Черное эхо: "Эдем"

Фрагмент телефонного разговора Стефано Кордиале с неизвестным абонентом, 9 марта 2017 С.: Не могу с вами согласиться, мистер К. Я скорее склонен полагать, что на ситуацию повлияли форс-мажорные обстоятельства. К.: А вот я, напротив, вижу четко спланированные действия третьей стороны. Вы прекрасно понимаете, о чем я. С.: Мелочи, не заслуживающие внимания. К.: Не уверен. С.: Обещанное вами доверие такое слабое? К.: Ирония неуместна, синьор Кордиале. На кону стоит слишком многое. С.: Не требуется напоминать об этом. Я добровольно заключил с вами договор и намерен держать свое слово. В доказательство своей лояльности сегодня же отправлю первую партию товара. К.: Надеюсь на успешное сотрудничество, синьор Кордиале. С.: И долгосрочное, смею добавить. К.: Непременно.

Глава седьмая Простые истины

25 июля 2017 Тимишоара, Румыния Никаких дурных предчувствий. Можно ли считать это хорошим предзнаменованием? Или же лучше остаться верной умеренному пессимизму, и как обычно, ждать какой-нибудь каверзы? Толчок в бок был не сильным, но вполне ощутимым. Адриана потерла ребра, с шутливым гневом глянув на соседа: — Эй, поаккуратнее, молодой человек! Я все-таки нежная и хрупкая девушка, пусть даже не выгляжу такой в настоящий момент. Ник с ухмылкой оглядел ее наряд, состоящий из потрепанных серых джинсов, красной рубашки в крупную клетку и любимых кедов с двухцветными шнурками, и фыркнул: — Ага, я готов поверить во все, что ты посчитаешь нужным наплести мне. Только кастет спрячь. — Не сохранишь мой страшный секрет — и он станет последним, о чем ты будешь знать, — поддержала игру Адриана, делая вид, что прячет что-то в кармане. Ник весело расхохотался, приобнял ее за плечи и чуть взъерошил волосы. Девушка тут же запротестовала и стала отбиваться от его руки: — Не порть мне укладку! — Ха! — Ну, Ни-ик! — Сдаешься? — пользуясь тем, что он сильнее, Ник удерживал обе ее руки в захвате, не давая вырваться. Адриана, потрепыхавшись немного, шумно выдохнула и неохотно кивнула: — Это самая настоящая дискриминация по признаку физического превосходства, — буркнула она, потирая запястья. Ник пожал плечами с безмятежностью, которой девушка позавидовала: — Как ни называй, но мне эта штука нравится. — А я-то надеялась, что хоть раз в жизни не наткнусь на махрового шовиниста, — пожаловалась Адриана в пустоту, распуская растрепанные волосы и заново собирая их в простой хвост. — Увы тебе, — безжалостно согласился напарник, уже уплетая принесенный наконец заказ — жаркое и овощной салат. Адриана, недолго думая, присоединилась к нему, с удовольствием отмечая, что выбранный ею суп совсем не плох. Они сидели в уличном кафе, солнечным летним утром, и перебрасывались шутками, смеясь и подкалывая друг друга, как будто были знакомы вечность, как бы даже не с детства, в котором все так же имели место шутки, ненастоящие споры и вечные шпильки. И это было настолько замечательно — чувствовать рядом родную душу, что Адриане даже становилось страшно. Она просто боялась потерять то, что поддерживало ее. И боялась цепляться за это, признаться самой себе, что в ее жизни есть человек, так сильно влияющий на ее душевное спокойствие. И при всем этом в их отношениях с Ником Донованом не было ни капли романтики. Во что никто из ее знакомых не верил: ну как можно быть так близко к парню, если он не бойфренд? Чего-то ты недоговариваешь, Адриана Росси, признавайся — ты ведь его любишь? Или пока играешь в недотрогу? Ее выводило из себя само легкомысленное допущение, что можно хотя бы задуматься о каких бы то ни было отношениях, когда Амедео, казалось, все еще был рядом. Она часто видела его во сне, просыпаясь в слезах; перебирала в памяти драгоценные воспоминания, находя в каждом подтверждение благородства и доброты погибшего жениха. И мысль, что можно полюбить другого, казалась чем-то настолько далеким от реальности, что Адриане даже не верилось в такую возможность. Ну и к черту идиотов, не желающих ничего понимать. Пятого июля Адриана получила второе свое задание в качестве сотрудника Комитета — стандартная проверка в Лионе, и читала необходимые отчеты, когда позвонил Фрэнк и сообщил, что нашел ей напарника. На вялые возражения, что ей хочется поработать одной, Фрэнк не обратил ровным счетом никакого внимания, и посоветовал только запастись терпением. А что он имел в виду, Адриана поняла тотчас же, как только поезд из Женевы остановился на перроне, и из открывшейся двери напротив нее вышел, сияя лучезарной улыбкой, рыжеволосый парень с сумкой через плечо. Заметив ее, Ник с радостным возгласом шагнул навстречу, ловко маневрируя в толпе, и быстро обнял. Девушка была до такой степени ошарашена, что даже не успела возмутиться. А Донован уже шагал по перрону, отобрав у нее сумку, так что Адриане волей-неволей пришлось идти рядом, отвечая на его вопросы сперва неохотно, а потом с удивлением осознав, что в общем-то, его соседство не вызывает у нее отторжения. Сердиться на Ника было ну совершенно невозможно. Уловив в голосе напарницы намек на приближение бури, парень тут же мастерски изображал вину, опуская глаза и тихо прося прощения — и в то же время тщетно пытаясь сдержать разбойничью ухмылку. Хватало его не надолго, и очень скоро он начинал смеяться, причем до того заразительно, что у Адрианы начинали подрагивать губы, а через несколько секунд она сдавалась. На этом разнос заканчивался. За первым заданием последовало двухнедельное затишье, заполненное скучными отчетами и заполнением протоколов на рутинных заседаниях Комитета в Женеве. Адриана отчаянно скучала в душных залах, и мечтала побыстрее оказаться на свободе, получив какое-нибудь задание. Где носило Ника, она понятия не имела — судя по тем фотографиям и сообщениям из нескольких слов, которые он присылал, парень мог быть где угодно. Дружелюбный, легко заводящий знакомства, добрый и щедрый, он сразу привлекал внимание и легко заводил новых знакомых везде, где бы ни оказался. Фрэнк ворчал на него, но ни для кого не было секретом, что это было не по-настоящему. Любимчик Фортуны, великовозрастный раздолбай и балбес с ветром в голове и карманах — такую характеристику он дал парню, на что Ник расхохотался и заявил, что это еще что, вот видели бы его господа из Комитета в школьные годы… Как бы там ни было, две недели Адриана вынуждена была провести в одиночестве, и в этих условиях ее мысли снова и снова возвращались к тому единственному человеку, кто сумел покорить ее сердце, кажется, навсегда. Она долго не могла смириться со смертью Амедео, впав в меланхолию, и только с помощью подруги и кузины смогла встряхнуться. Ник разогнал ее хандру, как солнце разгоняет туман, но от него тоже не было новостей… Пока он не вломился в один прекрасный день прямо в офис, и не заявил Фрэнку, что крадет его безропотную