Патаки.

Мне страшно с Тобой встречаться. Страшнее Тебя не встречать. © А.А.Блок.

Первый урок в старой школе прошел по мнению Хельги вполне обычно. Учитель истории, молодой мужчина лет тридцати, вежливо представился ей сразу, как заметил у двери своего кабинета. Он с увлечением рассказывал группе что-то о событиях гражданской войны, но Хельга поймала себя на том, что не может сосредоточиться ни на одном его предложение. В голове крутились слова Джеральда: «Даже и не думай, Патаки, что так легко отделалась, за обедом я соберу весь наш старый класс.». По мимо Хельги на историю ходили еще одиннадцать человек, один из которых был ее одноклассником когда-то. Но разве Хельга Джи Патаки замечала тихого и скромного Брейни, кроме тех случаев когда он появлялся рядом с ней во время ее пылких монологов об Арнольде? Брейни сидел справа от Патаки и был, как минимум, пол урока шокирован ее появлением в классе. Он с интересом рассматривал девушку, примечая, что за пять лет она сильно изменилась. Брейни и сам изменился. Вырос, окреп, он больше не был тем забитым маленьким мальчиком, которого никто не замечал. Он сменил очки на линзы, вступил в школьный оркестр, научился общаться и у него даже появилась девушка. Но сейчас, в момент, когда Хельга Патаки вошла в его класс и села рядом, Брейни неосознанно вернулся на пять лет назад и снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которого не замечают. Ему так сильно хотелось заговорить с ней. Сказать, как он рад, что она вернулась, донести, наконец, до нее свои чувства и сказать, как он скучал по ней все эти годы. Но Хельга его так и не заметила. И прозвеневший в одночасье звонок разрушил последнюю надежду Брейни заговорить с ней. *** Патаки стояла около кабинета химии и бегло озиралась по сторонам. С каждой минутой коридоры школы все больше и больше наполнялись шумными учениками, создавая при этом толкучку. Фиби все еще была в классе, что-то обсуждала со своим учителем, и Хельга ожидающая ее, медленно, но верно, начинала злиться. — Фиби, мне надоело тебя ждать! Я ухожу! — раздраженно бросила она на ходу. Хейердал опомнившись, вежливо попрощалась с учителем и побежала за подругой, настигая ее у шкафчиков. — Прости, мне нужно было обсудить с мистером Эвансом мою лабораторную, — пробормотала Фиби, закидывая ненужные учебники в свой шкафчик. — Как прошла история? Хельга резко захлопнула дверцу, потирая виски. — Ничего необычного. Учитель + история = скука. — Тебе надо было выбрать математику, — иронично подметила Хейердал. — Очень смешно, Фибс, — ответила Патаки, отворачиваясь. — У меня сейчас литература, не хочу опаздывать на нее также как на историю. До встречи. Фиби перехватила Хельгу, как раз в тот момент, когда та собиралась уходить. — После этого урока обед, Хельга, ты же пойдешь? Патаки недовольно посмотрела на подругу, борясь с внезапным желанием вырваться. — Фибс, черт возьми, хватит! — выпалила она. — Я ведь сама решила вернуться, верно? Значит и сама решу когда именно буду готова встретиться со всеми. Хорошо? Фиби коротко кивнула, отпуская подругу. Было что-то необычное во взгляде Хельги. Это страх?

