Черное эхо: "Эдем"

Глава девятая. В предчувствии бури

14 сентября 2017 Брюссель Иногда руководителю одного из департаментов GOARN Филипу Стивенсону казалось, что его невероятное упрямство и сарказм служат причиной, по которой его все время пытаются убрать с места, всячески намекая на почетную отставку. А ведь он всего лишь пытался делать свою работу… ну, не без творческого подхода, надо сказать. Развитое чувство самоиронии подкидывало весьма противоречивую аналогию: Чарльз Огастес Магнуссен. Вот только заканчивать жизнь, как книжно-сериальный собиратель пикантных секретов, Филип абсолютно не горел желанием. На фоне всеобщей настороженности вдвойне приятно было понимать, что есть на свете все-таки люди, которые даже считают его другом. Невыносимо саркастичным, частенько многословным, склонным к ироничному хвастовству, но все же — другом. Тем, к кому можно прийти не за нужной информацией, а на чашку чая. Ромашкового. Несмотря на все насмешливые намеки о степени стресса, недопустимом для человека его уровня, Фрэнк упрямо выбирал именно ромашковый чай. С медовым печеньем, которое у Милены, кухарки и домоправительницы по совместительству, неизменно получалось просто изумительным. Вряд ли, конечно, даже это способно утихомирить Фрэнка, когда он в таком состоянии, но другого способа все равно нет. Придется переждать бурю, как и всегда. — Нет, ты только представь себе: Совет в полном составе изображает из себя упрямого осла, уперся в закрытые ворота, и даже не желает искать калитку! — Фрэнк с ожесточением надкусил печенье и сделал глоток горячего чая, тут же скривился, но комментировать свой промах не стал. — В то самое время, когда каждый из них прекрасно понимает, чем чревато промедление, они никак не могут сдвинуться с места! — Ты же прекрасно понимаешь, почему так происходит, — лениво откликнулся Филип. Он стоял у стеллажа с книжными полками, пробегая пальцами по корешкам, словно бы не мог выбрать, что ему почитать. — И почему они и дальше будут изображать, как ты неполиткорректно выразился, ослов. — Еще бы, — угрюмо отозвался Фрэнк, заглядывая в стремительно опустевшую чашку и недоуменно хмурясь: когда это я успел выпить и вторую чашку? Филип усмехнулся, изучая выбранную книгу: «Король Лир». Фрэнк налил себе еще чаю, взял печенье и продолжил изобличительный монолог: — Просто никому не хочется выглядеть дураком, выдвигая на рассмотрение откровенно затратный вариант решения проблемы. — Вот именно, — Филип вернул Шекспира на место, подошел к креслу у окна и сел, аккуратно отбросив назад полы пиджака. — А это значит, что ты зря сотрясал вчера воздух, требуя принятия хоть каких-то мер. Фрэнк только мрачно хмыкнул и уткнулся в чашку. Довольно забавно видеть всегда строгого и сдержанного Фрэнка Садири, одного из руководителей Комитета в африканском регионе, таким… расслабленным? Нет, не то: расслабляться он не умеет абсолютно. Свободно чувствующим себя, вот каким. Фрэнк не опасается вести себя, как считает нужным, и говорить без обиняков. И это лучше всяких заверений показывает, как он доверяет мне. — Если бы они знали, что я пью чай у тебя в гостях, мало кто остался бы равнодушным, — заметил Фрэнк со смешком. — Хотя вот печенье, вероятно, смогло бы убедить кое-кого в том, что я не окончательно сошел с ума, придя к тебе в гости абсолютно добровольно. Филип хохотнул, закидывая ногу на ногу: — А то! Милена просто чудо. Аккуратная прическа, манеры настоящего аристократа, спокойствие в любой ситуации — Стивенсон никогда не изменял себе, и даже сейчас, когда рядом сидел только давний друг, выглядел так, словно собирался посетить светский раут и завязать несколько полезных знакомств. Фрэнк тоже сохранил верность своим привычкам, одев темные брюки и простую синюю рубашку. На открытом лице с крупными чертами незамедлительно отражались все эмоции, а темные глаза из-под густых бровей смотрели прямо и внимательно. Мать его была француженкой, отец — ливийцем с арабскими корнями, и Фрэнку передались смуглость кожи, курчавые волосы и полные губы уроженцев Аравийского полуострова. Филип бросил взгляд в окно. С самого утра моросил дождь, небо было закрыто тучами, и шансов на то, что погода улучшится в ближайшее время, было мало. На Фрэнка подобная сырость всегда навевала сонливость, но сегодня, не на шутку рассерженный равнодушием Совета, он явно был в настроении толкать речи. Поймав момент, когда Фрэнк сделает паузу между гневными монологами, Филип быстро произнес: — Есть предложение. Фрэнк вопросительно поднял брови: — Какого рода? — Осуществимое, — Филип хитро усмехнулся, чуть поменял позу. — Если Комитет не чешется, а действовать необходимо, надо просто сделать то, что считаешь нужным, не оглядываясь на совет. — Ага, — недоверчиво проворчал собеседник, — как же… Все, что не было одобрено Советом, обречено на короткую жизнь и насмешку. — Подозреваю, ты сам об этом задумывался, — заявил уверенно Филип. — Потому и пришел ко мне. Кто, если не я, может помочь в такой щекотливой ситуации? — Скромности тебе не занимать… — Скромность — совершенно точно, не то качество, которое нужно при моем ремесле, — Филип наклонился к столу, раскрыл ноутбук. Пока загружалась нужная программа, облокотился на стол и сложил ладони перед лицом, неотрывно глядя на Фрэнка и словно пытаясь прочитать его мысли. — Тем более, что в данном случае она и не нужна. — Уже есть идеи? — Только в общих чертах, — Филип щелкнул парой клавиш, развернул ноутбук к собеседнику. — Исходя из твоих замечаний, Совету не хватает храбрости осуществлять разведывательные и штурмовые операции в случаях обнаружения биологической угрозы. Ребята созывают заседание клуба, а пока они там решают, что к чему, и принимают законы, умирают люди. Так что требуется кто-то, имеющий право вмешиваться в ситуацию, и кроме того, неплохо ориентирующийся в этой ситуации. Причем так, чтобы Комитет не смог ни к чему придраться. Я правильно все изложил? — Вполне, — Фрэнк задумчиво рассматривал трехмерное изображение на мониторе: буквы С.