секретаршу, ибо день слишком хорош, чтобы тратить его на писульки в обществе высушенных дипломатов. Адриана едва сдержала смех, глядя на вытянувшееся лицо Фрэнка, и радостно улыбнулась сияющему Нику. Фрэнк что-то проворчал насчет рыжих нахалов и взмахом руки приказал ему выметаться в коридор и закрыть дверь с той стороны. Впрочем, он совершенно не возражал, когда Адриана последовала за Ником, и только покачал головой, добродушно улыбаясь им вслед. Что бы там ни говорили люди, считающие их парой и за глаза укоряющие ее за столь быстрое предательство памяти Амедео, ничего подобного между ними не было — словно бы оба заключили безмолвное соглашение: никаких романтических связей. Что совершенно не мешало их дружбе крепнуть день ото дня, вызывая неукротимую зависть все тех же сплетников. — Так что у нас сегодня по плану? — поинтересовался Ник, отдавая должное десерту. Адриана с сомнением глянула на огромный кусок торта с кремом на его тарелке: — Ты уверен, что в тебя это все влезет? — Ха, — только и ответил парень. — И не лопнешь? — Завидуй молча, ладно? У меня с обменом веществ все в порядке, — он слегка похлопал себя по плоскому животу. Адриана хмыкнула, утащив вишенку с торта: — И с самомнением тоже. — Это заложено в заводских настройках… эй, это уже третья вишенка! — Ха, — в тон откликнулась девушка, закидывая в рот очередной трофей. Ник насупился и придвинул тарелку ближе к себе: — Потолстеешь, смотри, — мстительно заметил он. — Не-а, — беззаботно ответила Адриана, принимаясь за тирамису. — У меня с обменом веществ тоже отношения хорошие. — После тридцати лет испортятся, значит. — Вангуешь? — Завидуешь? — Упрямый ирландец, — со смехом прокомментировала Адриана, с сожалением констатируя, что уже видно дно чашки с капучино. Ник с невыразимо высокомерным видом пожал плечами: — А то! Так ты будешь со мной делиться планом захвата мира, или как? — Что, лимит предсказательных способностей подошел к концу? — съехидничала она. — Ладно уж, поделюсь. В обмен на во-он ту вишню. — В следующий раз ты закажешь торт, а я буду мародерствовать, — пообещал Ник хмуро. Адриана одарила его чарующей улыбкой, смакуя ягоду: — Убедил. Итак, знакомлю тебя с заданием… — Неотразимый Николас Донован к вашим услугам, — не вставая с места, Ник изобразил учтивый поклон. Адриана прыснула: — Невыносимый, я бы сказала. — Обаятельный и неповторимый… так куда нас засылают в этот раз? Вместо ответа Адриана показала на смутно виднеющиеся в дымке очертания замка: — Сегодня мы идем в гости к самому настоящему графу. У него там чуть ли не в подвале налажено производство лекарств для сердечников. Надо проверить документы, оборудование — в общем, все, что посчитаем нужным. В кои-то веки нам доверили дело, и никто не квохчет гиперзаботливой наседкой — ах, не трогай то, не смотри на это, не вздумай дышать, когда можно обойтись без этого! Она великолепно изобразила суетливую няньку, не успевающую уследить за порученным ее заботам ребенком. Ник расхохотался: — А при первом взгляде выглядишь вполне себе приличной девчонкой! — Я вечно получала нагоняй от учительницы за плохое поведение, — без зазрения совести призналась Адриана, широко улыбаясь. — Несколько раз папу вызывали в школу из-за того, что я разбила окно… кхм, и однажды даже угодила мячом в голову секретарше в самый ответственный момент. Но откуда я могла знать, что ей приспичит в кабинет директора? — Адриа-ана, — сквозь смех выговорил Ник, держась за живот, — я тебя обожаю! — Смотри, чтобы Кэрри не услышала, — безмятежно откликнулась девушка, приканчивая порцию тирамису и хищным взглядом смотря на единственную уцелевшую вишенку, одиноко лежащую на блюдце. Ник перехватил ее взгляд и цапнул вишню. — Какая еще Кэрри? — с детским недоумением поинтересовался он. Адриана показала глазами на телефон, довибрировавший уже почти до края стола. Ник вовремя успел подхватить его, вгляделся в улыбающееся личико на экране и хмыкнул: — А, эта. Ничего интересного. Дал ей три шанса показать себя, с треском провалила все. — Жестокий какой, — глубокомысленно отозвалась Адриана, подставляя лицо солнцу. На носу и без того угрожали высыпать веснушки, но девушке это было по душе. — Зачем тратить время на неинтересных людей? — резонно заметил парень, сбросив вызов и возвращаясь к своему остывшему чаю. — В мире полно тех, с кем я могу почувствовать пульс жизни, просто я еще не со всеми знаком. Адриана с любопытством посмотрела на него: — Ты правда так считаешь? — А что, я неправ? — судя по его тону, Николас Донован исключал любую возможность быть неправым в чем-либо, что и показывал улыбкой превосходства. Впрочем, его это ничуть не портило — ирландцу была присуща потрясающая самоирония, вкупе с чувством юмора делавшая его прекрасным собеседником. — Нет, ну признай — мир велик, красочен, многомерен, и в нем наверняка миллионы интересных личностей. А жизнь коротка: раз — и ты уже хрипишь и хромаешь к финишной черте. Так какого черта я должен тратить драгоценные годы на скучных людей, серую работу и ненужные вещи? Адриана не могла удержаться от улыбки, глядя на него: — Согласна. Только не всегда, увы, получается убежать от скучных вещей и людей. Приходится приспосабливаться. — Ага. И ты к этому склонна так же мало, как и я. Его проницательности можно позавидовать. Кто бы мог подумать, что весельчак и балагур Донован так точно читает мысли и настроение? Адриана неопределенно пожала плечами. — Может быть. — Вешай лапшу кому другому, — посоветовал Ник добродушно, допивая чай. — Уж я-то точно знаю. — Когда это ты успел меня так хорошо узнать? — ворчливо осведомилась девушка, скрывая смущение за чашкой кофе. Ник возвел глаза к небу, что-то считая, и поднял три пальца: — За три месяца. Достаточный срок. — Да мы с тобой за это время встречались от силы три раза! — И тем не менее, мне этого хватило. — Не завидую твоей жене… — А стоило бы, — весело откликнулся Ник, вставая из-за стола и проверяя, все ли пуговицы на рубашке застегнуты. Посмотрел на Адриану сверху вниз, сверкнув зубами. — Пошли, напарница. Зеленая рубашка подчеркивала яркую рыжину его взлохмаченной шевелюры, выдавая Ника за подростка лет девятнадцати, решившего прогуляться по миру автостопом. Из вещей — минимум: только рюкзак на плече, видавший виды телефон в кармане и неубиваемый оптимизм. Искренняя, широкая улыбка и шутка на любой случай прилагаются. Адриана была благодарна Нику за его упорные старания вытащить ее из омута хандры, в котором она пребывала с момента смерти Амедео, и всячески выражала свою признательность. Ник беззаботно отмахивался и острил, но Росси прекрасно понимала, что ее состояние — не пустой звук для этого человека, что он на самом деле волнуется за нее. Друг. Ник Донован стал мне настоящим другом. Они неторопливо шли по узкой улочке, извивающейся