Патаки.

Что такое ярость? Злость? Обида? Боль? Думаю, все сразу, такая своеобразная конвергенция отрицательных эмоций от которой буквально распирает, и ее невозможно контролировать. Хельга чувствовала именно ярость после того душераздирающего разговора с Арнольдом на пристани. Прибавить к тому разговору угрозу от матери и полное равнодушие отца — выходит одна большая и смердящая куча. Патаки будто в один миг разучилась трезво смотреть на мир, потому что все казалось ей настолько серым и отталкивающим, что ей хотелось удавиться или просто исчезнуть. Проблем было слишком много, а решений… Их просто не было. Хельга игнорировала Арнольда ровно десять дней, пресекая все его попытки поговорить. Для Фиби тема ее взаимоотношений с Шортманом была табуирована, а остальные ребята даже не пытались что-либо у нее выпутать. Дело было гиблое и все это понимали. Хельга с каждым днем становилась все более угрюмой, но ко всеобщему удивлению, она вернулась в компанию, при этом по прежнему оставаясь от всех закрытой. Девушка много курила, ежедневно убеждая себя и друзей в том, что это обычное для нее дело. Хотя она отчетливо понимала, что это не так и пора начинать бороться с этим. *** У Хельги никогда не было мании преследования, но ночью на двадцать третье сентября девушка проснулась от какого-то кошмарного сна и ясно почувствовала, что совсем скоро произойдет что-то плохое. В семь утра Патаки младшая медленно спускалась на кухню чтобы залить в себя чашку кофе и хоть немножко взбодриться перед очередным будним днем. Внимание ее сразу привлек отец, который вел себя даже слишком странно. Боб не смотрел, как обычно, телевизор лежа на диване, а просматривал свежую газету, осторожно попивая горячий кофе из вымытой им же чашки. Заметив Хельгу собирающуюся в школу, он сухо поприветствовал дочь, одарив ее чуть заинтересованным взглядом. — Как дела на учебе? — неожиданно спросил он, отложив газету в сторону. Хельга такого вопроса никак не ожидала, ведь даже когда она училась в начальной школе, Бобу всегда было все равно на успехи и уж тем более неудачи младшей дочери. Важнее для него всегда был телевизор, магазин пейджеров и Ольга, прекрасная и вездесущая старшая сестра Хельги. А сейчас он смотрел на нее прямым взглядом, точно обращаясь к ней, а не к Ольге или телевизору, и чувства, что испытала девушка при этом простом вопросе, были ей в новинку. Не успела Хельга и рта раскрыть, как в дверь их небольшого дома позвонили. Патаки младшая напряженно сглотнула, плохое предчувствие снова накрыло ее с головой. Она знала наверняка, что Фиби и Джеральд будут ждать ее у соседнего дома через десять минут, ни минутой раньше. Остальные ее одноклассники прежде чем зайти, всегда звонят ей на мобильник, а у Боба гостей обычно не бывает, потому что он не имеет друзей или хороших знакомых. Вариант оставался лишь один и Хельге он не нравился. Боб ворчливо прошел вдоль коридора и устало отпер дверь. Хельга же, спряталась на лестнице между первым и вторым этажами, наблюдая. Ричард Макмехан — директор небольшой, но достаточно преуспевающей холдинговой компании, а по совместительству еще и отчим Хельги, стоял на пороге дома Патаки. Высокий, солидный мужчина в дорогом костюме, с аккуратно уложенными седыми волосами. Он с неким пренебрежением оглядел Боба и его владения, без разрешения делая шаг вперед и заходя внутрь. — Кто ты и зачем пришел? — с раздражением, обратился к нежданному гостю Боб. — Мы ничего не покупаем, так что убирайся. — Где Хельга? — проигнорировав старшего Патаки, протянул Ричард. — Мириам хочет вернуть свою дочь домой. Хельга закатила глаза. Как же она ненавидела этого человека. Все те годы, что он и ее мать вместе, Ричард только и делал, что унижал Хельгу всеми возможными способами. Он оскорблял ее, выгонял из дома, когда Мириам уезжала в командировки, постоянно говорил Хельге, что Мириам будет лучше без такой дочери, как она. А теперь, когда Хельга сбежала от всего этого и оставила таки этого козла с матерью наедине, он вдруг появляется в доме ее отца и заявляет, что хочет вернуть ее домой. «Чертов лицемер!» — прочеканила себе под нос Патаки, сжимая кулак. Девушка никак не могла определиться что же ей делать дальше? Ждать помощи от Боба? На самом деле, он вполне мог сдать ее отчиму, тем самым облегчив себе жизнь. Ведь возвращение Хельги в Хиллвуд также стало для Боба непредвиденными расходами. А учитывая тот факт, что Патаки старший был уже год как безработным и жил лишь на одно пособие, ее нахождение в его доме было