Черное эхо: "Эдем"

Начавшаяся в декабре 2013 года вспышка вируса Эбола забрала за три неполных года больше 11 тысяч жизней. Это связано сразу с несколькими факторами — бедность населения, отсутствие должного уровня гигиены и здравоохранения. В рамках исследований генома вируса на различных стадиях вспышки было установлено, что по сравнению с предыдущими эпидемиями вирус мутировал, став в два раза более эффективным в инфицировании человеческих клеток. Домен: вирусы Порядок: mononegavirales Семейство: филовирусы Род: Lissavirus Вид: ebolavirus Группа по Балтимору: V: (-) оцРНК-вирусы Геном вируса содержит единственную молекулу одноцепочечной (-) РНК размером 19,1 Кб. РНК вируса содержит около 19 тысяч нуклеотидов и кодирует семь белков, шесть из которых служат для воспроизводства и жизнеобеспечения, а один — неструктурный секретируемый белок гликопротеин, подавляющий образование антител, чем определяется высокая летальность и скорость протекания болезни. Бывает трудно отличить Эбола от других инфекционных заболеваний, например, малярии, тифоидной лихорадки и менингита. Инкубационный период — от двух до 21 дня. Первые симптомы — внезапное появление лихорадки, мышечные боли, головная боль и боль в горле. Образцы, взятые у пациентов, представляют чрезвычайно высокую биологическую опасность. Раннее инфицирование моноцитов, макрофагов и дендритных клеток увеличивает скорость распространения вируса в лимфатических узлах, печени, селезенке и других органах. Также вирус высвобождает большое количество секретируемого гликопротеина — sGP — в кровь. Это заставляет иммунную систему реагировать на sGP вместо гликопротеина GP на поверхности вируса, который и должен быть основной целью. Накопление повреждений в печени приводит к так называемому диссеминированному внутрисосудистому свертыванию — кровь свертывается больше в некоторых местах, но не может свернуться в других. Кровеносные сосуды слабеют, что приводит к кровотечениям, характерным для Эбола. Проникновение вируса прямо в кровь, например, во время укола, более разрушительное, чем когда вирус проникает через слизистые оболочки.

Глава шестая Маски снимаются в полночь

30 января 2017, Венеция Бледный диск луны повис в звездном небе над площадью святого Марка, которая уже многие годы служила местом, где собирались тысячи людей — участники Венецианского карнавала. Главное событие года по-прежнему было отрадой для жителей всей Италии и приезжих со всего мира. В эту минуту шумная толпа неторопливо продвигалась вперед по одной из центральных улиц города. Многочисленный марш сопровождала приятная оркестровая музыка, ночную мглу озаряли сотни фейерверков. Но главное действие разворачивалось в стенах просторного и величественного зала дворца Улисс, ставшего местом празднования карнавала для высших слоев общества. Представители титулованных итальянских фамилий, вместе с гостями из Англии, Франции, Германии и других стран, предавались чарующей магии великого праздника. В центре «красного зала» разодетые гости кружили в медленном танце. Оттенки красного, черного и белого цветов, маски арлекина, пьеро, сатурнина — всё слилось в едином танце. Рената Кордиале в одиночестве сидела за небольшим столиком у самого окна. Отсюда ей хорошо было видно карнавальное шествие внизу, вспышки фотокамер и хлопушек, а также звездное небо, периодически озаряемое фейерверками. Свое лицо она прикрывала белой фарфоровой маской, украшенной драгоценными камнями. Её холодный и изучающий взгляд медленно скользил по лицам важных и раскрепощенных гостей, громко хохочущих и отпускающих друг другу смехотворные комплименты. Она узнавала людей, посещавших их фамильный дом в Неаполе. Даже в нелепых костюмах и масках, она признавала их по манере вести беседу, по глупым шуточкам, отвратительным ужимкам и жестам. Праздник лицемеров во всей красе. Фальшь, лесть, лизоблюдство — полная свобода действий. За всем этим любопытно наблюдать первые годы осознанной жизни, потом смертельно надоедает. Рената знала, что красный цвет ей к лицу, а фасон длинного, в пол, вечернего платья подчеркивал все достоинства великолепной фигуры. Она неизменно привлекала внимание, будучи и в обычном лабораторном халате, не говоря уже о вечерних туалетах. Светлые волосы были аккуратно уложены в высокую, строгую прическу, украшенную золотыми лентами. Ослепительно яркая и неприступная красавица приехала на венецианский карнавал всего день назад, но уже успела получить множество изысканных комплиментов и предложений потанцевать или встретиться попозже. Рената насмешливой улыбкой отклоняла все предложения и шла дальше, не обращая никакого внимания на обиженных поклонников. Истинная цель ее прибытия в Италию была далека от развлекательной и нигде не афишировалась. Рената Кордиале приехала в Венецию, в которой не была пять лет, для того, чтобы встретиться с деловым партнером, одновременно показавшись на публике, как того требовали правила высшего света: «Хочешь, чтобы тебя не забывали — не давай для этого повода». Тосихиро Акари, вице-президент корпорации «Айя Текнолоджис», прилетел из Токио вчера вечером, но до сих пор не дал знать о себе, что начинало раздражать Ренату. Уважаемый Тосихиро-сан, видимо, полагается на мое долготерпение и доброту! Ожидание начинало откровенно утомлять ее, но в тот момент, когда она встала и хотела уйти, кто-то взял её за руку. Аккуратно и бережно, так что она даже не смогла отказать. — Прекрасная незнакомка, могу я пригласить вас на танец? — спросил тихо нарушитель ее спокойствия. Бархатистый баритон проникал в душу; Рената лениво подумала, что наверняка школьницы с визгом преследуют обладателя этого шикарного голоса. Она