Т.Д. на темно-синем фоне в золотистом обрамлении, с щитом и мечом наверху. Все вместе напоминало полицейский значок. — Что это такое? — Специальный Тактический Департамент, — с явным удовольствием произнес Филип, откидываясь назад. — Подразделение для борьбы с биоугрозой на месте трагедии. «Действовать, а не трепать языком» — что-то типа этого. Фрэнк с сомнением покачал головой, читая несколько строк под эмблемой: — Они на это не согласятся… — ООН согласилась, — безмятежно заявил Филип, наливая ромашкового чаю и поднося чашку ко рту. Он улыбался так хитро, что окажись на месте Фрэнка кто-либо из многочисленных клиентов, немедленно забил бы тревогу, опасаясь утечки данных или обмана. — Значит, на мнение Комитета можно наплевать. Садири смотрел на него с таким видом, словно его только что отоварили мешком по макушке. Затем ошарашенно тряхнул головой: — Как тебе это удалось? — Секреты фирмы, — Филип сделал глоток и поморщился: — А вот как тебе удается выдувать за раз литр этой гадости? — ООН согласна? — Вот видишь, с этим чаем ты стал слишком спокойным, — подколол Филип. — Уже не улавливаешь мысль с одного раза. — Если это шутка… Вместо ответа Филип нагнулся к портфелю, стоявшему у кресла, вытащил папку и передал Фрэнку. Садири нетерпеливо выпотрошил ее, просмотрел бумаги и просиял: — Это же все меняет! — Ага, а слово старого друга, значит, уже ничего не значит без пары бумажек? Смотри, обижусь. — И не видать мне больше печенья? — Фрэнк, донельзя обрадованный известием об одобрении идеи друга, улыбался широко и искренне. — И друга. Но, видимо, тебя это тревожит куда меньше? — Филип состроил обиженное лицо. — А, таких друзей… — легкомысленно отмахнулся Фрэнк, и тут же рассмеялся. — Ох, Филип, если эта затея увенчается успехом, это будет настоящим пинком под зад этим засидевшимся старикам! — Особенно учитывая заслуги в создании Департамента некого инфоторговца, за чью голову все они, как один, готовы объявить награду, — Филип ухмыльнулся, лениво потянулся. — Если бы это не грозило им кое-чем похуже принудительной отставки. — Вот только, боюсь, я не смогу работать на два фронта, — Фрэнк приуныл. — Не буду успевать. — Не хочешь менять нудные и бесполезные заседания на увлекательные приключения в горячих точках? — поддел Филип. Фрэнк нахмурился: — А вдруг от меня пользы больше именно на этих заседаниях? — Там ты всего лишь один из многих, причем далеко не в десятке, вершащей судьбы, — убедительно сказал Стивенсон. — Сам это прекрасно знаешь. СТД будет целиком в твоем подчинении. Кому, как не тебе, знать, как важна скорость и быстрота реакции в делах, связанных с вирусами и тому подобным. Фрэнк медленно кивал, соглашаясь с его словами. Затем прищурился: — А теперь представь, что я злой следователь, и ответь: зачем это тебе понадобилось? Филип встал и подошел к окну, за которым по-прежнему шелестел дождь. Аллея перед домом была тщательно подметена, но шаловливый ветер свел на нет усилия дворника, щедро усыпав гравий сорванными с веток дубов листьями. — С некоторых пор я стал делить мир на две категории, — негромко и серьезно проговорил он наконец. — На тех, чья судьба мне откровенно безразлична, и на тех, кому я буду помогать по мере своих возможностей, чего бы мне это ни стоило. — Насколько я знаком с твоим мировоззрением, основной принцип этого деления — наличие совести и ее отсутствие, — предположил Фрэнк. — Я прав? — Я бы скорее определил это, как готовность помочь другому человеку — или отказ от этого. — И именно второе качество ты приписываешь Комитету? Брось, Филип, не могут ведь все быть равнодушными… — Не могут, — согласился Стивенсон спокойно, — я этого не говорил. Все дело в том, насколько глубоко человек согласен вникнуть в беду своего соседа. Способен ли впустить в сердце сострадание, или предпочтет закрыться в своей раковине и не слышать призыва о помощи? — Никто бы не поверил, что это говоришь ты, — Фрэнк беззлобно усмехнулся. — Именно поэтому ни в одном документе, касающемся СТД, ты не найдешь даже моих инициалов, — отозвался Филип с ухмылкой. — Основатель и руководитель — именно ты, друг мой невезучий. Потому что мне становится плохо, стоит только представить, как ты будешь вербовать сотрудников, — опередил он вопрос. — Не перебивай, когда я исповедуюсь, ладно? Когда еще такое услышишь? Фрэнк только поднял вверх руки, словно сдаваясь. Филип продолжил, отодвинув штору в сторону и устроившись на подоконнике; даже так он выглядел на зависть изящным. — Совет Комитета безумно любит заседания с обсуждением всех поступающих к ним данных. Это, безусловно, хорошо, только в том случае, если решает проблему. Но как мы видим, все чаще в последнее время реакция на события, затрагивающие жизнь и здоровье людей, оказывается чересчур медленной. Отсюда жертвы, отсюда — рост недоверия к Комитету со всеми его предложениями и действиями. И отсюда же — назревшая необходимость в команде, которая будет действовать, пока остальные думают и решают. — Я занесу эти строки в устав Департамента, — заметил Фрэнк с оттенком добродушной насмешки. — Согласен. А насчет ужасов вербовки ты явно перегнул. У меня на примете уже есть несколько человек, способных стать отличными оперативниками нового отдела. — Отлично, — Стивенсон сердечно улыбнулся. Энтузиазм и радость Фрэнка были заразительны. — Тогда примемся за дело. Организационные вопросы оставь мне, а сам начинай набор юных скаутов. — И да пребудет с нами Сила, — отозвался Фрэнк с улыбкой. 