***

Арнольд осторожно захлопнул дверцу своего Паккарда, на ходу закидывая рюкзак на плечо. Настроение у него было хорошее, учитывая, что он легко смог найти свободное парковочное место в конце второго урока. — Привет, старик, — провозгласил идущий Арнольду на встречу Джеральд. — Где ты был? — Родители уехали в командировку рано утром, так что мне пришлось отвезти их в аэропорт, а потом закинуть Аманду в садик, — ответил Шортман, привычно поприветствовав друга их фирменным рукопожатием. — Я что-то пропустил? Джеральд сунул руки в карманы своей синей толстовки и задумчиво, оглядел друга. У Арнольда всегда была чуйка на какие-то события или изменения в жизни окружающих. — Все узнаешь за обедом, — загадочно протянул Джоханссен. — Кстати, я позвал всех наших. — Ого, это что-то очень важное, — констатировал Арнольд, улыбнувшись. *** Хельга пряталась за школой, медленно затягиваясь очередной сигаретой. С места где она стояла хорошо открывался вид на парковку по которой разговаривая о чем-то, шли Арнольд и Джеральд. Хельга выдохнула дым, наблюдая, как Арнольд улыбается. Коротышка вырос, и теперь Хельга смотрела на стройного, высокого парня с пшеничным вихрем волос и не могла поверить своим глазам. Он стал еще красивее, чем в последнюю их встречу. Арнольд был одет в синие джинсы и черные кеды, а поверх красной клетчатой рубашки была накинута синяя джинсовая куртка. Привычная голубая кепочка была заменена серой шапкой. Несмотря на явные изменения, Хельга узнала его, стоило только Шортману выйти из своей машины. Она вздохнула. Хельге вдруг вспомнилось с каким рвением она писала Арнольду письма после своего переезда, и вспомнилось с каким интересом он отвечал ей на них. Он так много рассказывал о события происходящих в его жизни, и она помнила каждое из них. Летом после седьмого класса Арнольд вместе с родителями путешествовал по странам Европы. В восьмом классе Арнольд выиграл городской конкурс орфографии и смог выйти в финал чемпионата по велогонкам. В девятом классе Арнольд писал о том, что в его семье ожидается прибавление и как он счастлив в связи с этим. Хельга была рада за него, и за все эти победы, которые он получал так заслуженно. Она была рада за то, что у Шортмана появится младший братик или сестричка. И она совершенно точно была уверенна, что у этого малыша будет самый лучший в мире старший брат. Патаки часто писала ему о своей жизни, но писала исключительно хорошее. О своих победах на конкурсах, об участиях в школьных театральных постановках, даже о Мириам, которая все больше начинала походить на мать. Но ведь у хорошего есть темная сторона, верно? И Хельга просто не могла допустить чтобы Арнольд узнал эту темную сторону. Например, победы в конкурсах заканчивались для Хельги, почти всегда, драками. Театральные постановки, какой-нибудь гадкой подлянкой со стороны ее ненавистников, которых почему-то было даже очень много. А Мириам так вообще завела роман со своим босом, и быстро поднявшись по карьерной лестнице, снова забыла о младшей дочери. Хельга могла поговорить об этом исключительно с Фиби, но даже ей она рассказывала не все, из-за своей старой привычки решать проблемы самостоятельно. Переписки с Арнольдом, уверенность в том, что у него все хорошо, помогали Хельге держаться на плаву, справляться с болью и одиночеством в чужом городе. Тогда не было для нее чего-то более важного. Но когда Арнольд просто вычеркнул ее из своей жизни, не ответив сначала на одно письмо, а потом и на второе, Хельга поняла, что единственный лучик света в ее жизни навсегда потух, как и ее любовь к нему. Хельга стряхнула пепел и сделала еще одну затяжку. Арнольд и Джеральд скрылись за дверьми школы. Сейчас было время обеда и девушка точно знала, что они направляются в кофетерий. Хельга слегка дрожала, в голове гудело от тревожных мыслей и однотипных вопросов. Знает ли уже Арнольд о ее возвращении? Что думает об этом? Будет ли кто-нибудь из одноклассников рад видеть ее? Что они скажут? Из размышлений Патаки выдернула мягкая рука Фиби на ее плече. — Хельга, сколько можно курить? Это же вредно! — обеспокоенно, выпалила девушка. — Прости, Фибс, я не могу пока бросить, — обернувшись к подруге, ответила Хельга, затушив окурок. Все началось в восьмом классе, когда одна знакомая из драмкружка предложила Хельге сигарету перед репетицией. Кажется, в тот день приезжала Ольга и сильно разозлила младшую Патаки какими-то своими сестринскими наказами. Или в тот день у Хельги украли деньги. А может это случилось в тот день, когда одноклассники устроили ей бойкот? Сейчас так сразу и не припомнить событий того дня. Но Хельга отчетливо помнила свои ощущения от той первой сигареты. Помнила то чувство легкого головокружения, расслабляющий, обволакивающий, сладкий дым, и тот едкий вкус яблочных сигарет. — Хельга, — начала было Фиби, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — На счет нашего разговора на прошлой перемене… Хельга нахмурила брови. — Я понимаю, — продолжила Фиби, убедившись в том, что Патаки слушает ее. — И если ты еще не готова встретиться с остальными, то я не буду на тебя давить. Даже учитывая тот факт, что я уверена в том, что ребята буду счастливы видеть тебя. Блондинка слабо улыбнулась подруге, заключая ее в неловкие объятия. — Фибс, — отстранившись, сказала, наконец, Хельга. — Я просто, — замялась она. — Боюсь. Я боюсь, Фиби. Столько лет прошло. Что я скажу им? И Арнольд… Фиби я только что видела его. И я очень боюсь, что старая рана может снова открыться, ты меня понимаешь? Хейердал быстро кивнула. — Хельга, тебе все равно придется столкнуться с этим. Школа не такая уж и большая чтобы просто затеряться в толпе, — заметила она. — К тому же, я думаю, тебе не стоит боятся. Хотя бы потому что ты Хельга Джи Патаки, — улыбнулась Фиби. — Да ты вспомни, какой была в младшей школе, как затыкала одним словом даже старшеклассников. Вспомни, как плевала на мнение общественности и никогда не позволяла себе распускать нюни. Хельга, я всегда хотела быть такой же сильной и смелой, как ты. Просто знай это. Патаки задумчиво почесала затылок, размышляя над словами подруги. — Уговорила, — твердо, объявила Хельга. — Раз уж ты так настаиваешь, то я пойду, — после небольшой паузы, добавила она, направляясь в сторону входа в школу. Фиби улыбнулась, с радостью поспешив вслед за подругой. Кажется, что ее мечта стать психологом вполне осуществима.

