Черное эхо: "Эдем"

Глава восьмая Проверка на прочность

13 августа 2017, В пустыне Египта 01-20 «Славьтесь, о божества, вы, божественные властители всего сущего… Молю вас, о боги: укажите мне путь и да отпустите меня с миром!.. Да не воспрепятствует ничто суду моему; да не восстанет ничто против меня, да не отделишься ты от меня пред ликом держащего весы»… Испепеляющая жара равнодушного солнца, золотой песок, движущиеся дюны и гробницы, помнящие гордую поступь великих царей, полет в глубине ослепительного неба сокола — священной птицы Гора, шепот древности в шорохе пальмовых листьев, таинственный ветер, налетающий и приносящий с собой запахи пустыни, река жизни Нил, огромные звезды на иссиня-черном небе, сухой шелест тростников, бесшумная прогулка белой цапли, бесконечные плантации, высокие дворцы, невыразимо прекрасные женщины и храбрые мужчины, хитрые жрецы, непередаваемый аромат благовоний в храмах… вот каков был настоящий Египет. Страна богов и их сынов — фараонов; страна жестокая, но необъяснимо притягательная. «Мертвые, лежащие здесь, знают пароль, по которому они пройдут в тот день и смогут находиться среди живущих на Земле»… Он родился далеко от Египта, в стране куда более холодной и серой, но именно здесь чувствовал себя свободным, вспомнив, наконец, прошлую жизнь — ту, в которой он безоговорочно подчинялся приказам своего господина, фараона, который один обладал правом казнить и даровать милость; а он, верный слуга сына Богов, был послушным орудием в его руках. «О, не держи плененной душу мою. О, не держи под стражей тень мою, но пусть отворится путь для души моей и тени моей»… Сет ни секунды не сомневался, что привела его сюда память: о том, что он делал давно, так давно, что об этом времени помнят только пески, столь же древние, как и само время, сама Вселенная. Он помнил, потому что видел воочию: появление Осириса, саркофаг, изготовленный коварным Сетом для своего царственного брата, смерть Осириса и печаль Исиды, рождение Гора и его поединок с Сетом… Шум ветра, запутавшегося в тростнике, строящего песчаные замки и разрушающего их; зной великой пустыни, убивающей чужаков и не жалеющей своих… Как утопали ноги в плодородном иле, когда он осматривал поля фараона, принуждая ленивых рабов трудиться усерднее… «Мое сокровенное место открыто, мое сокровенное место обнаружено»… — Тебе когда-нибудь приходилось слышать вой ночных демонов? — ворвался в прекрасные воспоминания сиплый голос. — Охватывало ли тебя чувство обступающего мрака? Тьмы, поглощающей тебя изнутри… тьмы, которой ты не можешь противиться. Ответь! Сет прищурился, искусно скрывая раздражение. При свете тускло горящей свечи зеленые глаза старца, сидевшего напротив, казалось, сами наполнились той самой тьмой, о которой он говорил. Тело старика терялось во мраке, и помимо лица видны были только пораженные артритом руки, намертво вцепившиеся в край стола. Карикатура на человека. По слухам, Яго недавно исполнилось девяносто два года, и время сполна отточило его внешность. Всю свою насыщенную жизнь он провел на Ближнем Востоке, ни разу не покинув его пределов, отчего вполне заслуженно завоевал звание «вечного хранителя одиноких песков». Даже в столь преклонном возрасте Яго Ахисмедад оставался в своих краях весьма информированным и почитаемым человеком, и многие приходили за советом к нему в первую очередь. Не дождавшись ответа от собеседника, старец проговорил: — То, что ты ищешь, сокрыто во тьме… — Где мне найти Азифа? — перебил Сет, которому надоела пустая болтовня. Яго обнажил в жуткой ухмылке полусгнившие зубы: — Он — предводитель демонов, — прошептал он, словно боясь, что его кто-нибудь услышит. — Он тот, кого следует бояться, даже тебе. — Даже мне? — Сета заинтересовало это ударение. Яго захихикал: — Прошлое не сможет спасти тебя, если Азиф захочет завладеть твоей душой, — он смотрел на собеседника каким-то алчным взглядом, не моргая. — Ты понимаешь, о чем я? — Где мне его искать? — Там же, куда ты скоро отправишься, — Яго насмешливо сощурил глаза. — Он ждет тебя. Но если не успеешь, он умрет, а вместе с ним и твоя надежда найти ответы на вопросы, что терзают тебя. Сет помолчал, опустив голову, растянул тонкие губы в усмешке. Затем встал, приблизился к старцу так, чтобы тот разглядел его лицо, и шепотом произнес: — Скажи мне, как тьма может завладеть тем, кого уже поглотила? 10-20 Лучи палящего солнца заливали ослепительным светом пыльную дорогу, спускавшуюся к беспорядочному нагромождению двух- и трехэтажных каменных домов. Все здания, выполненные в едином стиле и цвете, напоминали хитроумный лабиринт, ввергавший в мимолетный шок неопытных путников. Впрочем, таковые в бедный пригород Каира забредали крайне редко, предпочитая увлекательные экскурсии в освоенные туроператорами земли. Мужчина, который неторопливо шел по улице, совершенно не был похож на обычного туриста. Уверенная, легкая походка, точные и скупые движения, внимательный взгляд чуть прищуренных темных глаз — все это выдавало в нем человека совсем другого склада. Потрепанные голубые джинсы, белая футболка и надетая поверх нее распахнутая серая рубашка с коротким рукавом; короткие русые волосы, правильные, хотя и резковатые черты лица, на котором сейчас застыло настороженное выражение. В переплетении узких улочек он чувствовал себя вполне уверенно: металлические таблички с указанием улиц, прибитые к столбам, не рассматривал, направления ни у кого не спрашивал, да и немногочисленные прохожие явно не видели в нем чужака. Обычные люди, занятые самыми обычными делами. Им нет дела до большой политики, интриг высшего света, сплетен, сопровождающих любой поступок власть предержащих. Не потому, что они инертны и равнодушны к своей судьбе. Просто давным-давно поняли, что, находясь внизу, крайне нелегко оказывать хоть какое-то влияние на тех, кто наверху. Проще жить своим трудом, не особо надеясь на милость политиков, зарабатывая пусть и мало, но без обмана и попрошайничества. «Такова жизнь, и не следует гневить Господа своим нытьем», сказал ему однажды пожилой торговец верблюдами в Танжере, когда Билли Рейнольдс не удержался от риторического вопроса, почему бедняки так терпеливы и не восстают против явной несправедливости. Расплывчатый ответ белобородого старика его не удовлетворил, но на тот момент пришлось обойтись этим. Только через год, когда судьба забросила его опять в Танжер, Рейнольдс отыскал старого знакомого, и сказал, что наконец-то понял, о чем тот говорил. «Так было всегда, и так будет, пока не наступит конец света. Справедливость для всех — ее нет и никогда не было на земле, так что и искать не стоит. Пустая трата времени. Лучше потрать это время, отведенное тебе Всевышним, на то, чтобы хоть для кого-то жизнь стала легче и светлее. Всякий может это сделать, не поступком, так словом, не словом, так мыслью. Это просто». Рейнольдс задумался, отпивая небольшими глотками горячий крепкий кофе, сваренный женой хозяина, потом усмехнулся и заявил, что, видимо, нужно еще несколько лет, чтобы он усвоил и этот урок. Старый Абдул улыбнулся в бороду и ничего не сказал. Задумываясь о природе человека и его поведении в социуме, Рейнольдс отчетливо понимал, что законы общества куда сложнее, чем кажутся на первый взгляд. И то, что