проблематичным. Еще одним вариантом был побег через пожарную лестницу в сию минуту. Вот только куда бежать? Ольга, единственная оставшаяся родственница, уже два года жила в Канаде со своим мужем и детьми. При всем желании (а его не было) Хельга бы не смогла добраться до сестры без письменного разрешения покинуть страну от родителей. Плюс отсутствие денег и топографический кретинизм (Хельга не помнила даже название улицы где живет ее сестра). Был еще вариант бежать к Фиби, но там ее будут искать в первую очередь. Разгневанный крик Боба донесся до Хельги как раз в тот момент, когда она уже перекидывала ногу через окно в своей спальне. — Да кто ты такой, ублюдок, чтобы приходить в моей дом и требовать отдать тебе мою дочь в угоду Мириам? — Я отчим девчонки, а вот кто ты? Отец года, который даже ни разу за пять лет не удосужился узнать, как дела у твоей дочери? — холодным тоном, протянул Ричард, буквально выплевывая слова. Боб был в гневе, от одного вида этого богатенького паршивца ему хотелось рвать и метать. Да еще и эти слова, да, на правду не обижаются, но эти слова Патаки старшего все же задели. — Убирайся отсюда, слышишь? Убирайся и не возвращайся! И передай этой стерве Мириам, что меня родительских прав не лишали. Хельга имеет право жить со мной, если хочет и раз уж она вернулась ко мне, то вряд ли от хорошей жизни в вашем хваленном Чикаго. Хельга так и замерла сидя на подоконнике. Она слышала, что говорит ее отец и просто не могла поверить. Неужели ему не все равно? — Пока не лишили прав, Боб, — сказал Макмехан. — Слышал, что у тебя даже нет работы. Опеке это вряд ли понравится. Патаки скрипя зубами, схватил таки Ричарда за шиворот и вытолкнул из дома, сдерживаясь чтобы не врезать этому наглецу прямо сейчас. — Я повторять не стану, — проговорил Боб. — Еще раз увижу тебя около моего дома, изобью так, что Мириам тебя не узнает. Макмехан легким движением руки поправил волосы, подтянул галстук и слегка ухмыляясь напоследок ответил: — Передай Хельге чтобы собиралась, завтра или через месяц, но она поедет домой. Боб захлопнул дверь настолько сильно и громко, насколько это, вообще, было возможно. Он поднялся по деревянной лестнице, миновал две спальные комнаты и остановившись перед одной из них, неуверенно постучал. — Хельга, — начал он, подбирая слова. — Я хочу чтобы ты знала, что ты всегда можешь положиться на меня. И если этот паршивец снова появится, то не молчи, скажи мне и я разберусь. Девушка стояла прямо за дверью, стараясь сохранять самообладание. Ему все-таки не все равно. И почему от осознания этого на ее душе так потеплело? И почему только сейчас в голову полезли те моменты из детства, когда Боб все-таки смотрел на нее — Хельгу, говорил только о ней — Хельге, а не об Ольге или пейджерах. Такие моменты были и они были прекрасными. Чего только стоит тот день, когда Боб взял напрокат напичканный технологиями фургон и вместе с Хельгой и Фиби отправился в поход. Да, Патаки старший был слишком самонадеян, рассчитывал на технику, был упрям и хвастлив, но он был, так или иначе, рядом в тот день, и Хельга была благодарна. К тому же, место для лагеря, что выбрал Боб, оказалось соседним с лагерем дедушки Арнольда, самого Арнольда и Джеральда, что тогда не могло ее не радовать. А еще Хельга вспомнила День Благодарения, когда ей было девять лет. Как страшно они с отцом тогда поссорились, как она была зла и расстроена, но встреча с Арнольдом и совместный поход к их учителю, расставил все на свои места. И вернувшись домой Хельга увидела, как вся ее семья и сам Боб переживали ее отсутствие и, конечно, она помнила, как все были рады ее возвращению и, как весело потом семейство Патаки отпраздновало такой важный праздник. А еще у Хельги и Боба когда-то были общие интересы, реслинг, например. Они участвовали вместе в спортивных состязаниях и, в принципе, были похожи. Все эти воспоминания всегда давали Хельге надежду на нормальные отношения с отцом и, возможно, не так уж это и невозможно. — Спасибо, что защитил меня, — отпирая дверь, протараторила Хельга. — Он действительно полный козел этот Ричард. — Я найду работу и тогда у него не будет возможности подступиться к нам, — ответил ей Боб. — Иди в школу и не думай об этом. Это теперь моя забота, — тогда отец развернулся и неспеша поплелся вниз к своей газете и уже остывшему кофе. Хельга схватила рюкзак и выскочила на улицу. Такой неловкости она уже давно не ощущала. Лед тронулся и даже Большой Боб почувствовал это. Возможно, еще не все потеряно в их взаимотношениях.

