Однажды в Дерри

      Наутро дождь прекратился, оставив на память о себе затянутое тучами небо и выстуженный сыростью порывистый ветер; узкая полоска золотого света появилась на востоке ровно в тот час, когда жители Дерри, взрослые и дети, покинули уютные дома и спешили по неотложным делам, суетливо поглядывая то на хмурое небо, то себе под ноги, то на вечно спешащие стрелки часов. Разнобойный топот, шум проезжающих автомобилей вперемешку с журчанием бегущих по трубам потоков эхом разносились по канализационным тоннелям, наполняя подземный лабиринт восхитительной мелодией жизни, какую слышит любой хищник в предвкушении удачной охоты. Притаившийся в тени Пеннивайз различал радостные детские голоса, бурно обсуждающие планы на сегодняшний вечер: столько интересных занятий можно придумать, если на улице, хвала богам и супергероям, будет сухо, а холодный ветер утихнет. В минувшую грозу многие родители оставили маленьких детей дома, наплевав даже на начало учебного года, ведь лечить простуду, вытирая сопли и выполняя капризы, предстояло им, а не учителям начальных классов. Да и самому Пеннивайзу, заварившему ураганную кашу, пришлось нелегко: попробуй-ка вымани жертву из теплой комнаты с горой игрушек в сумерки под стену ледяной воды! Никакие шарики и сладкая вата не помогут!       Смена погодного вектора уже к полудню принесла ощутимые в желудке результаты. Сидя под мостом, Оно неторопливо обедало, поглядывая на плывущий по течению мусор, и размышляло о всякой всячине, например, стоит ли вырыть новый подземный переход взамен обвалившегося и не пора ли организовать перепись детского населения Дерри и его сокровенных страхов. Обгладывая мягкие косточки, Пеннивайз сосчитал месяцы, прошедшие с момента очередного открытия портала, и вдруг понял, что времени на прогулки по Дерри у него осталось всего ничего. Зараза-портал открывался всего на год, за который приходилось крутиться волчком и успевать все на свете, но жизни в человеческом мире Пеннивайз все же предпочитал уединение в родном Закулисье. Впрочем, за оставшееся время перед тем, как тропа на ту сторону Дерри окончательно скроется, как река подо льдом, Оно и его детеныш вполне могли бы поохотиться вместе. Детство не может длиться вечно, пришла пора приучать потомка ко взрослой пище. Хрустнув коленной чашечкой, детской, разумеется, Пеннивайз мечтательно улыбнулся: первая охота крошки Пенни была бы необычайно прекрасной!       Или невероятно ужасной, учитывая, какой ласковый пирожок стараниями папаши вырос из Пен-Пена. Да он был захлебнулся слезами и соплями, наблюдая за тем, как готовится его еда, прямо как городские людишки, за обе щеки уплетавшие сочные бифштексы, отворачивались от вида перерезанного горла теленка. «Беги, Джорджи, беги-и-и-и!» — вслед воображаемому улепетывающему ребенку вопил воображаемый Пенни, хватаясь за ногу Оно, изо всех сил удерживая его от погони. Да, та еще картинка! Тьфу!Поморщившись, клоун нахмурился и выплюнул в реку случайно съеденный розовенький носочек. Беда излишне трепетного родителя состояла в том, что безвылазно сидевший в безопасном закутке Пенни рос слишком робким и, возможно, даже слабым. Хватит! Пора сделать из него настоящего монстра, хитрого и коварного, одной своей тенью внушающего трепет и страх, а уж потом… А вот что делать после, замечтавшийся Пеннивайз не знал, да он, вечно занятый поисками пропитания, как-то и не задумывался о том неизбежно приближающемся дне, когда его крохотный паучок отправится плести свою собственную паутину вдали от родного гнезда. «Чепуха», — пожало плечами Оно, отодвигая тяжелые мысли на второй план: «Никуда Пенни не денется, мал еще. Еще лет восемьсот точно, а там разберемся». Припрятав обглоданный дочиста скелет в камышах, клоун отправился на второй заход.       