Иерихон

У Романа Логинова были убийственно красивые руки, которыми он извлекал с помощью движков, клавиш и кнопок абсолютно невыносимое, чудовищное электронное долбилово. Под ломаный ритм его треков экзальтированно мялись и подергивались московские тусовщики, протягивающие к тёмному потолку клуба айфоны и стаканы с коктейлями; сам Логинов безостановочно пританцовывал на месте, как шаман у ритуального костра. Время от времени он окидывал зал блуждающим взглядом, убирал выбившиеся светлые волосы под бейсболку, развернутую козырьком назад, наспех глотал воду из пластиковой бутылки и снова принимался насиловать пальцами сэмплеры, разложенные перед ним на столе. Глядя на это мракобесие с высоты второго яруса клуба, Вадим Стрелецкий лениво размышлял о том, чего бы ему сейчас хотелось больше: засунуть Логинову член в руки? Или, всё-таки, в рот? Выбор был сложный, и только по этой причине Вадим до сих пор не уехал домой. Он не любил электронную музыку и вдохновлённые европейским андерграундом тусовки, ожидаемо превратившиеся в Москве в неадекватное подражание. Юнцы, одетые в треники с тремя полосками на лампасах, называли это «уличным стилем», а Стрелецкому при одном взгляде на них вспоминались старшие классы школы, джинсовые куртки с рынков и китайские кроссовки с исковерканными лейблами. Он так и сказал Кире. — Расслабься, — она лениво сощурила глаза. — Выйдем на пейбек через год. Полгода назад у Киры созрел бизнес-план: купить полуразвалившийся особняк за Садовым Кольцом, в котором ютились мелкие бессмысленные арендаторы, и переделать его в модную площадку нового формата. Вадим не особо верил в платежеспособность малолеток, но отрицать то, что его жена чувствовала модные тенденции так же хорошо, как акулы чуют кровь раненных котиков, было бы в корне неверно. Кира умела устраивать в городе мероприятия, о которых говорили задолго до и несколько месяцев после. — Презентацию сделаешь? — спросил он. Внизу, за столом, заваленном контроллерами, Роман устало вытер пот со лба и согнулся над ноутбуком, переключая треки. — Ты уже на презентации. Так каково это было бы — уткнуть Логинова мордой в яблочное детище Стива Джобса и спустить узкие джинсы до колен? Вадиму было невыносимо скучно ровно с тех пор, как начался этот техно-ад; но потом на сцену вышел супер-талантливый, по словам Киры, Рома Логинов, и слушать скрежет и грохот стало немного приятнее. — Пожалуй, я инвестирую в твой проект. Вадим сказал это Кире, когда они ехали домой. — О, — она на секунду отвлеклась от дороги. — Повтори это ещё раз. Я почти кончила. Стрелецкий усмехнулся. Разрез на узкой юбке его жены был таким внушительным, что просунуть руку между бёдер не составило труда. Кира не стала мешать — наоборот, демонстративно подалась вперёд, позволяя Вадиму сдвинуть тонкую полоску белья в сторону и провести пальцами по гладкой горячей коже. — И близко того нет, — усмехнулся он. — У меня, кстати, есть условие. — На право решающего голоса не надейся, — предупредила Кира. Губы у неё были накрашены тёмной, почти черной помадой, и адресованная Вадиму улыбка выглядела хищной. — Ну как, нашёл, что искал? В такие моменты Кира была особенно хороша — жаль только, что между ног у неё все ещё была бабская щель, а не крепкий хуй с парой яиц. Будь она мужиком, Стрелецкий выебал бы её прямо здесь, заставив вырулить на обочину. — О деталях поговорим потом, — он убрал руку и откинулся на спинку пассажирского кресла. — Познакомь меня с Романом. Кира остановила машину перед шлагбаумом на въезде во двор их дома. — Не получится. Реакция была более чем интересной. Вадим щёлкнул кнопкой на пульте дистанционного управления, и полосатая рука шлагбаума