Стать айдолом

- Как ты сказал, солнышко? - его удивление наконец прошло, сменилось интересом и каким-то недобрым огоньком в глазах. - А что в этом такого? - я пытаюсь держаться уверенно, это же пустяк. Только не для Чонгука. - Раньше ты меня так никогда не называл, - он утыкает взгляд в пол, улыбается как-то глупенько, и что это, он краснеет? Похоже я узнала то, что знать никто не должен. Он действительно влюбился в своего хёна, и вообще не скрывает, смущается тут как девочка. Хотя девочка тут как раз-таки я. - Эй, - я обнимаю его за плечо, и решаю немного поиграть, - люди ведь меняются, тут нет ничего странного. - Хён, зачем так близко? - Гуки явно смущен и пытается отвести взгляд, а мне нравится. Нравится его смущать больше и больше, поэтому подвигаюсь еще ближе, и говорю прямо в губы. - Ты ведь сам хотел быть ближе, сам хотел приехать, сам настоял... - Хён, - это, похоже, все что он может из себя выдавить. А потом случается то, что я никак не ожидала от этого робкого парня. Он будто изменился за секунду, взгляд стал тверже и серьезнее. Чонгук сократил расстояние между нашими губами и подарил мне легкий поцелуй. А я не знаю что делать, оттолкнуть его? Я ведь сама напросилась. - Чонгук, не заигрывайся, - пытаюсь аккуратно отодвинуться от него, а лучше вообще выйти из палаты, пока ничего посерьезней не случилось. Хозяин тела явно не будет рад, если я подложу его под этого Чонгука. - Юнги-хён, зачем ты так? Постоянно то зовешь меня, то отталкиваешь, - у них тут похоже было все серьезно и до меня. - Я, - не знаю что ответить, какого черта происходит? Они тут все голубки, что ли? - я просто такой человек. Мне сложно разобраться в своих чувствах. - Уже три года разобраться не можешь? - Мы уже три года вместе? - глупый вопрос вылетает сам по себе. - Уже три года как существует наша группа, три года как существуют мои чувства к тебе. Но ты ничего ко мне не чувствуешь, так ведь? - Ты ошибаешься, - я всего лишь хочу успокоить парня, даже жалко его стало. - Тогда докажи что я ошибаюсь. - Че, прямо тут? На четвереньки встать или к стенке? Ой, кажется я немного выбесила Чонгука, ох, какой взгляд стал яростный. Через секунду я оказываюсь прижата к больничной кровати, причем в невыгодном положении, вырваться невозможно. - Чонгуки, успокойся, - пытаюсь его образумить, но как-то все тщетно. Ох, язык мой - враг мой. Мое дыхание сбивается от волнения, но Чон нашел другую причину моему учащенному дыханию. Блин, ну как же так? - Хён, почему ты даже не вырываешься? Как тебя вообще понять? - да, отличное положение, что бы поговорить. - А тебя как понять?! То милашку строишь из себя, то насильником оказываешься. Слезь! Глаза парня расширяются от удивления, что, не ожидал такого? То ли еще будет. Однако, он все-таки послушался, слез, и как-то попритих. А я наконец могу вздохнуть спокойно, надеюсь больше кидаться не будет. Неужели любовь настолько ослепляет, что он готов вот так вот? - Доктор сказал что через пару дней ты можешь возвращаться в общежитие, а через неделю снова приступать к тренировкам. Он так просто сменил тему, будто минуту назад не пытался попасть под статью. Что за люди стали меня окружать? Странные. То ли дело в моем родном городе, все нормальные, все простые. - Хорошо, но почему доктор сам не сказал это мне? - не то, то бы я ему не доверяю, просто врачам верю больше. Хотя тут никому верить нельзя. - Просто мы встретились около самой двери палаты, он просил передать. - Почему сразу не передал? - Потому что ты... Потому что я... Не получилось, в общем. Это ему, стыдно, что ли? - Если стыдно, то ты должен извиниться, а не мямлить, - конечно, он ничего серьезного не сделал, но если не пресечь сразу, то бог знает, что из этого выйдет. - Хён, прости меня, - и снова этот невинный взгляд. У него раздвоение личности? В любом случае на такую милашку я злиться не могу. - И сколько же еще раз мне придется тебя прощать? Молчит, засранец, знает ведь, что не прекратит приставать, знает, что его любимый хён раз за разом прощает. А мне что? Придется играть этого любимого холодного хёна, только бы не заиграться. - Ты самый лучший, Юнги, - обнимает меня, прижимается. Домогается, вернее. Ладно, терпение у меня пока есть, так что пусть побалуется, не мое же тело.