кажется безупречно правильным в пятнадцать лет, подвергается сомнению в двадцать и яростно отрицается в двадцать пять. С присущей ему самоиронией он отмечал, что если бы хоть иногда появлялся в университете, эти явные откровения, возможно, пришли бы куда раньше и вызвали бы меньше противоречивых эмоций: все-таки культурология, психология, философия и иже с ними помогают человеку понять, кто он есть и для чего пришел на этот свет. В двадцать лет, вдрызг разругавшись с отцом, он оставил родительский дом и покинул родной город. С мамой тогда остался Эдвард, который был старше Билли на два года и подавал большие надежды. Двадцать второй день рождения Рейнольдс отпраздновал в изоляторе полицейского участка Бирмингема, куда загремел за драку в баре. В двадцать три у него завязались серьезные отношения с Китти Финниган, девушкой, игравшей на гитаре в довольно популярной рок-группе. Китти не смущало его прошлое, она с усмешкой говорила, что именно этот бунтарский дух ее и привлек в Рейнольдсе. Все было замечательно, и Билли даже начал задумываться, не сделать ли ей предложение, но в один прекрасный день вдруг ясно осознал, как все-таки мало общего у него с этой легкомысленной и не очень-то принципиальной девушкой. Китти словно почувствовала это, и в их отношениях появился заметный холодок, а вскоре они вовсе сошли на нет. В двадцать четыре он получил звание лейтенанта, а буквально через неделю снова не удержал чесавшиеся кулаки и как следует намял бока давно напрашивавшемуся на это молодчику в баре, когда тот начал искрить сарказмом в адрес матери Билли. Как результат — серьезный шанс угодить в тюрьму и вылететь со службы. Рейнольдс был готов к такому повороту, но тут подсуетился дядя, вытащил его из камеры и сумел сделать так, что Билли якобы подал в отставку по состоянию здоровья. Самую острую боль причинили слова Томаса Рейнольдса, сказанные им в тот памятный вечер: «Твоя мать огорчится, узнав об этом. Так что давай сохраним в тайне истинную причину твоего возвращения на гражданку». Домой Рейнольдс не вернулся, предпочтя обратиться за работой к недавнему знакомому. С Сонни Хансеном он познакомился в том самом баре, в котором завершил карьеру военного, и добродушный голландец тогда упомянул в своем рассказе, что собирается организовать частное охранное агентство. К двадцати восьми годам стал тем, кем его всегда хотел видеть отец, не появлявшийся дома месяцами, но считавший себя вправе диктовать домочадцам свою волю. Наемник. Не накачанный стероидами автомат с промытыми мозгами, запрограммированный на ликвидацию всего, что движется и дышит не так, как угодно заказчику. Всего лишь сотрудник охранного агентства. Но факт оставался фактом: обращаться с оружием он умел отлично, равно как владел приемами единоборств, тактическим талантом и лидерской харизмой. То есть все одно — наемник. Человек, готовый покалечить другого, если ему за это хорошо заплатят. Отец был бы доволен. Впрочем, кого волнует его мнение? Он посмотрел в небо, щурясь от солнца, потом перевел взгляд на мальчишку в простой рубахе и феске, наблюдавшего за ним. Тот лучезарно улыбнулся и продолжил заниматься своим делом — чисткой обуви, разложенной перед ним на перевернутой корзине. Месяц назад в Мюнхене рутинная операция по защите свидетеля едва не превратилась в бойню: в деле оказались замешаны правительственные структуры, которым нужно было, чтобы свидетель замолчал навсегда. Рейнольдс и компания, выполняя условия контракта, сделали все, чтобы вытащить Михаэля Меркеля из ловушки, но из-за непредвиденных обстоятельств в виде перебежчика свидетель оказался мертв, а Рейнольдса подставили. Его судили за убийство троих человек (вместе с Меркелем погибли и двое совершенно случайных прохожих), приговорили к нескольким годам в колонии… и в этот момент из ниоткуда возник человек, вытащивший озлобленного Рейнольдса из тюрьмы и предложивший работу. Этот разговор Билли запомнил в деталях. — Зачем я вам понадобился? — Билли смотрит на человека, сидящего за столом напротив него, с понятным подозрением. Мужчина, представившийся Фрэнком Садири, присутствовал на суде, а затем пригласил Рейнольдса побеседовать в комнате для допросов, и суровый надзиратель Сулейман спокойно разрешил ему эту вольность. — У вас немалый опыт ведения боевых действий. Вы довольно долго жили в Марокко и Египте, а следовательно, неплохо знакомы с местным колоритом и обычаями, что может пригодиться, — Садири задумчиво перелистывает страницы личного дела заключенного Уильяма Рейнольдса. Шелест вызывает неясное раздражение и желание, чтобы этот человек оставил его в покое. — Ваши сборщики данных неплохо постарались, — насмешливо отзывается Билли, кивая на досье перед собеседником. Тот нисколько не смущается: — Наконец, мне претит, что вас обвиняют в убийстве, которого вы не совершали. — И вы хотите… — Нанять вас. — Кем же вы меня видите, мистер Садири? — Билли откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, глядя на мужчину прищуренными глазами из-под отросшей челки. Садири спокойно улыбается: — Скажем так: Джеймсом Бондом в условиях, близких к боевым. Секретный агент — как вам? — Что же за секретная служба у вас такая, что в ее ряды можно вербовать даже таких, как я? — Специальный тактический департамент — это созданный неделю назад отдел Комитета, специально для полевых операций, — Садири протягивает ему руку. — А я — главный вербовщик. И думаю, что вы отлично нам подойдете, мистер Рейнольдс. Приняв предложение Фрэнка, он ни разу об этом не пожалел. Разумеется, Садири не мог полностью очистить его репутацию и досье, заполненное пометками о привлечениях к административной и уголовной ответственности, но никто из новых коллег даже не заикался об этом, радушно приняв новичка в свои ряды. За месяц работы в составе СТД Рейнольдсу довелось побывать в нескольких странах, но операции не предполагали никаких перестрелок или драк — чаще всего Билли выступал в роли телохранителя. Когда однажды вечером позвонил Хансен и попросил помощи в одном довольно щекотливом деле, Рейнольдс согласился почти не раздумывая. Фрэнк нахмурился, но ничего не сказал. Сам Сонни в операциях участвовал не всегда, чаще играя роль диспетчера и координатора. Его негромкий спокойный голос частенько ввергал клиентов в сомнение: неужели этот склонный к полноте, хотя и держащий себя в форме, невысокий парень с ясным взглядом и добродушной улыбкой — лидер охранного агентства, известного своими четкими действиями и честностью? Да не пудрите мне мозги, предъявляйте настоящего мистера Хансена! Сонни вежливо улыбался и предъявлял документы, свидетельствующие о его несомненном праве быть тем самым Хансеном. После этого обескураженный клиент был готов к переговорам. Чарли Беренсфорд, человек гиперактивный и общительный, участвовал практически во всех заданиях, частенько умудряясь как влипать в передряги, так и затаскивать в них других. Статистика была неумолима: именно с неосторожного слова или импульсивного поступка Чарли чаще всего приходилось прибегать к плану Б. Но никто не обижался: легкий характер и готовность исправить все свои ошибки делали Беренсфорда хорошим другом. Крупного телосложения, довольно неуклюжий в повседневной жизни, он преображался, стоило взять в руки