между старыми домами — возраст зданий выдавали трещины на стенах, не поддающиеся ремонту и маскировке, и архитектурный стиль. Адриана не разбиралась в этом, но Ник, разглядывая окружающий мир, рассказывал о нем с уверенностью и лаконичностью опытного экскурсовода. Так, зданию вокзала, от которого они уходили, он дал века полтора, не меньше — «вот эти вычурные завитки, видишь? Они были характерны для архитектуры 1860-х». Городская ратуша и примыкающая к ней площадь были построены еще раньше, в восемнадцатом веке, и просто очаровали Адриану, затронув романтичную струну в ее душе. Ник, понимающе улыбаясь, продолжил рассказ о городе, как будто всю жизнь провел здесь. Адриана не выдержала: — Откуда ты все знаешь?! — В мой мозг встроена экспериментальная модель Гугла, — каким-то механическим голосом ответил Ник. — Браузер напрямую подсоединен к моей нервной системе, автоматически выдавая информацию обо всем, что я вижу, слышу, чувствую… — И как часто случается перегрузка? — вкрадчиво поинтересовалась Адриана. — Антивирусную базу, поди, приходится обновлять каждый день? — Мой антивирус так же крут, как я сам, — Ник взглянул на нее, не выдержал серьезного тона и расхохотался. — Да уж, будь это так, я бы действительно частенько вырубался от информационного передоза! — А ты не слышал о методе Шерлока — отсеивать все ненужное? — Куда уж мне до Шерлока… — И все же — откуда ты знаешь так много? — Адриана прижалась к стене, чтобы дать пройти пожилой паре. Ник сделал то же самое. — Гугл, — он широко улыбнулся и развел руками, едва не зашибив подростка, слушающего музыку в наушниках. Парнишка сказал что-то явно нецензурное и пошел дальше. Адриана утащила Ника от греха подальше, взяв за руку. Город окутывал мягким спокойствием и тишиной. Мощеные камнем узкие улочки, домики с ухоженными палисадниками, в которых цвели розы и наливались соком ягоды смородины и ежевики; невысокие заборчики, покрашенные в яркие цвета, обвитые хмелем, а кое-где вьющимися розами; там и сям разбросанные уютные кафешки с вынесенными под навесы на улицу столиками. Люди были под стать городу: спокойные, улыбчивые и добродушные, всегда готовые помочь, а в свободное от работы время беззлобно сплетничающие или обсуждающие мировые новости за стаканчиком чего-нибудь этакого. Подобные поселения стойко ассоциировались у Адрианы с прошлым, и вызывали ностальгическую улыбку, плюс желание бесцельно бродить по улицам, читая их названия на металлических табличках, закрепленных на столбах. Кажется, Ник считал такое времяпровождение несколько скучным, но безропотно следовал за напарницей, признавая ее старшей и главной. — Значит, идем в гости к самому настоящему графу? — Ник восторженно присвистнул. — Ну надо же! И что, его подозревают в кровавых пиршествах? — Вот уж не предполагала у тебя такого стереотипного мышления, — подколола его Адриана. Ник в долгу не остался: — Учитывая, что Комитету обычно есть дело до любой мелочи, я бы не удивился и визиту к самому Дракуле. Они подошли к перекрестку, рядом с которым располагался трактир с немудреным названием «Перекресток». Левое ответвление уходило в долину, к замку, и с возвышенности открывался прекрасный вид на окрестности: раскинувшиеся на много километров виноградники, сверкающую вдали речку, стадо коров на лугу. — Красота, — восхищенно сказала Адриана. Ник уже спускался вниз, скользя на траве. — Эй, меня подожди! Вблизи замок оказался не менее красивым. Сильно уступая Нойшвайнштайну по масштабам, тем не менее, он обладал своеобразным очарованием: к небу взлетали шпили (не хватало только флагов), круглые башенки и узкие окна-бойницы напоминали строения из фэнтези-фильмов. Замок окружала довольно обширная расчищенная территория, огороженная металлической решеткой. — Ощущение, словно в сказку попал, — вполголоса произнес Ник, задрав голову к небу и рассматривая шпили, четко выделявшиеся на фоне чисто-голубого неба. Адриана вздохнула, целиком захваченная романтикой этого места. Но предаваться мечтам было некогда — их ждала работа. Поэтому Адриана заставила себя отвлечься и потянула напарника за собой: — Пошли, Гимли, нас ждут великие дела. — Эй, а почему это я Гимли? Может, я хочу быть Леголасом! — Потому что ты рыжий, — хихикнула девушка, подходя к дверям. Ник фыркнул и сделал вид, что надулся, но хватило его ненадолго. Через минуту после того, как Адриана постучала дверным молотком, дверь открылась. Стоявшая на пороге невысокая пухлая девушка в белом переднике близоруко щурилась, оглядывая гостей, и наконец чуть гнусавым голосом спросила, безошибочно выбрав английский язык: — Что вам нужно? Говорила она с сильным акцентом — чувствовалось, что ей нечасто доводится разговаривать с иностранцами, и приходится вспоминать нужные слова. — Здравствуйте, — Адриана взяла на себя роль вожака, улыбнулась девушке. — Мы приехали из Женевы, по заданию Комитета. Нам нужно проверить лаборатории господина Чаушеску. — Господина нет дома, — не очень дружелюбно отозвалась служанка и попыталась закрыть дверь, но Ник успел остановить ее, подставив ногу. Он подарил нахмурившейся девушке обезоруживающую улыбку и протянул руку: — Извините, не представились. Я Ник. А вас как зовут? — Милли, — буркнула девушка. У Адрианы появилось смутное ощущение, что она боится: ее будут ругать за то, что она так долго болтает с чужаками. — Господина нет дома, до свидания. — Мда, — только и сказал Ник, когда дверь чуть не стукнула его по носу, и едва успел убрать руку. — Легкая артиллерия не сработала. — Как-то не очень гостеприимно, — пробормотала Адриана, борясь с желанием присесть прямо здесь, на ступеньках, и по-простому почесать в затылке. — Как будто есть что скрывать. Ник раздумывать не стал и плюхнулся на ступеньку, жизнерадостно улыбаясь: — Вот я и говорю: графам всегда есть что скрывать… — Ох, прекрати уже выдумывать. — А слышала — в каждой шутке есть доля шутки? Адриана смерила его мрачным взглядом и повернулась к винограднику. Грозди Изабеллы только начали созревать, и не вызывали желания попробовать их. — Может, позвонить шефу? — предложил Ник лениво, подбрасывая в воздух и ловя подобранный камушек. — Пусть постучит в эту шикарную дверь. — Ага, а потом со своей фирменной язвительной улыбочкой заметит, что мы еще маленькие, и доверять нам серьезную работу не стоит. Нет уж, не будем звонить. Сами как-нибудь. — Поддерживаю эту идею, — от Ника не укрылось, каким взглядом она смотрит на дверь и стены замка, и он заулыбался. — Решила вспомнить молодость, старушка? — Ты младше всего на год, так что не зарывайся. Нет, о таких радикальных методах я не думала. — Я зато подумал… — Я так и поняла, — Адриана усмехнулась, покачала головой и скинула сумку с плеча. Потом заправила пряди волос за уши и подошла к двери. — Попытка номер два. Однако она