3 октября 2017 Каир, 10-30 Штаб-квартира Комитета по защите от биологической угрозы при ВОЗ «Кажется, мне придется задержаться тут еще на день. Тоска зеленая… Опять завалили бумажной работой. Как у тебя там дела?» «Через минуту будет полчаса, как мы тут сидим и обсуждаем, имеет ли Департамент право на то или на это. Еще неизвестно, чья тоска зеленее» «Ха-ха. Ты там еще не спишь?» Словно перехватывая сообщения, один из мужчин, сидевших за овальным, хорошо отполированным столом, кинул быстрый взгляд на парня, уткнувшегося в экран смартфона и набиравшего очередное послание. Ник перехватил этот красноречивый взгляд и изобразил раскаяние — не выпуская, впрочем, телефона из рук. Глава Комитета только покачал головой и повернулся к требовавшему его внимания собеседнику. Ник, пряча ухмылку, напечатал следующее сообщение пленнице бумажных завалов в далекой Англии. «Заснешь тут… Омар так и пилит одним взглядом. Я его боюсь, честное слово» «Ник Донован — и кого-то боится? Ого» За открытым окном шумел многомиллионный город, ярко светило солнце; прогноз обещал повышение температуры до 35 градусов. «Омара боится весь Комитет» «Ага, и поэтому ты сейчас сидишь с телефоном» «Ой, все» «xDD» — А я по-прежнему считаю, что мы должны вмешаться в это дело, — Мохаммед Альнери, первый заместитель Омара, был донельзя сосредоточен и мрачен. — Исчезновение инспекции в марте списали на несчастный случай, хотя я в это не верю. Но вот теперь пропадает еще одна команда, и опять в том же регионе. Совпадение? Не думаю. — Кайлахунский центр дал понять, что там займутся этим делом сами, — терпеливо возразил Омар, — а согласно правилам, Департамент не может вмешиваться в расследование, которое ведет местное управление Комитета. — Как по мне, досадное упущение, — проворчал Мохаммед, не желая сдавать позиции. — Но ты же сам не веришь, что две инспекции исчезли в одном и том же районе просто так. Здесь явно что-то не то. И мы должны выяснить, что именно. — Хочешь избавиться от третьей? — угрюмо пошутил Омар, потер лицо ладонями и откинулся на спинку стула. — Я понимаю твою тревогу, Мохаммед, и если бы все зависело от меня… — Малик уверен, что все это связано с «Эдемом». «У меня стойкое ощущение, что кое-кто из начальства был бы не прочь оставить меня в этом архиве еще на недельку-другую» «Значит, из тебя вышел хороший архивариус?» «Дай мне спички и керосин, и я покажу, какой я хороший архивариус» Омар некоторое время смотрел на своего заместителя, чуть прикрыв глаза, явно обдумывая его слова. Мохаммед терпеливо ждал, сжимая ладонями край столешницы, и неотрывно сверля главу Комитета взглядом. — Ты же понимаешь, что Совет будет действовать по установленному регламенту, — негромко сказал Омар наконец. — Слова местных информаторов мало что значат… — Ну да, если эти слова несут хоть какой-то риск слететь с должности, приятнее заткнуть уши, — с презрением проговорил Мохаммед. Не усидев на месте, он вскочил и принялся ходить по комнате. Омар и Ник провожали его взглядами. — Разумеется, они не согласятся отправить третью проверку. Именно поэтому я обратился к тебе напрямую, не затрагивая этот вопрос на заседании вчера. «Кажется, лед тронулся. Господа заседатели о чем-то спорят» «Завидую черной завистью. Почему тебе опять везет?» «Потому что это я?» — Что сообщает Малик? — Омар говорил спокойно, являя полную противоположность своему заместителю. — Там что-то происходит. Исчезновение местных — один человек там, двое тут, на фоне демографического роста населения это незаметно, но у Малика широкая сеть информаторов, и они как раз сообщают, что в нескольких деревнях творится нечто непонятное. — Расплывчатое объяснение. Мохаммед тяжело оперся на стол, встав рядом с начальником: — Все эти населенные пункты раскиданы вокруг комплекса «Эдем». Последнее слово заинтересовало Омара: он вскинул взгляд, сразу оживившись. — Кордиале работает в тесном контакте с Центром… — Что совершенно не означает, что у нее чисты руки. — Подозреваешь в чем-то? — Нельзя допустить, чтобы разразилась еще одна эпидемия, — взгляд Мохаммеда был твердым, кулаки сжаты. — Каждый из нас в курсе, что творится в Центральной Африке, и с чем приходится сталкиваться обычным людям. Мы не можем рисковать их жизнями из-за того, что Комитет погряз в бюрократии. — Насколько я понимаю, ты сейчас предлагаешь перешагнуть через официальный регламент, — вздохнул Омар. — И отправить проверку в Конго в обход распоряжений Совета и его решения о невмешательстве в расследование. — Мистер Донован готов лететь, — Мохаммед повернулся к Нику, который ответил задорной ухмылкой и кивнул: — Готов-готов. Что надо делать? — Вы читали официальный отчет, — спокойно отозвался Омар. — А сейчас услышали неофициальный. Делайте выводы. — Или ваши информаторы Стивена Кинга перечитали, или там и вправду творится нечто странное, — резюмировал Ник. Омар кивнул: — Ваша миссия — проверить регион около Весо и предоставить правдивый отчет. В этот раз вам придется работать в одиночку, но мы будем постоянно поддерживать связь. — Когда? — Донован встал, собирая бумаги. — Сегодня. Мы не можем откладывать. Готовьтесь, а мы пока подберем вам легенду. «А вот теперь можешь начинать завидовать по-настоящему, подруга. Я лечу в Африку. Счастливо оставаться, мэм, не потеряйтесь в туманах» «Чтоб тебя там комары съели» «Подавятся» 4 октября 2017 Вена, 9-45   «Фармацевтическая компания „MedTradeInc“ на прошедшем 2 октября в Брюсселе медицинском форуме представила широкой публике свое новое изобретение — препарат от болезни Альцгеймера. Пока сложно сказать, является ли эта разработка более успешной, чем полторы сотни других, представленных с начала 21 века. По утверждениям представителя компании, данный препарат, пока не получивший официального названия, существенно тормозит развитие деменции и потерю памяти. Ранее запатентованные лекарства просто помогали смягчить синдромы, но не давали шанса на излечение. В случае с данной разработкой мишенью становится сам нейродегенеративный процесс. У подопытных, применявших препарат, замедляется падение когнитивных