оружие, в котором Беренсфорд разбирался и которое любил. Эрик Стефанссон, бывший журналист, оказался в агентстве неожиданно даже для самого себя: его послали в египетскую глубинку делать репортаж о жизни простого народа, но из-за песчаной бури съемочная группа заблудилась и оказалась совсем в другом месте. Как назло, именно в этой крохотной бедуинской деревушке в тот день решили переночевать местные рэкетиры, сбежавшие от полиции большого города. Оператор задумал сделать новый репортаж, несмотря на тактичные замечания Стефанссона, что этого лучше не делать. Естественно, благие намерения привели к эпичной потасовке, из которой ребята вынесли полный комплект синяков, ссадин и опыта. Подоспевшая полиция оперативно повязала бандитов и вернула ошалевшую группу домой. В участке Стефанссон и познакомился с Хансеном и, недолго думая, принял предложение поработать на него. Когда Билли зашел в комнату, там уже собралась вся команда. Сонни встретил припозднившегося сотрудника искренней улыбкой и крепким рукопожатием. Чарли с Эриком, которые до этого момента азартно резались в карты, обмениваясь едкими комментариями, выдали более эмоциональную встречу: Чарли издал поистине индейский клич, вскочил и заграбастал Рейнольдса в медвежьи объятия, а флегматичный Эрик с ухмылкой потряс ему руку и заявил: — Рад, очень рад. Прямо счастлив. — Рейнольдс, твою ж налево! Какими судьбами? — Черт, Беренсфорд, ты что, успел ориентацию поменять? — Рейнольдс от души ткнул его кулаком в бок, отчего Чарли охнул и выпустил друга. — Будешь на меня кидаться так страстно, того и гляди, подумаю неладное. Чарли ответил емким словом и широкой ухмылкой, отпустил друга и взял карты, брошенные на край стола в порыве эмоций. — Я что-то пропустил? — Рейнольдс сел рядом с ним, заглядывая в карты. — Ого! — «Ого» в плане «флеш-рояль», или «убожество»? — поинтересовался Эрик, припечатывая к столу две карты. Чарли хмыкнул: — Ох уж эти мне журналюги: как вобьют себе в голову, что смогут расколоть любого… — Я почти научился читать твои карты по глазам, — сообщил Эрик невозмутимо. Противник захохотал: — В таком случае, придется надевать темные очки! — Тогда я еще чему-нибудь научусь. — Да-а уж, любопытство — двигатель прогресса. — Народ, — воззвал Хансен, — отвлекаемся от покера, давайте приступать к делу. Я получил нужную информацию, так что можно составлять план операции. Эрик кивнул, собрал карты со стола и вместе со своими передал Чарли. Тот не упустил возможности подглядеть в набор противника и издал торжествующий возглас: — Так и знал, что ты блефуешь! — Наше сегодняшнее задание: вытащить из лап местной группировки человека, взятого в заложники. Никакой дипломатии — этот метод уже опробован родственниками Саида Аль-Махри, и пользы не принес. Ворваться, обезвредить противника, вытащить заложника, — Хансен обвел аудиторию внимательным взглядом. — Стрельба, драка, мат — приветствуются. — Ого, — выдохнул пораженный Чарли. — Сонни, да я тебя прямо не узнаю. Тебя Дэдпул покусал, да? — Просто я хорошо знаком с Саидом, и хочу, чтобы он вернулся к своей семье, — отозвался Хансен. — Приступаем к разбору? — Почему этим не занимается полиция? — захотел знать Эрик, изучавший фотографию, на которой был изображен улыбающийся мужчина лет тридцати пяти. — Действительно, — поддержал Билли, — судя по твоему рассказу, тут дело серьезнее тех, которыми мы обычно занимаемся. — Меня попросила жена Саида. Полиция медлит — там считают, что если родственники соберут и выплатят требуемую сумму, заложника освободят. Малика думает иначе, — Хансен чуть слышно вздохнул. — Ей прямо сказали, что Саид умрет, вне зависимости от того, будет ли выплачен выкуп. Пока сверху не поступит четкий приказ начинать операцию, полиция не будет нам помогать, — он помолчал и уточнил: — Официально. — Ох, и влетит Энверу когда-нибудь за то, что он тебе помогает, — вполголоса заметил Эрик. Хансен отмахнулся: — Когда это еще будет! — И много человек? — это был Рейнольдс. — Энвер обещал отряд человек в пятнадцать, больше вряд ли получится. — Против кого идем?  — Его настоящее имя не известно, — Хансен шлепнул на стол перед ними фотографию мужчины лет пятидесяти, с жестокими умными глазами, курчавыми волосами и короткой бородой. — Азиф. Информации крайне мало, и большая часть наверняка фальшивка. Числится в розыске Интерпола несколько лет, но каждый раз ему удается уходить невредимым. — Все когда-нибудь кончается, — философским тоном заметил Рейнольдс. — Судя по досье, у него с головой не все в порядке, так что его может и переклинить. — Главное, чтобы не заклинило, когда он будет рядом с этим Саидом, — пробормотал Эрик. Рейнольдс взял у него фотографию, рассмотрел и передал Чарли. — Сколько человек у этого ненормального? — поинтересовался Эрик. Хансен нахмурился: — Проблема в том, что он сумел загрести под себя целый район в Старом городе. Кого-то подсадил на наркоту, кто-то испугался шантажа, но некоторые искренне считают этого человека живым богом, и готовы сражаться за него, не щадя себя. Вроде ассассинов, понимаете? Никому не хочется ворошить это осиное гнездо, поэтому все предпочитают делать вид, что ничего и не происходит. Ребята переглянулись молча. Всем им доводилось участвовать в подобных операциях. — Грязное дельце, хм? — прокомментировал Рейнольдс, потянулся к стоявшей на дальнем конце стола бутылке с водой и, открыв ее, сделал несколько глотков. — А мы как супергерои: последняя инстанция угнетаемых в поиске справедливости, — высокопарно выдал Эрик. Чарли хмыкнул, подперев щеку кулаком: — Только ни девчонок в бронелифчиках у нас нет, ни суперспособностей. Только наглость и пафос. — Вот наглостью мы их и возьмем, — решил Рейнольдс, рассматривая выданную Хансеном карту местности на планшете. — Если к ним на самом деле никто не лезет, ребята наверняка офигеют на какое-то время, и эта заминка даст нам возможность действовать на опережение. — Напомни-ка, какое у тебя было звание на момент, когда тебя вытурили из армии? — ехидно поинтересовался Чарли. Рейнольдс ответил ухмылкой: — Кто бы говорил насчет «вытурили»… — Билли прав — нападение с наскока, скорее всего, на несколько минут дезориентирует их, — Эрик придвинулся ближе к планшету, увеличил масштаб карты. — А учитывая, что заложника держат в малонаселенном районе, вероятность случайных жертв достаточно мала, что дает нам простор для маневра. — Стреляй, не хочу! — Только сперва нужно вытащить Саида, — подключился к обсуждению Хансен. — Похитители звонили вчера вечером, и звонок был сделан вот отсюда, — он показал на карте. — Разумеется, с того момента они могли перевезти заложника, но я бы поставил на то, что он все еще в одном из этих домов. — Почему? — Потому, что где-то здесь находится логово Азифа, — отозвался хмуро Хансен. — А он любит держать игрушки при себе. — Легче легкого, — с сарказмом подвел итог Чарли. 