***

Дверь в школьный кофетерий распахнулась, впуская Хельгу и Фиби внутрь помещения. Хельга мрачно оглядывала толпу, невольно прожигая в них сквозные дырки. Решимость стремительно покидала ее, но пути назад уже не было. Фиби в какой-то момент внезапно пропала, а потом так же внезапно появилась за спиной Хельги, схватила ту за руку и поволокла куда-то вглубь кофетерия. За большим угловым столом, расположенным у автоматов с содовой, Хельга, наконец, смогла разглядеть знакомые лица. Ронда и Надин, Гарольд, Сид и Стинки, Брейни, Юджин и Шина, Джеральд и Арнольд. Большая часть их старого класса были прямо перед ней. И все они, конечно, уже знали о ее возвращении, так как очень живо что-то обсуждали и часто оглядывались по сторонам. Фиби послала Хельге последний подбадривающий взгляд, отпустила ее руку и, наконец, привлекла внимание друзей. — Всем привет! — воскликнула Хейердал, усаживаясь рядом с Джеральдом. Хельга старательно избегала взглядов одноклассников. Ей хотелось выглядеть как можно более холодной и не заинтересованной, но, конечно, ее такое странное поведение все восприняли иначе. *** Когда Джеральд пятью минутами ранее сказал таки Арнольду про возвращение Хельги, Шортман будто оцепенел. Пять лет. Прошло пять лет с тех пор, как он видел Патаки в последний раз. Прошло два с половиной года, как он общался с ней в последний раз. И прошло полтора года, как он смирился с тем, что никогда ее больше не увидит. И вот она здесь. В Хиллвуде. В 118 школе. Стоит прямо перед ним. — Хельга, пожалуйста, присаживайся, — пробормотал Юджин, поднимаясь со своего места рядом с Шиной. Они оба, как подметила Патаки, почти не изменились. Юджин был все таким же рыжим и невысоким, а Шина, напротив, выросла еще на голову, но носила все то же каре и розовые заколки. Хельга слегка улыбнувшись, села на место Юджина между Шиной и Гарольдом. Арнольд сидел напротив нее и совсем растерялся, когда их взгляды случайно встретились. — Хельга, это действительно ты? — подала голос, на вид сошедшая с обложки журнала Ронда, и сама не ведая, спасла Хельгу от поглощающего взгляда зеленых глаз Арнольда. Шортман молчал, рассматривая Хельгу и анализируя ее. Хулиганестая девчонка некогда влюбленная в него выросла и сильно изменилась с их последней встречи. Она заметно похорошела, стала женственной, походка ее и жесты стали более выразительными. Она сама не ведая этого притягивала к себе взгляды. Хельгу нельзя было назвать красавицей ни сейчас, ни уж тем более тогда, пять лет назад, но было в ней что-то особенное, чего Арнольд не видел ни в одной другой девушке. Сейчас Патаки младшая выглядела напряженной, в глазах отчетливо читалась тревога и усталость, она старалась улыбаться и быть милой, но Арнольду казалось, что Хельга серьезно борется с желанием убежать. Убежать прям как в тот день, когда она рассказала ему о своем переезде. Арнольд хорошо помнил тот день и свои чувства. Хельга Патаки, та маленькая светловолосая девчонка с большими голубыми глазами, с чистым сердцем и необычно сложным характером. Она стояла перед ним молча, пристально рассматривая его, будто пыталась хорошенько запомнить каждую веснушку на его лице. Она нервно щелкнула фалангами пальцев, глубоко вдохнула воздух в легкие и, наконец, сказала: «Завтра я уезжаю, Репоголовый. Навсегда.» Стремительно и неожиданно Хельга вошла в сердце Арнольда и так же резко, хоть и не по своей воле, она вырвала его одной лишь фразой. Арнольд помнил, как Хельга вручила ему свой розовый бантик и, как развивались ее светлые волосы, когда она убегала от него, вероятно, пытаясь скрыть свои слезы. Помнил, как крепко он держал в руках тот бантик и, как брел по городу пытаясь понять произошедшее. Помнил, все эти негодующие возгласы одноклассников в первый учебный день седьмого класса. Весь этот поток вопросов и предположений. Хельга