способностей на 40%…» «Метод точечной правки ДНК может помочь в лечении тяжелых наследственных заболеваний. Впервые CRISPR/Cas9 использовали китайские генетики в 2015 году на человеческих зародышах. Успешно отредактировать ДНК удалось у нескольких эмбрионов. В июле 2017 лабораторный комплекс „Мару“ (Франция), принадлежащий концерну „Альмагест“, объявил о начале первого полноценного эксперимента по правке генома с использованием в качестве подопытных приматов. Реакция общественности была бурной и неоднозначной, и из соображений биоэтики многие научные журналы отказались публиковать работы французских генетиков…» «И в очередной раз нельзя не отметить грандиозный успех, достигнутый корпорацией „Технологии будущего“. За более чем десятилетнюю работу в сфере генной инженерии, фармацевтики и биохимии корпорация достигла поразительных результатов, меняющих привычное понимание науки. Директор корпорации Айзек Сократис на торжественном приеме в Нью-Йорке согласился дать небольшое интервью…» Александр Моретти, читавший сводку научных новостей с экрана ноутбука за столиком в открытом кафе, усмехнулся. Бесконечные дифирамбы, нескрываемая лесть и попытки приблизиться к верхушке, тщетные старания конкурентов догнать победителя в долгой гонке… Слишком сложно говорить что-то однозначно, когда дело касается науки в любой из ее направлений. В любом случае, будут жертвы, недовольные, ошибки — все то, чего отчаянно хотят избежать новички… и в итоге вляпываются в самую гущу неприятных событий. Сам он придерживался мнения, что если за дело берется увлеченный и знающий человек, то у него что-нибудь обязательно получится. Вполне возможно, что результат будет далек от задуманного; очень даже вероятно (если посмотреть историю науки), что первооткрывателя загрызут насмерть, не чужие, так свои. Но в долгосрочной перспективе всегда оказывалось, что открытие было сделано не зря. Часто одно влекло за собой другое, и в течение короткого времени совершались несколько важных научных открытий. Далеко не всегда эти разработки внедрялись в гражданские сферы: скорее, перспективное открытие уходило под гриф «Совершенно секретно» в военные ведомства. Но это не отменяло того факта, что человек изначально стремился познать окружающий мир, понять его устройство, подмять под свои потребности… Он позволил себе отвлечься от размышлений и неспешно огляделся. Площадь Святого Стефана всегда привлекала его, с самого первого визита в столицу Австрии. В центре ее находился собор — шедевр поздней готики, символ города, притягивающий гостей. Три улицы — Кернтнер-штрассе, Ротентурмштрассе и Грабен — представляли собой уникальный ансамбль различных архитектурных стилей, от барокко до модерна. Во всем была неповторимая атмосфера старой Европы — чопорной, строгой и консервативной; и как раз эти качества служили отличной альтернативой безумному ритму жизни 21 века. Негромко зазвонил телефон — Bee Gees с песней Stayin Alive. Номер был отлично знаком. — Доброе утро. — Вполне доброе, — отозвался собеседник приятным голосом, в котором, тем не менее, четко слышались стальные нотки. — Видел уже, как газетчики расстарались? — О да, — Моретти улыбнулся. Со стороны казалось, что улыбка предназначена миловидной официантке, проходившей мимо. — Это довольно забавно, — небрежно отозвался собеседник. — Однако боюсь, что времени на блаженное ничегонеделанье у нас нет. — Я готов приступить к следующему заданию. — Думаю, пора начинать работу на Черном континенте. Насчет Комитета можешь не беспокоиться — все чисто. Никто не помешает. — Конкретные указания? — Я хочу, чтобы ты навестил очаровательную мисс Кордиале и напомнил ей о соглашении. Пора уже предъявить результаты щедро оплаченной работы. — Все понял. — Вот и отлично. Моретти медленно улыбнулся, ощущая, как в нем нарастает напряжение, бывшее непременным предвестником интересных событий. Значит, визит к Ренате Кордиале. Игра на ее территории… это будет интересно. Полгода сотрудничества должны принести богатые плоды, учитывая амбициозность и пробивную силу характера госпожи директрисы. Он благосклонно кивнул официантке, указал на прижатую чашкой к столу купюру: — Спасибо. — Заходите к нам еще, — с улыбкой произнесла девушка в ответ. В чем Моретти никогда не сомневался, так это в правильности своего выбора. Работодатель давал практически неограниченные возможности для карьерного роста. Плюс неожиданные командировки, знакомства с новыми людьми, интересные туры… Прямо как из брошюры турагентства! Где бы я еще получал такое удовольствие от работы? Он набрал номер, скрашивая ожидание любованием окрестностями. — Сет, — отозвался хриплым голосом собеседник. — Есть задание. — Всегда готов. 4 октября, Каир 15-35 по местному времени — Адриана, пожалуйста, выслушайте меня, — Омар поднял руки, обратив ладонями к девушке, что стояла перед его столом. — Комитет не одобрил бы повторной инспекции, это против всех правил. Мистер Донован согласился добровольно… — Ну еще бы! Он же у нас супергерой! — Адриана, не в силах унять волнение, снова принялась быстро расхаживать по кабинету. Омару оставалось только следить за ней. — Вы же наверняка вывалили на него кучу всяких «надо», «должен» и прочее. А он не обладает такой силой воли, чтобы отказаться от таких предложений. — Ваш друг достоин искреннего уважения. Он смел и… — И именно эта смелость его когда-нибудь погубит. А я не хочу, чтобы это случилось, понимаете? Росси остановилась, посмотрела в глаза Омару, крайне серьезная и напряженная. — Он вытащил меня из болота, в которое превратилась моя жизнь, — тихо произнесла она. — Понимаете, как я ему обязана? — Понимаю, — кивнул Омар, так же серьезно. — Но он счел это своим долгом, и именно поэтому откликнулся на мою просьбу. Я не могу решать за кого-то. — Конечно, нет — вы только подталкиваете человека к нужному вам выходу. — Адриана, не