одной мелочи, неужели он настолько важен или, же это обычный сбой в системе? Как интересно, жаль только, что спросить этот момент и обговорить все его последствия, не у кого и не с кем; в настояшее время, по словам матушки, в Магической Англии не существует каких-либо ученых, а все, потому что со смертью Короля и уничтожения всей королевской династии, все просветители и служители науки были подвергнуты гонениям или же просто убиты из-за нежелания присягнуть перед новым правительством.
— Все намного серьезнее, чем я предполагала, — сказала матушка то ли себе, то ли нам, это, увы, так и осталось непонятым. — Прости меня Нати, но я вынуждена забрать тебя из школы, через две недели ты будешь зачислен в Дурмстранг.
— Что? — Только и сумел спросить я.
Мои глаза настолько расширись от удивления и шока, что готовы были выкатиться из глазниц и упасть на пол, я совершенно не хотел уезжать из Хога, за эти 3 неполных дня я успел привязаться к этому огромному замку, прочувствовать его магию и даже свыкнуться с такими профессорами, как МакГонагалл и Снейп. Да и как же я поеду в Дурмстранг без своего друга, если раньше я бы с превеликим удовольствием предпочел бы учиться там, на севере, обучаясь темной магии и познавая ее истину, то сейчас Хогвартс стал мне вторым, нет, третьим домом, и я ни за что отсюда не уеду.
— Тетя Белла, пожалуйста …. — начал, было, Теодор, но был прерван моей матушкой.
— Тебя это тоже касается, — строго сказала она. — Две недели вы вдвоем проведете у нас в замке, занимаясь на домашнем обучении, а после отправитесь в Дурмстранг, и это не обсуждается.
— Матушка, но я, же не выполнил твою просьбу, как, же я могу уехать? — попробовал уговорить ее я.
— А ребята из ковена, я не могу их бросить, — подхватил мою идею Тео.
— С Малфоями мы сами разберемся, а что касается ребят, то тут все просто, вы будите видеться на каникулах, простите, но вся эта ситуация меня напрягает, я не могу оставить вас тут, — строго сказала она. — А сейчас, простите, но я вынуждена уйти, дабы забрать ваши документы, я скоро вернусь, будьте готовы к скорому отбытию.
И Матушка ушла, тихо закрыв за собой дверь. Я все еще находился в состоянии шока, никогда я не видел ее такой, ранее добрая и ласковая фея, сейчас проявила в себе толстый стержень, в ее голосе звучали нотки металла и властности, но при всем этом она оставалась красивой женщиной; эдакой королевой среди серой никчемной массы, кою я видел лишь однажды в лавке у Оливандера при покупке моей волшебной палочки. Но даже сейчас она абсолютно ничем не напоминала ту старую каргу МакГонагалл, которая была деканом Факультета Гриффиндор; матушка была все так же прекрасна и красива, как раньше, я уже давно убедился в том, что ее не портит ни что; ей идет любая одежда и любое поведение, правда, она никогда не опуститься до уровня тех, же Уизли.
— Ну и что мы будем делать? — спросил юный Дракон.
— Не знаю, но я не хочу покидать Хог, я уже привык к нему, и не намерен отсюда уезжать, — тихо сказал я.
— Знаешь, наш род не богат и я не думаю, что мой отец в состоянии оплатить мое учение в Дурмстранге, — честно признался Теодор.
— Об этом можешь не беспокоиться, моя матушка наверняка уже оплатила твое обучение на семь лет вперед, и, я больше чем уверен, что она сделала это в качестве подарка, поэтому назад ничего не возьмет и плату требовать не будет, — озвучил я свои мысли. — Меня вот что волнует, неужели это был не просто сон? Заметь, что матушка ни разу не упомянула о нашем переводе до того момента, как я рассказал ей о нем, тебе не кажется, что это странно?
— Нат, послушай, я сам не очень разбираюсь во всем этом, но перед тем, как отправится в школу, мой отец собрал всех ребят, что состоят в ковене, которые учатся в Хоге и наказал нам всегда быть начеку; держаться подальше от грифов и Поттера особенно, а так, же при любых странностях, пусть даже и незначительных писать домой. Я думаю, что твой сон — это одна из этих странностей и раз тетя Белла так сильно взволновалась, значит, она не малая. Не знаю, поверишь ли ты мне, но я тоже не хочу уезжать отсюда, но выбора у нас с тобой походу нет, — закончил свою триаду Теодор.