не успела постучать: дверь открылась так быстро, словно за ней стояли и подслушивали, выжидая момент. На пороге обнаружился худощавый, невысокий мужчина с таким сонным выражением лица, что Адриане показалось, будто он только что встал с постели. Одет он был по-домашнему: легкие брюки, рубашка с закатанными рукавами, мягкие туфли. Мужчина пригладил всклокоченные черные волосы и глянул сначала на Адриану, потом на Ника: — Раду Чаушеску к вашим услугам, — проговорил он мягким, словно бархатным голосом, и удивительно дружелюбным тоном. — Заходите. Адриана и Ник переглянулись. Ник протянул руку графу: — Ник Донован. — Вы из Комитета? — Чаушеску ответил неожиданно крепким рукопожатием, кивнул Адриане. — Вас Фрэнк послал? — Ого, — еле слышно выговорил Ник, дождавшись, когда граф отвернется и зайдет в дом. — Такое впечатление, что Фрэнка знает самый последний верблюд в Сахаре. Адриана промолчала, но взгляд был красноречивее любых слов: она тоже склонялась к такому мнению. Стоило только назвать имя Фрэнка Садири, как ситуация резко менялась в ту или иную сторону, позволяя смело предположить огромное влияние этого человека. А ведь по внешнему виду ничего такого и не предположить. Он, конечно, весьма харизматичен, но совсем не похож на вождя племени. Еще одно свидетельство, что внешность бывает обманчива. Чаушеску вел их по длинному коридору, не торопя и позволяя разглядывать развешанные на стене портреты: целая череда богато одетых мужчин и женщин с одинаково гордым профилем и высокомерным взглядом. Заглядывавшее в огромное окно солнце ласково гладило золоченые рамы, освещая малейшие черты лиц. Под ногами стелился мягкий ковер спокойного песочного цвета. — Род Чаушеску ведет свою историю с пятнадцатого века, — заметил граф, остановившись и с вежливым любопытством смотря на гостей. Адриана отвлеклась от изучения портрета чрезвычайно изящно одетой дамы и слегка улыбнулась: — Ваши предки всегда жили здесь? — Времена бывали разные, — отозвался Чаушеску все с тем же чуточку сонным выражением лица. — Документов, увы, сохранилось не так много, но считается, что основатель рода Мирча Чаушеску жил в Брашове. Его потомки по какой-то причине не захотели там оставаться и переехали сюда. Замок выстроен в 1830 году. — Музей в реальном времени, — восторженно прошептал Ник, прикасаясь к раме одной из картин. Чаушеску только добродушно усмехнулся в усы, явно довольный такой реакцией, и жестом пригласил гостей за собой. — А не такой уж он и страшный, — вполголоса заметила Адриана, шагая по ковру. Ник фыркнул: — Ну естественно! Они прекрасно шифруются — всегда такие вежливые, элегантные, комар носа не подточит. — Завидуешь? — весело подначила его девушка. Ник гордо вздернул нос: — То, что в моем роду не значится всяких там баронов и виконтов, еще ничего не значит! Адриана насмешливо подняла брови, и парень, не выдержав, рассмеялся. Чаушеску уже успел скрыться за бархатной портьерой, но при звуках искреннего смеха высунул голову и посмотрел на молодых людей. Ник тут же напустил на себя серьезный вид. — Не обращайте внимания, — посоветовала Адриана хозяину замка, — у него очередное обострение. — О, — Чаушеску покивал, — полнолуние? Понимаю-понимаю. Адриана кинула быстрый взгляд на напарника — тот застыл с открытым ртом и потрясенным выражением, и засмеялась. Гостиная, куда пригласил их граф, показалась Адриане огромной. В дальнем углу она заметила большой камин, на стенах — все те же портреты; окна наполовину закрыты бордовыми портьерами, впуская задорное солнце внутрь. На столе из темного дерева — изящный подсвечник и несколько книг, какие-то бумаги. Ноги утопали в пушистом ковре, и Адриана почувствовала угрызения совести, кинув взгляд на свои кеды. — Проходите, пожалуйста, — Чаушеску указал на диван и кресла по обе стороны от него, а сам пошел к дальней стене, и уже оттуда спросил, чуть повысив голос: — Что будете пить? — Если можно, просто минералки, — ответила Адриана, осторожно опускаясь на мягкий диван. Обычно такого рода мебель оказывалась коварной ловушкой: чуть зазеваешься, расслабишься — и уже утопаешь в мягком нутре, с ужасом понимая, что самостоятельно не выбраться. Однако в этот раз она беспокоилась зря. — Я был бы не против пожить в таком замке, — заметил Ник негромко, плюхаясь в кресло и устраиваясь удобнее. Он бы явно не отказался и ногу на ногу закинуть, но под взглядом василиска, который изобразила напарница, воздержался от этого. Чаушеску вернулся с двумя высокими стаканами, вручил по одному Адриане и Нику. Девушка с удовольствием сделала глоток чистой, исходящей пузырьками воды. — Я получил сообщение, что Комитет хочет проверить деятельность лаборатории «Чаушеску и компания», — граф опустился на диван, так что оказался между гостями. Выглядел он абсолютно спокойным, и Адриана невольно позавидовала его выдержке. Сказала бы, что это присуще аристократам, но я ведь тоже к ним принадлежу… эх. — Обычная проверка, вы же понимаете, — она слегка улыбнулась. — Для всеобщей безопасности. Своего рода профилактика. — Конечно же, я не против, — Чаушеску посмотрел ей в глаза, и у девушки мелькнула мысль, что точно такие глаза — большие, спокойные и зеленоватые — она видела на каком-то портрете. — Я уважаю закон. Ник молчал, и одно это удивляло. Обычно он недолго думал, прежде чем высказать свое мнение, неважно, насколько оно совпадало с мнением других людей. А сейчас дал возможность Адриане вести беседу, сам же рассматривал с неким интересом минералку в своем стакане. — У лаборатории довольно богатое прошлое — с 1912 года завод занимается производством лекарственных средств, а в 1979 была построена лаборатория рядом с замком. — Производство лекарств от сердечных заболеваний? — И от легочных, — дополнил Чаушеску. — Но в основном — да, лекарства для лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Мы решили сконцентрировать усилия на одном секторе. Все-таки «Чаушеску» далеко не гигант в фармацевтике, мы не можем позволить себе распылять средства и силы. Ник в этот момент посмотрел на нее поверх головы Чаушеску, и у Адрианы появилось странное чувство: словно рядом с ней, совсем близко происходит нечто такое, чего она не замечает и не может понять. А вот Ник, кажется, был в теме. Адриане он напомнил молодого мафиози, вальяжно раскинувшегося в кресле со стаканом в руке: чуточку надменный и холодный взгляд, подчеркнуто медленные движения. Не хватает только зализанных назад волос, сигары, массивных перстней и кота. А так — вполне можно делать кому-нибудь предложение, от которого невозможно отказаться. Она не удержалась и прыснула в кулак. Ник, поймав ее веселый взгляд, подмигнул — благо Чаушеску был занят чтением пришедшего на смартфон сообщения. — Может, не будем терять ваше время, и пойдем смотреть лабораторию? — предложила