Вернувшись вечером в Закулисье с ужином в мешке, отобранном по случаю у переодевшегося Санта Клаусом аптекаря Норберта Кина, Пеннивайз замер на пороге и прислушался: есть ли кто дома? Царившая под белым куполом тишина насторожила Оно, решившего сгоряча, что кто-то мелкий не умеет держать слово и потому сегодня отправится спать без ужина. «Пенни…» — позвал клоун и замолк на полуслове, аккуратно прошмыгнув внутрь, всматриваясь в зыбкую темноту. «Даже свет везде погасил, конспиратор малолетний», — проворчал Пеннивайз, шагая по темному коридору навстречу неизвестности. Идти пришлось недолго: серая тень с ревом прыгнула на Оно с потолка, сбивая его с ног и для усиления пугающего эффекта укусила хозяина дома за нос. Правда, совсем не больно, лишь слегка сжимая уже отросшие острые клыки.       — Я пойма-а-а-ал тебя! — весело завизжал Пенни, мгновенно принимая форму маленького клоуна вместо паучьей шкурки. — Страшно? — спросил он, улыбаясь и усаживаясь на отцовской груди.       — Очень страшно! — отозвался довольный Пеннивайз и от души расхохотался, а Пенни захихикал ему в ответ. — Ну-ка, покажи папе зубки! — попросил он.       Все складывалось как нельзя лучше, и он зря волновался насчет обреченности подрастающего потомка. Пен-Пену нужно было всего лишь время! Оно решило, что во всем виновато пагубное влияние чужой планеты, в родном Макромире дело бы пошло гораздо быстрее. Охотничий инстинкт уже просыпался в обманчиво симпатичном малыше, но его полупрозрачные зубы были еще недостаточно твердыми, а челюсти — недостаточно крепкими для схватки с человеком, даже с маленьким и слабым. Возможно, через двадцать семь лет ситуация изменится в пользу Пенни, а пока он останется милым папиным домашним мальчиком.       — Смотри, чему я еще научился сегодня! — Пен-Пен отпрыгнул в сторону и заинтригованный родитель поднялся с пола.       Быстро вращая руками, будто поглаживая невидимый мячик, малыш сосредоточенно смотрел в центр воображаемого клубка и — бах! — через пару секунд из ниоткуда появился красный воздушный шарик, висевший в воздухе. Любой иллюзионист позавидовал бы такому номеру!       — Пока у меня получаются только красные, — смутился Пенни, толкая шарик ловко поймавшему его Пеннивайзу.       — Цвет не так важен, — ухмыльнулся обрадованный клоун, вспоминая дневную охоту, прошедшую вообще без приманки. — Но поговорим об этом за ужином.       Только включив свет, Оно заметило за спиной сына легион кроваво-алых шариков, заполнивших все свободное пространство от пола до потолка: очевидно, малыш практиковался целый день и даже не замышлял новый побег. Прекрасно, просто прекрасно! Если бы не одно но...       — И как теперь пройти в дом? — Пеннивайз уткнулся в полупрозрачную красную стену и вопросительно посмотрел на ничего не понимающего Пенни, словно спрашивая разрешения уничтожить препятствие.       — Ой! Я их сейчас уберу... Одну минутку, папа! — Пен-Пен безуспешно попытался затолкнуть свои творения обратно в свою комнату, но уставший за день Пеннивайз давно исчерпал запас терпения и предложил более радикальное решение, попросту мгновенно разорвав все шарики силой мысли.       — П-п-предупреждать надо, — испуганно донеслось из-под горы алых лоскутков вперемешку с белыми ленточками. — Я чуть не умер от страха!       — И этот трусиха — мой сын?! Что за ужаснейшая трагедия! — наигранно сокрушался клоун, преспокойно перепрыгивая через усыпанного останками шариков Пенни и отправляясь на кухню: — Я приготовлю ужин, а ты пока убери весь мусор! И не забудь вымыть руки перед едой!       Вечер прошел весело и спокойно, в теплом семейном кругу, как и прежде. Впрочем, следующие пять дней тоже прошли без происшествий: Пеннивайз-старший отдыхал дома, ремонтируя жилище и играя с младшим в прятки, незаметно для Пенни оттачивая его охотничьи навыки. Но все на свете имеет свойство заканчиваться, а приятные вещи — вдвойне быстрее, потому вскоре Оно, подгоняемое временем, вновь покинуло Закулисье.       — Я могу задержаться в Дерри на несколько дней. Еда в кладовой, вода в источнике, а твое обещание по-прежнему в силе, — прощаясь с сыном, напутствовал его Пеннивайз.       