— Может ты и прав, — подумав, согласился я. — Матушка всегда старалась сделать мою жизнь легче и лучше, наверное, и сейчас она действует в наших интересах, пусть и не совсем пока что для нас понятных.
— Как там говориться, — «Все, что не делается — все к лучшему»? — спросил у меня, а быть может и вовсе у неба юный Дракон. — Что ж, будем надеяться.
***
Идя по витиеватым коридорам Хогвартса, мне вспоминалось детство: как мы с Магнусом носились по лестницам, задирали грязнокровок, как сидела у постели Нарциссы, так как она боялась засыпать одна, как позже, когда в Гриффиндор поступил мой нерадивый кузен Сириус, и как я задирала его и Поттера, как он скалил зубы и кричал, что я сумасшедшая, как за мной бегали мальчики, как возрастал авторитет лорда на Слизерине; все это сейчас картинками пролистывалось в моей памяти, будто бы оживляя мои воспоминания и давая мне возможность прожить эту жизнь заново, без войны, без лорда; быть может, тогда бы все пошло иначе, но если бы мне дали такой шанс, то я бы вновь и вновь совершала те, же ошибки, дабы, наконец, обрести свое счастье в лице Нати. Никто никогда не узнает, сколько ритуалов я провела в ту ночь, как я выбивалась из сил, как восстанавливала магию, дабы провести недостающие ритуалы; никто никогда не узнает, как он — Нати становился частью меня, моей души, моей кровинушкой, и сейчас я с гордостью могу сказать, что в нем — моем сыне уже ничего не осталось от его прежних родителей: от отца и матери, от бабушки и дедушки; сейчас он — это на половину моя кровь — кровь Блэков и столько же в нем крови Фреев — великого рода, основателей и единственных законных правителей Магической Англии. Единственное, что могло перепасть ему от его «предков» так это дары, но, насколько мне известно, то дар у его отца так и не проявился, так как счел его недостойным; а кровь, кровь у мальчишки всегда была хорошей, это я узнала при небольшом взятии анализов, только сейчас, на данный момент, благодаря многочисленным ритуалам она усилилась, перемножившись с моей. И я ни за что не допущу, чтобы мой мальчик, мое солнце, мое счастье обзавелось столь же незавидной судьбой как и у меня и, именно поэтому, я решила перевести Нати в другую школу; вот только у меня все еще есть некоторые сомнения по поводу Дурмстранга, ведь там достаточно сложно обучаться и не стоит забывать о неродном для мальчишек русском языке, поэтому у меня есть второй вариант, куда бы отправить их учиться — американская школа Ильверморни; родной язык, но другая культура и странное деление на факультеты, но очевидно, что вариант очень даже не плох. Надо бы выяснить знает ли Тео иностранный язык. Нати русский давался уж очень нелегко, но все же обучение в Дурмстранге для него возможно, но без Теодора я его туда не отправлю, слишком велик риск, что мальчик запутается и замкнется в себе. Ну, вот и показался кабинет директора, все та же каменная горгулья, что охраняет его и открывает винтовую лестницу только в том случае, если посетитель, верно, назовет пароль, ну с этим у меня проблем не будет. — Лакричные Тянучки, — произнесла я. Боже, что за глупости, неужели нельзя было придумать что-нибудь более оригинальное или же Дамблдор в конец помешался на поедании сладкого? Впрочем, это не важно, сейчас будет допрос с попыткой проникнуть в мой разум, благо, что медальон покойного лорда Пьюси, что охраняет сознание носителя все еще при мне. — Миссис Фрей, вы уже покидаете нас? — Спросил, было, Дамблдор. — Не желаете, ли напоследок отведать чаю? — Благодарю вас за приглашение профессор Дамблдор, но я вынуждена вам отказать, видите ли, я пришла к вам, дабы забрать документы двух учащихся — Натаниэля Гарланда Фрея и Теодора Магнуса Нота, — с легкой улыбкой на устах, но и цепким взглядом проговорила я. — К чему вдруг такая спешка? Неужели это не может подождать до зимних каникул? — состроил из себя дурачка старик, так и знала, что он захочет прибрать к своим рукам последнего Фрея. — Господин директор, — уже более строго проговорила я. — Сложились некие обстоятельства, о которых я не имею права говорить, но они подразумевают под собой перевод этих двух юных магов в другую школу. — Хорошо-хорошо, — затараторил обычно медлительный старик. — Но