будьте так суровы, — воззвал Омар. — Разве вы сами не поступили бы так же? Адриана прищурилась, показала на папку под рукой Омара: — Зная, о чем там говорится? Про подозрения вашего информатора, что на его территории кто-то играется с биологическим оружием, а Комитет и не чешется? Разумеется, — она усмехнулась, — я поступила бы точно так же, как Ник. Она подошла ближе, наклонилась и уперла палец в грудь Омару, обжигая главу Комитета нестерпимым взглядом. — Вы его туда отправили. Так что будьте добры, помогите вытащить. — С чего вы взяли, что он в беде? — попробовал возразить мужчина. Адриана презрительно фыркнула. — Сложила два и два. Если в регионе творится неладное, а отправленный на проверку человек не выходит на связь, какой еще вывод можно сделать? Она глубоко вздохнула, словно принимая какое-то решение. Невысокая, почти хрупкая, молодая, тем не менее, Адриана Росси просто излучала энергию, и не поддаться ей было сложно. — Помогите мне добраться до Конго, и на этом Комитет может считать себя свободным от обязательств в отношении моей персоны. Глядя на взволнованную девушку и прекрасно понимая, что она в любом случае поступит по-своему, Омар с тяжелым вздохом кивнул и потянулся к телефону. 4 октября Марракеш, 13-30 по местному времени Гомон споривших о чем-то людей заполнял салон автобуса. Возвращающиеся с экскурсии туристы, три сплетничающие бабульки, флегматичный торговец рыбой и его суетливая жена, стайка шумных мальчуганов под присмотром усталой няни, строгого вида мужчина с бородой и в деловом костюме — вся эта разношерстная публика казалась постороннему наблюдателю единым сложным организмом, существующим под заунывно-однообразную, но по-своему привлекательную музыку местного разлива. Билли почувствовал ощутимый толчок в бок, но обернуться у него не было возможности — до того плотно его прижали к двери дребезжащего автобуса. Дверь неожиданно открылась, и Билли соскочил на землю, едва не прихватив с собой одну из заболтавшихся бабулек. Та подобного произвола не одобрила, о чем и сообщила ворчливым тоном, цепляясь за поручень. Веселенькое место. Ухмыляясь, Билли свернул направо и углубился в торговые ряды, ловко лавируя между наперебой предлагавшими свои товары смуглокожими людьми. Одна из древних столиц Марокко, Марракеш был основан в одиннадцатом веке. Город располагался у подножия Атласских гор, и хотя он не мог предложить избалованным туристам обширную программу для обзора, тем не менее здесь тоже было на что посмотреть. Билли с изумившим его самого интересом поддался на уговоры одного из местных друзей Фрэнка, и за несколько дней успел обследовать изрядную часть города. Рынки и красильни, мечеть Кутубия и гробницы династии Саадидов, дворцы Эль-Бади и Эль-Бахья — и конечно же, площадь Джемаа-эль-Фна, которая произвела на Рейнольдса неизгладимое впечатление. Настоящая квинтэссенция марокканской экзотики: заклинатели змей играют на дудочках, татуировщицы разукрашивают хной туристов, внимательные слушатели окружают рассказчиков историй, кто-то поет песни… Фрэнку без труда удалось завлечь очарованного Востоком Билли на ту же площадь вечером, чтобы еще раз приятно удивить: Джемаа-эль-Фна превратилась в огромный недорогой ресторан под открытым небом: музыка, потрясающие запахи и экзотические блюда окончательно убедили Рейнольдса, что жизнь прекрасна. Не то чтобы я в этом сомневался, в общем-то, но иногда не мешает получать доказательства. Добравшись до места назначения, он некоторое время рассматривал старинный дом, на ступеньках которого стоял, провел рукой по холодному камню стен и улыбнулся. Казалось, любая улочка, любой предмет здесь сохранил связь со стариной, не позволяя новым веяниям проникнуть за завесу типично восточной таинственности. Восток очаровывает исподволь, даже если ты считаешь себя законченным циником… — Привет, Фрэнк. Вызывал? — спросил он, заходя в полутемную комнату, основное место в которой занимал широкий письменный стол. В доме было тихо и прохладно. Человек, сидевший за столом и читавший газету, посмотрел на вошедшего поверх очков в золотой оправе, быстро улыбнулся и жестом показал на стул напротив. — Что-нибудь хочешь пить? — он неспешно свернул газету. Рейнольдс покачал головой, с опаской устроился на шатком стуле эпохи динозавров. Ценный экспонат музея протестующе заскрипел, но выстоял. — Никаких новостей? — Ну, это как сказать, — усмехнулся смуглокожий хозяин комнаты и всего дома — Фрэнк Садири. — Или с какой стороны посмотреть. Рейнольдс кинул на него быстрый взгляд. — То есть? — Ты же жаловался на скуку, так что вот тебе повод прогуляться. Кое-что наклевывается. Слетаешь в Стамбул, развеешься… — Если опять не липа, — проворчал Билли, в последний момент сообразив, что откидываться на спинку стула — плохая идея. Фрэнк с интересом следил за его попытками удержать равновесие. — Чем тебе Стамбул не нравится? Культура, архитектура, кухня опять же… — В Стамбуле мне не нравится только то, что я наверняка снова буду далек от простых туристических радостей. Давай свое задание. Фрэнк потянулся к ноутбуку, но тут зазвонил телефон. Судя по немного удивленному лицу Садири, звонка от этого абонента он не ждал. — Алло. Да, добрый день и тебе. Что случилось? Рейнольдс вполуха прислушивался к разговору, наблюдая за улицей, и лениво размышляя насчет обеда. Где именно обедать, вопроса не возникало — недавно он открыл для себя маленький ресторанчик буквально в полуквартале от дома, и там познакомился с очень милой девушкой… — Что? — удивление Фрэнка возросло, и к нему добавилась растерянность. — И ты согласился?.. Да хоть что-нибудь… Ладно, ладно, остынь, я понял. Не в первый раз тебя убеждают с наскока. Чем могу помочь? Билли внезапно осознал, что Фрэнк смотрит на него… как-то нехорошо смотрит. Как будто придумал что-то не очень приятное. — Я передам, — медленно отозвался