***

Хельга шла к месту где ее уже ждали Джеральд и Фиби. В голове было много мыслей и воспоминаний, не только об отце, буквально обо всем, что происходило с ней в те годы, что она была ребенком. И, конечно, всегда в самый нужный момент, Хельга встречала на своем пути Арнольда. Шортман никогда не был равнодушным к проблемам Хельги, даже не смотря на тот факт, что в детстве она была той еще стервой по отношению к нему. Арнольд всегда пытался поговорить с ней, разузнать о проблемах и о том, что же девушку беспокоит. Иногда ему приходилось клещами вытягивать из Патаки разнообразные признания, но, в конце концов, ему всегда это удавалось. И он, конечно, всегда помогал Хельге разобраться в ее проблемах и найти какое-то верное решение их. Черт, Арнольд всегда был рядом с ней, даже когда перестал посылать письма в Чикаго, он всегда был рядом — в ее сердце, и что уж там говорить Арнольд всегда был голосом ее совести. Подходя к машине своих друзей Хельга уже знала наперед, что должна будет сделать сегодня. Она знала, что этот день будет началом ее новой жизни, началом чего-то более приятного, чем прошедшие пять лет. — Доброе утро, Хельга! — воскликнула Фиби, почти полностью высунувшись из окна автомобиля Джеральда. — Доброе утро, ребята, — искренне улыбнувшись, ответила Патаки. Злость и обида утихли и Хельга, наконец-то, почувствовала себя хорошо. *** Первые два урока тянулись, как жвачка запутавшаяся в волосах. Хельга нервно выстукивала карандашом по столу, стараясь хоть как-то успокоиться и собраться с мыслями. Арнольд, по словам Джеральда, сегодня проспал, поэтому должен был появиться только к началу третьего урока. Ожидание угнетало. А еще угнетала биология и сонная атмосфера в классе. — Миссис Кетолбот, можно выйти? — спросила учительницу Хельга, точно зная, что как только выйдет из этого класса, то до следующего занятия больше не вернется в него. Одобрительный кивок от преподавательницы, закрытая снаружи дверь и Патаки с облегчением вздыхает, закидывая книги в свой шкафчик. Коридоры школы во время уроков обычно пустовали, разве что особо смелые прогульщики, как она, например, или опоздавшие ребята, которых не пустили в класс, бродили по ним, отыскивая где бы переждать урок и не попасться на глаза директору. Поэтому когда Хельга увидела в другом конце коридора высокого светловолосого паренька в красной клетчатой рубашке, то без колебаний позвала его: — Эй, Арнольд! Шортман вышагивающий из стороны в сторону у класса информатики от неожиданности даже слегка подпрыгнул. Хельга стояла в противоположном конце коридора и смотрела на него очень пристальным и уверенным взглядом. — Я готова выслушать тебя, Репоголовый, — добавила она, заметив его заинтересованный взгляд на себе. Арнольд слегка улыбнулся ей, жестом подзывая Хельгу к выходу из здания. — Прокатимся, Хельга? — спросил он, когда они, наконец, покинули школу. — Хорошо, надеюсь, твое корыто не развалится, когда я сяду в него, — скептически протянула девушка, на пути к парковке. Арнольд усмехнулся. Всегда и не смотря ни на что, он знал Патаки, наверное, лучше, чем она знала себя. Хельга была вспыльчивой и импульсивной. Всегда говорила то, что думает и делала то, что хотела сделать. И поэтому-то Арнольд не обиделся на нее сейчас, и именно поэтому он сильно не удивился тому, что она все-таки решила таки с ним поговорить. Прошло почти две недели с той их ссоры на пристани и, наверное, не было ни минуты чтобы Арнольд не думал об этом. Мысли и чувства сложились в кучу: стыд и злость на самого