позвольте тогда узнать, в какую школу вы собираетесь перевести этих двух учеников, видите ли, но в связи с тем, что второе и третье сентября выпали на выходные, я не смогу даже дать рекомендации для других директоров, так как попросту не знаю уровня магии этих мальчиков. — Выбор стоит между американской школой магии и Дурмстрангом, — ответила я. — Наверное, это даже и хорошо, что выходные пришлись как раз на эти дни, ведь мальчикам будет легче привыкать к новой школе, ведь обучение еще не началось. А касательно рекомендаций, тут вы можете не волноваться, с директорами обоих школ мы уже все обсудили. — Ну, а как же здоровье вашего сына, ведь вы явились сюда именно по этой причине? — продолжал гнуть свою линию старый хрен, стоит отдать должное, своего он не уступит. — На этот счет вам также не стоит волноваться, первую неделю мальчики поучаться на дому; у меня как раз в знакомых есть один прекрасный и чрезмерно талантливый зельевар, я думаю, что ему не составит труда оказать нам небольшую услугу, — ответила я. — А теперь прошу вас, отдайте мне документы мальчиков, я просто очень сильно спешу, все же мне еще детей забирать, а ведь скоро обед. — Да-да, конечно, — сказал директор и протянул мне тонкую голубую папку, выуженную из одного из ящиков стола. — Благодарю, а теперь, если у вас нет ко мне вопросов, то я, пожалуй, пойду, — попрощалась я с директором. Ну вот и все, осталось лишь дело за малым, забрать детей из Хогвартса да выяснить у Теодора, знает ли он русский язык и дело в шляпе. На мое удивление поход к старому маразматику Дамблдору прошел легко и успешно, что на моей практике бывало крайне редко - зелье, меняющее облик, что я приняла до моего появления в кабинете директора, начало прекращать свое действие, являя миру мое истинное обличье. Однако, идя по коридору, я столкнулась с еще одной неприятностью в лице младшего Малфоя, что ж, зря радовалась! — Беллатриса Лестрейндж? — С неким упреком спросил, было, он. — А мой сын в действительности оказался прав: ты, и вправду, невежда и грубиян Драко! — повернувшись к нему лицом, произнесла я. — Разве так приветствуют родную тетю? Впрочем, это уже не важно, я спешу, до свидания Драко Люциус Малфой. — Постойте, — окликнул меня сын моей сестры. — Что еще? — Спросила я. — Мама, она очень скучает, мы думали, что вас убили или же посадили в Азкабан. Отец не раз пытался добиться свидания хоть с кем-нибудь из заключенных, но ему всегда отказывали, — проговорил Драко. — А еще, мама раз в месяц проводит ритуалы по поддержке заключенных, ей сейчас очень тяжело. Прошу вас, тетя Беллатриса, если вам не трудно, то навестите ее, мама будет рада вашему приходу. — Что ж, раз уж ты попросил, то я так и быть расскажу тебе; я как раз собиралась нанести визит в ваш манор, вот только, увы, но на ближайшие две недели у меня появились срочные и неотложные дела, так что я обещаю, что навещу твою матушку, но чуть позже, — сказала я. — А теперь до свидания племянник. — До свидания тетя, — сказал он напоследок и убежал куда-то по направлению к лестницам, что меняли свое направление. Эх, Малфой это вечная проблема, становящаяся глобальной как только речь заходит о Нарциссе, не удивлюсь, если этот негодник побежал строчить письма своему отцу, а в таком случае Люциус Малфой — гордый и наглый павлин, который достал уже всю Магическую Англию по разным поводам, сегодня же потребует о встрече, сомневаться не приходится, какая же они головная боль. Но быть может, этот малец все, же не станет писать своему папаше, впрочем, это маловероятно. Именно с такими мыслями я дошла до Больничного крыла. В это время Мадам Помфри как раз давала Нати очередную порцию быстро восстанавливающего зелья; знала бы она, что они на него почти не действуют; ну да ладно, вреда не наносит и то хорошо, уж я-то своего сына за один вечер на ноги поставлю, будет колдовать пуще прежнего, а вот с демоном и вправду придется что-то сделать. Скорее всего, опять придется проводить ритуал на крови, правда, тогда занятия у мальчиков придется перенести на день, все же мне восстановиться после него надо будет, но зато, Нати навек избавиться от внутреннего демона, хотя, я думаю, что демоном во сне моего сына был именно Нотт, но кем