обернулась — и очутилась лицом к лицу с высоким и стройным мужчиной в элегантном костюме. Рената нехотя оторвала взгляд от чувственных губ незнакомца и улыбнулась лукаво: — Почему бы и нет? Мужчина негромко рассмеялся, с молчаливого согласия девушки выводя ее в круг танцующих, и уже в следующую секунду они закружились в медленном танце. — Как же мне к вам обращаться? Безликое «Вы» не способно выразить чувства. — Какие чувства? — поинтересовалась девушка, обходя вокруг него и становясь напротив, с тщательно скрываемым любопытством изучая ту часть его лица, которую не скрывала черная с позолотой маска. Черные короткие волосы, тонкие, но не жестокие губы, изогнутые в усмешке, волевой подбородок, прямой нос с небольшой горбинкой — безусловно, он был привлекателен. Осанка — идеально прямая, уверенные движения и манеры человека, который четко знает, чего хочет, и непременно добивается своей цели. И от него прямо-таки исходило чувственное напряжение, тут же передавшееся и Ренате. Ее внимание было приковано к глазам незнакомца: темно-зеленые, с неугасимым огнем, прищуренные, они так же внимательно изучали лицо Ренаты Кордиале. — Чувства разные, — не спеша ответил он, — противоречивые и… — Он деликатно привлек ее к себе ровно на то расстояние, которое было дозволено в этом танце, и улыбнулся. — И будоражащие. Так я и поверила. — О, неужели? — Ренате без труда удалось изобразить удивление. В то же время она четко осознавала, что ее партнер по танцу ни на йоту ей не верит. — Понимаю: об этом тоже сразу говорить не принято, кажется. Но я не сдержался. Рената подумала, что игра, в которую он пытается ее вовлечь, становится все более интересной. Она загадочно улыбнулась в ответ: — Благодарю вас, синьор. — Зовите меня Тиберий. — Камилла, — отозвалась она, делая шаг к нему и обратно. — Камилла… Если я скажу, что это имя очень красивое… — Вы проявите пример бесподобной банальности, — усмехнулась она. По правилам танца ей следовало склонить голову, а Тиберию — поклониться, но оба стояли прямо и смотрели друг другу в глаза с насмешкой и чуть ли не с вызовом. — Тогда считайте, что я об этом даже не думал, — попросил мужчина. Подвижный, галантный, он делал все, чтобы танец доставил ей удовольствие и снял с неё напряжение. Рената отстраненно подумала, что встретить столь привлекательного и неординарного мужчину в толпе штампованных аристократов — все же большая удача. — Уверена, отбоя в поклонницах у вас здесь нет, — почти равнодушно обронила она. Мужчина подарил ей обворожительную улыбку: — Я считаю, что имею полное право танцевать с единственной женщиной, которая привлекла мое внимание. Он привлек ее к себе, обняв одной рукой за талию и наклоняя назад, так что Рената почти коснулась земли откинутой рукой. Тиберий быстрым и плавным движением заставил ее выпрямиться, и так получилось, что их лица оказались очень близко. …древесный и безусловно мужественный аромат туалетной воды, сверкающие темные глаза, чуть приоткрытые губы — словно он хочет что-то сказать. Грохот фейерверков заглушил его слова, а пауза позволила Ренате отстраниться. Она улыбнулась партнеру — улыбка была вежливая, прохладная, после чего отвернулась, пытаясь успокоить забившееся чаще сердце, и направилась в сторону безлюдного балкона. ___ Венеция… она прекрасна в любое время года, но особенно во время Карнавала. В этот короткий период город словно возвращается в прошлое, несравненно более яркое и богатое событиями, чем современность. И именно за эту возможность побывать в ином времени люди готовы платить немалые деньги. Его, однако, привело в город огней и масок совсем иное. Приказ начальства можно было трактовать только в одном смысле: встретиться с Ренатой Кордиале и обрисовать ей ситуацию, предложив выгодное сотрудничество. Живое воображение тут же подкинуло картинку: он в потрепанном костюме и с ищущим выражением лица пытается впихнуть недоверчивой домохозяйке пылесос новейшей модели, а та молча хлопает дверью, едва не заехав по носу несчастному агенту по продажам. Тиберий усмехнулся и приказал себе быть серьезнее. Сравнивать Ренату с домохозяйкой было невозможно ни по какому параметру. Ему предстояло иметь дело с той, что привыкла быть в центре мироздания. Это обещает быть интересным! ___ — «Нет смерти для меня, Пока ты здесь, рядом со мной. Я падаю, живу в последнем полете… Смогу ли я пройти через это?..» — Прекрасное стихотворение, не правда ли? — Тиберий взглянул на Ренату с тем же задумчивым выражением, с каким только что декламировал стих на итальянском языке. Акцента у него не было, и Рената почти не сомневалась, что язык Петрарки и Данте был родным для ее нового знакомого. — Честерфильд родился в Лондоне, но стоило ему всего раз побывать в Венеции, чтобы отчаянно, до боли влюбиться в этот город каналов. Представляете, каково ему было, когда пришлось возвращаться на родину? — И он не вернулся сюда? — Рената невольно прониклась той легкой задумчивостью, которую ей навязывал собеседник. Они стояли на мосту, подальше от толпы, и смотрели на черную воду канала внизу. Металл ажурных перил приятно холодил кожу, даже сквозь тонкую ткань перчаток. — Увы — он умер вскоре после того, как встретился со своей многочисленной родней. Вполне возможно — от тоски. — И не только по прекрасной Венеции, я подозреваю? — Но также и по прекрасной возлюбленной, — подхватил мужчина, быстро улыбнулся. — Ее звали Лаура. — Подходящее имя для подруги поэта, — Рената усмехнулась. — Она была замужем? — И хотя, судя по всему, она не прочь была убежать с ним на край земли — к чему ее так упорно призывал порядочный семьянин, все-таки ей не хватило смелости. Рената издала смешок: — Доказательство эфемерности любви! Тиберий внимательно смотрел на нее некоторое время, и уголки его губ дрогнули: — Вы точно такая, как я и предполагал, мисс Рената Кордиале, но вместе с тем удивляете меня. Парадоксально. — Приятно это слышать, — мелодично пропела она, мягко постукивая веером по перилам и вглядываясь вдаль. На собеседника принципиально не смотрела.