себя, на обстоятельства, все это ужасно давило на него и подпитывалось молчанием Хельги. Но сейчас Шортман шел рядом с ней к своей машине и вдруг понял, что снова получил шанс все исправить и он больше не собирался упускать его. Патаки подошла к старенькому Паккарду Арнольда, остановилась и пропустила его вперед, позволяя открыть перед собой дверь. Ей было страшно и немного волнительно. От этого разговора зависело все. — Я рад, что ты решила поговорить, — наконец, начал разговор Арнольд, когда уже завел машину и выехал со стоянки. — Поехали в парк, там сейчас очень красиво. — Как хочешь, Арнольдо, — отозвалась Хельга, старательно изображая равнодушие. Шортман снова усмехнулся. Сейчас Хельга так сильно напоминала ему старую добрую (или злую) Хельгу Джи. Патаки. Ту девятилетнюю задиристую девчонку, прячущую глубоко внутри себя тонкую и ранимую натуру. И это скорее умиляло его, чем раздражало или обижало. Спустя десять минут молчания, ребята добрались таки до парка. Машина была благополучно оставлена у входа. — В общем, Арнольд, — собравшись с мыслями, начала разговор Хельга. — Просто послушай меня и не перебивай ради всего святого, иначе я за себя не ручаюсь. — Я думал ты хотела послушать меня, — ухмыльнулся Арнольд, усаживаясь на первую попавшуюся лавочку. Хельга пропустила его попытку пошутить, слегка закатив глаза. Все что сейчас было важно для нее так это, наконец-то, открыться Арнольду и будь что будет. — Ты спросил меня, почему я сбежала из Чикаго, — сказала Хельга, поймав заинтригованный взгляд Арнольда. — Начну с того, что причин было несколько. Одна из них — школа. Я не слишком поладила с одноклассниками вначале. Не слишком — значит совсем не поладила. Были драки, скандалы, подставы, меня даже чуть не выперли в восьмом классе из-за одного «особо одаренного» придурка. А еще я попала в полицию и это тоже не совсем веселая история. Арнольд переваривал все это постепенно. Он даже и подумать себе не мог, что такие вещи могли произойти с Хельгой Патаки. Она самая необычная девушка из всех кого ему приходилось знать, и по его мнению она, в принципе, не заслуживает такой травли со стороны окружающих. — Это не все, Арнольдо, — прерывая его размышления, продолжила Хельга. — Потом Мириам вдруг стала походить на мать, обращать на меня внимание, мы даже смогли найти общий язык. Но в какой-то момент она устроилась на хорошую работу и вскоре выскочила замуж за своего босса Ричарда. Сначала все было довольно неплохо. Новая квартира, шмотки, карманные деньги на всякие глупости, но потом моя жизнь превратилась в кошмар, Арнольд. Ричард унижал меня, бил, иногда даже бросался в меня столовыми предметами. Пару раз он выгонял меня из дома только потому что я поступала так, как хотела, а не так, как хотел он. Я не жаловалась Мириам, Арнольд, никогда не говорила ей о своих неприятностях. Но побои и, мягко говоря, натянутые отношения с отчимом были даже слишком очевидны. Она просто делала вид, что ничего не замечает. Становилась прежней Мириам, которой всегда было плевать на меня. И месяц назад, когда она в очередной раз уехала куда-то по работе, Ричард напился и пытался избить меня, снова. Я разозлилась и разбила стеклянную вазу о его голову, а потом собрала свои вещи и сбежала назад в Хиллвуд… — О господи, Хельга! — не выдержав, выкрикнул Арнольд, даже подскочив с места. — Как он посмел так с тобой обращаться? Почему ты не заявила в полицию раз твоя мать закрывала на это глаза? — Ты смеешься, Репоголовый? — Хельга зажгла сигарету, глубоко затянувшись