плавно поднялась наверх, пропуская «Панамеру» Киры внутрь. — Хочешь сказать, что он по девочкам? Да провалиться ему к чертям собачьим, если это так. Большой, влажный рот Логинова, который он приоткрывал от усердия, тыча пальцами по многочисленным кнопкам, был создан, чтобы сосать член. — Для тебя — да, — коротко ответила Кира. Вадим приподнял бровь. Он не раз трахался с геями, числившимися в друзьях и знакомых Киры — её богемно-творческая тусовка изобиловала ими, как обсыпанная плодами по осени яблоня, — но ни разу не сталкивался с такой реакцией жены. С другой стороны, он никогда раньше не просил знакомить его с кем-то. В этом просто не было необходимости. При его внешности парни прыгали в постель по щелчку пальцев, теряя по дороге бокалы с просекко и штаны. Но Логинова он раньше нигде не видел. Перед выступлением Кира упомянула о том, что Роман не в восторге от публичных выступлений — выходит, он ещё и не ходил на тусовки? — То есть, чисто теоретически, против члена в заднице он ничего не имеет? — У него есть постоянный партнёр, — сказала Кира перед тем, как выйти из машины. В подъезде дома было тихо; над головой раздражающе мигала перегорающая лампа. Квартира на Патриарших прудах стоила столько, что за эти деньги вполне можно было купить пять трёшек за Третьим Транспортным, а управляющая компания, похоже, была не в состоянии вовремя сменить патрон. Как в сраном подъезде в хрущёвке. — Постоянный партнёр мне не помешает, — усмехнулся Вадим. — Или он противник ебли втроём? Не удостоив его взглядом, Кира нажала на кнопку вызова лифта. Без привычных каблуков она едва дотягивалась макушкой Стрелецкому до плеча; в глубоком декольте, которое оттопырилось потому, что Кира сложила руки на груди, был виден розовый сосок. — Придержи свои шутки, — Кира мрачно посмотрела на него снизу вверх. — Окей? Вадиму стало смешно. Его жена была не из тех людей, которые серьёзно беспокоились о душевном состоянии знакомых — а Логинов определённо не числился среди её близких друзей, иначе Стрелецкий знал бы его уже давно. Так в чем тогда дело? — Окей, — он зашел в тесный, никак не соответствующий статусу дома лифт, и подтолкнул Киру к стенке. — Хочешь, дам тебе совет? — Сгораю от любопытства. — Спрячь Романа от меня подальше, — Стрелецкий мягко заправил светлые волосы ей за ухо. — Иначе я его найду. От Киры привычно пахло свежими, горьковатыми духами, и она подставилась под мимолетную ласку в своей манере — с насмешливым вызовом во взгляде. — Не заговаривай мне зубы, братец Кролик. Терновый куст — твой дом. Кира умела ставить точки в разговоре, и только слепой мог спутать их с запятыми; вот только Стрелецкий уже наступил в куст одной ногой и давать задний ход не собирался. Две недели спустя он встретил Романа в баре в Столешниковом переулке, на вечеринке закрытия экспозиции очередного ультрамодного художника, собиравшего инсталляции из говна и палок. Условно, конечно, говоря, но современное искусство иногда напоминало Вадиму амфетаминовый бред. Кира, разумеется, видела в этом совершенно иное, так же как и посетители выставки, отстаивающие часовые очереди на холоде перед входом в новый павильон «Гаража». Теперь, вдоволь насмотревшись на «метафоры пустоты» и «измерения, сотканные из пространства и времени», прошедшие по закрытым спискам гости самозабвенно накидывались шампанским и вином, заглушая внутренние переживания. Вадим лениво изучал их, прислонившись спиной к барной стойке. — Почти час, — Кира забрала у бармена «Маргариту», но не стала поворачиваться лицом к залу. — Неужели, никого? — По нулям, — Стрелецкий подтянул её чуть ближе к себе, перехватив за талию. — Но я вижу твоего друга. На этот раз