– Так кто же вы такой на самом деле? Если она и была удивлена осведомленностью собеседника, то совсем чуть-чуть: Рената никогда не увлекалась иллюзиями, предпочитая стройную и крепкую систему фактов. — Я ведь уже представился. — Подозреваю, что вы говорите мне очень малую часть того, что хотите сказать. Тиберий повернулся к ней, облокотился на перила. Под изучающим взглядом Ренате отчего-то стало холодно. — Причина вашего приезда сюда, — мягко проговорил он. — И чего вы хотите? — Вы наверняка догадываетесь, — обронил он. Собеседница понимающе хмыкнула: — «Эдем»? — Именно так. Организация, которую я представляю, заинтересована в том, чтобы исследования продолжались и были результативны, — теперь он говорил сухо, быстро. Девушка помолчала, кивнула. Предположение было сделано наугад, но оказалось, что она попала в точку, и это внушало кое-какие подозрения: — Какая организация? — Вы же понимаете, что я не могу сказать этого. Рената прищурилась, сжала перила, ощущая, как нарастает внутреннее возбуждение, обычное для ситуаций, когда требовалась мобилизация всех сил. — А с чего вы вообще взяли, что я соглашусь работать с вами на каких бы то ни было условиях? Меня все устраивает, и я не хочу ничего менять. — Ни за что не поверю, что вы добровольно откажетесь от кресла главы комплекса, — тихо сказал Тиберий, наблюдая за реакцией Ренаты. Она невольно моргнула. — Ведь я прав? Она колебалась, глядя на темную воду внизу. — Скажу так. Я знаю, чего вы так желаете, и я именно тот человек, который может воплотить ваши желания в жизнь. Выбор за вами. — Плох тот солдат… — Рената отбросила легкомысленно-недоумевающий вид и смотрела на мужчину серьезно и холодно. — Полное финансирование всех проектов. — Это само собой, — согласился мужчина спокойно. — Неограниченный доступ к базам данных нескольких исследовательских центров — я не слишком многого прошу? На самом деле, она знала, что просила многого. Это был лишь способ проверить возможности Тиберия. — Я не ошибся в вас, — с удовольствием произнес Тиберий. — Амбициозны, умны, упрямы… Уверен, вы будете лучшим директором. На несколько секунд воцарилась тишина. Рената усмехнулась: — А вы сомневались в такой мелочи? Пожалуй, это мое главное условие. — Хорошо, — Тиберий выпрямился. — Вы получите все это. А теперь мои условия. — Слушаю. — Неограниченный доступ к базам данных комплекса «Эдем», — он внимательно следил за ее реакцией, как кот за мышью. — Участие во всех проектах, если так будет нужно. Рената прищурилась — из-за длинных ресниц не было видно выражения ее глаз: — Какие у меня будут гарантии, что вы не обманете? — Я думаю, что вы достаточно умны, чтобы понимать цену моего слова. Тем не менее, вы сегодня же получите аванс, в знак нашего доброго расположения. — Вирус, — протянула Рената с раздражением. — Вы не первый, кому это интересно до такой степени, что мне предлагают Луну на блюдечке в обмен на информацию. — Вы же знаете, какие перспективы он может скрывать. — Это просто биологическое оружие, — Рената усмехнулась. — Вещь, конечно, любопытная, но я не думаю, что она стоит таких затрат. — Даже несмотря на фанатичную убежденность вашего отца, что этот вирус уникален? — Сами признаете: он фанатик. А я мыслю логично, и не верю, что Прототип может дать что-то глобально важное. Тиберий смотрел непонятным взглядом. — А если произойдут какие-то события, способные изменить ваше решение? — В таком случае я, возможно, переменю мнение, — вежливо откликнулась Рената, посмотрела на собеседника. — До тех пор я буду смотреть на этот вирус, как на продолжение Эбола. Если вы хотите, чтобы я изучала его — что ж, это не противоречит моим планам на ближайшее будущее. — Значит, меня спасет только какой-нибудь экстренный случай, способный раскрыть потенциал вируса? — негромко спросил Тиберий, улыбаясь. Рената фыркнула: — Только не надо ради этого устраивать катастрофу, ладно? — Не буду, — пообещал таинственный собеседник. Рената покачала головой: она никак не могла понять этого человека. — Предварительное соглашение, — предложил он неожиданно после паузы. — Что-то вроде испытательного срока. Согласны? А почему бы и нет? Что я теряю? — Согласна, — она первой протянула руку. Тиберий пожал ее, задержав ее ладонь в своей, улыбнулся: — Вы необыкновенная девушка, мисс Кордиале. Часы на башне начали бить полночь. Толпа заволновалась, послышались громкие голоса и смех. — Маски принято снимать в полночь, синьор Тиберий. Последуем этому правилу? Небо осветили разноцветные фейерверки. Тиберий кивнул и медленно снял маску. То же сделала и Рената, и теперь оба смотрели друг другу в лицо, слегка улыбаясь. Рената не скрывала от себя, что весь вечер изнывала от желания увидеть его лицо. Слишком сильным был ореол таинственности, которым окружил себя Тиберий, а её всегда привлекало все необычное, сильное, непоколебимое, то, что не уступало ей самой. И то, что скрывалось под его маской, не разочаровало её. Насмешливо изогнутые густые брови, четко очерченные скулы, и глаза — необыкновенные глаза, взгляд которых буквально гипнотизировал. Он был очень красив, и небрежно-изящная манера поведения, безукоризненная осанка и неподражаемая ухмылка доказывали, что мужчина знает об этом и пользуется. ___ Тиберий усмехнулся, проводив новую знакомую взглядом, с удовольствием