тогда является Марволо? И как от него избавиться? — Вот вопросы, над которыми стоит сейчас думать, а демон, демон может сослужить мальчишке хорошую службу, что ж, как вернемся в замок, поговорю с тетей Вальбургой, она должна знать или, же найти выход. — Матушка, я тебя очень прошу, нет, умоляю, пожалуйста, можно мы останемся в Хоге? — Просил меня Нати, по его щекам катились слезы, глаза опухли, а кое-где из искусанных губ сочилась кровь, он сейчас так сильно напоминал того маленького мальчика лет пяти отроду, что каждую ночь прибегал ко мне в кровать, испугавшись какого-нибудь звука или колыхнувшийся тени. Мне сейчас так хотелось прижать его к себе, гладить по головке, шептать что-то успокаивающее на ухо; я бы с огромным удовольствием сейчас разрешила бы ему все на свете, скольких бы данная игра не стоила свеч; вот только сейчас это не игра, а жизнь, и значит надо набраться мужества и наконец, расставить все точки над и. — Нет, Нати, можешь даже не просить, я уже забрала ваши документы и в этот раз своего решения не изменю, а теперь иди, умойся, мы скоро уезжаем, домовики уже собрали ваши вещи, — сказала я строгим голосом, хотя мое сердце разрывалось на части при виде вот такого вот сына. — Тео, позволь кое-что у тебя спросить. — Что-то не так тетя Белла? — спросил лучший друг моего сына. — Нет-нет, что ты, я просто хотела узнать, как у тебя с русским. Видишь ли, в Дурмстранге идет обучение только на этом языке, так как школа расположена в России на Кольском полуострове, где существуют и горы Хибины. Поэтому мне нужно понять, какие у тебя языковые навыки, — сказала я. — Никак, я вообще не знаю ни одного языка, помимо английского, — честно признался он. — По-видимому, Нат отправиться туда без меня. — Глупости, твоя поездка не обсуждается, — сказала я и, видя его непонимающий взгляд, добавила. — То, что ты не знаешь иностранный язык, не является причиной того, что ты не сможешь обучаться, из-за этой маленькой проблемки, которую мы постараемся к ближайшему времени ликвидировать, вы поедете учиться в американскую школу магии, так что не волнуйся. Теодор просиял, видимо он быстро смирился с их переводом, но вот потеря друга ударила бы по нему гораздо сильнее любой другой новости, исключение разве что составляет это здоровье его семьи. Кстати об этом. — Теодор, я хочу, чтобы ты знал, я бы никогда не отправила Нати одного в Дурмстранг, ты же знаешь, какой он медлительный, кто же за ним будет присматривать в мое отсутствие, — сказала я. Юный Дракон погрустнел, уж не знаю, что он там хотел услышать, но, тем не менее, он не дослушал, а значит, сделал какие-то неверные выводы, интересно, а на что он надеялся? — Кроме того, — продолжила я. — Ты — первый человек который, насколько я знаю, сам предложил дружбу Нати, не зная его статуса, его имени и фамилии, просто потому, что он тебе понравился; а из этого следует, что ты также становишься частью нашей небольшой семьи, ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку. Прости, если я сейчас задену тебя за больное, но я обязана это сказать, если ты Нати как брат, пусть он этого и не говорит, но в этом я не сомневаюсь, то и мне ты приходишься таким же сыном, как и он. Я знаю, ты рос без матери, и не знал ее, поэтому я постараюсь тебе ее заменить и подарить то тепло, которого у тебя до этого не было, но и ты обещай мне помогать, договорились? — Договорились, — уже более радостно ответил Тео. — Вот и замечательно, — улыбнувшись, сказала я. — а теперь на правах моего второго сына, иди и поторопи эту копушу, нам отбывать скоро, а он там застрял. — Хорошо, тетя Белла, — сказал, было, он, но заметя мой слегка укоризненный взгляд, мигом исправился. — Ой, я хотел сказать, матушка. — Иди уже негодник, нам еще твоего папашу стоит обрадовать, — сказала я. — Я думаю, что он не будет против, — парировал Теодор. — Папаня всегда мечтал о большой и сплоченной семье, и теперь такая у него имеется.***