19-40 Заходящее солнце слепило глаза, давя почти физически, и Рейнольдс искренне пожалел, что не может покинуть свой пост на хорошо прожариваемой улице. Хансен заставил всех вызубрить план действий, а конкретно этот район ребятам был хорошо знаком, так что Рейнольдс был вполне уверен в том, что проблем с ориентированием по местности не возникнет. Сам Сонни пропадал в полицейском участке, объясняя ребятам Энвера план действий. Эрик в обнимку со снайперкой засел на крыше одного из домов рядом с предполагаемым логовом Азифа. Чарли, как и сам Рейнольдс, находился неподалеку, готовый действовать, как только Хансен даст добро и подтвердит, что полиция на подходе. Билли кинул взгляд на часы, надвинул на лоб потрепанное кепи и повернулся к автомобилю, склепанному неизвестным механиком из деталей различных машин. Дальнейшие события последовали друг за другом так быстро, что Рейнольдс действовал машинально, не успевая планировать свои действия. Из-за угла с визгом, едва вписавшись в поворот, вылетел черный джип и понесся по узкому переулку — прямо на стоявшего посередине дороги человека. Стоявший на месте пассажира мужчина поднял автомат и открыл огонь. По старенькому автомобилю — «клиентовозке», как выразился однажды Чарли — застучали, оставляя сквозные дыры, пули. Ну, вот и неприятные сюрпризы подоспели! Куда ж без них-то… Рейнольдс сам не понял, каким чудом ему удалось отползти за угол — он чуть не оказался между своей машиной и джипом нападавших. Он стащил автомат Калашникова с плеча, активировал гарнитуру: — Что случилось? На связь вышел взволнованный Чарли: — Рейнольдс, что там у тебя творится? — Если б я знал, — процедил Билли, вжимаясь в холодную стену и очень надеясь, что та не развалится прямо сейчас от старости. Пули впивались в белый камень, выбивая фонтанчики. Машина, наконец, остановилась, и сидевший на месте пассажира смуглокожий мужчина поднес ко рту рупор и начал говорить: — Среди вас прячется предатель, готовящийся напасть на нашего вожака, Азифа. Если вы не выдадите нам этого человека, будете убиты. Попытаетесь оказать сопротивление — будете убиты. Решайте быстрее! Билли осторожно выглянул из-за угла — и сразу вжался обратно в стену. Он успел заметить тело торговца фруктами у прилавка — с нелепо раскинутыми руками и застывшей на лице маской недоумения. Какого черта?! — Разве это не делает его преступником официально? — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Хансен, как слышно? Автоматчик, стоявший прежде у джипа, по приказу крикливого глашатая начал двигаться в сторону Рейнольдса, вынудив того спешно искать пути отступления. Да что ж вы ко мне прицепились-то?! — Гнездо, кажется, кто-то разворошил до нас, — напряженный голос принадлежал Эрику. Билли невольно вздрогнул и зажмурился, когда автоматная очередь прошлась по стене в его сторону. — Ты чем там занят? — это был запыхавшийся Чарли. — Гуляю! — огрызнулся Билли, лихорадочно раздумывая, куда направиться. — У меня тут поклонник нарисовался. Была не была! Если допустить, что вон в том здании есть открытые окна… можно обойти плохих парней с тыла. — Будем через пять минут, — проговорил быстро Хансен. — Не лезьте без надобности никуда, понятно? Билли хмыкнул, перепрыгивая через широкий оконный проем и оказываясь в темной комнате: — Смотря, что считать надобностью, а? На него смотрели огромными глазами двое детей, в обнимку стоявших в уголке. Билли прижал палец к губам и жестом приказал им прятаться. За стеной шумно топал кто-то из наемников: очевидно, прятаться он считал ниже своего достоинства. Шансы против него, если атаковать из нынешнего положения? Нет. А если плохой парень решает, что пора вторгнуться в частные владения и угрожать детям? Рейнольдс едва успел прижаться к стене у двери: в следующую секунду наемник вломился в комнату, тут же направив оружие на детей. Билли изо всех сил ударил его по шее сзади, используя автомат, как биту, и мужчина со стоном согнулся, но тут же развернулся к противнику и нанес удар в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Рейнольдс отлетел назад, впечатавшись в холодную стену, тут же поднял руку, отражая удар быстро оклемавшегося противника. Наемник был крупнее его, но на скорости его реакций это не отражалось. Рейнольдсу понадобилось несколько секунд, чтобы приноровиться к ритму схватки и выбрать тактику боя: короткие сильные удары, минимум эффектности, чередование блоков и ударов. Противник прижал его к стене и не позволял развернуться. Наконец Билли удалось выцарапать себе немного пространства, что позволило ему расширить список боевых приемов. Дети смотрели на молчаливую схватку широко раскрытыми глазами, забившись в противоположный угол. — Рейнольдс! — голос Чарли был полон тревоги. — Где ты застрял? Наемник широко ухмыльнулся, словно услышав нечто смешное. Скула у него была рассечена, вдобавок он повредил колено, пытаясь достать им Билли и попав по выставленному вперед автомату, но выглядел мужчина вполне довольным. Рейнольдса бесила эта самодовольная гримаса, но несмотря на все старания, он не мог переломить ход схватки. Да сколько же можно?! Он рыкнул, пропустив удар в живот, и ответил сильным хуком справа. Это стало переломным моментом в схватке: противник начал пропускать удары, бить слабее, промахиваться чаще. Когда наемник рухнул на землю, Рейнольдс, тяжело дыша, уперся ладонями в колени и опустил голову. Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и ответить Чарли заковыристой фразой. Затем он вывел детей на улицу и вручил перепуганной матери. — Чарли? — Я на подходе, — слышно было сбивчивое дыхание, как будто Беренсфорд бежал. — Я прикрою, только дай знак. — Ага, — выдохнул Рейнольдс, оценивая ситуацию и решая, как быть. Медлить было рискованно, изображать из себя бравого спецназовца в бронированном костюме — в общем-то, тоже. — У меня тут движуха намечается, — подключился флегматично Эрик. — Подберусь ближе — может, что пойму. — Слыхал шефа? Не лезь. — «Смотря, что считать надобностью». Конец цитаты. — Зар-раза… Лихорадочное размышление было прервано женским криком совсем недалеко, в одном из домов на той же улице. Женщина умоляла пощадить ее детей, и этот фактор решил все. Рейнольдс побежал в ту сторону. Позади него началась перестрелка: Чарли, заняв удобную позицию, атаковал первым. Вдвоем против целой команды беспринципных фанатиков. Расклад так себе. Выглянув из-за угла, Билли увидел наемника, перед которым на коленях стояла рыдающая женщина, заломив руки. Мужчина что-то говорил, насмехаясь, не сводя дула автомата с ребенка. Вдохнуть. Выдохнуть. Вперед! Пользуясь фактором внезапности, он выскочил на улицу и выстрелил три раза, целясь в ноги противнику, и одновременно падая на землю, чтобы не зацепило ответным огнем. Наемник дернулся, но не успел поднять автомат, и рухнул наземь с воплем боли. Женщина подхватила ребенка и скрылась в доме, не переставая рыдать. — Ребята, вам лучше поспешить сюда, — заметил Эрик. — Кажется, все интересное тут. — На подходе, — выдохнул Рейнольдс, подхватив автомат и срываясь с места. Ну да, когда же все шло по плану? Правильно: никогда. — Меня тут немножко прижали, — сквозь сжатые зубы проговорил Чарли. Рейнольдс слышал звуки перестрелки на соседней улице. — Билли? — Иду. — Веду наблюдение, — спокойный голос Эрика звучал как-то не к месту, учитывая творящийся вокруг бедлам. Люди в панике пытались укрыться в домах или убежать, но любого, кто оказывался на виду, наемники безжалостно убивали. Рейнольдс едва удержал тщедушного мужчину, рвавшегося в сторону джипа, на котором приехали убийцы из банды Азифа: по-простому ухватил его за воротник и рванул на себя. Мужчина