растрепал волосы, подставил лицо ночному ветерку. Ему понравилась Рената Кордиале — девушка, в которой ледяное хладнокровие соблазнительно сочеталось со страстью и чувственностью. Не слишком хорошо, конечно, смешивать личные интересы с деловыми, но грех от такого шанса отказываться. Знакомство определенно удалось: он безошибочно чувствовал, что Рената заинтересовалась им, хотя его предложение наверняка оказалось для нее неожиданностью. Правила в этой игре, однако, диктовал все-таки не он. К сожалению. Словно прочитав его мысли на расстоянии, шеф в ту же минуту напомнил о себе звонком. Тиберий вытащил телефон из внутреннего кармана. — Добрый вечер. — Как продвигается твоя миссия по завоеванию женских сердец? — голос был привычно насмешлив. Тиберий усмехнулся: — Все по плану и даже немного сверх того. Я с ней поговорил. — Ты всегда умел убеждать дам. — Что есть, то есть, — отозвался он. Впрочем, это не было актом самолюбования, и шеф отлично об этом знал. — Мне оставаться тут? — Нет, возвращайся. Ты мне сейчас здесь нужен, — собеседник издал смешок. — Кое-кто решил, что искать скелеты в моем шкафу весьма выгодно. Мне это не очень нравится. — Что насчет «Сарацина»? — Ситуация несколько сложнее, чем я думал, — неохотно признался шеф, — но это может подождать. — Слухи о поддержке «Сарацина» нашим конкурентом подтвердились? Научно-исследовательский комплекс в Стамбуле, поддерживаемый госструктурами, занимался исследованиями в области генетики и биоинженерии. И уж если шеф видел в нем сильного конкурента и угрозу, следовало относиться к делу предельно серьезно. — Официально, — мрачно подтвердил невидимый начальник. — Так что теперь это не слухи. Но у тебя другая задача. Возвращайся в штаб. — Хорошо. Тиберий кинул последний взгляд на дворец Улисс, затем развернулся и зашагал прочь. ___ В свои апартаменты Рената вернулась, полная впечатлений и новых планов. Будто неожиданный электрический разряд, только что состоявшееся знакомство вернуло к ней былую активность и веру в свою победу. Столь долго вынашиваемые планы оказались совсем близки к осуществлению. Она точно ощутила запах успеха и была уверена, что может, наконец, взойти на завоеванный ею олимп. Тиберий! Кто бы он ни был, он привнес столь желанный для неё импульс. Но Рената взяла себя в руки. Впереди ещё было много дел. Она стояла у зеркала, разглядывая себя с долей скепсиса. Маркус встал у двери, неслышно выйдя из-за портьеры. Девушка насмешливо фыркнула: — Ты не мог бы обойтись без этих появлений из тени, Маркус? Это надоедает, знаешь ли… — Он мне не нравится. Рената вскинула изумленно брови, посмотрела на парня через плечо и весело расхохоталась: — Тебе не нравится? Не смеши меня, прошу! Меня не волнует, что именно тебе не нравится, — она внезапно оборвала смех, посуровела. — Не лезь в мои дела. — Мое дело — следить, чтобы ты не набила себе шишек, — упрямо заявил он. — Этот тип опасен. — Я заботилась о себе до знакомства с тобой, смогу и дальше, — жестко сказала она, распуская волосы. Карамельного оттенка водопад упал ей на плечи и спину. — И не думай, что я уже забыла твою выходку с Полигоном. — Я не хотел вовлекать тебя в это… — Ты был обязан мне все рассказать, — оборвала она, не глядя на него, словно сам его вид вызывал у нее отвращение. — Любая мелочь в «Эдеме» касается меня, ты понимаешь? Если я не буду знать всего, я не смогу развернуть свою кампанию. — Ты мне доверяешь? — негромко спросил Маркус. Рената помолчала, неохотно посмотрела на него: — Только в тех рамках, что подразумевает наш с тобой контракт. — Это означает, что я обязан докладывать тебе обо всем, но не имею никаких прав на ответную любезность? Ренату явно удивили эти слова. Она приподняла брови: — В последнее время ты стал куда самодовольнее, — процедила она. — Есть основания для этого? — Я работаю только на тебя, — спокойно ответил Маркус, поняв ее намек. — Но позволь мне хоть иногда решать, что для тебя может быть опасно. — В «Эдеме» нет ничего безопасного, — фыркнула девушка, повернувшись к окну. — И я готова к любому повороту событий, чтобы ты знал. — Я понял. Рената кинула на него непонятный взгляд и, ничего больше не говоря, прошла в ванную. ___ Я всегда буду на твоей стороне. Даже если тебе иногда кажется, что это не так. Маркус неслышно вздохнул, прислонившись к стене, вытащил из кармана визитку, переданную ему портье для Ренаты. Выведенная изящным беглым почерком надпись на обороте гласила: «Увидимся очень скоро». Маркус с отвращением скомкал карточку и бросил на стол (та соскользнула и осталась лежать на роскошном ковре), выдвинул стул и сел на него верхом. Кем бы ты ни был, какую бы цель ни преследовал, я всегда буду к Ренате ближе, чем ты. 13 марта, Париж Иногда обстоятельства сами складываются в том порядке, какой тебе угоден. Сказочное везение, неизменно вызывающее скепсис: ну не может все настолько соответствовать мечтаниям! Где же подвох? И однако же — вот оно, доказательство, что тебе наконец-то подфартило. Читай, перечитывай, вникай в упоительное содержание. Девушка негромко, хрипло рассмеялась и сделала еще одну затяжку. Сидеть на широком подоконнике выходящего на улицу распахнутого окна, на первый взгляд (да и на второй, раз уж на то пошло) было крайне неразумно и даже вульгарно, особенно учитывая длину юбки, не закрывающей колен. Но сегодня Рената Кордиале плевать хотеть на всяческие законы и приличия, даже намертво вколоченные аристократическим воспитанием. Сегодня она ощущала невероятный прилив душевных сил, чувствовала себя королевой, которой позволено все. День триумфа. 