Проводив отца на охоту, Пенни вернулся в свою комнату и первым делом вытащил из-под вороха старых бумаг спрятанный флаер*, сообщающий о прибытии в Дерри передвижного цирка Элимуса Магуса — Великого и Доброго Волшебника, как он сам себя называл. Представление Элимуса, в высоком синем цилиндре взирающего с клочка измятой бумаги, обещало удивительные чудеса, выступления дрессированных зверей, воздушных гимнастов и акробатов, но, главное, на флаере был изображен клоун! Конечно, он был в другом костюме и с другим гримом на лице, но Пенни очень удивился, увидев себе подобного, да еще и участвующего в представлении в Дерри. Отец никогда ничего не рассказывал о других клоунах, может быть, он поссорился с родственниками много лет назад и не хочет сделать первый шаг к примирению? Эта мысль весьма встревожила Пенни, забросившего прочие дела и сидевшего над яркой бумажкой, как над книгой заклинаний. В тот день, когда Оно охотилось, девушки из труппы Элимуса в нарядных костюмах раздавали школьникам приглашения в цирк, и так забрызганный кровью флаер перекочевал в Закулисье и был обнаружен Пенни среди груды мусора во время большой уборки. Тогда он быстренько спрятал ценную Вещь-из-Дерри в свою коллекцию, и теперь разрывался от желания посмотреть на загадочный цирк и необходимостью сдержать свое обещание. Что-то легонько коснулось плеча погруженного в раздумья малыша. Пенни повернул голову и увидел уцелевший воздушный шарик, без дела слоняющийся по комнате.       — Тебе наверное одиноко, приятель? — Пен-Пен отложил флаер и нарисовал фломастером грустную мордочку на красном боку. — Сейчас я тебе помогу! Только никуда не улетай.       — Теперь у тебя есть друг! — гордо доложил ребенок, рисуя на втором шарике улыбающуюся мордашку. — Вы можете летать вместе! Хм... — Пенни задумался, и задумка эта подарила своему создателю блестящую идею.       — Я ведь пообещал, что моя нога не ступит на поверхность Дерри без папиного разрешения, так? — разговаривая с двумя воздушными шариками, как с подельниками, Пенни обдумывал предстоящую вылазку. — Но я и не коснусь поверхности города, ведь я буду летать!       Сказано — сделано! Такого представления дряхлый дом 29 по Нейболт-стрит не видел за всю свою многовековую историю. Выбравшись из колодца на связке ярко-красных воздушных шаров, Пенни пробормотал отвлекающее заклинание, по заверению отца способное сделать его невидимым для людей, долетел до приоткрытой входной двери и, выбив ее удачным пинком, очутился на свободе. Дующий с Канала ветер немедленно записался в союзники путешественника, поднимая его высоко над крышами домов и относя к деловому центру суетливо шумящего Дерри. От солнечного света и неиспытанной ранее высоты захватывало дух, а от переполнявшего сердце счастья хотелось громко кричать, наплевав на маскировку. Пусть люди внизу думают, что это ветер украл шарики в цирке, и бегут за ним вдогонку. Воздушный подъемник возносил красную связку все выше и выше, и окрыленному Пенни казалось, что он вот-вот сможет погладить пушистые белые облака над головой.       «Наверное, их тоже сплели из паутины», — решил Пен-Пен и взглянул вниз. О, с высоты город казался еще прекраснее, чем при первой встрече. Желто-зеленые квадраты парков и садов пересекались разноцветными крышами домов, серыми лентами дорог, по которым сновали крохотные, будто игрушечные, автомобили, и сверкающей синей лентой реки. Вдалеке Пенни рассмотрел полосатые желто-красные купола цирка и от радости едва не выпустил из рук связанные из ленточек петли. Но вот злобных городских птиц было не так легко обмануть, как занятых повседневными делами людей: когда Пенни пролетал над Дерри-парком, встревоженные его появлением вороны всей стаей набросились на связку шариков, лопнув половину из них, прежде чем Пен-Пен успел опомниться. Приземление оказалось неизбежным. Стремительно теряя высоту, Пенни тщетно пытался спасти положение, когда понял, что сейчас он врежется прямо в стену дома, и никакая сила не сможет этому помешать.       