она, ставя пустой стакан на край стола и поднимаясь на ноги. Ник неохотно вылез из насиженного кресла, заправил выбившуюся рубашку: — И наше время тоже… Чаушеску тоже встал и добродушно улыбнулся гостям: — Всенепременно. — И ничего он не страшный, — зашептала Адриана, когда они шли вслед за графом к выходу. — Вполне себе тихий и спокойный. — А ты думала, они ходят с голыми клыками и в черных плащах, и вежливо предлагают тебе не рыпаться, пока они изволят откушать тобой? Адриана с укоризной глянула на ухмыляющегося напарника, покачала головой и ускорила шаг, чтобы не заставлять графа ждать. Ник, не стирая ухмылки, догнал их на крыльце. — Главное, держи свою фантазию при себе, — посоветовала девушка тихо. — Не стоит настраивать его против нас. — Я что, я ничего… — Ага, — еще раз с подозрением окинув его взглядом, Адриана первой пошла по дорожке через сад. То и дело приходилось пригибаться, уклоняясь от веток; Ник громко ойкнул, когда на макушку ему упало подточенное червяком яблоко, тут же подобрал его, вытер о рубашку и с хрустом вгрызся в сочный фрукт. — Не боишься? — подколола его девушка. Ник помотал головой, зажмурился с выражением детского восторга на веснушчатом лице: — Такие яблоки росли в нашем саду. Вкус детства… — А как же пример Белоснежки, что есть неизвестно чьи яблоки — вредно для здоровья? — То Белоснежка, хрупкая и нежная принцесса, — невнятно проговорил парень, — а то я, Николас Донован. И вообще, я Рюук. — Кто? — Адриана не сразу вспомнила, о каком персонаже идет речь. Ник состроил пугающую физиономию и изобразил, что пишет в невидимой тетради, и девушка заулыбалась. — Вот мы и пришли, — объявил граф, останавливаясь у большой стеклянной двери и берясь за ручку. — Парадный вход с другой стороны, но я посчитал, что так будет быстрее. Прошу за мной. Ник закинул огрызок куда подальше, аккуратно отодвинул Адриану в сторонку и первым пошел за гостеприимным графом. Девушка поудобнее закинула сумку на плечо и последовала за ними. Им не пришлось проходить фэйс-контроль, и в лаборатории они оказались уже через несколько минут. Объяснив мрачноватому охраннику, что к чему, Чаушеску ввел гостей в помещение, предварительно заставив облачиться в белые защитные комбинезоны с капюшоном и вручив маски. — Как в кино, — Ник рассмотрел свое отражение в стеклянной двери, усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что мне так идет белый цвет. — Закажешь на свадьбу белый костюм, — посоветовала Адриана. Ник хохотнул: — С розовым галстуком и бледно-зеленой манишкой. — У тебя ужасное чувство стиля, — сообщила девушка, пробираясь между столами. Невысокий Чаушеску то и дело пропадал за спинами лаборантов, но тут же высовывался оттуда и подзывал гостей. — Ну, у каждого есть недостатки. Мы что-то конкретное ищем, или просто смотрим, что к чему? — Проверяем на соответствие международным санитарным правилам, — откликнулась Адриана. К ней подошел крупный мужчина в таком же комбинезоне и с некоторым недоверием оглядел девушку с головы до ног: — Вы из Комитета? — Адриана Росси, стажер. Как же я не люблю это дурацкое слово «стажер». Как будто ты вообще ничего не стоишь — так, только на побегушках у кого-то состоишь. Краем глаза она заметила, что Ник отошел в сторону и разглядывает пробирки, задавая какой-то вопрос невысокому лаборанту. Тот отвечал с явной неохотой. — Вы очень молоды, — в устах мужчины эти слова прозвучали почти как оскорбление. Адриана поджала губы — впрочем, за маской этого все равно не было видно. — Это не так важно. Я бы хотела лично удостовериться, что вы работаете по всем правилам. — Я могу увидеть ваше разрешение? — Если уж господин Чаушеску не усомнился в наших полномочиях, — холодно отозвалась девушка, сложив руки на груди, — думаю, вам не требуется мое удостоверение. Беседа между Ником и лаборантом между тем превращалась в спор: оба повысили голос, перебивая друг друга. Насколько Адриана могла понять, лаборант отказывался отвечать на вопросы «непонятно кого, забредшего с улицы», и уж тем более — пропускать его в комнату. — Да, и улица эта — в Женеве, к вашему сведению! — заявил Ник, отодвинул пискнувшего лаборанта в сторону и решительно толкнул дверь, у которой тот стоял. — Разрешите посмотреть. Адриана не успела ничего сказать. В тот самый момент, когда Ник скрылся за дверью, ее вдруг крепко схватили за руки сзади и прижали к себе, так что она не могла двинуться. — Что за шуточки! — она брыкнулась, пытаясь вырвать запястья из захвата. — Отпустите немедленно! Куда пропал Чаушеску?! Из комнаты донесся звон разбиваемой стеклянной посуды, а секундой позже в дверь кинули чем-то тяжелым. Ник что-то крикнул, но слов было не разобрать: мужчина, обвинивший Адриану в молодости, что-то приказал на румынском, и двое кинулись на помощь поверженному товарищу. В лаборатории остались человек десять. Адриана попыталась лягнуть державшего ее человека ногой, попала — мужчина коротко охнул и процедил ругательство, — но тут же ужесточил захват, выкручивая девушке руки, и Адриана вскрикнула от боли. — Что вы себе позволяете?! Чаушеску по-прежнему не было видно, и она не знала, что и подумать. Самым вероятным был вариант, что именно граф руководит задержанием проверяющих от Комитета. Однако существовала вероятность, что он тоже попал в плен. Как бы там ни было, надо что-то делать с этим. Она опустила плечи и расслабилась, делая вид, что сдается, и как только захват чуть ослаб, с силой вывернулась из рук мужчины, одновременно разворачиваясь и ударяя его лбом в лицо. Мужчина взвыл и схватился за нос, Адриана тут же юркнула в узкую щель между столами, пользуясь секундным замешательством противников, и помчалась к Нику, чувствуя себя героиней какого-то второсортного боевика о суперагентах, попавших в засаду и вынужденных пробиваться к выходу. За спиной кто-то рявкнул приказ схватить ее. Девушка перескочила через металлический стол, смахнув кучу пробирок и колбочек, и оказалась перед разломанной дверью в другую комнату. На пороге она едва успела отойти в сторонку, как мимо пролетел нокаутированный Ником лаборант, и как в боулинге, смел с дороги троих подбегавших мужчин. — Страйк! — хохотнул Ник, успевший сорвать маску и капюшон, и выглядевший неприлично довольным. Адриана не успела спросить, в чем причина его хорошего настроения: рыжеволосый ирландец, подскочив к ней, захлопнул державшуюся на одной петле дверь перед носом противника, схватил Адриану за руку и потащил к окну, сметая на своем пути препятствия и перешагивая через валявшихся на полу и стонущих людей. — Как-то не похоже это все на обычную проверку, — заметил он, сверкнув улыбкой. На скуле расцветал кровоподтек, костяшки пальцев на левой руке были сбиты в кровь, но улыбался Ник все так же широко и искренне. — Ты так не считаешь, Лайт? — Лайт? — от