тинейджерской бейсболки на Логинове не было. Вадим заметил его пару минут назад — Роман щурился, разглядывая в полутьме бара лица гостей, и явно кого-то искал. Широкоплечий, с крепкими стройными ногами, обтянутыми чёрными джинсами, Логинов был вполне ладно скроен; жаль только, что составить мнение о его заднице было невозможно: бёдра электронщика скрывала широкая футболка. Но, судя по общему впечатлению, с этой частью тела у него тоже должно было быть всё в порядке. — Здесь все — мои друзья. Кира развернулась к Стрелецкому лицом. Улыбнулась, чуть запрокинув голову. Вадим провёл по её скуле большим пальцем, пачкаясь в блестящем хайлайтере. — Я не помню, как его зовут. Ты просила меня забыть, помнишь? Кира едва заметно нахмурилась: — Рома? Ответить Вадим не успел, потому как Логинов уже подошёл к ним — и вопросительно замер в паре шагов, скрестив руки на груди. — Салют, — он качнулся с пятки на мысок. — Я решил забежать. Тут рядом был совсем. — Рома, — вывернувшись из рук Вадима, Кира обняла Логинова и поцеловала его в щёку. — Я очень рада тебя видеть. — Я хотел заглянуть в «Гараж», — сказал Логинов и, помолчав, негромко продолжил, растягивая гласные с типичной московской манерой: — Но подумал, что там будет очень, э-э… людей много будет, вот. — Много людей — это проблема? — спросил Вадим. Логинов рассеянно улыбнулся ему. Крупные, рубленые черты его лица смягчились и просветлели, и Стрелецкий подумал о том, что, пожалуй, одним минетом он не обойдётся. Роман выглядел так, будто попал на вечеринку прямиком из постели, в которой трахался весь день — вид у него был сонный и помятый, и оттого его хотелось немедленно вернуть обратно в койку и всунуть в растянутую дырку член. Может, даже без смазки. — М-м, да, ну для меня, по крайней мере. Мы, кажется, не знакомы, да? Роман почесал плечо, сунув пальцы под ворот футболки. Белая ткань натянулась, открывая ключицы, и вместо свежих засосов, которые Вадим ожидал увидеть, на светлой коже обнаружилась только пара родинок. — Рома, это мой муж, Вадим, — ответила Кира, явно не собираясь задерживать внимание на их знакомстве. — А где Саша? — Саша, — Логинов вздохнул и заговорил с паузами, запинаясь на каждом слове. — Он. В общем. Не придет. Сегодня. Да. Вадим перехватил взгляд жены. «Даже и не думай» читалось у неё на лбу, и то, что сегодняшняя встреча с Логиновым оказалась незапланированной, стало совершенно очевидно. — Саша много потеряет, — Стрелецкий проигнорировал невербальные запреты Киры. — Жаль его. Логинов лишь неопределённо пожал плечами. Ближе к полуночи, когда часть гостей пьяно танцевала под диджейский сет, разговоры оставшейся половины свелись к обсуждению музыкального фестиваля, который то ли собирались проводить, то ли провели, то ли вообще запретили. Вадим пропускал детали мимо ушей, изредка наблюдая за Романом — тот перемещался от одной компании к другой, но подолгу нигде не задерживался. — Если в России откроют COS, это будет ужасно. В нём больше не будет смысла. — Пол-Москвы будет ходить в их вещах. — Можно выбрасывать шмотки уже сейчас. Тупая болтовня творческой интеллигенции нагоняла на Вадима невыносимую скуку. Отчасти дело было в настроении — он второй месяц мотался по командировкам, налетав по России столько миль, что «Аэрофлот» вполне мог бы выдать ему бонусную карту патриота страны, если бы такая существовала. Поэтому муки богемы, страдающей оттого, что шмотки из Европы станут доступны в масс-маркетах столицы, сегодня утомляли его особенно сильно. И похоже, не только его — неспешно оглядевшись, Вадим отыскал Логинова взглядом вдали от тусовки. Роман сидел на подоконнике в компании бокала вина и ярко-красной подушки, торчащей между