исчезла, а вместе с ней и частичка привычной жизни класса. Светловолосая задира с розовым бантиком на голове стала ассоциироваться с недостающим кусочком пазла. — Привет, ребята, — наконец, выпалила Хельга, старательно игнорируя взгляд Арнольда. И в этот момент на Патаки обрушился целый поток вопросов. Как Фиби и говорила, все были счастливы видеть Хельгу, и всем было до ужаса интересно узнать о ней. — Как дела? — с интересом, спросил Сид. Он стал высоким и обаятельным, полностью сменил стиль в одежде, и как подметила Хельга, все-таки смог добиться популярности, которой так жаждал в младшей школе. — Как Чикаго? — подхватил уже не самый высокий в классе, но как и раньше долговязый Стинки. — Ты так изменилась, Хельга, у тебя есть парень? — с интересом поинтересовалась Надин, сменившая свои русые собранные в странную прическу волосы на распущенные розового цвета волнистые локоны. Фиби и Джеральд держались за руки, они с улыбкой наблюдали за Хельгой, которая в какой-то момент все же смогла снова почувствовать себя частью компании. Она с энтузиазмом отвечала на каждый заданный вопрос, конечно, кое-что недоговаривая, но впрочем, абсолютной честности и открытости от нее пока никто не требовал. Брейни, скромно улыбался, наблюдая за объектом своей первой влюбленности. Он был рад просто сидеть рядом и слушать ее голос, видеть, как она поправляет выбившиеся из хвоста пряди светлых волос, как взмахивает ресницами и яростно жестикулирует. Хельга всегда была особенной. И Брейни поймал себя на мысли, что его чувства к ней до сих пор не изменились. — Почему ты вернулась, Хельга? — наконец, задал интересующий всех вопрос, до этого не решавшийся сказать что-либо Арнольд. Патаки потерянно захлопала ресницами. Во-первых, она не ожидала, что Арнольд хоть что-то спросит у нее. Во-вторых, этого вопроса она боялась больше всего. Хотя бы потому, что не могла ответить на него абсолютно честно и правильно. Причин было много. Например, Хельга не могла больше терпеть мать и ее мужа, не могла больше оставаться в ненавистной школе и учиться с ненавистными людьми. Еще Хельга скучала по Хиллвуду, по своей комнате, по друзьям и их компании, да что там, она даже скучала по Бобу. Ну и, конечно, по Арнольду. Или по тому, каким он был пять лет назад. — Представилась возможность, вот и вернулась, — пробурчала Хельга, слегка раздраженным тоном. — А тебя что-то не устраивает, Арнольдо? С одной стороны тон Хельги ему не понравился, как и ее ответ на вполне легкий на первый взгляд вопрос. С другой же стороны, Арнольд даже обрадовался, когда услышал в свой адрес такое далекое «Арнольдо» из ее уст. Его не называли так уже пять лет, ведь никто из ребят никогда бы не решился украсть фирменные фразочки Хельги Джи Патаки. Они были негласно запатентованы девчонкой и принадлежали только ей. Арнольд вдруг поймал себя на мысли, что ужасно скучал по кличкам данным ему Хельгой. «Репоголовый, Волосатик, Креветка», было в них что-то привычное. — Нет, — ответил ей Шортман, выждав несколько секунд. — Я рад, что ты снова с нами. Эта фраза была именно тем, с чем Хельга пока не была готова столкнуться. Арнольд был тем, с чем она не была готова столкнуться. Хотела, но не была готова. Что-то сильно кольнуло в ее левой груди и Патаки вымучено отвела взгляд в сторону. — Спасибо, — собравшись, произнесла она. Арнольд чувствовал себя не многим лучше, чем Хельга. У него было так много вопросов к ней, но он понимал, что не имеет права задать большую половину из них. Много чего изменилось за эти годы и сам Шортман в том числе. — Как бы там ни было, — прерывая неловкую паузу, начал Джеральд. — Теперь Хельга, ты снова с нами, — подметил он. — А значит теперь все будет по старому. Все остальные ребята согласно закивали. И лишь Арнольд и Хельга подумали о том, что по старому уже никогда не будет.