Садири, не сводя внимательного взгляда с гостя. — И это тоже. Непременно. Скидывай данные. Он отключил связь, открыл ноутбук, покачивая головой. — Что там было про убеждение с наскока? — съехидничал Рейнольдс. Фрэнк хмыкнул, открывая почту. — Принимай эстафету, лейтенант. Задание меняется. — Хорошо, что я не успел потратить время на изучение твоего стамбульского тура. — Валяй, веселись, пока можешь, — Фрэнк читал сообщение; между бровей залегла глубокая морщина. — На этот раз будешь телохранителем. — Не очень приятные ассоциации с этим словом, — заметил Билли негромко. Садири медленно кивнул. — Ситуация не совсем обычная, так что времени на долгие разговоры нет. Тебе надо лететь в Конго, и помочь инспектору Комитета разобраться, что там происходит. Два дня назад Омар отправил туда своего человека, но с ним нет связи. Твое задание — встретиться с инспектором и сопровождать ее. Рейнольдс поморщился: — Женщина? — Тебя это смущает? — удивился Фрэнк. — Да, женщина. Практически без опыта полевой работы, но очень способная. — Конго… это же почти стопроцентная влажность, — Билли с трудом удержался, чтобы не застонать горестно. Садири безжалостно добил его: — Вылетаешь прямо сейчас. Тебя встретят. Оружие… — Стоп. Оружие? Какой уровень у этого задания, Фрэнк? — Омар затрудняется что-то точно сказать. Его информаторы, наверняка, обладают нужными сведениями. Но если подозрения окажутся верными… то тебе лучше не расслабляться. — Когда это я расслаблялся? — захотел знать Рейнольдс, повернув ноутбук экраном к себе и читая сообщение от Омара. — Эх, Фрэнк… и когда уже ты меня в какой-нибудь Нью-Йорк отправишь, а? — Я так думаю, что тебе самому нужно будет встретиться с Маликом, — задумчиво проговорил Фрэнк. Рейнольдс вскинул взгляд: — Ты тиран, Фрэнк. — Премного благодарен, — Садири усмехнулся. — Не вздумай там в мачо заиграться, ты мне еще нужен. — Ага, — согласился Билли, — меня же еще Стамбул ждет… Садири встал с места, обошел стол и положил руку на плечо Билли. Выглядел мужчина очень серьезным, если не сказать мрачным. — Ты никогда не давал повода усомниться в своей компетентности и верности, друг мой. Я не могу сейчас покинуть город, так что придется тебе решать задачу на месте. Поддержку обеспечу, какую только смогу. Рейнольдс задумчиво кивнул, встал. — Обеспечь мне экипировку и полное досье на возможных участников операции. Не люблю сюрпризы, и не собираюсь плыть по течению. 5 октября Конго, 15 километров к северо-западу от Весо (координаты 1°37°с.ш.; 16°03°в.д.) 01-25 Роберт Эклман, известный под позывным Сет, еще раз перечитал последний абзац отчета по заболеваниям в Африке, штудированием которого занимался все время перелета. Привычка изучать ситуацию со всех сторон, уделяя деталям неприлично много внимания, не раз уже сослужила ему добрую службу. Вакциной от Эбола его снабдили в первую очередь, подробно объяснив принцип действия сыворотки. О последствиях заражения тоже говорили много, сопровождая лекцию картинками и научными терминами. И то, и другое являлось достаточно ярким советом быть как можно более осторожным и аккуратным при выполнении миссии. Эклман находился в Каире, когда ему позвонили с предложением взяться за это задание. Поиск вирусов нельзя было назвать простым занятием в любом случае, а уж учитывая недавние события в Центральной Африке, и подавно. Однако наемник и не подумал отказаться: ему был по душе вызов. Хорошо зная предпочтения Сета, работодатель предоставил ему практически полную свободу во всем, что касается экипировки. Сразу после брифинга, проведенного его личным координатором, Эклман нанес визит в оружейную лавку. Хозяин лавочки, сохраняя невозмутимый вид, проводил гостя в потайную комнату. Оттуда Сет вышел через полчаса с изрядно потяжелевшим рюкзаком и направился на аэродром, на окраине которого его уже ждали. И вот теперь он считал себя полностью готовым к началу миссии. Небольшой самолет доставил наемника в городок Весо, административный центр департамента Санга. Дальше ему предстояло действовать на свой страх и риск. Благодаря своей выносливости он легко мог выдержать как долгий поход по пересеченной местности, так и вес тяжелых пушек. Сейчас ему предстояло проверить свои силы, объединив оба эти фактора. В аэропорту его ждал джип. Эклман нередко задумывался о могуществе и влиянии организации, на которую работал, и в такие моменты, когда ему предоставляли максимум возможного и необходимого в любой точке мира и в любое время, ему становилось любопытно, до каких границ простирается это влияние. Проехав километров десять на запад, он свернул на единственную дорогу, ведущую на север, к заброшенной деревушке. Тропическая растительность почти одержала верх, и над протоптанной и засыпанной гравием узкой — джип едва помещался в своеобразном коридоре — дороги угрожающе нависали высокие деревья, образуя вечный полумрак. Влажность около 85% доставляла некоторый дискомфорт, но Сет убедил себя, что не стоит придавать этому фактору слишком много внимания. Не впервой ему было оказываться в местах, где сложно дышать, ходить и работать. Серо-зеленые штаны и куртка военного образца из плотной ткани, серая футболка, берцы — таков был его стандартный костюм для миссии; множество подсумков и фонарик на поясе, кобура для пистолета на бедре, ножны в правом ботинке — обязательный минимум. Из оружия — привычные и не подводящие хозяина SIG-Sauer Р220 и «Гюрза». На заднем сиденье джипа оставалась еще неплохая заначка в виде новенького автомата Калашникова с запасными магазинами, нескольких осколочных гранат, разгрузочного жилета и аптечки. Анализ полученных данных позволял предположить, что в деревне он не встретит никого опасного, и скорее всего можно обойтись сравнительно легким вооружением и необходимой защитой, в случае, если вирус передается воздушно-капельным путем. Удобная маска-респиратор, очки