споткнулся, но Билли помог ему устоять на ногах и подтолкнул в противоположную сторону. Сам же опустился на колено и осторожно выглянул из-за угла, оценивая количество противников. Их было пятеро. Двое стояли у джипа с автоматами наперевес и зорко следили за окрестностями. Остальные окружили небольшую группу людей; один из преступников о чем-то спрашивал худого пожилого человека, тыча дулом ему в грудь. Слишком велик риск задеть гражданских. Но и стоять без дела — не вариант. — Эрик, мне нужна помощь. — Дай мне минуту. — Хансен, где вы там? Словно отвечая на вопрос, вдалеке раздались звуки полицейской сирены, а в наушнике зазвучал напряженный голос Хансена: — Мы зайдем с другой стороны. Поступила информация, что Азиф собирается уходить. Мы не можем этого допустить. — Да, там что-то происходило, — подтвердил Эрик. — Рейнольдс, вижу тебя и семерых противников. — Семерых? — Двоих тебе с твоей точки не видно, — подключился мрачный Чарли. — Зато у меня они, как на ладони. — Эрик, бери тех, кто рядом с гражданскими, — Рейнольдс проверил готовность оружия. — Мои — те, что у джипа. — Понял тебя. — Понял, — эхом откликнулся Чарли. — По твоему сигналу. Сигналом стала сильная пощечина, которую главарь группы отвесил старику. Билли глубоко вздохнул и напрягся. — Три… два… один. Начали! Первого он уложил короткой очередью, высунувшись из-за угла, после чего плавно перекатился вперед и прицелился во второго. Эрик меткими выстрелами расправлялся со своими; Чарли предпочел яростную атаку в лоб, невзирая на риск быть подстреленным, и вскоре на маленькой площади корчились, стонали или лежали без движения в лужах собственной крови семеро наемников Азифа. — Всегда бы так быстро, — выдохнул Рейнольдс, поднимаясь на ноги. Весь в пыли, растрепанный и мрачный, он взглянул на Чарли, поднял большой палец. Потом посмотрел наверх, поймал блик заходящего солнца на снайперской винтовке Эрика и ухмыльнулся. — Все целы? Вопрос был обращен к спасенным людям. Кто-то плакал, другие неверяще смотрели на спасителей. Тот же старик, от которого наемник пытался добиться ответа на какой-то вопрос, коротко кивнул. — Мы благодарим вас, — надтреснутым голосом проговорил он. — Вам бы лучше укрыться где-нибудь, пока тут не станет тихо и спокойно, — посоветовал Чарли, прислушавшись к завыванию сирен в соседнем районе. — Уходите. — Не так уж и сложно, ага? — Чарли подошел ближе, переводя дыхание. Билли кивнул, не глядя: он перезаряжал автомат. — Надо бы проверить соседние улицы, не завалялось ли там каких негодяев… Негодяи подкрались незаметно, из-за угла. Рейнольдс, уловив движение, что есть силы толкнул Чарли, а сам прыгнул в противоположную сторону. Автоматная очередь прорезала воздух между их лицами, а в следующую секунду стрелок захлебнулся воздухом: пуля из снайперки вошла ему точно в лоб. — В школе журналистики этому не учили, — процедил Эрик. — Шевелитесь, там подкрепление! Дважды повторять не пришлось: Рейнольдс и Чарли побежали по направлению к пункту назначения. — Высылаем отряд зачистки, — сообщил Хансен. Чарли фыркнул на бегу: — Местных копов повысили до спецназа? Какая еще зачистка? Над улочками Старого города низко, поднимая пыль, пролетел военный вертолет, направляясь к логову Азифа. Рейнольдс хмыкнул: — Кажется, старина Сонни убедил не только местных копов. — Откуда в тебе столько красноречия, Хансен? — В двадцати метрах впереди баррикада, — сообщил невидимый Эрик. — Кажется, броневик. — Ого… — Обходим справа, — решил Рейнольдс, и оба свернули в переулок, перепрыгнув мусорную кучу, от которой в разные стороны брызнули облезлые кошки. — Мне за вами не угнаться, ребята, — предупредил Эрик. — Не беспокойся. Встретимся в точке назначения. — Понял. — Тебе не кажется, что операция несколько… м-м, масштабнее, чем задумывалось? — задал Чарли вопрос, который тревожил и Рейнольдса. — Вертолета в планах точно не значилось, да и вообще… В соседнем квартале грозно зарычал авиационный пулемет, закрепленный на вертолете. Рейнольдс и Чарли переглянулись на бегу. — Куда масштабнее, — решил Билли. — Хансен, что происходит? — Как же заложник? — Его там нет, — сквозь зубы ответил Хансен. — Дом пуст. Азифа тоже нет. — То-то мне казалось, что его наемники только время тянут и отвлекают нас… — Планы меняются? — Ищем Саида, — жестко проговорил Хансен, стреляя в кого-то. Чарли восхищенно присвистнул: — Сонни Хансен на тропе войны… как я жалею, что не могу этого видеть! Пуля из пистолета прошла в опасной близости от скулы Беренсфорда. Чарли прыгнул и плавно перекатился вперед с удивительной для его комплекции ловкостью, в полете выловил в прицел стоявшего впереди наемника и нажал на спусковой крючок. Пули пронзили тело нападавшего, отбросив его назад. Наемник сполз по стене на землю, суча ногами. Второй противник, доставшийся Рейнольдсу, получил пулю в грудь, упал и больше не шевелился. — Вот в таких ситуациях я начинаю скучать по тебе, Эрик, — честно признался Чарли, поднимаясь на ноги. Снайпер хмыкнул: — Что ты там говорил про ориентацию, Рейнольдс? — Идите вы оба… — Где может быть этот чертов Азиф? — задал интересовавший его вопрос вслух Билли, сворачивая налево, чтобы выйти на нужную улицу. Чарли не отставал. — Может, его вообще в городе нет? — Здесь он, — подключился Эрик. — Камеры его засекли в этом районе два часа назад. — Ну, за это время можно долететь фиг знает докуда. — Он где-то в этом районе. — Ощущение, что все, кроме нас двоих, знают больше, — проворчал Билли. Чарли кивнул: — А нам не говорят. Гады. — Я все слышу, Беренсфорд. — Ну и что с того? — Хансен, чем там заняты твои помощники? — полюбопытствовал Чарли, переводя дух. — К вам направляется отряд. Не пришлепните их, ладно? — Боишься бюрократических проблем? — подколол Чарли. — Ну, представь, сколько бумаг надо будет заполнять… — Я лучше представлю твое лицо в фас и профиль, в такой запоминающейся решеточке. — Опа, злобствующий Сонни! Спешите видеть, пока можете… Рейнольдс первым увидел старое, полуразрушенное здание, рядом с которым стояли два джипа, и резко затормозил. Чарли врезался ему в спину. Экипаж машин рассеялся по периметру — ребята явно что-то охраняли. Хорошо вооруженные, явно не склонные к сантиментам и колебаниям люди. Что-то — или кого-то? — Странно, что полиции нет. — Народ у логова… а мне вот кажется, что и здесь происходит что-то интересное. Надо проверить. Эрик, что видишь? — Не очень много, — признался снайпер. — Если переберусь на другую точку, не смогу вас прикрывать. — Ладно, тогда просто придется прорываться, — Билли проверил оружие, выровнял дыхание. Чарли скептически поднял бровь: — Ты уверен, что оно того стоит? — Рейнольдс, стой на месте, ладно? — хмуро попросил Хансен. — Отряд будет через пару минут, и… Где-то внутри здания грохнул выстрел, послышался крик боли. Рейнольдс скупо улыбнулся: — Буду очень рад, — отозвался он, под прикрытием полуразрушенной стены направляясь к одному из входов в здание. Память услужливо подсказала, что когда-то это был музей, а значит, его ждали большие залы, в которых наверняка сложно прятаться. Капитана Америку бы сюда, с его щитом… — Псих, — задумчиво констатировал Эрик. — У этого входа всего двое… секундочку… было. Путь открыт. — Рейнольдс, не лезь! И рад бы, но не могу. Штурмующие