Дьяволёнок

Брюнет, голубые глазёнки, по которым, я уверен, сходили с ума омеги, надменный взгляд, который, кажется, сканирует всё твоё существо, голливудская улыбка, ровный ряд белоснежных зубов, спортивное тело (я и это успел рассмотреть) — вот что представлял из себя Павел Александрович. Вот прям альфа альфой. От таких обычно омеги кипятком писают, пытаясь обратить на себя внимание. — Здравствуй, Ярослав, — да, голос у него что надо. Буду в течки его голос вспоминать. — Здравствуйте, Павел Александрович, — почему он называет меня просто по имени? Надо по отчеству. Ах да, забыл. Пахан (так я буду назвать его у себя в голове) дядька серьёзный. Криминал там. А я простой студент. Не справедливо то как. — Что будешь заказывать? — опа, жрачка. Что же я хочу покушать? Я ж всеяден, что туплю-то? — Кир, ты же знаешь, я непривередлив в еде, — почему Пахан на меня так пялится, будто я восьмое чудо света? — закажи на свой вкус, только обязательно кусочек черничного пирога. Кирилл, зная моё отношение к еде, заказал хренову тучу всяких вкусняшек, название которых я даже не стал запоминать. Лучше потом попрошу написать список. Пахан всё также пялился на меня прекрасного, неосознано беся меня. Хотя по его довольной роже сложно сказать, специально он это делает или нет. Кирилл, видя напряженную обстановку, рассказывал смешные истории, произошедшие за всю его жизнь. Чувствую, что ещё чуть-чуть и я накричу на этого наглого альфу. Нужно отвлечься. В итоге, я полностью ушел в истории Кира. — А я рассказывал, как познакомился с Яром? — Пахан махает головой в знак отрицания. — В общем, один дебил косяк запорол, без тёрок не обойтись. Вот уже разгар стрелки, и тут заиграла песня «Владимирский централ». Представь наше удивление, когда мы нашли маленького омежку, — интересно, а он ту часть истории, где меня хотели изнасиловать, пропустит или нет, — хотели его наказать, но после услышанных проклятий в адрес Ромыча, мы, скажем так, были слегка ошеломлены. Никогда не подумал бы, что омегам так трудно живется. — А что же делал маленький омежка на улице так поздно, м? — а тебя это волнует? Я б с удовольствием так ответил, но это же босс друга… Эх, а так хочется. — А маленький омежка учится в универе, и он, как нормальный прилежный студент, не прогуливает пары, сидит до самого конца, — нет, ну тогда я вообще по личный инициативе остался помогать одному омеги с газетой, а он мне за это коробку конфет принес, но, думаю, этого никому не стоит знать. — У маленького омежки нет большого альфы, который мог бы проводить его до дома? — мне кажется или это уже смахивает на допрос? Господи, как же бесит манера людей так говорить. Маленький омежка. Тьфу, блин. Ощущение, будто мы в какой-нибудь порнухи с ХЭ. Раздражает. — Маленький омежка не нуждается в больших альфах. Ему и одному хорошо. Альфы — это самовлюбленные кретины, которые не уважают мнения омег. — Что? — одновременно, чуть ли не крича, сказали Кирилл и Пахан. А я и забыл, что это как бы два альфы. Упс. — Кирилл, не в обиду. Но чего вы разорались, правду сказал, за живое задел, да? — гаденько так усмехаюсь. — Да ни в коем случае, Яр, — друг перекрестился, — мы, альфы, полностью подчиняемся омегам, они как хотят, так и воротят нами. Вы просто не замечаете, как манипулируете нами. Ты согласен со мной, Паш? — когда-то это они на ты перешили? — Полностью поддерживаю твою точку зрения, Кирилл, — ещё бы вы, альфы, признали своё поражение. Спелись. — Сейчас такие омеги пошли, что им только и деньги и подавай, — звучит, как предъява. Ну что же, я предполагал, что моя цель в этом мире состоит в том, чтобы отстоять правоту и доказать чистоту намерений омег. — На минуточку, Павел Александрович, вы сказали, что омегам нынче нужны исключительно деньги от альф, — делаю глоток апельсинового сока для храбрости. Не так уж и просто доказать альфам что-то, они ж упертые, — но давайте разберемся так ли это. Вам, альфам, подавай ухоженных, чтобы и волосы были мягкие, шелковистые, и личико без прыщей, милое и чистое, и ручки, чтобы нежными были, ногти красивые, и фигурка чтобы была прекрасная. Вы думаете, что это само собой появится? Фея Крестная прилетит, палочкой взмахнет и всё — идеальная омега готова? А нет, ребятки, чудес не бывает, мы не в сказке. Вы думали, что салоны красоты, спорт залы, разные маски и косметика за уходом бесплатные? За всё надо платить, и красота не исключение, — раунд, мать вашу. — Но ты же выглядишь прекрасно и без салонов красоты, спорт залов и прочего? — что? С секунд пять я тупо смотрел на Пашу, анализируя сказанные слова. Это мне сейчас комплимент сделали или что? Хотя нет. Я начинаю догадываться. Меня просто хотели ввести в ступор (у него это получилось, правда всего на несколько секунд). Где-то я слышал про такую тактику. Говоришь лоб в лоб, вводишь врага в недоумение, а затем он уже не может собрать мысли в единую кучу, и ты тем самым выигрываешь спор. Вот же козел. Не на того напал. — Это гены родителей, — довольно хмыкаю, — так вот, вернемся к нашему разговору. — Слушай, малой, ты, наверное, не до конца понял Саныча, — я только сейчас заметил, что Кирилл пьет коньяк. А кто меня довезет до дома? Ой, баран. — Он пытается донести до тебя, что омеги ищут себе богатых альф и требует от них денег абсолютно на всё, начиная с еды, заканчивая бриллиантами. На таких омег надежды нет. Они уйдут к другому, более богатому альфе, — так, ладно, что я хотел до них донести — не получилось, попробуем другую информацию донести. — Встречный вопрос, Кирилл, — ещё глоток апельсинового сока, — зачем же вы, зная, что такому омеги будут нужны только ваши деньги, ведётесь на них? — Потому что, солнышко, — я, конечно, понимаю, что Пахан уважаемый и невероятно наглый человек, но назвать меня «солнышком»… В общем, могу поздравить его с тем, что он первый человек, который выбесил меня всего за несколько часов нашего знакомства, — такие омеги очень опытные в постели. — Так и скажи, что трахаются они нормально, — о, боже, где мой телефон? Я просто обязан сфоткать это выражение лица. Такие эмоции, прям ух! — Ты где таких слов понабрался? — о, первым от шока отошел Кирюша. Вообще я мало матерюсь, но, блин, ради таких моментов — грех не сказать мат. Оно того стоило. — