Патаки.

Девчонки тихо переговаривались, наблюдая, как светловолосая старшеклассница делает пятидесятый отжим от асфальта и резко вскакивает на ноги. Урок физической культуры у третьего класса старшей школы проходил у всех групп совместно на улице, третьим уроком в пятницу. Хельга щелкнула фалангами пальцев, поправила растрепавшийся хвост и начала разминать ноги, очевидно готовясь бежать кросс. Она отстранилась от общей массы учеников и тренировалась в полном одиночестве. Выглядела крайне агрессивно и одним лишь взглядом давала понять окружающим, что не горит желанием вступать в диалоги. Фиби со стороны наблюдала за подругой, подперев щеку рукой. Она сидела на лавочке около футбольного поля рядом с Джеральдом и Сидом, которые как раз сейчас говорили о Хельге и ее неожиданных успехах в спорте. Прошло уже две недели с момента возвращения младшей из Патаки в Хиллвуд. Девушка, на удивление, быстро влилась в старую компанию и с каждым днем становилась все ближе к ним. По утрам ее подвозили до школы Фиби и Джеральд, обед проходил в большой компании старых друзей за большим угловым столиком около автомата с содовой, домой Хельгу отвозил Сид, а вечером вместе со всеми ребятами она ходила гулять по городу. Одноклассники вспоминали детство, рассказывали Патаки об изменениях произошедших за последние пять лет. Все было хорошо ровно до вчерашнего утра, когда Хельга уехала в школу на автобусе не дождавшись Фиби и Джеральда. В обед она не пришла в кафетерий, а после школы решила вернуться домой пешком. Вечером Хельга не вышла гулять и даже не потрудилась объясниться с друзьями. — Она просто отвыкла от нашего общества, — сказала за обедом Надин, расчесывая свои розовые волосы. — В Чикаго, наверное, было намного веселее. — А мне кажется, что у Хельги какие-то проблемы, возможно, депрессия, — добавила Ронда, делая знающее лицо. — Может она просто не хочет с нами общаться? — предположил Стинки. — Должно быть в Чикаго у нее были более интересные друзья. Фиби слушала все эти рассуждения в пол уха. Ребята мало что знали о жизни Хельги в Чикаго. Ровным счетом ничего. Но в чем-то они были правы, у Патаки действительно были какие-то проблемы. По авторитетному мнению Фиби, Хельга впала в некое подобие уныния, справиться с которым ей могли помочь лишь физические нагрузки. В любом случае, Фиби чувствовала себя бесполезной, Хельга ничего не рассказывала ей, все держала в себе и это ужасно расстраивало Хейердал. Пробежав без особых усилий отметку «километр», Патаки двинулась дальше к заветным четырем километрам. Тренер с восторгом наблюдал за ней, делая какие-то пометки в журнале. Несколько учеников отвлеклись от своих нормативов, с интересом наблюдая за ней: — Вот это выносливость, — сказала Сара, девушка ходившая с Хельгой на историю. — Да она, наверное, не человек, — протянула Эрика, посещавшая с Фиби химию и биологию. — Ничего удивительного я здесь не вижу! Каждый может пробежать кросс, — раздраженно заметила Ронда, уязвленная таким вниманием не к своей персоне. — Ага, каждый, но не так быстро и не выкуривая при этом по полпачки сигарет ежедневно, — заметил Гарольд, почесывая затылок. Арнольд подпер спиной стену школы, сложив руки на груди. За две недели нахождения Хельги в Хиллвуде он говорил с ней от силы три раза и все эти разговоры состояли не более чем из двух предложений. И как бы Шортман не старался убеждать себя в обратном, его злило отсутствие шанса поговорить с девушкой нормально и наедине. У Арнольда было слишком много вопросов к ней, на которые он надеялся бы получить ответы. Преодолев заветные четыре километра, Хельга первым делом отдышалась и вытерлась приготовленным заранее полотенцем, потом подошла к тренеру, получила целую гору восхищенных восклицаний и предложение вступить в школьную команду по легкой атлетике. — Простите, мистер Эндрюс, но нет, — без особых колебаний, ответила тренеру Хельга. — Бег для меня лишь способ отвлечься, не более. Договорив, Патаки спокойно обошла тренера, проигнорировала все еще шушукающихся одноклассников, приняла бутылку воды из рук подоспевшей Фиби, и вместе они направилась в сторону раздевалки. — Хельга, у тебя что-то случилось? — тихо спросила подругу Хейердал, когда та вышла из душа. Патаки медленно выдохнула, прекрасно понимая, что самообладание не ее конек. — Нет, Фиби, все хорошо, — проговорила она, стараясь не раздражаться раньше времени. — Тогда почему ты второй день подряд не дожидаешься нас с Джеральдом и уезжаешь в школу на автобусе? — снова спросила подругу Фиби. — Не хочу опаздывать лишний раз, — парировала Патаки, застегивая толстовку. — Прекрати лгать мне, Хельга! — воскликнула Хейердал неожиданно для самой себя. — Мы приезжаем в школу раньше автобуса! Хельга раздраженно хлопнула шкафчиком и одарила подругу таким тяжелым взглядом, что той даже стало не по себе. — Фибс, просто оставь меня в покое! Мне не нужна нянька, черт возьми! — выкрикнула она напоследок, яростно удаляясь из раздевалки. Хейердал устало потерла переносицу. Понять Хельгу ей становилось с каждым днем все сложнее и это порядком напрягало девушку.

***

— Боб, я дома, — протянула Хельга, захлопнув за собой входную дверь. — Где ты была, Ольга? — крикнул дочери старший Патаки. Хельга прошлась вдоль коридора, зашла в гостиную и, наконец, увидела своего отца. Боб развалился на диване, уткнувшись в какую-то идиотскую передачу по телевизору. — Меня зовут Хельга, папа! — грубо бросила отцу в ответ Хельга и быстро прошла к лестнице ведущей в ее комнату. — Так где ты была, девчонка?! — крикнул ей вслед Боб, даже не оторвав взгляд от телевизора. — В школе, запомни уже, в школе! Хельга хлопнула дверью с такой силой, что зеркало на ее стене едва не треснуло. — Какого черта я вернулась в этот дом? Разве есть у меня хоть одно хорошее воспоминание связанное с этой дырой? — вслух размышляла младшая Патаки. — Дерьмо, а не жизнь! Просто дерьмо! Девушка скинула рюкзак, поставила простенький телефон на зарядку и, наконец, прилегла на кровать. Розовые стены комнаты и прилепленные то тут, то там плакаты со знаменитыми рестлерами, успокаивали. Только в этой комнате Патаки могла спокойно поразмышлять над своими проблемами и принять какое-то решение, но вот уже второй день подряд решение так и не находилось. А всему виной было пришедшее позавчера письмо от Мириам. Оно было, на удивление, содержательным. В нем мать выложила все свое негодование на счет побега Хельги из дома. Требовала от нее немедленного возвращения в Чикаго, а в случае отказа обещала, что Ричард (отчим Хельги), сам приедет и силой увезет ее домой. И почему они не могут оставить меня в покое? Силой они меня заберут… Ага, как же. Пришедшая смс выдернула Хельгу из собственных мыслей.

Я у твоего дома. Прогуляемся? Арнольд.

***

Поведение Хельги в последние дни казалось Арнольду более странным, чем обычно. Девушка казалась задумчивой, слишком агрессивной и отчего-то усталой. Она ходила всюду одна, и даже если рядом с ней появлялась Фиби, Хельга выглядела максимально отрешенной от нее. Арнольд за последние годы утратил способность лезть в чужие проблемы и решать их, но поговорить с Хельгой ему отчего-то все же хотелось. Спросить, например, ее о планах на будущее, или о ее жизни в Чикаго. Конечно, все эти вопросы его волновали менее, чем-то почему она вернулась в Хиллвуд или почему сейчас ведет себя так странно, но с чего-то же нужно было начинать разговор. Арнольд долго думал как подойти и заговорить с Хельгой, но лучшего решения, чем просто отправить ей смс в надежде на положительный ответ, он не нашел. И вот он стоит здесь, у дверей ее дома, которого так много лет он сторонился, обходя другими улицами. Просто было как-то не по себе идти мимо этого дома и знать, что Хельги там больше нет. Было, мягко говоря, тоскливо. — Что ты здесь делаешь, Репоголовый? — возмущенно выкрикнула Хельга, появившаяся из-за двери. Сообщение от Арнольда повергло ее в такой шок, что первые десять минут девушка просто не могла поверить своим глазам. Когда Хельга, наконец, пришла в себя и осторожно выглянула в окно, Шортман уже суетливо выхаживал из стороны в сторону, утыкаясь в телефон, очевидно выжидая ее ответа. На автомате она вскочила с кровати, распустила высокий хвост, сменила огромных размеров футболку на черную толстовку и выскочила на улицу так быстро, как могла. — Подумал, что было бы неплохо нам с тобой погулять вместе, — ответил Арнольд, нервно растрепывая копну пшеничных волос. Хельга смерила Арнольда скептическим взглядом, с минуту помолчала и двинулась вперед по улице, бросив напоследок: — Мне, в самом деле, не хочется торчать дома сейчас. Шортман облегченно выдохнул, вообще-то, он был уверен, что Хельга его просто проигнорирует и уж тем более он не рассчитывал, что она согласится с ним погулять. — Так, — начал Арнольд, нагнав ее. — Ты будешь поступить в университет в Хиллвуде или может быть вернешься в Чикаго? Начать разговор было довольно сложно, и уже после того, как Шортман попытался это сделать, он вдруг понял, что начал не с того с чего стоило бы. — Что? Ты сбрендил, Арнольд? — изумилась Патаки, остановившись около светофора, — Я по твоему сбежала из Чикаго чтобы вернуться туда через год? Шортман озадачено пожал плечами, ответ Хельги немало удивил его, но парень старался не показывать этого. — Ты не говорила о деталях своего возвращения в Хиллвуд, — сказал он. — Откуда мне было знаться, что ты сбежала, а не приехала по какой-либо другой причине? Хельга посмотрела на Арнольда с таким выражением лица, что можно было легко сделать вывод о том, что она оскорблена до глубины души. — С чего бы это мне было говорить с тобой об этом? — пробурчала она. — Это мое личное дело, Арнольд. — Как скажешь, Хельга, — протянул парень, сворачивая вместе с ней на пристань. Патаки тяжело вздохнула, стараясь успокоиться. Вся эта прогулка начала казаться ей плохой идеей. — Ну, а ты? — тихо спросила она. — Куда будешь поступать? Шортман остановился. — В Хиллвудский университет, конечно, — не колеблясь ответил он, взглянув на Хельгу. — Хочу быть поближе к родным. Дедушка часто болеет в последнее время, ну ты понимаешь. — А как твоя бабушка? — задала напрашивающийся вопрос Хельга, тоже остановившись. — Она умерла год назад, — серьезно ответил Арнольд, слегка нахмурившись. — Мне жаль твою бабушку, она была хорошим человеком, — произнесла Хельга, спускаясь к реке. — А как твои родители поживают? Неловкие паузы были Хельге ни к чему, поэтому она задала еще один напрашивающийся вопрос. — Хорошо, работают, ездят в командировки время от времени, — ответил Арнольд, следуя за блондинкой. — Но всегда возвращаются вовремя, — добавил он. — Аманда очень грустит, когда их долго нет рядом. Ах, да, Хельга, верно ты не знаешь, Аманда — моя сестра, ей почти три года. Патаки осторожно присела на край пристани, натянуто улыбнувшись собеседнику. Поджав под себя ноги она молча вглядывалась в гладь воды и уже уходящее за горизонт