музей остановились на углу, переводя дыхание. Быстрый взгляд за угол показал, что путь чист. Заходящее солнце оранжевым светом заливало коридор, усыпанный щебенкой и мусором искусственного происхождения; под ногами зловеще шуршали пакеты и скрипела пластмасса. Впрочем, из-за стрельбы неподалеку, наверняка, сложно было бы услышать чьи-то шаги. Именно эта мысль пришла в голову Рейнольдсу в тот самый момент, когда они с Чарли вылетели прямо навстречу троице наемников с автоматами. В этот раз Беренсфорд среагировал быстрее: вскинул оружие и под прикрытием очереди отступил назад. Билли повторил маневр, и теперь оба стояли за колоннами, поливаемыми огнем. Противник подозвал подкрепление, и кое-кто уже начал подступать ближе. Чарли глянул на напарника с озорной ухмылкой, опустил автомат и потянулся к небольшому предмету на поясе. Рейнольдс плотнее прижался к колонне. Беренсфорд выдернул чеку и элегантным броском отправил гранату в стан врага. Рейнольдс проводил ее взглядом — и тут же увидел летящую в их с Чарли сторону гранату. Ну ни хрена! — Ложись! Он успел броситься в сторону и упасть на землю, прикрыв голову руками, и отметив, что Чарли тоже заметил подарочек вовремя. Наемники Азифа заволновались, но было поздно. Оба взрыва грохнули почти одновременно, оглушая всех, кто успел среагировать. Остальным повезло куда меньше. Билли с трудом поднялся на колени, тут же отползая к колонне, от которой взрывом откололо добрую половину. Чарли с оханьем встал на четвереньки, очумело мотая головой: — Вот это бомбануло! Судя по стонам, наемников, способных продолжать бой, осталось мало — если вообще таковые были. Билли выпрямился, сделал шаг к пыльной стене впереди, не опуская автомат. В ушах все еще звенело. Чарли шел рядом. — Что там творится? — захотел знать Хансен. — Рейнольдс! — Мы в порядке, — отозвался Билли, перешагивая через тело противника. — Чего нельзя сказать о бедном старом музее, — подхватил Чарли. — Какого черта… — Он здесь, — негромко перебил Рейнольдс, остановившись на пороге очередного зала. — Что? — Азиф здесь, — повторил Билли, глядя на мужчину в дальнем конце зала. Тот стоял спиной к ним, над упавшим на колени человеком, и судя по всему, что-то говорил. Странно, но рядом не наблюдалось вообще ни одного охранника. То есть, конечно, они могли быть неподалеку, но… — Странно, — заметил вполголоса Чарли, целясь в противника. — Разве тут не должны быть его прихвостни? — Прикрой меня, — Билли пошел вперед. Чарли беспрекословно занял позицию сзади, идя спиной вперед. Азиф, наконец, повернулся к гостям. На лице играла жуткая ухмылка, в руке был зажат пистолет, направленный в голову Саиду Аль-Махри. — Полагаю, вы явились за ним? — глубоким голосом спросил он. Рейнольдс остановился метрах в пяти, подняв автомат на уровень груди противника. — Верно. Отпускаешь заложника — остаешься жив. — Смешно, — заявил Азиф почти мягко. — И спецназ так считает? — Опусти оружие, — приказал Рейнольдс. Саид поднял окровавленное лицо, и это вызвало всплеск ярости у Билли. — Живо. Азиф откровенно усмехнулся и, встав за спиной заложника, рывком заставил его подняться на ноги, так что мог использовать вместо щита. — Увы, я не согласен с вашими условиями, — заметил преступник, заставляя Саида идти к боковому выходу. — Вздумаете идти следом — прострелю ему голову. — Есть идеи? — шепнул Чарли, чуть повернув голову. Рейнольдс ясно расслышал топот, бряцанье металла и голоса: к залу приближалось несколько вооруженных человек. — Эрик, как слышишь? — позвал он. — Слышу хорошо. — Боковой выход. Он с заложником. — Понял тебя. В зал ворвались наемники Азифа и принялись палить в Рейнольдса и Чарли. Чертыхаясь на нескольких языках, Беренсфорд в очередной раз нырнул в укрытие, отстреливаясь. Рейнольдс проскочил чуть дальше, к поваленной колонне, и тоже начал стрелять. — Готово, — будничным тоном сообщил Эрик. — Хансен? — Попробуйте только не выбраться оттуда, черти, я лично вас прибью, — хрипло пообещал Хансен. Чарли хохотнул, бросая очередную гранату: — Есть, шеф! — Саид цел, в городе почти все под контролем. Осталась только ваша точка. Грохнул взрыв, со стен посыпались куски штукатурки, а одна из колонн, и так стоявшая косо, рухнула, подняв тучу пыли. Раздались стоны боли, оставшиеся наемники открыли яростный огонь. — Только не вздумайте пальнуть ядерной, как в фильмах! — попросил Чарли. — Рейнольдс, слева! Билли развернулся — как раз вовремя, чтобы пропустить пулю из пистолета Беренсфорда мимо своего носа. Он ошалело уставился на напарника: — Совсем, что ли?! — Расслабься, я в тире выбиваю десять из десяти. — Не пытайся вызвать у меня зависть, — тут же откликнулся Эрик. — Продвигаемся к выходу. Ты ближе, давай. — А еще я больше, и в меня легче целиться, — заметил Чарли, делая шаг к выходу под прикрытием колонны. — Прикрываю. — Ну, это все меняет… — И наконец, спецназ прибывает на место, — с пафосом провозгласил Эрик. — Ребята, вы бы лучше вышли быстрее, а то, неровен час, эти мрачные парни и вас замочат. — Убедили, сдаюсь, — Чарли одним прыжком пересек оставшееся до выхода расстояние, тут же развернулся и опустился на колено, вылавливая в прицел очередного наемника. — Ре-ейнольдс, душа моя… — Беренсфорд, тебе что, по голове прилетело? — Билли повторил его маневр, изящно приземлившись на пороге. — Вправить вывих? — Не знал, что ты такой ярый гомофоб. — Не знал, что ты подсел на такие шуточки. — Много ты обо мне знаешь… — Боже, — не выдержал Хансен, — вы двое когда-нибудь затыкаетесь?! — Только когда спим зубами к стенке, — отрапортовал Чарли, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Билли хохотнул: — И зубы эти в стакане на тумбочке. — Хансен, мы только что вырвались из ловушки, сделай на это скидку, что ли! — Да никогда и ни за что, — проникновенно сообщил Хансен, появляясь из-за угла. В спецформе цвета хаки и пистолетом в руке, выглядел он серьезно, но при взгляде на чумазых, одинаково ухмыляющихся товарищей не удержался от улыбки. — Ну, и что это было? — Аналогичный вопрос, — Рейнольдс устало опустился прямо на землю, используя автомат как опору, и посмотрел на Хансена. — Что это было? — Полномасштабная операция по задержанию опасного международного преступника, — Хансен указал на полицейский броневик, в который усаживали мрачного, державшегося за плечо Азифа. Мужчина посмотрел на Рейнольдса и сверкнул улыбкой. — Мы еще встретимся, — пообещал он почти добродушным тоном, добровольно садясь в машину. Рейнольдс проводил броневик взглядом, посмотрел на Чарли, потом на подошедшего Эрика: — Это ведь он ко всем нам обращался? — А что, ты уже очкуешь? — весело поинтересовался Чарли, садясь рядом и потирая глаза. Эрик, недолго думая, тоже опустился на землю в позе лотоса и закрыл глаза; выражение лица у него при этом было такое мечтательное и спокойное, как будто он не бегал по крышам Каира с винтовкой наперевес последние полчаса. Рейнольдс позавидовал товарищу. Сам он чувствовал себя настолько измотанным, что готов был лечь прямо здесь и провалиться в сон. — Хансен, — позвал Чарли, — а почему эту самую операцию нельзя было провести без нашего участия? Нет, я не против, я как Робокоп — всегда готов спасать и побеждать во имя справедливости, но какого черта ты втянул нас в операцию