Цирк уродов

      Ведя свое расследование, Редфокс частенько задумывался о том, почему жертвой стала именно Леви? Почему не те люди, которые смеялись над уродами, пытались их унизить или причинить боль? Почему именно девочка, пожалевшая несчастных, была наказана? Это было несправедливо! Но разве мир может быть справедливым? Леви была милой, нежной, немного вздорной девчонкой, заслуживающей всего самого лучшего. Если кто-то и должен был быть наказан, так это он. Гажил понимал, что даже в детстве был злым и неуравновешенным ребенком, так что по всем правилам именно его нужно было посадить в клетку.       Все неправильно!       Редфокс во все глаза смотрел на миниатюрную девушку-канарейку, выделывающую опасные пируэты под куполом цирка. Артистка рисковала так, словно не дорожила собственной жизнью, а от её головокружительного полета сердце то и дело замирало. Гажил был всего лишь наблюдателем, этого не изменить, но, черт подери, как же хочется выбежать на арену, поймать канарейку и прижать её к себе! Он не видел Леви долгие двадцать лет, но вне всяких сомнений это она! Её ни с кем нельзя перепутать! Мужчина не мог оторвать взгляда от той, кто пострадала по его вине, ловил каждый её жест, взгляд, ненавидел тех людей, что восхищаясь странной циркачкой, желали ей разбиться, ведь так будет намного интересней и драматичней. Люди жестоки и злы, они лишь притворяются другими, Гажил давно это понял.       А что же он? Хрупкая и изящная девушка-канарейка казалась мужчине невероятно красивой, она была словно из другого мира. За ней можно было бы наблюдать вечность, но, увы, вечности в запасе у него нет. Уже сегодня ночью цирк бесследно исчезнет, прихватив с собой одного из своих посетителей. Времени мало! Непростительно мало! А ведь ему еще нужно успеть подобраться к Леви и забрать её! О том, что делать дальше и что ждет канарейку в открытом, пропитанном злобой мире Гажил не думал.       — Леви, — почти беззвучно прошептал Редфокс. Девочка выросла, еще больше стала похожа на канарейку, теперь у нее даже крылья появились, вот только этого недостаточно для того, чтобы сбежать из этого места. Мужчина был не в силах разобраться в собственных чувствах — радость, чувство вины, злость, жалость и непонимание, слились воедино. Он до сих пор не понимает, как милая девочка могла превратиться в уродку, ни одно логическое объяснение не подходило.       Гажил нехотя поднялся со своего места — представление еще не законченно, да и выступление канарейки все еще продолжалось, но ему стоит покинуть шатер, как можно скорее. Журналист понимал, что ему не позволят приблизиться к столь ценной артистке просто так, а это значит, что настало время использовать служебное положение. Наверняка, хозяин цирка не откажет ему в интервью, да и со своими уродами позволит поговорить. Много времени прошло, многое было осознано и понято, но Редфокс до сих пор считал, что в этом цирке живут уроды. Эти люди были другими: ущербными, отвратительными, таких не должно существовать в природе, они, словно насмешка над нормальными людьми, напоминание о том, что любой мог бы быть уродом, презираемым всеми. Их и людьми то назвать трудно! Скорее уж мутанты! Печально… Но уж лучше называть вещи своими словами! Гажилу, по крайней мере, хватало чувства такта и совести, не тыкать в таких людей пальцем, не смеяться им в лицо, не обсуждать за их спинами. Он не считал уродство пороком, это было не более чем определение, способное описать то, что он видит. Это всяко лучше лживой толерантности, когда крича на каждом шагу о равноправии, нормальные люди все равно ставят себя выше, снисходят до уродов, боясь даже произнести это слово. Все это напускное, лишь для того, чтобы потешить собственное самолюбие, продемонстрировать всем свою уникальность и благородство. Таких людей Редфокс презирал.       Мужчина вышел из шатра, снаружи все еще было полно праздно шатающегося народа, которым не хватило места на представлении, а потому они ждали своей очереди, рассматривая людей в клетках, потешаясь над ними, осознавая, свое превосходство. Но вовсе не эти люди интересовали журналиста, а хозяин цирка, что точно так же, как и двадцать лет назад напоминал всем своим обликом таракана. ***       Гажил без труда нашел Дюка Эверли, казалось, что хозяин цирка сам искал встречи с ним. Кто знает, может быть, так оно и было...       — Итак, мистер Редфокс, вас интересует мой цирк? — мужчина насмешливо смотрел на журналиста колючим взглядом, от которых многих пробирало до дрожи. Его специфическая внешность делала Гажила потенциальным артистом цирка уродов. Перспективно. Бывают же люди способные по собственной воле сотворить с собой подобное! И ведь, что самое интересно, несмотря на это вряд ли кто-то осмелится говорить Редфоксу гадости или презрительно смотреть. Забавно, в некотором роде даже иронично.       — Да, я хотел бы написать статью о нем, — кивнул журналист, с трудом сдерживаясь от того, чтобы наброситься на этого мерзкого типа. Прошло много времени, но Гажил все еще помнил этого «человека» — это именно он забрал Леви! В душе пробуждалась ярость и злость, Редфокс жаждал мести, торжества справедливости, все еще надеялся на то, что все можно вернуть и исправить. — Это место весьма интересно, как и его обитатели. В былые времена подобных цирков было много, но это было в прошлом, не удивлюсь, если кроме вашего ничего не осталось.       — Это вымирающий вид искусства, Мистер Редфокс. Кто-то сочтет мой цирк омерзительным, кто-то придет в восторг, кому-то будет все равно, но все равно все эти люди придут, чтобы увидеть уродов, тех, кому намного хуже, чем всем другим. Это так показательно, сразу же начинает казаться, что собственная жизнь вполне удачно складывается. Мы существуем давно, побывали в тысячах городов и в каждом у нас полный аншлаг. Мы даем людям то, в чем они нуждаются!       — Вас послушать, так вы благое дело делаете, — Гажил понимал, о чем говорит хозяин цирка, в некотором роде даже был солидарен с ним, но мысли о Леви и её участи не покидали мужчину, как и осознание того, что в цирке пропадают люди, а уродами они стали не по воле природы.       — В некотором роде так оно есть, я даю моим артистам защиту и кров, еду, одежду, некоторую толику понимания, возможность быть среди таких же, как они. Что их ждет в открытом мире? Боль. Унижение, презрение — и это будет происходить постоянно, а не только, когда открыт цирк. Люди злы — не стоит заблуждаться, считая, что это не так. Я даю им возможность проявить себя… Это не плохо, это вызов обществу, привлечение внимания к проблеме, — самозабвенно рассказывал Эверли. Ему явно нравилось давать интервью, показывать себя в лучшем свете, в некотором роде даже хвастаться своим бизнесом, приносящим немалый доход. — Цирки уродов нужны! Увы, таковых практически не осталось.       — И что, все ваши артисты здесь добровольно?       — Хотите жаренных фактов? — рассмеялся мужчина, хищно сверкая глазами. Этот человек был более чем странным, вызывал отвращение и отторжение намного большее, чем уроды в клетках, хотя и выглядел, как нормальный человек. — Ну, они, конечно, есть, но вы копаете не в том направлении. Моим артистам некуда идти. Спросите у любого! Никто не покинет цирк и на то их воля!       — Так вы мне разрешите поговорить с вашими артистами? — Редфокс напрягся. Слова Хозяина цирка были весьма интересны, но не это цель его визита. Его задача в ином — спасти маленькую канарейку и, наконец, очистить совесть.       — Естественно, пока вы в цирке можете говорить с любым! Мне нечего скрывать, а истории моих уродов весьма занимательны, каждый из них расскажет вам печальную историю своей жизни, поведает о злобе, ненависти и агрессии, о том, что они не хотят быть такими, как нормальные люди… И вообще, вопрос нормальности относителен. Все зависит от того, рядом с кем ты существуешь…       — Весьма интересное высказывание, — пробормотал Гажил. Об этом стоит поразмыслить на досуге. — Именно поэтому я рассчитываю на эксклюзивное интервью с вами и вашими артистами. Возможно, я смогу понять то, что вы говорите в большей мере, чем сейчас. — Редфокс напрягся. От ответа господина Эверли зависело все. Лишь с позволения хозяина цирка он мог беспрепятственно подобраться к Леви.       — А почему бы нет, я всегда рад, когда мой цирк привлекает внимание. Идемте, я представлю вас моим артистам, — мужчина хитро ухмыльнулся. Ему нравилась эта игра, которая могла привести к весьма необычным последствиям…