изумления Адриана захлопала глазами, понимая, что рядом с этим человеком ей не удастся сосредоточиться. Дверь окончательно слетела с петли под напором троицы в белых комбинезонах, похожих на больших бескрылых стрекоз в своих очках на пол-лица. Настроены парни были решительно, судя по потрескивающим шокерам в руках. Да что же это такое?! Ник, не задумываясь, выбил стекло стулом — Адриана едва успела закрыть лицо и пригнуться, и чуть не силой заставил девушку забраться на подоконник. — Не плачь по мне, Аргентина, — пробормотал он с какой-то странной усмешкой, затем быстро наклонился и подобрал выключенный шокер у одного из поверженных лаборантов. — Набери Фрэнка и попроси его разнести это осиное гнездо. — Я пытаюсь! — Адриана лихорадочно набирала номер начальника, но безуспешно: связи не было. — Не получается… Первый противник атаковал стремительно, одним прыжком перемахнув через распростертые на земле тела своих же оглушенных товарищей, и замахнулся шокером. Ник ушел от удара, плавно уйдя вниз, и в свою очередь нанес удар, но не шокером, а кулаком в челюсть. Лаборант — или кем он там был — пошатнулся, но устоял на ногах, и снова ринулся вперед. Адриана, бросив попытки дозвониться до Фрэнка, соскочила с подоконника и, подхватив стул, метко ударила противника Донована под колени, вынуждая его грохнуться наземь и выронить шокер. Ник обернулся и сверкнул улыбкой: — Ты вовремя, напарница! Где только берется этот неиссякающий оптимизм? Я тут от волнения готова ногти сгрызть, мешают только перчатки, а ему хоть бы что! В комнате появились еще четверо, и положение стало критическим. Ник упорно пытался заслонить собой Адриану и оттеснить ее к окну, девушка так же упорно отказывалась бросать его одного. И в этот момент откуда-то из-за спин лаборантов послышался знакомый, чуть сонный голос: — Вам не следовало приезжать сюда именно сегодня, — Чаушеску вышел вперед, и скорбно смотрел на гостей, с которыми поступил так вероломно. Удивительно, но даже в этой ситуации он оставался все таким же — чуть заторможенным, как будто его не особо тревожило, что он нарушает закон. — О, а вот и гостеприимный хозяин, — обрадовался Ник. — Вы всегда так радушны, или только когда к вам приезжает проверка? — Почему именно сегодня? — захотела знать Адриана. — И что вы здесь скрываете, господин Чаушеску? Если согласитесь сотрудничать, возможно, удастся смягчить наказание… — Именно сегодня в лаборатории произойдет небольшой взрыв, — спокойно сообщил граф, кинул быстрый взгляд на часы. — Через пять минут. Вследствие вопиющей халатности одного из сотрудников, — он посмотрел себе под ноги. — А может, и не одного… — Вы с ума сошли? — звенящим голосом спросила Адриана. — Что вы творите, господин Чаушеску? — Увы, никому не удалось выжить, — таким же размеренным голосом продолжал граф, — в том числе и двум молодым людям, приехавшим проверять нашу лабораторию. Об этом я сообщу лично главе Комитета и принесу искренние соболезнования… — Засунь их куда-нибудь, — вежливо посоветовал Ник, улыбнулся поверх шокера и внезапно метнул его в графа, чье лицо тут же перекосилось, и он юркнул за спины своих защитников. Шокер попал в грудь одному из них, и мужчина рухнул на пол, корчась в судорогах. Чаушеску что-то крикнул, и лаборанты-телохранители мигом начали отступление, не сводя настороженных взглядов с Адрианы и Ника. Дверь поставили на место и подперли чем-то тяжелым, судя по звуку — одним из неподъемных столов. — Безумие! — Адриана широко раскрытыми глазами смотрела на Ника, словно он мог опровергнуть ее слова. Напарник криво ухмыльнулся, напомнив ей Харрисона Форда в молодости, и подскочил к окну. — Метра три до земли, — сообщил он, глянув вниз. — И клумба недалеко… нормально. Давай, ты первая. — Ник, — Адриана стояла на том же месте, закусив губу, бледная, — мы не можем их бросить. — Они же тебя бросили? — отозвался Ник, глядя на часы и хмурясь. — Три с половиной минуты, если этот хмырь не наврал. — Я так не могу, — заявила девушка, глубоко вздохнула и наклонилась к одному из потерявших сознание лаборантов. Ник вполголоса выругался, но через секунду уже помогал напарнице тащить тяжелое тело к окну. — Я теперь понял, почему Фрэнк советовал запастись терпением, — пропыхтел он. Адриана издала нервный смешок: — Как, и тебе? — Ладно, вот он здесь, — Ник выпрямился, глядя на тело, — и что теперь? Выкидывать? На другое времени не осталось. Адриана оглядывала комнату с таким заполошенным выражением лица, что Донован только вздохнул и принялся с удвоенным рвением подтягивать лаборантов к окну. — Вот только, если мы их будем выкидывать, без переломов не обойтись… — А мы не будем, — Адриана показала ему моток прочного каната, обнаруженный на стеллаже. Прежде, чем Ник успел задать вопрос, девушка подбежала к двери, отставила ее в сторону и присела на корточки рядом с металлическим столом, закрывшим проход. — Еще одна грань твоей личности? — Ник покачал головой, усмехнулся задорно. — Случаем, пиратских песен не знаешь? Адриана помотала головой; капюшон и маску она сняла, и теперь выбившиеся из хвоста волосы падали на лицо, а собирать их не было времени. Она прочно завязала один конец каната морским узлом вокруг ножки стола, вернулась к окну, натягивая веревку, и принялась делать нечто вроде висельной петли. — Все, — Ник сгрузил на пол четвертого противника, — этот последний. У нас полторы минуты. Адриана кивнула и показала ему свою работу. Сердце испуганно билось где-то в горле, подступала паника, отгонять которую помогала все та же кривая усмешка Ника. Донован мгновение смотрел на нее так, словно читал мысли, улыбнулся и забрал петлю. Вместе они устроили первого из пострадавших от шокера и кулака Донована лаборанта в петле, надев ее ему на пояс. Парень уже очухался, и что-то слабо пытался то ли возразить, то ли наоборот, согласиться. Ник стянул с его лица очки, встряхнул парня, больно сжав плечи, и дождался осмысленного взгляда. — Слушай и запоминай, крыса лабораторная, — Ник еще раз встряхнул его, как куклу. — Мы тебя спускаем, ты тут же отвязываешь веревку, а сам стоишь на месте и ждешь следующего. Все понял? И не вздумай сбежать — живо догоню и переломаю ноги. Лаборант мелко закивал, трясясь, как в лихорадке. Ник кивнул Адриане, и они на пару спустили первого спасенного. Тот живо вылез из петли, и остался на месте, то и дело кидая тоскливые взгляды на дорогу неподалеку. — Минута, — будничным тоном сообщил Ник, когда они спустили второго лаборанта. Шестьдесят секунд жизни. Возможно, последних. Она до боли закусила губу, приказала себе отогнать подальше вкрадчивый голос, советующий немедленно оставить все и прыгать, спасаться… Адриана сердито фыркнула и сдула прядь волос с глаз. Выбрав путь, следует идти по нему до конца. — Тридцать секунд, — Ник умудрился посмотреть