со спецназом? — Я и не предполагал, что все так обернется, — признался Хансен, опускаясь на корточки и потирая переносицу. — Но кажется, именно ваше участие сподвигло шефа полиции наконец поднять зад с кресла и начать действовать. — А мы тут при чем? — При том, что даже шеф Туран не смог бы проигнорировать требования нескольких сотен человек найти и прикончить Азифа. — Каких еще сотен человек? — не понял Чарли. — Тех самых, которые пришли к полицейскому участку, когда вы начали тут все крушить, — Хансен обвел рукой развалины. Чарли тут же вставил реплику: — Э, музей не мы развалили, это до нас еще! — Значит, мы стали символом начала? — Рейнольдс усмехнулся, покачал головой. — А это звучит. Правда, ребята? Эрик, не открывая глаз, кивнул. Чарли хмыкнул: — Ага, как ты что-то говоришь, так все должны с аплодисментами соглашаться, а как старина Чарли — все, сбрендил, с катушек съехал… Да верно, верно. Тем более, парня мы вытащили, — он посмотрел в сторону машины скорой помощи, у которой медики возились с потерявшим сознание Саидом. — И Азифа взяли. — Почему-то мне кажется, что лучше бы Эрик его застрелил, — задумчиво и мрачно сказал Хансен. — Он слишком хитер и изворотлив, чтобы спокойно ждать суда. — Думаешь, попытается сбежать? — У него много союзников, и есть средства. Думаю, что проблемы будут, — заявил Хансен негромко. Спустя несколько дней Билли Рейнольдс подумал, что Сонни Хансен — чертов ясновидящий. Потому что Азиф исчез из камеры, оставив на своем пути к выходу цепочку кровавых следов. Трое убитых ножом полицейских, двое раненых — и никакой зацепки, как это могло произойти. 20 августа, Каир — Каким богам ты молишься, наемник? — сухо поинтересовался мужчина, сидевший у окна и наблюдавший немигающим взглядом за человеком, который сидел на полу и методично разбирал и чистил оружие. — И чем боги платят тебе? — Милость богов не исчисляется чем-то осязаемым, — мягко проговорил Сет, не глядя на спасенного им повелителя Старого города, оставшегося без королевства и свиты. — Хватает того, что они позволяют поклоняться им. — Странная система, — заметил Азиф равнодушно и снова повернулся к окну. Внизу кипела жизнь: Каир, город с историей в несколько тысячелетий, словно вобрал в себя черты всех эпох, начиная от первой эпохи фараонов и заканчивая бурлящей современностью. — Меня устраивает. — Так зачем тебе нужен я, наемник? — Азиф разглядывал плечо, простреленное навылет и заштопанное в тюремном лазарете. Сет, наконец, поднял голову, посмотрел на собеседника и улыбнулся. Выглядело это немного жутко, так что человек с нервами послабее, чем у Азифа, содрогнулся бы. — Ты — ключ к моему прошлому. — Учитывая, что я тебя в первый раз увидел, когда ты прирезал охрану и вытащил меня из камеры — вряд ли. — Если что-то нельзя увидеть, это не значит, что его не существует, — прошептал Сет, заканчивая собирать пистолет: SIG-Sauer Р220, используемый в полицейских департаментах США и в армиях Швейцарии и Японии. Сет прекрасно знал, что эта модель заслуженно славится высокой надежностью и отличной точностью стрельбы. Восьмисотграммовый пистолет вмещал лишь семь патронов, но никогда не подводил стрелка. — За спасение я готов отблагодарить тебя, и весьма щедро, — Азиф рассматривал его с намеком на интерес. — Вот только мифы свои оставь при себе. — Пустыня откроет все тайны, — так же тихо отозвался наемник. Азиф хмыкнул: — Пустыня, значит… что ж, я предполагал, что у тебя не все в порядке с головой, но какая разница? У меня почти никого не осталось, а значит, мне нужен помощник. Я хочу воссоздать мою империю, только в большем масштабе, и мне нужны сильные люди. Такие, как ты. — Если старец сказал мне правду, и ты сможешь ответить на мои вопросы… — Сет мягким, текучим движением поднялся на ноги, сунул пистолет в набедренную кобуру. — Я пойду за тобой. — Если же нет?.. — протянул Азиф, насмешливо сверкая глазами. Сет пожал плечами. — Посмотрим. — Мне нужно связаться кое с кем, — Азиф протянул руку. Сет помолчал, постоял без движения, потом снова пожал плечами, вытащил из кармана телефон и протянул мужчине. — Как закончишь говорить, выходим, — равнодушно обронил он, направляясь к выходу. Яго вскользь упомянул, что пустыня раскрывает секреты ночью, под сияющими звездами, вытканными на покрывале Нут. Сет был намерен совершить паломничество в место, где два года назад вспомнил свое прошлое: затерянная в песках крохотная деревушка, у которой и названия-то не было. Он не знал, как именно ему поможет Азиф, но почему-то чувствовал, что на верном пути. Каким бы странным это все ни казалось. Ведь если не видишь чего-то, это не значит, что его не существует. ___ — Ну и какого черта тебе опять взбрело в голову, Рейнольдс? Ты вообще, кажется, сотрудник Департамента, не? — А ты не рад меня видеть, Беренсфорд? — Билли поднял брови, изображая удивление. Чарли фыркнул: — Просто там, где ты — там какие-нибудь неприятности. А я еще от прошлой недели не отошел. — В мир иной, что ли? — подколол Рейнольдс. — Ну, вот и хорошо, что не отошел. Потому что Фрэнк любезно сообщил мне, где сейчас этот чертов Азиф прячется. В комнате стало тихо. Чарли посмотрел на молчавшего последние пять минут Эрика; тот развел руками — «что поделаешь, карма такая». — Ого, — выдохнул Чарли. — Даже так… — Комитет еще не знает об этом, — безмятежно заметил Билли, разглядывая выцарапанные Эриком на стене граффити. — У нас фора. Если хотим прихватить этого хмыря, самое время выдвигаться. — Опять, — простонал Беренсфорд, сползая на стуле и пряча лицо под газетой. — Опять я буду добровольно рисковать получить пулю в нежные части тела — и ради чего? — Ради победы справедливости? — с невинным видом предположил Эрик. Чарли зарычал, как раненый лев, потом поднял руки, сдаваясь. — Убедил. Убедил, черт побери, я согласен. Когда выходим на охоту? Рейнольдс поднялся на ноги, послал другу кривую ухмылку: — Сейчас. — Роди меня обратно, мама, и скажи аисту, чтобы в следующий раз выкинул меня подальше от всяких там чокнутых спасателей мира… 22-40 — Знаете, ребята, я в поэзии ни бум-бум, но даже мне сейчас хочется говорить стихами, — Чарли восторженно разглядывал звездное небо над головой, благо отсутствие крыши у джипа, в котором они втроем сидели, позволяло это сделать. — Ей-богу, вот сейчас возьму и начеркаю стихотворение! — Оно вряд ли пройдет цензуру, — заметил ехидно Эрик, вместе со своей снайперкой занявший заднее сиденье. Чарли поймал заблудившегося мотылька и кинул в снайпера — тот уклонился, и мотылек вылетел в окружавшую их ночь. Сидевший за рулем Рейнольдс только хмыкнул, не отвлекаясь от дороги, и то и дело сверяясь с навигатором. Данные о пункте назначения были весьма приблизительными — плюс-минус пара километров. Если Азиф и правда где-то там… С одной стороны, это к лучшему: не будет жертв при перестрелке. С другой стороны — вполне возможно, что он уже собрал свою свиту, а значит, мы можем ехать навстречу своей смерти. — Как он выбрался? — Чарли задавал этот вопрос раз в десятый, и как всегда, он был риторическим. — Кто ему помог? — Хансен был прав: лучше было его застрелить прямо там, — заявил Рейнольдс. — Почему ты не пустил ему пулю в лоб, Эрик? — Не знаю, — задумчиво отозвался снайпер, глядя вдаль. — Я об этом думал, и