солнце. Настроение было паршивое, а Арнольд был слишком красив и откровенен с ней сегодня. Конечно, она уже знала об Аманде, ведь никогда не переставала интересоваться его жизнью. — Я рада за тебя, Арнольд, — устало, но искренне, протянула Хельга не отводя взгляда от воды. Шортман осторожно присел рядом с ней, поймав себя на том, что не может отвести взгляд от ее задумчивого лица. Парень ясно понимал, что все еще что-то чувствует к этой странной девчонке, но после стольких лет была ли хотя бы надежда на то, что Хельга тоже еще что-то чувствует к нему? — Прекрати делать это, — неожиданно, буркнула Хельга. — Глядеть на меня так, будто я должна тебе пять баксов. Арнольд сначала хотел было возразить, но в конце передумал. — Прости, Хельга. Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Ты хотел что-то узнать у меня, Арнольд? Шортман даже удивился ее проницательности. — Ты сказала, что сбежала из Чикаго, — не тратив времени, начал он. — Почему? — Это сложно, Арнольд, — парировала Хельга. — Были причины, поверь мне. — Хорошо, тогда еще один вопрос, — продолжил парень. — Почему ты ведешь себя так странно в последнее время? Хельга раздраженно фыркнула. — И ты туда же. Тебя послала Фиби? — Нет, я и сам не слепой чтобы увидеть разницу в твоем настроении, — ответил ей Шортман. — Все таки мы были близки когда-то, — добавил он. Хельга неожиданно для них обоих рассмеялась в голос. Последние слова Арнольда показались ей полным абсурдом в нынешнем положении дел. — Что ты такое говоришь, Репоголовый? — выпалила она. — Близкие люди не вычеркивают из своей жизни людей не объяснив причины! Арнольд вздрогнул, но Хельга не дала ему что-либо сказать. Она вышла из себя стремительно, но была даже рада этому шансу, наконец, высказать этому человеку все, что думает о его поступке. — Близкие люди не говорят в глаза, что всегда будут рядом, а потом просто не отвечают на чертовы письма! Блондинка резко встала с места, поправила растрепавшиеся на ветру волосы и одарила Арнольда настолько холодным взглядом, насколько могла. — Ты не можешь говорить со мной так, будто мы друзья или что-то вроде этого, Арнольд, — серьезно сказала Хельга. Повисло неловкое молчание. Арнольд совершенно не знал, что ответить ей. На секунду даже промелькнула мысль просто уйти, но тут в нем будто что-то щелкнуло. Хельга бросила меня первая, уехав черт знает куда. Это она, не я виноват! — Ты уехала Хельга! — вскрикнул Арнольд. — Не приезжала на Рождество, не приезжала летом. Верно, ты нашла себе более интересных друзей там, в Чикаго! Хельга нервно хихикнула, слушая весь этот бред. Она злилась, но Арнольд будто не замечал этого. Сколько писем с хорошими новостями писала ему Хельга и сколько с плохими она просто рвала, не желая напрягать любимого своими проблемами. Но Арнольд этого не знал, наивно полагая, что Хельга жила в Чикаго счастливо. — Ты писала о том, как тебе хорошо там, о новой жизни, драмкружке! Со временем ты сама просто взяла бы и не ответила мне на какое-нибудь письмо. Я просто сделал это за тебя, Хельга! Патаки грустно усмехнулась, достала из кармана сигарету, подожгла ее и глубоко затянулась. — Я была долбаным ребенком, Арнольд! — выкрикнула она. — Ты говоришь мне все эти вещи так, будто винишь меня в том, что я когда-то уехала! Будто я намеренно не приезжала в Хиллвуд все эти годы! Но черта с два, Репоголовый ты кретин, прекрати это! Для меня вся эта история сложилась еще более хреново, чем для тебя, — уже более спокойно, произнесла Хельга, выдыхая сигаретный дым. — Просто не думай, что я от счастливой жизни сбежала назад в Хиллвуд. Хельга в последний раз посмотрела на Арнольда и вложила в этот взгляд всю обиду и ярость, что была у нее в запасе. Потом девушка развернулась и быстрым шагом удалилась с пристани, оставляя Шортмана наедине со своими мыслями. Он простоял на месте около двадцати минут прокручивая разговор с Хельгой вновь и вновь. Вина — вот что почувствовал Шортман стоило ему успокоиться. Что же переживала ранимая душа Хельги все эти годы там в Чикаго? Сколько боли она держит в себе? Господи, она была там одна…   И в этот момент до Арнольда, наконец, дошло. Это он бросил Хельгу, а не наоборот.