ночного видения с биноклем, GPS-навигатор, необходимое количество боеприпасов, педантично разложенных по подсумкам. Плюс гарнитура для связи. Благодаря подключению к спутнику Сет мог отслеживать движение любого объекта на Земле, получать информацию, и действовать в соответствии с полученными данными. Но чаще он полагался на помощь координатора по полевым операциям, экономя время и не отвлекаясь от задания. Свет фар выхватывал из темноты причудливые силуэты папоротников, оплетающих ветви деревьев лиан, камней на обочине; эта игра теней завораживала и активизировала воображение. Эклман включил гарнитуру: — Сет. Я почти на месте. Ответил ему чарующий женский голос с долей насмешки: — Привет. — А, — наемник улыбнулся, — так мы с тобой сегодня танцуем? — Могу позвать Карлу, — предложила координатор по имени Джордана. — У вас с ней одинаковое чувство сарказма. — Спасибо, в этот раз обойдусь. — Ага. Тебе нужно проехать еще пару километров, а потом пройтись пешочком немного. — Если разведка не облажалась. Девушка издала смешок: — Ну, в этом случае предъявишь претензии шефу. Все данные предоставил он. — Оставляю канал связи открытым. — Веду запись, — тотчас откликнулась Джордана. — Все, я пошел. Он остановил джип, заглушил мотор и вылез. Холодный ночной ветерок хлестнул его по лицу, прошелестела листва, какая-то птица прокричала в ночи, и снова все стихло. Сет улыбнулся и, вытащив из кобуры SIG-Sauer, направился к деревне. Затаившаяся среди холмов, окруженная джунглями небольшая деревушка встретила его неласковой и напряженной тишиной. Эклман прислушался, пытаясь поймать хотя бы какой-то звук — и наконец, ему это удалось. Где-то на другом конце селения раздавался негромкий, четкий стук, с каким капля воды разбивается о камень. Наемник опустил со лба очки ночного видения и медленно, методично обшаривая взглядом хижины, мимо которых проходил, двинулся вперед. Задача: проверить деревню на предмет наличия выживших после инцидента со вспышкой вируса два дня назад. При обнаружении живых постараться захватить. При необходимости — ликвидировать. Взять образцы тканей у найденных объектов. Единственная улица не отличалась прямизной, изгибаясь змеей между крытых соломой жилищ. Красный песок негромко хрустел под подошвами ботинок, нарушая тишину, нависшую над селением. У Эклмана создалось четкое ощущение, будто деревня вымерла сразу же — абсолютно, в одно мгновение. Поддавшись любопытству, Сет подошел ко входу в одну из хижин, остановился на пороге. Изнутри несло кислым запахом испортившейся еды. Отодвинув бесшумно в сторону некое подобие занавески, сплетенной из травы, он вошел внутрь, держа оружие поднятым. В единственной комнате находилась деревянная кушетка, у дальней стены стоял небольшой сундук, а почти у входа располагалась простая в конструкции печь: просто два прямоугольных камня, на которых установлена металлическая решетка. В глиняной посуде гнили фрукты и что-то еще — исследовать эту массу подробно у Сета не было ни малейшего желания. Он обошел хижину, заглянул в сундук, в котором обнаружил только несколько нехитрых платьев и кое-какую домашнюю утварь, после чего вышел на улицу. В черном небе сияли огромные звезды. Стоило ему услышать где-то совсем недалеко шорох, он тут же напрягся. Подняв пистолет и неслышно ступая по утоптанной дороге, он начал движение к источнику шума, который повторился. Это было похоже на царапанье — словно кошачьи коготки скребут по дереву, но звук был протяжнее. Эклман остановился, почти прижавшись к стене хижины, за которой раздавался царапающий звук, прислушался и различил едва слышное дыхание. Человек или зверь? Чтобы увидеть нарушителя тишины, он должен был выдать свое местоположение. Он осторожно, опустившись на одно колено, высунул голову — и увидел в нескольких метрах от себя стоявшую на коленях на песке девушку в рваном платье. Она держалась за горло, отчаянно скребя его ногтями — Сет с долей изумления увидел, что она расцарапала себе кожу, но не обращала на это никакого внимания, — и запрокинув голову к небу, тяжело, прерывисто дышала. Не в привычках Эклмана было бросаться на помощь незнакомым людям, тем более в такой опасной местности, так что он продолжал изучать незнакомку из укрытия, раздумывая, не проявляется ли таким странным образом заражение этим новым вирусом. В таком случае, он тем более не намерен был показываться на глаза аборигенке. Он продолжал наблюдение, ощущая вполне логичный интерес. Ту же картину сейчас видела и Джордана, находясь в десятках тысяч километров отсюда. Чтобы не отвлекаться, Сет отключил возможность переговоров в прямом эфире. Девушка между тем не делала никаких попыток встать или позвать на помощь. Она все так же стояла на коленях, глядя в небо, и царапала горло. И тут Сет снова услышал странный звук — на этот раз со стороны разрушенного частокола, из темноты, где начинались джунгли. Он подобрался, чувствуя приближение опасности, замер без движения, стараясь дышать реже. Его внимание отвлекла девушка. Внезапно изогнувшись так, как нормальный человек никогда не сможет, она закричала — высокий, полный невероятной боли крик был обращен к звездам; ее руки царапали теперь грудь, словно в попытке вырвать боль из тела. Что это такое?! Долгий, нечеловеческий крик перешел в звериный вой, а через миг его резко прервал один удар, пришедший из тьмы. Мощная конечность, двигавшаяся настолько быстро, что Сет не успел понять, какому зверю она принадлежит, вылетела из черноты и размозжила девушке голову и грудь. Кровь, осколки костей и куски плоти разлетелись в стороны, а туловище жертвы рухнуло наземь. Сет вскочил на ноги, в странном оцепенении наблюдая за казнью. Все произошло так быстро и неожиданно, что даже он, с его способностями, все еще не осознал угрозы… а потом оно появилось снова, с другой стороны, и несильным, прицельным ударом