на часы во время спуска третьего лаборанта. Он поймал испуганный взгляд девушки и улыбнулся ей. — Все нормально, успеем. В крайнем случае бросим его и прыгнем, — он указал на последнего эвакуируемого. — Все нормально, — хрипло сказала Адриана. Где-то в глубине здания что-то громыхнуло — на секунду показалось, что это землетрясение. Затем раздался другой звук: взрыв, и здание снова содрогнулось. — Наврал, скотина, — сквозь зубы проговорил Ник, убедился, что лаборант достиг земли, и скинул веревку. — Давай, прыгай! Адриана уже стояла на подоконнике, как вдруг до нее донесся слабый голос из-за стола в дверном проеме. И раньше, чем она осознала, что делает, девушка прыгнула обратно и понеслась к двери. — В сторону! — завопил Ник, обогнав ее, и врезавшись плечом в металлическую преграду. Стол дрогнул, но был слишком тяжел, и устоял бы, если бы Адриана не уперлась руками, помогая Нику. А вот это все уже напоминает триллер, где глупых агентов загоняют в ловушку, как ягнят… Стол нехотя поддался усилиям двоих, и рухнул наземь, на многочисленные осколки, подняв облако стеклянной пыли. Адриана первой выскочила наружу и заметила лежавшего у стены человека. В коридоре, по которому они пришли, что-то с треском горело, распространяя едкий дым. — Давай к окну! — Ник подхватил лаборанта с одной стороны, Адриана встала с другой. — Выход заблокирован. Боже, я надеюсь, больше никого не осталось?! Ее надеждам не суждено было сбыться: прямо из коридора, заполненного дымом, донеслись мольбы о помощи пополам с надрывным кашлем. — Иди вперед! — рыкнул Ник, догадываясь о терзавшей напарницу дилемме. Он почти в одиночку тащил бесчувственное тело к окну, попутно, кажется, вспоминая, что скинул веревку. Адриана с бешено колотящимся сердцем повиновалась. Здание продолжали сотрясать несильные взрывы, подбираясь все ближе. Ник, не церемонясь, просто скинул спасенного человека вниз, крикнув лаборантам, чтобы поймали, и тут же кидаясь в коридор. Адриане он жестом велел оставаться на месте. Как же удобно, когда за тебя все решают, и тебе не приходится делать подобный выбор: помогаешь другому — или спасаешься сама. Как же это было удобно… Но я сама выбрала этот путь, и нечего жаловаться. Ник буквально влетел в облако вонючего дыма, ориентируясь на слабый голос попавшего в беду. Адриана напряженно прислушивалась к взрывам, ощущая постоянные, все усиливавшиеся толчки под ногами. Через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, Ник вынырнул из едкого тумана, кашляя и поддерживая тщедушного лаборанта. Властным движением показал Адриане на подоконник: — Прыгай. — Я не… — От этих шокированных задохликов пользы нет, — объяснил он, кивая на лаборантов, — а вот ты сможешь его поймать, — он усадил последнего спасенного на подоконник, перевел дух. — Давай, ну! Адриана повиновалась, и через секунду уже была на земле, сумев смягчить удар. — Давай! — крикнула она, краем глаза отмечая какое-то движение слева, но не смотря туда. Поймать худощавого лаборанта оказалось просто, а вот удержаться на ногах с ним в обнимку — нет. Адриана упала на колени, больно ударившись о камень, и ей уже казалось, что вот-вот они оба рухнут наземь — но тут на помощь пришел один из товарищей спасенного, поддержав обоих. Адриана разжала руки, кинула испуганный взгляд наверх. — Ник! Он то ли спрыгнул, то ли просто вывалился из окна. Девушка вскрикнула, но тот же мужчина, что помог ей секунду назад, поймал Донована, не дав ему удариться о землю. В то же мгновение из окна взметнулся столб ревущего пламени, что-то оглушительно рвануло, заставив всех припасть к земле и закрыть голову. Сверху посыпались осколки стекла и камня, щедро осыпая лежавших людей. Адриана охнула от острой боли в коленке, но не услышала саму себя: пламя гудело так яростно, словно негодовало, упустив добычу. Девушка с трудом подняла голову, вяло удивилась, что вокруг внезапно появились люди в ярко-красной форме, и снова уткнулась носом в восхитительно прохладную землю, закрыв глаза. Сейчас бы тишины немного… Кто-то затормошил ее, что-то повторяя, и в конце концов Адриана разобрала слова: — Посмотрите на меня! Прошу вас, посмотрите на меня. Как вы себя чувствуете? Ее бесцеремонно повернули на спину — Адриана хотела возмутиться, но сил не осталось. Кто-то склонился к ее лицу, поднял веко и посветил в глаз. Почему-то это развеселило ее, но смех получился каким-то странным, хриплым. — Похоже на отравление газом, — авторитетно заявил человек, светивший ей в глаз. — Нужно как можно скорее отнести их подальше отсюда. Вон туда, я думаю, будет нормально… Держите, это поможет прийти в себя… Странно было чувствовать головокружение, не открывая глаз — как будто она лежала в лодке, покачивающейся на волнах. От запаха дыма подташнивало, а все звуки сливались в один неясный шум. Ее перенесли на прохладную траву, где запаха почти не было. Адриана с трудом повернулась на бок. Тут же рядом кто-то пошевелился. — Ударилась? — хриплый голос был неузнаваем. Адриана слабо кивнула, не открывая глаз. — Ох, уж это мне твое благородство, — проворчал сосед, придвигаясь ближе. — Дай взгляну. Джинсы, кажется, были порваны (хотя Адриана никак не могла вспомнить, как и когда это случилось), и чтобы осмотреть ее колено, достаточно было отвести в сторону рваную штанину. Чьи-то пальцы осторожно ощупали коленную чашечку, чуть выше и ниже, вызвав новый вздох боли. — Лежи спокойно, — велел сосед, закашлялся. — Чертов дым… хорошо еще, галлюциногенов нет. Он осторожно, но достаточно быстро и умело перевязал колено, постаравшись сделать повязку более тугой. — До госпиталя доберемся, а там уже тебя подлатают как надо, Жанна д’Арк ты наша безбашенная. Адриана все же рискнула открыть глаза. Сидевший рядом, прислонившись к стволу дуба, Ник ухмыльнулся: — Спящая красавица проснулась? Как себя чувствуешь? — Как человек, наглотавшийся всякой гадости и повредивший колено, — честно ответила она, делая попытку сесть. Ник положил руку ей на плечо и остановил: — Даже не думай — свалишься. — Ты же не валишься. — Так то я, — Ник сделал глубокий вдох, резко выдохнул, явно пытаясь избавиться от дыма. — Даже не пытайся спорить с фактом, что девушки слабее. — Самую чуточку, — сдалась Адриана, и стала смотреть в небо. От синевы болели глаза, и она снова закрыла их. Где-то совсем недалеко переговаривались и возились с чем-то люди, все еще гудел огонь и тянуло дымом. От одного воспоминания о вонючем дыме в коридоре ее затошнило, и Ник, наблюдавший за ней, тут же протянул фляжку: — Пей медленно, маленькими глоточками, — он помог ей приподняться, чтобы можно было пить, не захлебываясь. — Гадость редкостная, но голову прочищает знатно. Гадость остро и пряно пахла полынью, и на вкус была соответствующей. Адриана поморщилась и едва не выплюнула жидкость. — Что