тогда, и потом. Но — не знаю. — Па-ци-фист, — пропел Чарли насмешливо. — А я-то думал, журналюг еще в школе учат: «Не щади никого, сынок! Бей в слабое место, чтобы противник не встал уже никогда!» — Видимо, я пропустил эту лекцию, — с усмешкой отозвался Эрик. — Рейнольдс, может, пора бросать якорь? Если твоя информация верна, мы почти на месте. Билли заглушил мотор. Все трое выбрались из машины, разобрали оружие и тут же проверили его. — Расстановка «штурм под прикрытием», — Билли перехватил автомат удобнее. — Проверьте связь. — Слышу тебя, — доложил Чарли, паясничая. — Слушай, а если их там много? Что, опять напролом? — По ситуации. — Нет, — Эрик лежал на животе на одной из дюн, окружавших деревеньку, приникнув к окулярам тепловизора. — Два человека. Расстояние — метров тридцать. — Тем лучше, — Рейнольдс первым начал спуск, ступая боком. Чарли поспешил следом; Эрик остался на месте, поменяв прибор ночного видения на винтовку. — Всего двое? — в голосе Беренсфорда звучало сомнение. — Это еще что за ночные вылазки? — Я тоже не очень понимаю. — Хижина прямо по курсу, — сообщил Эрик. Рейнольдс и Чарли переглянулись. — Обходим с двух сторон, или прямо? — шепотом спросил Беренсфорд. Билли махнул рукой: идем прямо. — Штурмовики Империи, — ехидно заметил Чарли. — Прям Татуин… — Беренсфорд, умолкни! — прошипел Рейнольдс, приближаясь к хижине. Он чувствовал себя самую малость разочарованным: Азиф захватил с собой только одного человека? Учитывая, что он держал под контролем целый район в городе, это было как-то… неправильно, что ли. Чарли встал с другой стороны дверного проема, закрытого занавесом из плотной ткани, посмотрел на напарника. Билли кивнул, поднял руку, показывая три пальца, затем два, и в конце только один. Потом оба одновременно шагнули внутрь, готовые стрелять во врага… …а через мгновение Рейнольдс увидел, как в него летит брошенный противником нож. Черт! Уклониться он бы не успел, и поэтому только вскинул автомат, изо всех сил надеясь, что сможет отбить нож. Повезло: он отвел клинок в сторону прикладом, и лезвие пролетело мимо, прочертив кровавую царапину на скуле ошарашенного Рейнольдса. Чарли в ту же секунду открыл огонь. Противник метнулся в сторону, в каком-то поистине кошачьем сальто уходя из-под пуль, без труда проломил хрупкую стену хижины и оказался снаружи. Это еще кто? Азиф стоял у дальней стены, спокойно наблюдая за коротким сражением и улыбаясь. Когда Чарли направил на него автомат, он только развел руки в стороны: — Я весь ваш. Если убедите моего друга, — он кивнул в сторону, куда ушел ловкий наемник, а за ним и Рейнольдс. Чарли хмыкнул, подтолкнул его дулом автомата к выходу: — Шагай. Ты будешь весь в распоряжении суда, дорогуша. — Куда он подевался? — Рейнольдс не спешил отдаляться от хижины — противнику было где спрятаться, и откуда атаковать. — Он уходит, — сообщил Эрик. — На запад. Билли кинулся наперерез, стараясь не оказываться на открытом пространстве и держась ближе к укрытию. Хотя плетеные из прутьев стены — так себе укрытие… И противник тут же доказал это: буквально в нескольких сантиметрах от головы Рейнольдса стену продырявили три пули. Билли чертыхнулся, нырнул вниз. — Слишком много помех, я не вижу. — Чарли! — У меня тут заложник, как бы… — Он тебе дороже меня? — Рейнольдс почти лежал на еще теплом песке, высматривая противника в густых тенях между хижинами. Чарли фыркнул: — О, а у меня идея. Эрик, посторожи его, ага? — Яволь, майн фюрер. Наемник атаковал с другой стороны — и снова Билли спасло невероятное везение: не подними он как раз в этот момент голову — и получил бы пулю в висок. Он перекатился вбок, лихорадочно раздумывая, что предпринять. — Чарли, вниз! — гаркнул Эрик, и почти одновременно с этим прозвучал выстрел. Беренсфорд заматерился, но судя по голосу, он не был ранен. — Азиф идет к тебе, — сообщил снайпер. — Рейнольдс? — Понял, — откликнулся Билли, перекатился так, чтобы оказаться на спине, и поднял автомат. — Не сидится ему… Азиф вышел из тени прямо под прицел Рейнольдса — и тут же направил на него пистолет. Билли все-таки успел первым, короткой автоматной очередью срезав противника. А мгновением позже острая боль стальным клинком пронзила правое плечо, и он сдавленно охнул. Чарли выскочил из-за угла, торопясь на помощь. Наемник спрыгнул на него с крыши и повалил с ног, сильно ударив по голове прикладом пистолета. Беренсфорд рухнул наземь без звука. А наемник сделал шаг к поднявшемуся Рейнольдсу. Глаза его сверкали злобой. — Ты посмел убить его, — процедил он. — Посмел отобрать то, что по праву мое. — Иду к тебе, — быстро проговорил Эрик. Рейнольдс кивнул, глядя на противника и едва удерживаясь, чтобы не схватиться за плечо. Пистолет пришлось перекинуть в левую руку; он тренировался стрелять с обоих рук, но все же был правшой. Впрочем, кажется, наемник хотел решить дело без оружия. Неуловимо быстрым движением руки он выбил пистолет, а потом отбросил и свой, встав в боевую стойку. Ну ладно… Билли повторил движения противника, пытаясь как можно быстрее понять, с кем имеет дело, и какой стиль боя предпочитает этот поджарый, ловкий мужчина. Наемник атаковал без предупреждения. Он двигался, как язык пламени под ветром — плавно, неуловимо быстро. Почти сразу ему удалось достать Рейнольдса с дальней руки быстрым и мощным хуком в висок. Билли пошатнулся, но устоял на ногах. Молниеносные, точные, скупые и абсолютно смертоносные движения. Ничего лишнего, никаких красивостей. Но Рейнольдс понимал с оглушительной ясностью, что каждый из ударов противника, если бы он достиг цели, мог надолго вывести его из строя, а то и покалечить. Пока ему везло: даже учитывая, что правой рукой он мог двигать только через боль, сжав зубы, Билли успевал поймать момент и уклониться. Атаковал он гораздо реже — все силы уходили на оборону. Наемник остановился на миг, ухмыльнулся и, молнией проскользнув в ближнюю дистанцию, ударил коленом в бедро противнику, отчего у Рейнольдса перед глазами замелькали белые вспышки, а дыхание разом перехватило. По нервам словно пустили ток, нога одеревенела. Вторым разрядом шарахнуло, когда наемник ребром ладони ударил его по шее. Ч-черт! Но тут подоспел Эрик. Свистнула пуля, выбив фонтанчик крови из плеча наемника. Тот сдавленно рыкнул, развернулся и одним прыжком исчез в темноте. Эрик опустил винтовку, взял ПНВ. — Ушел. Как ты? Рейнольдс все еще пытался отдышаться — судорога выжимала слезы, и говорить он не мог. Эрик опустился на корточки рядом с ним, ткнул сведенными вместе пальцами в какую-то точку на бедре, и боль наконец отпустила. — Кто это был, дьявол его забери? — прохрипел Билли. — Ну… кем бы он ни был, сейчас ему удалось хорошенько отделать нас и уйти, — Эрик склонился над поверженным Чарли, похлопал его по щеке. — Просыпайся, Аврора. Рейнольдс поднялся на ноги, пытаясь выровнять дыхание. Рана кровоточила, хотя на первый взгляд ничего серьезного задето не было. Вдалеке послышался невнятный пока гул вертолетных лопастей. — А вот это уже знак, что нам пора уходить, — заметил снайпер, помогая Беренсфорду подняться. Рейнольдс, прихрамывая, подошел к ним, подставил плечо. — Это точно. Кем же был этот таинственный наемник, и зачем ему нужен был Азиф? Впрочем, наверняка, это не последняя наша встреча…