Я был так рад, наконец-таки, оказаться дома, что весь вечер провалялся у себя в комнате, зачитавшись бестиарием, который вел один из моих предков, чье имя так и осталось мною не познано, так как на обложке его деяния оно указано не было. Дом, этот величественный замок, кое-где поросший мхом с наружной стороны каменных стен, большие, даже огромные окна в человеческий рост, а кое-где и выше, старый лес и хвойный запах, что проникал внутрь дома, если хоть одна створка окна была открыта, уют и тепло — вот чего мне не хватало в школе, вот по чему тосковала душа. Внеплановые каникулы длинной в две недели пролетели столь же быстро, как и комета над небосклоном. Поначалу нам с Тео было тяжело, мне из-за истощения, кое-прошло буквально за два или три дня, не помню, а ему из-за новой, непривычной для него обстановки; юный Нотт то и дело смущался, путался в пролетах лестниц, да и вообще в устройстве замка, было видно, что он не желает, не хочет быть обузой для нас — хозяев, которые шикарно ориентировались в сие огромном замке. Глупый, глупый Тео, он — фактически часть нашей семьи, разве только на гобелене нет его имени, но во всем остальном, он имеет прямое отношение ко всему, что происходит внутри столь маленькой ячейки общества как род Фреев. Если уж матушка, которая очень редко подпускала к себе людей ближе чем на расстояние вытянутой руки, назвала Тео своим сыном, то и мне ничего не стоит, назвать его братом. Так что мы с матушкой сделаем все возможное и невозможное для того, чтобы младший Нотт перестал загоняться по любому поводу, расслабился и, наконец-таки, почувствовал себя как дома. Удивительно то, что мое магическое истощение прошло столь быстро, хотя мадам Помфри сказала, что проваляюсь в кровати я как минимум месяц, а то и больше, но матушка провела какой-то ритуал, после которого я вновь почувствовал, что мое тело наполнилось столь родной и теплой магией, коя текла по жилам вместе с кровью. Вообще ритуалов было два, но последний я, увы, совсем не помню, я, было, спросил у Теодора, но и он не смог ответить на заданные мною вопросы, так как матушка его просто не пустила в подземелья, где собственно и находился ритуальный камень. Наши занятия начались только через четыре дня после нашего возвращения домой, а все из-за плохого матушкиного самочувствия, она не вставала с постели три дня, а я опять-таки загонял домовиков, пусть не расслабляются мелкие ушастые создания, а то небось совсем обленились с моего отъезда, ух я им. Правда потом, матушка гоняла нас как драклов по поверхности озера, мой мозг не успевал обрабатывать полученную информацию, а еще мне постоянно хотелось спать, Тео же приходилось чуть лучше, он с детства привык к столь большим нагрузкам, правда, только физическим, но все равно, он хотя бы не заваливался спать после каждого урока. Порой мне казалось, что за эти две недели мы выучили и освоили программу на три недели вперед, однако, матушка утверждала, что мы все еще отстаем от намеченной ею программы, кроме того, леди Вальбурга, которая приходилась моей матушке тетей, решила обучать нас искусству кровной магии, коя сводилась к простому запоминанию таблиц, как систем. Должен сказать, что обучение столь темному искусству давалось мне куда легче и проще, чем моему названному брату, это объяснялось тем, что во мне крови Блэков гораздо больше, чем в Тео, поначалу он обижался, но затем, взбодрился, назвав меня неумехой в искусстве управления огнем, я даже и не претендовал, ведь это его дар, и владение им сводилось к набору генов в ДНК человека. Таким вот образом и пролетели эти две недели, днем нас матушка гоняла по программе, а по вечерам мы сидели в гостиной у камина, пили чай и слушали смешные и не очень истории из детства Теодора. Его рассказ о замке-крепости, в котором живут все ковенцы и род Драконов, поразила меня больше всего, и я загорелся желанием посетить пристанище Ноттов. На что матушка ответила, что совсем скоро, она собирается нанести визит в их крепость, и возможно, на рождественских каникулах нас с Тео ожидает небольшой сюрприз, но это нужно обговорить со старшим Ноттом. Кстати о нем, как и сказал мой названный брат, его отец очень радушно отнесся к «пополнению» в его семье. Теперь дядя Магнус стал очень частым гостем в Фрей-замке, правда, лорд Дракон очень сильно обижался, когда я обращался к нему так, но я ничего не мог с этим поделать, уж слишком новый он для меня человек, для начала мне нужно к нему привыкнуть. Вот так вот наша семья начала свое возрождение; один