12 марта. С прискорбием вынужден сообщить, что вчера вечером Стефано попал в автокатастрофу на горной дороге. Спасти не удалось. Соболезнования. Левенхауз. Какого черта, интересно, этот старый идиот прислал телеграмму, в век мессенджеров? Желание торжествующе расхохотаться росло с каждым мигом. В огромной комнате для заседаний Совета директоров «FRC» никого, кроме нее, не было. Фламини, вызвавший ее для опознания останков, сухо выразил соболезнования и удалился, оставив ее одну. Видимо, предполагается, что я буду безудержно рыдать. Тогда уж окно надо было закрыть наглухо, мало ли что в голову несчастной сироте взбредет… Фламини прекрасно знает, как я относилась к отцу. Хотя, для кого это вообще было сюрпризом? Кто из нашего общего окружения не догадывался, как меня душит злость, и какую неприязнь этот человек у меня вызывает? Закусив губу, она посмотрела вниз, на прикрытые вечерними сумерками улицы Парижа, и щелчком стряхнула пепел с сигареты. Восторженные ощущения, которые она испытала в Венеции, когда ей пообещали трон в «Эдеме», охватили ее с новой силой — однако к ним примешивалось какое-то горькое чувство. Словно полынь в лекарственной настойке, это странное ощущение не давало ей покоя с того самого момента, как она получила телеграмму Левенхауза. Скорбь? Или просто я все еще не могу поверить в случившееся? Она прислонилась к холодному откосу и закрыла глаза. Шанс на то, что теперь она займет место Стефано в «Эдеме» и «FRC», был велик: исследования комплекса приносили очки репутации концерну, а лезть в джунгли ни Росси, ни Фламини никогда не хотели, предпочитая отдавать распоряжения из уютных и скучных контор в Европе. А уж учитывая обещания таинственного Тиберия… Любопытно, приложила ли его организация руку к этой автокатастрофе? Сумерки затягивали комнату легкой дымкой, город зажигал огни. На третьей сигарете и сорок первой минуте размышлений о будущем (отсчет велся без какого-либо умысла) Рената услышала, как открывается дверь в дальнем конце комнаты, но не стала поворачивать голову, предпочтя любоваться вечерним Парижем. По большому счету, ей было все равно, кто потревожил ее покой. Гость закрыл за собой дверь, отсекая падавший из коридора свет, и остался стоять там же. Рената выпустила вверх струйку ароматного дыма. — Не будет ли проявлением лицемерия с моей стороны выразить вам соболезнования? — негромко осведомился мужчина. Рената хмыкнула: — Мне всегда казалось, что такие вопросы на совести говорящего, а не слушателя. — В данном случае, речь скорее не о моей искренности, а о вашей реакции на все это. — И какая у меня должна быть реакция? — полюбопытствовала она, не меняя позы и не давая понять, что ее хоть как-то интересуют слова нежданного гостя. Тиберий помолчал и наверняка пожал плечами (Рената готова была спорить на это). — Противоречивые эмоции и ощущения? — предположил он довольно уверенно. Рената издала смешок: — На этот раз промахнулись, синьор Тиберий. Ни для кого не было секретом, какие отношения были у нас с отцом. Поэтому я чувствую только свободу. И пока не уверена, что смогу сразу взлететь. Но тебе об этом знать не нужно. Тиберий начал неторопливо приближаться к окну. Рената замечала это боковым зрением. — Он настолько вам мешал? — Больше, чем вы можете представить. Но это к делу не относится. Мне вот интересно, — она наконец устремила взгляд на вставшего рядом мужчину и прищурилась, — какова степень вашего участия во всем этом? — Абсолютно никакого участия, — заявил Тиберий уверенно. Рената приподняла брови, но оспаривать ответ не стала. Тиберий оперся ладонями на подоконник, глядя на улицу, глубоко вздохнул. Рената до этого сидела, вытянув одну ногу, теперь же была вынуждена опустить ноги. При этом получилось так, что теперь они с Тиберием смотрели в лицо друг другу. Магнетическая сила темных глаз снова подействовала на Ренату возбуждающе, и чтобы не выдать этого, она отвернулась и ленивым жестом стряхнула пепел с полувыкуренной сигареты вниз. Слишком притягателен. Опасно. — Для меня смерть Стефано Кордиале стала таким же сюрпризом, как и для вас. В планах нашей организации не было столь радикальных вариантов изменения ситуации. — Но вам это на руку, я полагаю? — Мы в одной лодке, — он адресовал ей усмешку. Рената покачала головой, не разрывая зрительный контакт: — Только вы — на капитанском мостике, а я — на скамье гребцов. — Ну что вы, — он хохотнул, — я бы никогда не посмел представить вас в подобном положении. — Однако по степени информированности все так и обстоит. Тиберий мягко улыбнулся: — Потерпите немного, прошу вас. Для доверия нужно время. — Так же, как и для перемен в «Эдеме», — Рената выкинула окурок и выдохнула сизый дым. Тиберий кивнул: — Разумеется. Вам будет оказана помощь. — Мне нужно время, — упрямо повторила она. Тиберий смотрел на нее с нескрываемым восхищением, и чуть-чуть — удивленно, словно все, что она говорила и делала, было неожиданно. Ну уж нет, на простачка ты не похож, не надо мне тут изображать шок. — Несмотря на увеличившуюся конкуренцию и общую напряженность в этой сфере, я полагаю, мы сможем предоставить вам полгода, — деловито откликнулся он. Рената не сдержалась и фыркнула: — Говорите, как с листа читаете! Вас этому специально учили? — Иногда хорошо идет в качестве усыпляющего средства, — невозмутимо кивнул Тиберий. Рената рассмеялась: — На мне можете не тренироваться. Я прошла школу Стефано Кордиале. Тиберий церемонно склонил голову: — Не сомневаюсь. — О конкурентах я узнаю позже? Когда заслужу ваше доверие? — Вероятно, да, — Тиберий смотрел на улицу таким задумчивым взглядом, словно собирался писать картину. Рената изучала его гордый профиль, рассеянно прикидывая степень его привлекательности. И опасности. На кого бы ни работал этот