Цирк уродов

      Леви сидела на мягком пуфике перед огромным зеркалом, накладывая яркий макияж на лицо, ну и то, чем оно являлось. Ей стоит подготовиться к предстоящему выступлению, ведь она одна из лучших артисток цирка уродов. Девушка давно уже выросла, привыкла к новой внешности и жизни, даже почти не думала о том, что возможно вернуться к прошлой жизни. Таким, как она не место среди нормальных людей. У нее на лице красуется птичий клюв, а стоит начать нервничать, как вместо слов из него доносится лишь напуганное щебетание, почти все её тело покрыто маленькими пушистыми перышками ярко-желтого цвета, а к рукам прикреплены крылья, легко поднимающие хрупкое худое тело в воздух.       Даже не верится, что прошло уже целых двадцать лет! Поначалу было страшно, она плакала дни и ночи напролет, кричала и молила отпустить её к маме, но это не помогало. Малышку поместили в клетку, где на нее смотрели посетители, уже на нее пялились с насмешкой и злобой, тыкали пальцами, желали поскорее сдохнуть, бросали мусором — люди злы, чем больше Леви жила, тем яснее в её голове была эта мысль. Спустя полгода девочка-канарейка перестала плакать, теперь её взгляд стал пустым и затравленным, она мечтала лишь о смерти, чтобы этот кошмар закончился. Но умереть ей не дали, даже когда она вскрыла вены осколком брошенной в нее стеклянной бутылки, её спасли и снова поместили в клетку. Время шло, девочка росла, начала замечать, что в цирке то и дело появляются новые «артисты», такие же несчастные, как она пленники господина Дюка Эверли.       Со временем, когда Леви окончательно смирилась с собой и новой жизни, её перевели из разряда «экспонатов» в артистки, отныне она выступала в главном шатре, демонстрируя опасные головокружительные трюки в воздухе. Теперь пролететь сквозь пылающий обруч, сорваться в крутое пике или поймать на лету пущенную в нее стрелу не составляет труда, а ведь поначалу ничего не выходило. Она опалила свои желтые крылья, пару раз чуть не сгорела заживо, а уж о том, сколько раз приходилось вынимать стрелы из тела и вспоминать не хотелось. У нее было много возможностей умереть, но хозяин не позволил ей этого. Дюк вообще трепетно относился к жизни своих артистов, частенько приговаривая, что умереть они могут только с его личного разрешения, и никак иначе.       К любой жизни можно привыкнуть, Леви это поняла на своем собственном опыте. Девушка привыкла, перестала бояться и просто плыла по течению, продолжая выступать в цирке уродов. У нее даже появились друзья, с которыми можно было поговорить. Вот только воспоминания о прежней жизни не давали Леви покоя. Как там мама, папа, смирились ли с тем, что их маленькая дочь бесследно исчезла или продолжают искать? Как её друзья, сложилась ли у них жизнь, смогли ли они осуществить свои мечты? Девушке хотелось выбраться за пределы цирка, увидеть все своими собственными глазами, но она была достаточно умна для того, чтобы понимать, что это плохая идея. В цирке от злобы людей её оберегают прочные прутья клеток, и решетка цирковой арены, а на свободе этого не будет. Нет. Лучше все оставить, как есть. Не так уж плоха её участь — у нее есть еда, одежда, украшения и даже книги, которые хозяин цирка дарит за хорошие выступления.       — Леви, ты готова? — в гримерку заглянула Эвергрин женщина-растение. Она обожала цветы, выращивала их в своем саду, пока была обычным человеком, ну, а после неудачной идеи посетить цирк уродов и сама стала почти растением. Сквозь зеленую кожу, то тут, то там пробивались робкие зеленые листочки, волосы сплошь были покрыты нежными цветами, но это лишь потому, что сейчас весна, потом на них появятся ягоды, а после и вовсе все опадет, оставляя лишь лысую голову.       — Почти, — девушка подкрасила ресницы тушью, и принялась за украшения. Она артистка, так что ей стоит выглядеть ярко и сверкающе. Потому-то, её короткий наряд расшит стразами и паетками, а крупные украшения начищены до блеска.       — Поторопись, Эльфман почти закончил свое выступление, ты следующая, — Эвергрин тоже выступала на арене, была ассистенткой местного фокусника. Ей повезло с работой, если, конечно, позабыть о распиливании, хорошо еще, что внутри женщина была деревянной, так что боли не чувствовала.       — Уже, — Леви вдела в уши крупные серьги. — Ну, как я выгляжу?       — Мило, — Эвергрин поправила выбившийся из прически голубой локон. — Ты самая очаровательная канарейка в мире.       — Сомнительный комплимент, — печально улыбнулась девушка. — Да и никто, кроме артистов цирка так не считает.       — Не грусти, это помешает сосредоточиться на выступлении, — женщина-растение укоризненно смотрела на маленькую пташку. — Не стоит сердить Дюка, а не то он снова усложнит твое выступление, ты же понимаешь, к чему это приведет?       — Да, новые травмы, новая боль… Я помню, — на лице Леви появилась широкая улыбка, в которой не было ни капли искренности. — Пора!       — Вот так-то лучше, иди! Заставь всех открыть рты от удивления и восторга! ***       Быть наполовину птицей не так уж плохо, ведь это позволяет летать, парить в воздухе и ощущать себя свободной. Неважно, что это всего лишь иллюзия, а она вечная пленница цирка. Леви стояла на маленькой площадке прямо под куполом цирка и свысока смотрела на нормальных людей. Они смеются над уродами, кричат обидные слова, но стоит им зайти в главный шатер, как все смолкают и наблюдают за необычным представлением со смесью восторга и омерзения. Еще пару часов назад девушка-канарейка сидела в клетке, ловя на себе насмешливые и злые взгляды, слышала обидные слова, а вот теперь эти же самые люди аплодируют ей. Кто-то из сегодняшних посетителей цирка непременно станет очередным артистом, уродом, над которым все будут смеяться, кого будут презирать, на кого будут смотреть с отвращением. Так было и будет всегда.       Барабанная дробь заставляла сердце забиться сильней. Как только она стихнет, настанет время сделать шаг в пустоту и сорваться вниз. Леви прикрыла глаза, все мысли покинули голову, ничто не имело значения, только предстоящее выступление, которое нужно отработать идеально. Страха давно не было, напротив девушка ощущала легкое возбуждение, она любила летать, хотя и не могла открыто взмыть в небесную высь, была не в состоянии стать окончательно свободной.       Все стихло, и девушка сорвалась вниз, стремительно приближаясь к полу, так и не открыв глаза. Один, два, три, четыре, пять гулких ударов сердца — Леви расправила крылья и взмыла ввысь, не достигнув до пола арены всего пары миллиметров. Послышался громкий восхищенный вздох толпы, а маленькая канарейка уже мчалась к первому огненному кольцу. Теперь её глаза были широко открыты, ведь от нее требовалось максимум сосредоточенности. Огонь опасен, он обжигает, может убить, опалить желтые перышки, оставить уродливые ожоги на нежной коже.       Леви промчалась сквозь первое кольцо, второе, третье — они становились все меньше, все опасней, но девушка не останавливалась, все набирала скорость, она была подобна яркому желтому ветру. Сердце билось все быстрее, крылья работали на пределе возможностей, но представление только началось, а канарейке предстояло продемонстрировать еще множество опасных трюков.       Зрители ликовали, им нравилось смотреть, как уродливая девушка, над которой посмеялась сама природа, рискует жизнью ради их развлечения. Каждый удачный трюк вызывал одновременно и восторг и разочарование, ведь если артистка пострадает, это придаст представлению больше драмы. Леви все это знала — в этом все люди, их ничто не изменит. Она не такая, как они и не желает походить на них! Канарейка окинула зрителей презрительным взглядом, и в это самое мгновение заметила что-то смутно знакомое в толпе. Среди множества людей, её привлек лишь один мужчина, который смотрел на нее иначе, чем другие. Эти багряные глаза…. Кажется, она где-то их уже видела…       Мимо пролетела стрела — слишком близко, настолько, что девушка сбилась с ритма и начала снижаться. Нет! Только не это! Она не может испортить представление, господин Эверли ей это не простит! Артистка цирка уродов вновь начала подниматься, снова пролетая сквозь огненные кольца, уклоняясь от летящих в нее стрел и кинжалов. Шоу должно продолжаться, несмотря ни на что!