раз матушка обронила идею по поводу принятия в род Фреев Тео, так на всякий случай, стоит отметить, что он ни секунды не думая ответил согласием, после чего моя фея пообещала, что за день до нашего отъезда она проведет ритуал, собственно так и произошло. В тот день матушка была вся как на иголках, сначала она в срочном порядке вызвала дядю Магнуса, после накричала на домовиков, грозясь им отрезать уши, а все из-за того, что какой-то олух, кажется его имя Динки принес ей не те ингредиенты и не тот ритуальный нож. Мы же с Тео старались и вовсе не попадаться на глаза разбушевавшейся фее, поэтому просто отсиживались у меня в комнате. Но и Тео спокойным не был, названный брат периодически вскакивал с того места, на котором чуть меньше минуты назад преспокойно сидел, и начинал ходить в зад вперед по комнате, то и дело хватаясь за голову. — А вдруг что-то пойдет не так, и твои предки сочтут меня недостойным столь великого титула? — Нервно спросил он у меня. — Тео, расслабься, раз матушка сама предложила провести данный ритуал, значит, она уверена в конечном его результате, — спокойно ответил я, перелистывая очередную страницу старого фолианта. — Но почему тогда мой отец не спешит принимать тебя в свой род? — не успокаиваясь, спросил дракон. — Значит, на то есть свои причины, ты же знаешь, что я не претендую на звание наследника Ноттов, — равнодушно ответил я. В этот же миг дверь в комнату отворилась, и дядя Магнус попросил Теодора спуститься в подземелье, я же пожелав ему удачи лишь еще сильнее углубился в чтение. Нет, я тоже переживал, просто старался не показывать свое волнение Тео, пусть лучше он думает, что раз я ничего не боюсь, значит все идет как нужно, чем еще сильнее поддастся панике; я с детства помню, как матушка мне говорила, что рядом всегда должен быть тот человек, который даже в самой трудной и неожиданной ситуации будет сохранять хладнокровие и здравый ум, и в данной ситуации, этим человеком должен был стать я; заперев все свои эмоции, чувства и переживания глубоко внутри, являя миру лишь безразличную, холодную статую. Ритуал длился чуть больше получаса, за это время я чуть было не разгромил собственную комнату, не изорвал фолиант с древними рукописями предков, коей до этого преспокойно читал, до того у меня шалили нервишки, казалось, что мое тревожное состояние передалось даже коту, который так и не смог улечься. Бьяку то и дело мяукал, ложился, вставал, бил хвостом об пол, вообще ничем не напоминал того гордого кота, коий жил со мной с конца августа. Однако несмотря на все мои переживания ритуал по принятию в род прошел успешно и уже через какой-то час в мою комнату вплыл, иными словами и не скажешь, донельзя довольный Нотт. — Ну что Нат, рад обретению брата? — Спросил он, все еще сохраняя на своем лице улыбку от уха до уха. — Чему ж мне радоваться? Теперь моя жизнь станет кромешным адом, у меня отнимут матушку, сон до полудня, вон, даже Бьяку ластится к тебе. Нахер мне такой брат? — с сарказмом сказал я. — А ты все так же зубоскалишь, нет бы, поприветствовать нового члена семьи, — надул губы Теодор, вот только его, глаза все еще оставались веселыми, выдавая в нем его беззаботность и какую-то детскую искреннюю радость. — Иди, обниму тебя, братик. — Пф, вот еще, — состроив обиженное лицо, произнес я. Но Теодора похоже моя игра не впечатлила, поэтому он все так же бестактно подошел и стиснул меня в своих медвежьих объятиях. — Не боись принцесса, твой трон мне не к чему, ты — моя новая семья, так что теперь ты от меня никуда не денешься, — сказал обрадованный Тео. — А знаешь, ведь на рождественских каникулах тебя ждет та же процедура. — Боже, за что мне это?! — спросил, было, я у неба. — За все хорошее, — уже тише ответил брат. — Кто-то же должен защищать принцессу от злых драконов, кои вечно пытаются украсть ее, теперь эта великая миссия возложена на мои плечи, и я постараюсь выполнить ее должным образом. — Да будет так, Дракоша, — сказал я. — Вот только, причем здесь Малфой? — Да просто так, мне не нравится, как он на тебя смотрит, — честно признался Теодор. — Теперь пусть только попробует приблизиться к тебе хоть на полметра, голову откушу. — Ревнуешь? — Ревную. И имею на это полное право.
