Любимый Ярик или Мой пёс - оборотень?!

       Что видят люди за окном? Шикарные зелёные кроны деревьев, прекрасное голубое безоблачное небо, сияющее и играющее с изумрудной листвой и травой солнце. По улицам гуляют счастливые пары и беззаботные радующиеся мгновениям дети. В парках фонтаны искрящийся в лучах солнца, птицы поют свои неумолкаемые, незабываемые и неповторимые песни, адресованные жизни. Озёра блестят и листва приятно шуршит, убаюкивая тем самим младенцев в колясках пап и отцов. Всё говорит о том, как прекрасна эта жизнь, и все ей наслаждаются и благодарят за неё. Однако, не все… Крис совершенно не был согласен со всем этим миром. Он видит в окне чёрно-белую картинку, как в старом кино, и без звука. Совершенно мрачная картина. Как?! Как такое могло с ним произойти?! Нет, это должно быть самый страшный его сон и самый долгий. Он скоро проснётся, да, скоро… проснётся… Нееееет! Это не сон! Почему жизнь только с ним так не справедлива? Это очень подло.        У Криса слёзы текут, как горная река, не переставая огромными потоками. Уже кажется, что глаза пересохли от такого количества соли, но нет… Уже десятый день он не спит, а так, бывает падает обратно на подушку без сил с закрытыми глазами, не ест и постоянно плачет, а из рук не выпускает маленький клочок бумажки, той самой, роковой. Именно из-за неё у него глаза опухли и красные до невозможности. Она та, что стёрла всю радость из его жизни. Через неделю после её обнаружения приехали родители, заглянули в комнату, увидели невменяемого сына, успокоились, что живой, закрыв дверь комнаты, ушли из неё и больше его не беспокоили.        До него не могут дозвониться, достучаться. Он потерялся в этом мире… Друзья изо дня в день долбят в дверь, но на их действия отвечают только раздражённые родители. Крис сидит в своей комнате, в своём мирке, в глубочайшей депрессии и не понимает, что его пытаются вернуть. Кто-то его трясёт. Но кто? Крис начинает осознано смотреть, что происходит, и натыкаются на очень испуганное лицо деды Лёши… Деда Лёша?  — Алексей? — начинаю я осознавать, что меня изо всех сил трясут за плечи. — Я же просил называть меня дедом Лёшей, — на его лице появилась улыбка, прогоняющая испуг, но тревога всё равно остаётся. — Ну наконец-то! Что случилось?! Ты не отвечал больше недели! Твои друзья уже палатки в подъезде поставили, дежурят там и день и ночь, ждут хоть какого-то сигнала с твоей стороны, а ты молчишь. Они уже хотели полицию вызывать, но приехали твои родители и сообщили, что с тобой, вроде, всё хорошо, живой, не болеешь. Но хорошо, что я приставил к тебе своих людей, они просматривали за тобой, а когда почувствовали что-то не ладное, сразу забили тревгу, сообщили мне. Вот я и пришёл тебя спасать! Рассказывай, что стряслось и что ты так яростно сжимаешь в кулачках, — уже с более серьёзным лицом он потребовал от меня, одновременно вытирая мои слезы. А я разжал кулаки и протянул ему комочек в ладонях. Деда Лёша взял его и стал разворачивать. Я видел красочный калейдоскоп его эмоций во время прочтения того, что говорилось на клочке. По другому этот измятый, влажный, в кое-каких местах порванный лист не назвать, — Так, ты сейчас умываешься, одеваешься и идёшь за мной. Без лишних вопросов!        Как так вышло? Почему всё это случилось?! Этими вопросами я задаюсь уже почти две недели после того дня… Вот, еду в машине с дедом Лёшей, смотрю в окно, на толпу, и неосознанно ищу ЕГО глазами в ней… Когда я зашёл в ванну и увидел в зеркале не сошедшие отметины, оставленные ИМ, на меня опять обрушилось цунами грусти, тоски, меланхолии. Ну вот, не опять, а снова все щёки мокрые.  — Эй, ты чего?! Ну всё, всё будет хорошо, успокойся, — деда Лёша остановился у обочины и обнял меня поглаживая по голове, тем самым успокаивая. А я только всхлипываю в ответ, — Слушай, Крисси. Эээ, могу я тебя так называть? — увидев мои кивки, он продолжил, — Так вот, Крисси, я не думаю, что он написал эти слова от чистого сердца. Ему или тебе, я уверен, грозила опасность. А может и сейчас весит над вами. Что вероятнее всего, иначе бы он уже объявился. Так что, не переживай так, я поговорил с твоими родителями, рассказал, что я дед твоего альфы и что мы всей семьёй хотим с тобой познакомиться поближе, поэтому забираю к нам на недельку. Они только махнули на тебя. Сказали, если ты понесёшь и останешься один в итоге, они тебя не примут… Они всегда такие чёрствые?! Ужас, а не родители!  — Хах, почему-то я не удивлён, — с горечью усмехнулся я, — Ну, так оно будет лучше. Стоп! Опасность?! Но надо же было мне сказать нормально!  — Тихо, тихо. Знаешь, как в кино, главного героя шантажируют проблемами у любимого человека, здесь, сто процентов, так же. Если даже мои недалекого ума люди поняли, что у вас любовь-морковь, что вы твою течку вместе провели, так койоты тем более поняли, — одной фразой меня вогнали в алую краску, — Да ладно тебе, не смущайсь! Это ж дело житейское, когда истинная пара воссоединяется.  — А куда мы едем? — задался я вопросом, когда до меня дошло, что мы едем по трассе, проходящей через лес. Не было видно признаков цивилизации, не считая отлично асфальтированной дороги.  — К нам в дом, куда ж ещё. Мы живём в лесу. Не боись, дом у нас хороший, коттедж, территории огромные, ухоженные. Всё будет хорошо. Ярик так домой и не возвращался. Приедем, будем думать, что могло произойти и где его искать, как ему помочь. Уверен, его отец что-нибудь да знает по этому поводу.        Мы ехали ещё примерно час, а когда прибыли в пункт назначения, я подбирал челюсть с земли. Это были роскошные территории с, так сказать, лесным дворцом. Трава как с картинок журналов, ярко зелёная, основной дом и маленький рядышком. Их окружал забор из различных роз и пионов, а около крылечек располагались прекрасные, точно бархатные клумбы. Дома выполнены из дерева и стекла так гармонично, что, кажется, являются идеалом архитектурной деятельности, которого могут достичь единицы. Основной дом имеет три этажа. Первый — традиционный на первый взгляд, окошки по бокам от двери. Однако, если обойти здание, то понятно, что оно далеко не традиционной конструкции. Нет, он выполнен в фундаменте в форме прямоугольника, но каков дизайн. Выход на заднюю трассу стеклянный, как и стены возле него, причём в углу дома. Второй имеет два балкона, сзади и спереди дома, но балконы различные. Первый выпуклый, а второй «впуклый». Из помещения вид на балкон панорамный, от пола до потолка в обоих случаях. Третий же этаж переделан из чердака. У него один балкон такой же, как у второго, спереди. С обратной стороны есть окно, но уже не во всю стену. А в крыше виднеются маленькое окошки. Всё это неописуемо красиво смотрится. Маленький домик, ну, по сравнению с основным, сделан из дерева, из огромных брусьев. Фундаменты обоих или украшены, или выложены из камня, не понятно, но очень эффектно. Позади основного дома стоят теплицы и обустроен огород, а вот перед ним… По всей территории выложена дорожка, понятно, что с ответвлениями, из жёлтого камня. Эта дорога соединяет дома, огород, зону отдыха, огороженную от посторонних глаз пока не особо высокими пихтами. В ней стоят качели, неподалёку от них кресла-мешки со стилизованным шкафом, для книг, с соответственным наполнением. А из неё ведёт тропинка из досочек к бассейну, спрятанному за кустами. И вокруг всей этой красоты вечно зелёный и величественный лес. Я, наверно, пол часа бегал тут, рассматривая всё-всё. А деда Лёша наблюдал за мной с искренней улыбкой.  — Ну что, насмотрелся? — со смешинкой в голосе спросил меня, — Вот видишь, здесь хорошо, и тоска твоя притупляется.  — Чуть-чуть, — заметно поник я, — А что это за второй дом? Гостевой? Или для прислуги?  — Не поверишь, но это баня. Да-да, именно она. Настоящая русская баня. И прислуги у нас нет. Зачем она? Да даже если бы это был гостевой, думаешь, я бы тебя туда поселил? Ни за что! Ты же теперь часть семьи! Пойдём внутрь, покажу тебе всё.        Как резко у меня прибавилось энтузиазма. Я часть семьи. Как же приятно звучит. А внутри домик ого-го какой большой оказался, но в то же время очень уютный. Всё сделано в древесных тонах, от светло-охрового до тёмно-каштанового. А шторы в основном все белые. Очень хорошее интерьерное решение. — Дома сейчас никого, но где-то через два часа приедут родители Яра. Так что долго нам скучать не придётся. Ты хочешь есть?  — Нет.  — Ну ладно, захочешь, только свистни. Давай я провожу тебя в твою комнату. Или обоснуешься в Яркиной? — я аж покраснел от своих мыслей. Ну не удобно мне на такие откровенные вопросы отвечать, — Хаха, понял-понял, к Ярику.        Мы пришли на третий этаж. Деда Лёша пропускает меня вперёд, и я лицезрел фееричную картину. Это не просто этаж с определённым количеством комнат, а целый этаж, как одна комната, только её сегменты отделены друг от друга маленькими стеночками. В «спальне» стоит трёх метров кровать. Огромная! А сколько на ней подушек! И плед крупной вязки покрывает постель. Какое оно всё мягкое, будто я в рай попал. Так ведь ещё кровать «смотрит» на балкон. Красотища! На этом панорамном во всю стену окне весит белый тюль. Как всё гармонично и… правильно, что ли? Как будто так оно и должно быть и так будет. И во всём этом буду присутствовать я, Яр и наши дети… Оооп, меня понесло. Но ведь, да, ДА! Именно, ощущение, что так оно и должно быть и никак по-другому!  — Ой, ну что ты? Опять у тебя слёзы на пустом месте, — с улыбкой начал утешать меня альфа.  — Деда Лёша, Ярик же вернётся?! И всё у нас будет хорошо?  — Естественно вернётся, куда денется! И конечно, всё будет отлично! Он будет бороться за ваше счастье и… — он принюхался, — За вашу будущую семью, — так, а зачем принюхиваться то? Я смотрю на него взглядом с невысказанным вопросом. — Хм, а ты ещё не знаешь? Так скоро узнаешь. Скоро настанут у тебя весёлые пробуждения, — засмеялся Алексей.        Пипец, приехали… Что всё это значит? В смысле?! Так, ладно, позже об этом подумаем. Скоро должны приехать мои, надеюсь, будущие свёкры. Хочу сходить в ванну, осматривать всё остальное буду потом.        Всё, надо переставать удивляться такому роскошном убранству этого дома. А то не за горами получить вывих челюсти от того, что я так часто открываю рот в изумлении. Ванна то у него личная. Отделана в бело-золотые оттенки. И джакузи, и ванна, и даже кабинка-сауна. Чего только нет тут.        В джакузи я посидел полтора часа, настолько там было приятно находиться. И все эти бомбочки для ванн… Ммм… Блаженство. Но надо выходить. Не предстану же я пред очами родителей моего альфы замотанным в полотенце? Выйдя из воды, я почувствовал лёгкое недомогание, видимо, перегрелся. Ничего, пройдёт.        Одевшись, я начал спускаться и окликнул деду Лёшу.  — Я на первом этаже, мальчик мой, — он встретил меня у последней лестницы, — Пойдём, они уже приехали, надо вас познакомить. А то только слышали о твоём существовании, и то, только от меня, а не от Яра, — мы проходим в гостиную. В ней как раз и находится выход на заднюю террасу. А ещё в ней есть камин! Настоящий, а не подобие, электрический, — Знакомься, мой милый, отец и папа твоего суженого — Грегор и Евгений О’Коннелл. Дорогие мои, это — Кристиан Виленс, истинный нашего любимого Ярослава.        Я в шоке — это ничего не сказать о моём состоянии. Родители Ярика действительно красивы. Теперь понятно в кого он такой. У Евгения шелковистые густые вьющиеся русые волосы, правда коротко стриженные, большие выразительно медовые глаза, весь такой ладный, стройный, фигура подкачена слегка. Ростом чуть ниже меня. А у Грегора чёрные как смоль короткие волосы, а глаза — точно трава у них на лужайке. Высокий, крепкий, очень широкий в плечах. Понятно, глаза достались Ярику от папы, цвет волос получился смешанным, а всё остальное от отца. Я им безмерно благодарен за такого истинного, ну и судьбе естественно.  — Кристиан, — протягиваю им ладонь для приветствия.  — Ух ты, какой лапочка! Евгений, но зови меня папа, ну или Женя, — радостно обнимает меня о-родитель моего альфы.  — Грегор, — целует он мою протянуть кисть, — Мы наслышаны о тебе. Рады познакомиться с тобой. Надеюсь, в твоих руках наш сын обретёт истинное счастье.  — Вот и отлично, а теперь давайте попьём чаю с пирогом, — отозвался в дверях деда Лёша.        Последующие часа три мы провели за приятнейшей беседой. Мы смеялись, рассказывали друг другу о себе истории из жизни, смешные и не очень. Но потом мне как-то поплохело, я попытался встать с кресла, но ничего у меня не получилось. Женя вскочил ко мне, а у меня начало темнеть в глазах. Помню, как подбегает папа и вскакивают Грегор и деда Лёша со своих мест… Дальше темнота.