В это время вернувшийся из начальной школы Джорджи спокойно сидел в своей комнате и, в ожидании старшего брата, рисовал всякую всячину в альбоме. Рисунки выходили так себе по сравнению с лежавшими рядом произведениями искусства авторства Билла Денброу, и это обстоятельство сильно огорчало Джорджи: под столом валялся десяток испорченных листков, смятых в комки в порыве творческого негодования. Но последняя картинка выходила что надо, осталось лишь аккуратно стереть лишние линии и раскрасить акварелью. Увидев сей шедевр старший брат перестанет, наконец, звать младшего «Джорджи-Руки-из-Задницы» и проникнется уважением к молодому таланту. Чудесные планы прервал громкий удар по стеклу, от которого Джорджи вздрогнул и сделал лишнюю линию остро отточенным карандашом, порвав тонкую бумагу прямо в центре композиции.       «Ох, говно!** — воскликнул неудавшийся художник. — Черт бы побрал эту птицу!       Разумеется, мальчишка решил, что виновником недавней трагедии стала слепая и тупая птица, вроде вороны или дрозда. Каково же было его удивление, когда за окном он увидел целую связку роскошных воздушных шариков, пусть и слегка потрепанную. Джорджи поскорее открыл окно, чтобы присвоить себе свалившееся с неба сокровище, пока другие мальчишки с улицы ничего не увидели и не потребовали своей доли. Внезапно за шариками обнаружился маленький забавный клоун, напуганный до полусмерти, но живой. «Цирк мистера Элимуса разбрасывается клоунами, спасайся, кто может», — хихикнул Джорджи; конечно же, он знал о начале цирковых гастролей, каждый уважающий себя ребенок в Дерри об этом знал. Такое удовольствие бывает раз в сто лет!       — Ты цел? Хватит лежать на крыше, так и упасть недолго! Забирайся внутрь! Да не бойся меня, я не кусаюсь, — Джорджи болтал без умолку, помогая летчику-неудачнику забраться в комнату и затаскивая туда же его пострадавший воздушный транспорт.       — Ты ведь из цирка? — суетился мальчишка, устраивая дрожащего гостя в кресле и осматривая его боевые ранения. — Конечно, из цирка! Ого, вот это шишка! Нужно приложить лед, пока она не выросла на всю голову и не лопнула, заливая лицо гноем. Я сейчас! — Джорджи метнулся на кухню за льдом, потом в кладовую за бинтами и йодом.       Чувствуя себя героем комиксов, спасающим раненных вражеской авиацией пилотов, Джорджи от души смазал царапины и ссадины шокированного авиакатастрофой гостя, заклеил их пластырем и приложил к забинтованному ушибу пакетик со льдом. «Меня, кстати, зовут Джорджи», — «доктор» протянул испачканную йодом руку. «Пенни», — представился маленький клоун: «Спасибо за помощь!». Спустя четверть часа новые друзья уже пили горячий чай и увлеченно болтали о всякой всячине.       — Как ты очутился здесь? — спросил Джорджи, между делом решив, что рисовать бумажные кораблики в ручейках — полный отстой, и лучше нарисовать сидевшего напротив клоуна, тем более, рисунок на тему цирка им задали в школе.       — Ветер с птицами просто задули меня сюда, — сознался Пенни, с любопытством осматривая комнату друга. — Я очень хотел посмотреть твой город, он просто изумительный!       — Так себе, если честно, — скучающим тоном ответил Джорджи, которого вновь тянуло к карандашу и кисти. — Не поможешь мне в одном деле?       — Когда ты сто лет сидишь под куполом, даже Дерри покажется замечательным местом, — вздохнул Пенни, и мальчишки расхохотались. — Так чем я могу тебе помочь?       Ведь должен же Пен-Пен отблагодарить своего спасителя, без помощи которого он бы давно разбился об землю, упав со второго этажа, или его заклевали бы жуткие вороны в отместку за вторжение в их воздушное пространство.       — Тебе удобно? Я еще только начал набросок, — Джорджи выглянул из-за взятого в комнате брата детского мольберта.       — Все в порядке, — бодро ответил Пенни, замерший в весьма трудозатратной позе, которую индийские йоги называли «позой скорпиона»***.       То ли на художника наконец-то снизошло вдохновение, то ли всему причиной было чувство вины перед другом, согласившимся попозировать для достоверной картины, но с наброском Джорджи закончил быстро и даже короткими штрихами набросал участки теней.       — А теперь раскрашивать! — объявил художник и потянулся к цветным баночкам, а Пенни, кряхтя и вздыхая, потянул затекшие мышцы: свои возможности он явно переоценил.       Но когда первая красная линия легла на белую бумагу, внизу громко хлопнула входная дверь и чужой голос, чуть заикаясь, сообщил:       — Д-д-джорджи, я д-до-ма!