человек, мне стоит остерегаться их. А если он не желает раскрывать эту тайну — что ж, для этого есть Виктор фон Штейн с его обширными связями. — Стефано Кордиале хотел добиться успехов в науке, насколько я понимаю, и ставил своей целью достижение неких высот в генной инженерии, — проговорил Тиберий. — А вот чего хотите вы, мисс Кордиале? Рената изящно соскользнула на пол — каблуки мягко соприкоснулись с ковром, и медленно улыбнулась, оправляя плиссированную юбку: — Я? О, я всего лишь хочу, чтобы меня запомнили. Я люблю науку, и я люблю деньги и власть, которую они дают. — Ну, если сравнивать, мелковата цель, — он явно ее дразнил. Рената сложила руки на груди, оценивающе посмотрела на него и с равнодушным видом пожала плечами: — Уж какая есть. Я реалистка, в отличие от моего покойного родителя. — В его цели было благородство. — А в его методах — сплошная фальшь, грязь и жестокость, — подхватила издевательским тоном Рената, фыркнула. — Не тешьте себя надеждой, что знали его, синьор Тиберий. Он сунул руки в карманы брюк и выпрямился. Вид у него был таким шикарно-небрежным, словно его вовсе не интересовал этот разговор, и он просто хотел поговорить, услышать ее голос. Хоть сразу бери и на обложку какого-нибудь журнала. Поклонницы растащат весь тираж за день… хорошо, если оригинал на глаза не попадется. — Чем бы там ни грезил ваш отец, теперь «Эдем» ваш. И я надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. Рената криво усмехнулась, пожимая протянутую руку: — Надеюсь на вашу честность, Тиберий. — Обещаю оказывать всестороннюю помощь в любое время, — отозвался он мягко, на короткое время задержав ее ладонь в своей. 28 июня, Неаполь Теплый выдался вечерок. Маркус неспешно поднялся по ступенькам к распахнутой настежь входной двери. На веранде стояли несколько плетеных стульев и столик, но парень не стал садиться, хотя и устал: за прошедшие двое суток ему довелось поспать урывками, всего несколько часов. Миссия в Варшаве получилась изматывающей. Разработанный Ренатой план был прост до безобразия и предусматривал обычную дипломатическую встречу с новым деловым партнером, переговоры о покупке-продаже нужной информации и вежливое расшаркивание с пожеланиями всего наилучшего на прощание. Но почти с самого начала все пошло наперекосяк. Деловой партнер с труднопроизносимым именем струсил, запаниковал и дал знать полиции, что на его жизнь покушается некий приезжий. Полиция не замедлила явиться в самый неподходящий момент — когда Маркус начал терять терпение и хотел уже отбросить дипломатию и приступить к открытому давлению. «Всем стоять!» прозвучало громом с ясного неба. Пришлось спешно ретироваться через запасной ход, проделанный тут же в окне в ресторанной кухне; к счастью, флешку с данными удалось захватить. Потом он несколько часов отсиживался в каком-то захудалом мотеле, изучая потолок равнодушным взглядом и считая минуты до момента, когда можно будет выходить из укрытия. Маркус подошел к перилам, облокотился на них, с удовольствием проводя рукой по нагретому солнцем дереву. Широкая аллея, посыпанная щебенкой и обсаженная мрачноватыми кипарисами, тянулась до высокой ажурной решетки. Вьющиеся розы — страсть Сальваторе, готового за них душу продать — цвели вовсю, и потрясающий аромат сразу делал мир светлее. Он вошел в темный прохладный холл, в котором никого не было, остро чувствуя, что вся эта элегантная роскошь — не из его прошлого. Маркус не мог разобраться, почему твердо уверен в этом, а память пока не собиралась помогать ему. На полпути к кабинету Ренаты он запоздало сообразил, что даже не умылся с дороги, но тратить на это время сейчас показалось глупостью и неоправданной потерей времени. Да, себе ты можешь признаться без опасения оказаться непонятым: ты соскучился по ней. Только смысла в этом почти нет. В кабинете Ренаты не оказалось. Маркус постоял немного, разглядывая почти аскетичное убранство комнаты и размышляя, не могла ли она куда-то уехать. Об этом мне бы сообщили. Не она сама, так кто-нибудь другой. Так что, скорее всего, она у себя. Маркус понятия не имел, как Рената отнесется к его появлению в ее комнате, но отступать не хотелось. И он пошел дальше по коридору. Перед дверью в комнату своей нанимательницы он остановился в нерешительности, вдыхая слабый аромат духов — фиалковый с какой-то едва уловимой горечью. Затем поднял руку, чтобы постучать, но что-то его сдержало. И только через мгновение он понял, что именно. Из-за неплотно прикрытой двери доносились всхлипывания. Одно это было настолько необычно и шокирующе, что Маркус сам не понял, как толкнул дверь и перешагнул порог. Рената сидела на кровати, обхватив колени руками, и тихо плакала. Распущенные волосы закрывали ее лицо. В легком белом платье она выглядела настолько беззащитной, что у Маркуса защемило сердце. Он опустился на колени рядом с кроватью, пытаясь заглянуть в лицо девушке: — Рената… — Уходи, — приказала она, — сейчас же! Маркус помедлил, затем послушно поднялся и подошел к двери, но не стал выходить, а только плотно прикрыл ее. После чего вернулся к Ренате и, сев на кровать рядом с ней, осторожно, но решительно привлек ее к себе. Что я делаю? За окном фиолетовые сумерки правили бал. Где-то в саду пел одинокий соловей, ему вторили сверчки. В комнате было прохладно, ветерок шевелил прозрачные занавески. Маркус сидел, не двигаясь, больше всего на свете боясь разрушить хрупкое равновесие момента. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться, и теперь чувствовал себя почти превосходно — исключая только тот важный факт, что Ренату что-то расстроило до такой степени, что она не удерживает это в себе. Обнимать ее, ощущая тепло гибкого тела, вдыхая аромат ее волос, осторожно гладя по спине, и чувствовать, как поднимается внутри почти детский восторг — все это было настолько необычно, неожиданно, и в то же время так гармонично вписывалось в жизнь, что Маркусу совершенно ничего больше не хотелось. — Тебя стучаться не учили? — поинтересовалась девушка холодно, не двигаясь. Маркус почувствовал, как она напряглась, и понял, что вот сейчас, через секунду, очарование момента будет разрушено. Чтобы избежать этого, он только крепче прижал ее к себе. И пусть потом она вышвырнет тебя из дома и своей жизни. — Что случилось? — мягко спросил он. Рената судорожно вздохнула, но на удивление, пока не делала попыток вырваться из объятий: — Ничего такого, о чем тебе нужно знать. — И все-таки? — Я тебя возненавижу за это, ты же понимаешь? — спокойно спросила Рената. В ее голосе все еще звучали слезы, и именно это было причиной упорства Маркуса. — За то, что я позволяю себе такую вольность? — За то, что увидел мою слабость, — отчеканила девушка, уткнувшись лбом ему в грудь и вцепившись в его рубашку. — За то, что посмел вот так заявиться, и теперь обнимаешь меня. Несмотря на всю серьезность ее угроз, Маркус чувствовал, что не может сдержать выползающую на губы широкую улыбку. — Ты подашь на меня в суд за домогательство? Рената помолчала, фыркнула насмешливо: — Разве что за то, что не принял душ. От тебя несет бензином и черт знает чем еще. — Непередаваемые ароматы Варшавы. — Как все прошло? — она наконец подняла голову и посмотрела ему в лицо. Маркус неотрывно смотрел в ее глаза, словно стремясь запомнить каждую черточку, каждую невысохшую слезинку. Потом улыбнулся: — Как нельзя лучше. — Как сердце-то стучит, — задумчиво заметила она, усмехнулась. Ее ладонь была прижата к груди Маркуса. Затем девушка сделала глубокий вздох и кивнула своим мыслям. — Ладно, время истерик позади. Сам понимаешь, твой поступок заслуживает наказания, но раз уж ты смог вернуться без хвоста, прощаю. — Хвоста? — переспросил он, наблюдая, как она встает, подходит к окну и собирает волосы в пучок. Осознание приходило медленно. — Так ты предполагала, что все пойдет не по плану? — Разумеется, — она загадочно улыбнулась. — Это был самый вероятный вариант развития событий. — Ах, вот оно что… Все понял, — Маркус поднялся на ноги, ответил Ренате быстрой улыбкой и вытащил из кармана флешку. — Неважно, я все равно вышел сухим из воды. — Неважно, — эхом согласилась девушка, забирая флешку. Маркус мимолетно удивился, что она все еще смотрит на него — без насмешки, почти доброжелательно. Куда бы судьба не заносила Маркуса, тенью сопровождающего Ренату Кордиале, он всегда с радостью возвращался в Неаполь, словно бы всегда тут жил. — Я вернусь из любого путешествия, — просто сказал он. Потому что возвращаюсь к тебе. Рената на мгновение прикрыла глаза, и у него появилось невероятно острое желание поцеловать ее. Но зайти так далеко Маркус не посмел, представляя реакцию девушки. — Я знаю, — так же просто ответила она, не скрывая торжествующей улыбки. — Спасибо, Маркус. Все, краткий антракт закончен. Время снова надевать маски и возвращаться к реальности. 15 июля, Неаполь 18-50 Большое французское окно было распахнуто настежь, что практически соединяло гостиную с террасой. Вовсю благоухали розы, где-то за живой изгородью журчал фонтан. Городской шум не долетал до особняка, расположенного на возвышенности, а малый штат прислуги только усиливал впечатление полной изоляции от остального мира. — Умиротворение, — выразил свои ощущения мужчина, устроившийся в кресле у окна со стаканом мохито. — Располагает к спокойствию. — Рада, что вам нравится у меня в гостях, — с сарказмом отозвалась девушка, стоявшая на террасе спиной к гостю и смотревшая в сад. — А я ведь, между прочим, серьезно. Так редко удается вырваться на свободу — я имею в виду, отпуск. — Что-то вы слишком разоткровенничались сегодня, синьор Тиберий, — Рената неторопливо повернулась к нему, опираясь на перила. — Когда выставите счет за исповедь? — Неужели я сказал что-то такое, что может считаться секретом? Вопрос был задан самым невинным тоном, но Рената ясно слышала насмешку, и вынуждена была признать, что собеседник прав. Она ничего о нем не знала, до сих пор, хотя задействовала лучших своих людей, и даже к Виктору обратилась. Бесполезно: все ниточки вели к тому, что Тиберий (он же якобы Бруно Ферми) — сотрудник отдела кадров фармацевтической компании MedTrade Inc. Никаких больше зацепок. Что угодно поставлю на то, что этот обаятельный хищник — такой же кадровик, как я сама. Прикрытие у него было отменное и непробиваемое, а это значило, что Ренате Кордиале будет позволено узнать только то, что могущественный деловой партнер захочет сам рассказать. Ни мегабайтом информации больше. Мужчина внимательно наблюдал за ней, предпочитая скрываться в тени. Сейчас это было так и в буквальном смысле: приняв приглашение заходить и располагаться, как дома, он предпочел устроиться так, чтобы было сложно читать по его лицу. Рената, уже привыкшая к таким манерам, отреагировала спокойно: вышла на террасу, таким образом сознательно поставив себя в положение «легко читаемого». Их игра в «разгадай меня, если сможешь» длилась с самого момента их знакомства. Но если Рената, предприняв несколько попыток и оставшись ни с чем, призналась себе, что разгадать партнера явно будет сложно, то он, напротив, получал удовольствие, словно читая ее мысли и опережая вопросы. Поначалу Кордиале это злило не на шутку, но затем она рассудила, что раз уж она терпела Стефано столько лет, то уж Тиберия-Ферми тоже стерпит. Пусть потешит свое самолюбие. В конце концов, может быть, я именно