все-таки случилось? Выяснили что-нибудь? — Кое-что. Этот Чаушеску, оказывается, давно уже состоит на учете у местного психиатра, и едва не загремел в психушку пару лет назад. Куча всяких расстройств, паранойя… он себя знаешь чьим предком считал? Самого Влада Цепеша! — Как же ему позволили управлять заводом? — Так официально он был всего лишь одним из помощников руководителя, — Ник презрительно фыркнул. — А план спалить лабораторию к чертям у них созрел уже давно. — Опасные исследования? — предположила Адриана, упрямо пытаясь сесть и покачиваясь. Ник поймал ее, приобняв за плечи, и привлек ближе к себе, так, чтобы девушка могла прислониться к стволу. — Да куда там. Обычное искусственное банкротство застрахованного на кругленькую сумму производства. Типа кто-то с огнем баловался, выронил спички и все, каюк лаборатории. Представь, как мы им игру подпортили. Ну, от нас и решили избавиться. Заодно, так сказать. Они помолчали, сидя плечом к плечу и глядя вдаль. На склоне дальнего холма паслись овцы, удивительно похожие на курчавые облачка. Возле замка и лаборатории продолжали суетиться пожарные, санитары и полиция. Вот кто бы мог подумать, что возможны такие крутые повороты сюжета? — Ник. — Что? — так же тихо и не оборачиваясь, спросил он. Адриана помолчала. — Ты не боялся? — наконец спросила она. — Ну, когда мы остались там наедине с бомбой?.. — Страх — самое естественное чувство, — Ник лениво потянулся, напоминая большого рыжего кота; подтянул ноги и уселся по-турецки. — Не будь его, человечество давно вымерло бы. Представь: на тебя несется разъяренный мамонт, все с воплями разбегаются, а ты стоишь вся такая храбрая и отказываешься уходить. — Представила, — Адриана слабо усмехнулась и сделала глоток оживляющей полынной настойки. Колено чуть ныло, напоминая, что не обошлось без жертв. Голова кружилась, но тошнота прошла. — Что ж… мы с тобой сумели уйти из-под лап этого мамонта, и я этому очень рада. — Причем не одни, — Ник указал на лаборантов, рядком сидевших у машины скорой помощи. — Ты понимаешь, что это значит? — Пока нет, — честно призналась Адриана, отводя взгляд. Думать о произошедшем не хотелось. — А ведь ты был прав. — Насчет чего? — Граф-то оказался не так прост, — улыбаясь, признала девушка. Ник тихо рассмеялся: — А, ты об этом! Ничего так заданьице вышло, да? — Прохлаждаетесь? — добродушно поинтересовался человек, стоявший за их спинами. Ник первым обернулся, и тут же радостно объявил: — Фрэнк Садири! Какими судьбами? — Южный ветер занес, — с улыбкой отозвался Фрэнк. Он обошел дерево, присел на корточки рядом с Адрианой и посмотрел ей в лицо. — Как себя чувствуешь? — Как будто меня выкинули из окна… Все в порядке. Вот только задание мы провалили. — О, Боже! — возопил Ник, прикладывая ладонь ко лбу и картинно закатывая глаза. — Она точно с ума сошла! Какое еще задание, дитя мое? Дыма надышалась? Адриана собиралась вяло огрызнуться, но Фрэнк улыбкой заставил ее передумать. Он весь был сплошное спокойствие и тепло, и рядом с ним на девушку снова накатила сонливость. — Все нужные сведения нам расскажут лаборанты — те самые, которых вы спасли, рискуя своей жизнью, — он помолчал, глянул на людей неподалеку. — Вы понимаете, что вы сделали? Что вы теперь герои? — Как Бэтмен и Робин? — развеселился Ник, определенно чувствовавший себя чуть лучше. — Чур, мне красный плащ! — Не-е, мне не идет черный! — А как же «он стройнит», и всякое такое девчачье? — Мог бы уже понять, что с девчачьим — это не ко мне… — Конечно, потребуется официальное подтверждение и все такое, но я практически уверен, что Комитет согласится, — продолжал Фрэнк негромко, глядя по очереди на Ника и Адриану. — Мы хотим создать новое подразделение, специально для подобных полевых операций. — Альянс, — протянул Ник с задумчивым видом и хитринкой во взгляде. — По противодействию биотерроризму, а? — Где-то я подобное уже слышала, — заметила Адриана негромко, с удовольствием отмечая, что силы возвращаются. Ник хмыкнул: — Да, было бы странно, если бы ты — и не слышала! Судя по всему, Фрэнк не понял, о чем речь, но улыбнулся и кивнул: — Специальный Тактический Департамент. Задачи: разведка, проникновение на территорию предполагаемого противника, сбор данных, при необходимости — штурм. — Ого, — восхищенно выдохнул Ник; глаза его блестели. — Да это уже спецназ города ангелов получается! Адриана фыркнула, вернула Нику фляжку с настойкой. Взгляд прояснился, в голове перестало шуметь. — И какие же будут полномочия у этого вашего департамента? — поинтересовалась она, меняя позу и прислушиваясь к ощущениям в колене. Фрэнк мягким движением поднялся на ноги: — Правила только составляются. Ладно, я оставлю вас ненадолго. Не вздумайте вставать. — Вопрос в том, сможем ли мы это сделать, — глубокомысленно проговорил Ник, проводив его взглядом. Несильно толкнул Адриану в бок: — Как думаешь, мы сможем? — Встать? — Да нет же, я о департаменте. Звучит интересно. Адриана подумала немного, пожала плечами: — Подумаем об этом позже. — Как скажешь, — легко согласился парень, отлепился от дерева и лег на траву. Выглядел он абсолютно расслабленным, и Адриана позавидовала ему. Сама она была напряжена, как струна, и не могла придумать способа снять это напряжение. Словно читая ее настроение, Ник вдруг протянул руку, схватил ее запястье и аккуратно потянул к себе, заставляя лечь рядом. Адриана слабо запротестовала, но парень жестом попросил ее помолчать. — Лови момент, — тихо сказал он, показал на фигурное облачко. — Живи моментом, хоть иногда. А жизнь всегда найдет повод втянуть тебя в свой круговорот. Живи моментом. Дыши глубже, смотри веселее и проще, смейся вместе с другом. — Счастье в мелочах, — раздался тихий голос, и Адриана не могла понять, сама она произнесла эти слова, или Ник. Но была полностью согласна. Ник, кажется, все это время смотрел на нее, изучая ее лицо, потому что внезапно начал смеяться — искренне, заразительно. Адриана поддержала веселье, сама не понимая причины. — Кажется, в этом дыме действительно что-то было… — Да нет, — Ник привстал на локте, задумчиво глядя вдаль и жуя травинку. — Как по мне, мы просто очень рады, что до сих пор живы. Э, нет, лежи спокойно! Санитары и без тебя справятся с этими задохликами. — Тиран, — проворчала она, послушно опускаясь обратно на траву и пытаясь расслабиться. Ник выбросил травинку и сорвал другую: — А то, — довольно отозвался он и криво ухмыльнулся. — Основа моего обаяния, подруга. Жизнь. Радость. Счастье. Боже, как все просто, если вдуматься. И не стараться искусственно все усложнять. — Спасибо, Ник, — проговорила она тихо, не глядя на него. — Просто спасибо. Если Ник и понял, за что она благодарит его, то в любом случае предпочел промолчать, только улыбнулся и снова разлегся на траве, устремив взгляд в чистое небо.