ей. — Думаешь, я не пыталась? Кто поверит мне, девочке отсидевшей пятнадцать суток за драку с одноклассником? Кто поверит мне, девочке с пагубными привычками и скандальным характером? Копы, естественно, поверили Ричарду, что у меня видите ли просто переходный возраст и я все придумала потому что сильно разозлилась на то, что он не купил мне новый, блять, планшет. Арнольд видел, как сильно было больно Хельге сейчас рассказывать ему все это. И видит бог, он был просто в ярости от своей беспомощности и от того, что не был рядом с ней в те сложные минуты ее жизни. — Хельга, мне так жаль, — все что и смог выпалить Шортман. — Мне тоже, — ответила Хельга, в очередной раз затягиваясь сигаретой. — Ты спросил у меня, почему я вела себя странно в последнее время, — добавила она, после продолжительного молчания. — Две недели назад мне пришло письмо от матери, мол возвращайся домой по хорошему или тебя привезут силой. И, черт возьми, я чувствовала, что это не пустая угроза. — Она была здесь? Твоя мама? — взволнованно, поинтересовался у подруги Арнольд, встав напротив нее. Хельга опустила взгляд. Ей все еще было страшно. — Отчим, — сказала она. — Сегодня утром Ричард заявился ко мне домой, Арнольд! Шортман взял руку Хельги в свою, осторожно поглаживая ее и как бы успокаивая. На его удивление, девушка не оттолкнула его, а только слегка улыбнулась и продолжила: — Но Боб, он вышвырнул Ричарда. Представляешь? Послал его куда подальше и сказал больше не возвращаться. А потом он пообещал мне, что найдет работу и тогда у мамы и отчима не будет возможности подобраться к нам через органы опеки и подобных служб. Арнольд, папе не все равно. Он… он защитит меня. И я хочу верить, что это было начало чего-то нового в наших с ним взаимоотношениях. Хельга засияла, стоило ей вспомнить сегодняшний разговор с отцом. И Арнольд улыбнулся ей в ответ, надеясь, что хотя бы отношения Хельги с отцом еще возможно спасти. Ведь сколько бы девушка не говорила, что ненавидит свою семью — это всегда было не так. И в детстве и сейчас — Патаки любит свою семью. Любит и нуждается в ней. Хотя бы в ком-то одном. И Боб не худший вариант. — Это здорово, Хельга. Я рад, что твой папа решил измениться и защитил тебя. Ты достойна лучшего, — искренне ответил Арнольд. — Спасибо, Волосатик, — Патаки легонько разорвала их с Шортманом руки и, наконец, смогла удобно развалиться на лавочке. Сил почему-то почти не осталось. — Ну вот, теперь ты все знаешь и я должна признаться, мне стало намного легче. — Мне тоже, — отозвался Арнольд. — И прости меня Хельга, что я был таким дураком. Поверь, я правда очень скучал по тебе и мне действительно жаль, что все так обернулось. Хельга кивнула, забавно шмыгнув носом. Это все, что она хотела услышать от него. Хотя признаться честно, девушка уже давно простила Арнольда и эти слова были уже скорее формальностью. — Не парься, — ответила она. — Предлагаю начать все с начала, как на это смотришь? Первой реакцией Арнольда стало удивление, потом улыбка. Это было лучшим предложением, что он слышал в последние годы. — Начнем с этого момента, Хельга, — объявил он, порывисто обняв ее за плечи. — Эй, эй! Кажется, я не разрешала себя трогать! — важно выкрикнула Патаки, поправляя растрепавшиеся волосы. И тогда они оба рассмеялись. Громко и по настоящему. И вот вопросы: Можно ли начать все сначала, если тебя все еще преследуют духи прошлого? И возможно ли наладить отношения с человеком, если ты кое о чем забыл ему сказать или, быть может, просто решил пока не озвучивать?