этим и воспользуюсь — когда он расслабится и решит, что я отчаялась. Мужчины… предсказуемые существа. — Рената. Она посмотрела на него, ожидая вопроса. И вопрос последовал, только не совсем тот, которого она ждала: — Хотите узнать больше? Кордиале едва смогла скрыть удивление. Обычно это он хотел знать больше — об «Эдеме», проектах, теориях, о ней самой… но никогда еще не предлагал ей ответную любезность. Поэтому скепсис был оправдан: — Сколько процентов правды я могу узнать? — Всю — в пределах допустимого, — уклончиво ответил деловой партнер. Рената рассмеялась: — Это даже куда больше, чем я рассчитывала! — Это куда больше, чем я имею право говорить, — голос Тиберия был спокоен, как всегда. Кордиале вообще не помнила случая, чтобы он выходил из себя или повышал голос. Игра интонациями, мимикой, полунамеками — это мужчине удавалось превосходно. А вот переходить на крик он, судя по всему, считал ниже своего достоинства. Рената прищурилась. Она предпочла бы видеть лицо собеседника, но при этом не строила иллюзий, что сможет разгадать его эмоции. Гость поставил пустой стакан на столик, неторопливо поднялся на ноги, засунул руки в карманы брюк и подошел к ней. Он был выше на полголовы, и когда они стояли рядом, у Ренаты появлялось восхитительное чувство, что рядом высокий, сильный и безусловно красивый мужчина. Не то чтобы она не пыталась применить к нему свои чары, просто в каждую их встречу оказывалось, что ее мысли заняты чем-то более важным, и дальше легкого флирта дело не заходило. Тиберий тоже не предпринимал попыток перейти границы делового сотрудничества, оставаясь иронично-спокойным… но Рената чувствовала, что она интересна ему так же, как и он — ей. Он остановился в метре от нее, неожиданно улыбнулся быстрой и почти добродушной улыбкой, и протянул руку. На ладони что-то лежало, и Рената, повинуясь любопытству и с разрешения владельца, взяла вещицу в руки… а когда поняла, что это, была шокирована. «Технологии будущего» Пропуск 1 уровня. Александр Моретти Она смотрела на мужчину широко раскрытыми глазами, а во взгляде сплавились воедино недоверие, изумление, что-то еще… ___ Маски, наконец, сняты, никаких недомолвок. Я рискую, и сильно — но если риск оправдается, получу намного больше, чем поставил на карту. Моретти позволил себе полюбоваться ею. Идеальная фигура, роскошные волосы, чуть пухлые губы, — и глаза, потрясающие серые глаза… А еще неповторимое контральто с хрипотцой, способное свести с ума. — Насколько это соответствует вашим ожиданиям? — усмехнулся он. Рената фыркнула, покачала головой: — Я бы сказала откровенно, но к сожалению, леди не говорят таких слов вслух. Давно в конторе? — Три года, — безмятежно отозвался Моретти, облокотившись на перила и обозревая вечерний сад. — А до этого работал как раз в MedTrade. — Кадровая служба? — подколола Кордиале, к которой возвращалась язвительность. Он с усмешкой качнул головой. — Аналитик. А вирусы — хобби. За последние пять минут я сказал правды больше, чем за все время нашего знакомства. Это забавно. ___ — И что такого случилось, что вы решили раскрыть мне секрет своей личности? — чувство тревоги включилось сразу, как только Рената немного отошла от шока. — По каким тарифам я буду платить? Моретти помолчал. Рената еще раз изучила удостоверение, хмыкнула, недоверчиво качая головой: — Ну надо же… — Для вашей же безопасности я не буду вдаваться в подробности, — негромко проговорил он. — Сейчас я скажу одно: я уверен в вас. Настолько, насколько вообще могу быть уверен в человеке. Он говорил спокойно, неспешно роняя слова. Рената привыкла к их беседам, уводящим в споры, к загадкам и намекам, и поэтому то, что говорил ей сейчас Александр Моретти, выбивалось из общего ряда, как плохой эпизод — из ровного сериала. Или наоборот — серия вышла круче на фоне остального? — Чтобы идти дальше, мне нужны помощники, — он наконец-то посмотрел на нее. — Вы мне нравитесь, Рената. Нравится ваша необузданная амбициозность, несравненное упрямство, даже гибкость системы ценностей. Мы похожи, вы же давно это поняли? — Не очень далеко от трона обретаетесь? — понимающе протянула Рената. Моретти ответил улыбкой, пожал плечами. — Как я могу быть уверена, что вы не затопчете своего же союзника по дороге к Скале прайда? — Никак, — ответил Моретти. Рената недоуменно подняла брови. — Если бы я предлагал временное сотрудничество. — Так значит… — она прищурилась. Моретти медленно кивнул: — Значит, я предлагаю вам место рядом со мной, — твердо сказал он. — На любом этапе игры. Будете знать все то же, что знаю я. Получите тот же приз. — И те же затрещины, синяки и прочие радости, которые бывают в таких играх. — Суть уловили, — Моретти протянул ей руку, не отрывая взгляда от лица. — Вы со мной? У Ренаты на мгновение захватило дух от предлагаемых ей перспектив и возможностей. Целясь на место директора «Эдема», она не надеялась в ближайшие годы на большее. В дальнейшем ее талантами, несомненно, заинтересовались бы крупные компании… но уж точно она не думала, что это будет так скоро! Она только сейчас осознала, что в «Эдеме» ей очень скоро станет тесно — там попросту негде было развернуться. Моретти предлагал ей гораздо больше, чем она могла рассчитывать, и даже если он говорил не всю правду (а в этом Рената и не сомневалась), все равно от предложения она теперь не отказалась бы. Моретти с восхищением смотрел в сверкающие глаза. Девушка без колебаний протянула ему руку, отвечая таким же прямым взглядом. — С вами, Моретти. Он улыбнулся, пожимая тонкие пальцы. Удостоверение «ТБ» было зажато между их ладонями, безмолвно скрепляя союз двух ярких личностей со схожими наклонностями и устремлениями.