его коленей, и скучал так откровенно, что даже не стал копаться в мобильнике, изображая крайнюю степень заинтересованности в обновлении соцсетей. — Заскучал? — спросил у него Стрелецкий. В баре было жарко. Сонно моргнув, Роман провёл рукой по волосам, убирая их назад, но ему это мало помогло — неухоженная причёска даже в приглаженном виде больше походила на стог соломы, чем на модный «андеркат». — Я не очень люблю вечеринки, — ответил он. — И редко на них бываю. — Довольно провокационное заявление, — музыка заиграла громче, и Вадим наклонился к уху Романа, упершись ладонью в подоконник рядом с бедром электронщика. — Для человека, который на них играет. — Это работа, — мягко возразил Логинов. — А здесь отдыхают. — Не любишь бездельничать? — Вадим сдвинул в сторону забытые кем-то стаканы с выпивкой и подсел к нему. — Ты меня удивляешь, Роман. На лбу у Логинова поблескивала выступившая от духоты испарина, и он молча вытер её раскрытой ладонью, глядя на танцующих перед микшерским пультом гостей. Кира тоже была там. Рядом мялся её поклонник — какой-то модный ресторанный критик или чёрт знает кто ещё, выглядящий от силы лет на двадцать пять. Судя по изысканным букетам, которые курьеры периодически привозили на Патриаршие, Даниил был безнадёжным романтиком. Некоторые композиции удостаивались места за обеденным столом; и в этом плане букеты оказались к Кире гораздо ближе, чем их отправитель. — Это не слишком сложно, — заметил Роман. — Что именно? На танцполе осмелевший Даниил говорил Кире что-то на ухо, обняв её за талию. Это было забавно. Ни Вадим, ни Кира никогда не афишировали степень свободы их брака, но друзья и хорошие знакомые, разумеется, были в курсе. А вот Даниил появился в их тусовке не так давно, и ему стоило бы напомнить о правилах приличия. Но, определённо, не в этот раз. Вадим перевел взгляд на Романа — электронщик сосредоточенно вытряхивал табак из сигареты в чей-то пустой стакан. На его коленке лежал корешок авиабилета, и Вадим придавил его пальцами, когда тот чуть не соскользнул от неосторожного движения. — Не оправдывать ожидания, — Логинов проследил за рукой Стрелецкого, отвлёкшись на секунду от выпотрошенного «Лаки Страйк». — Поможешь? — Тебе нужна помощь, чтобы не оправдать ожидания? — Вадим согнул плотную бумагу вдвое и протянул билет Роману. — Или в этом? На внутренней стороне билета была напечатана аббревиатура: «MIA-JFK». Роман задел пальцы Стрелецкого своими — вскользь, недостаточно явно для того, чтобы считать прикосновение однозначно, — и, забрав корешок, принялся забивать гильзу. — Давно из Штатов прилетел? — спросил у него Вадим. — Сегодня. У меня джетлаг, пиздец. Роман вернул билет обратно к себе на коленку. Облизнув косяк, склонил голову набок, задумчиво изучая результат, и вот теперь корешок все-таки слетел на пол. Досадливо поморщившийся Логинов зажал фильтр зубами, явно собираясь нырнуть вслед за потерянной бумажкой под стол, но Вадим остановил его, придержав за плечо. — Оставь. Роман вопросительно посмотрел в ответ. Твёрдое плечо под ладонью Стрелецкого было горячим, футболка — влажной, и Логинов прикрыл глаза. Всего на пару секунд. Вадим достал из кармана брюк обрывок билета из последней командировки. И передал его Роману, зажав между пальцами. — Нижневартовск-Москва подойдет? — Впечатляет, — Логинов едва заметно усмехнулся. — Поддерживаешь внутренний туризм? Роман забрал билет из его пальцев. И, не дождавшись ответа, направился в сторону лестницы, неаккуратно обходя гостей — они смеялись, касались его ладонями, обнимали за плечи, но он только мягко качал головой и ускользал из рук. Вадим подождал, пока Роман спустится по лестнице, и двинулся следом.