отправило его в полет к джунглям. Наемник успел поднять пистолет и даже прицелиться в черную стремительную тень, метнувшуюся за хижину — а потом впечатался спиной в дерево и рухнул на землю, едва не угодив лицом в месиво, которое парой секунд раньше было живым человеком. Действуя на автомате, он перекатился по земле — и лапа ударила там, где он только что лежал. Мягким и быстрым движением наемник поднялся на ноги и побежал по улице, прекрасно понимая, что на открытом пространстве у него будет больше возможности расправиться с врагом, хотя бы увидеть его. Он остановился на площади, освещенной пробивавшимся сквозь лохматое облако лунным светом, развернулся, прицелившись в пустоту. Преследователь был близко, это наемник чуял безошибочно — но умудрялся, при таких-то габаритах и притом, что находился в окружении хлипких хижин, не производить ни малейшего шума. Эклман понимал, что преимущество сейчас на стороне невидимого врага, но его это не пугало. Любого врага можно убить — таково было его кредо. Он медленно вытащил «Гюрзу», ухмыльнулся. Ну же, вылезай! Что-то прошуршало слева, но ведомый инстинктом наемник не повернулся туда. Вместо этого он резко развернулся в правую сторону и выстрелил в выскочившую из зарослей тень из тяжелого пистолета. Вспышка на миг озарила пространство вокруг него. Пуля калибра 9×21, способная пробить кузов автомобиля, впилась в плоть существа с сочным звуком; вслед за тем раздался вопль неудовольствия. Однако в силу своего немалого веса, придававшего ей дополнительную инерцию, тварь не сумела вовремя остановиться или изменить траекторию своего движения, и тяжело приземлилась на том месте, где стоял только что стрелок. Эклман послал вторую пулю в голову врагу, увернувшись от замаха лапы, способной превратить его грудь в кровавую кашу. Луна окончательно спряталась за облаком, и в свете звезд он различал только силуэт зверя, похожего на волка, но по-кошачьи пластичного. Получив тяжелую пулю чуть пониже уха, тварь недовольно заворчала. Сет не дрогнул, снова нажимая на спусковой крючок — и ему опять повезло. Тварь жалобно заскулила, как-то по-особому сворачиваясь в воздухе и падая на землю у его ног. Сет, не колеблясь, выстрелил еще два раза в голову поверженному врагу, после чего тварь наконец-то замолкла и вытянулась. Наемник подождал несколько секунд, чутко прислушиваясь к звукам вокруг, потом склонился над существом и стал его осматривать. Около двух метров в длину, метр в высоту, поджарого сложения, но с невероятно развитыми мышцами, оно было покрыто черной короткой шерстью, на загривке становящейся длиннее. Вытянутая, как у волка морда, с закрытыми теперь раскосыми глазами и ощерившейся пастью, из угла которой текла ниточка густой слюны. Длинные кривые зубы, без сомнения, с легкостью могли разорвать человека. Что же ты такое? О таком меня не предупреждали. Не знали — или?.. Наемник выпрямился, не ощущая никакого страха. Это чувство ему в принципе было неведомо, и то, что кое-кто говорил, будто не боятся лишь дураки и сумасшедшие, нисколько не волновало Эклмана. Боятся те, кому есть что терять. Я — лишь приобретаю. Каждой ошибкой, каждым промахом — я все равно узнаю что-то новое… Услышав сзади шорох, он развернулся с пистолетом наготове — и почувствовал нечто вроде удивления. Перед ним стояла девушка, очень похожая на ту, которую только что убил черный монстр: невысокая, темнокожая, с большими глазами. На простом платьице засохли пятна крови и грязи, как и на лице. С отсутствующим взглядом, неровной походкой она шла к наемнику, опустив руки. — Стой на месте! — негромко потребовал он, сделал шаг назад. Девушка словно не слышала его слов и продолжала идти. И когда она была уже в двух метрах от него, Сет выстрелил. Пуля вошла чуть пониже ключицы, пройдя навылет — но никаких эмоций не отразилось на лице девушки. Сет хмыкнул, направил пистолет ей в голову и нажал на спусковой крючок. Из сквозной раны брызнула кровь — Сет отметил, что она имела какой-то неестественный вид, как будто уже успела загустеть и свернуться. Как в фильме ужасов. Банально, но факт. Девушку отбросило назад, но через мгновение она выпрямилась и продолжила путь к живому человеку с упорством зомби, ищущего мозги. В черных глазах разгорался огонь. Эклман нахмурился. Не то чтобы он никогда не имел дела со странностями и теперь растерялся. Но ему было непонятно, как кто-то (или что-то) может двигаться, будто не чувствуя тяжелых пуль, не сбавляя скорости. Галлюцинации? Это все мерещится? Он бросил быстрый взгляд через плечо, но в этот самый миг противник внезапно прыгнул на него. Сет успел прикрыть лицо свободной рукой, и в тот же миг ее разодрали острые когти. Казалось, это девушка за секунду превратилась в такую же черную тварь, которую он только что убил, и повалила его на землю. Сет сумел высвободить здоровую руку и сильно ударил противника пистолетом по голове. Тварь взвыла и дала наемнику шанс сунуть дуло пистолета в пасть и выстрелить. Ему на лицо брызнула горячая кровь, высокий крик оглушил его. Эклман пихнул тварь коленом в живот, вырвавшись на свободу, откатился в сторону и поднялся на четвереньки. Но тут же существо прыгнуло ему на спину, намеренное оторвать его голову. Сет тяжело упал на землю, ударившись боком о камень; вдобавок, пистолет оказался под ним. Хрустнуло ребро, но наемник не издал ни звука, пытаясь стряхнуть назойливого и тяжелого врага. Тварь с удивительной легкостью перевернула его на спину и занесла лапу. Кривые когти впились ему в живот, раздирая его. Сет впервые ощутил непонимание: как это получилось, что он лежит, совершенно беспомощный, тяжело раненый, пытаясь достать пистолет, и одновременно из последних сил сдерживая натиск чудовища? Этого не может быть… Однако все его сомнения исчезли с последним проблеском света, когда монстр легким ударом лапы по голове вырубил наемника.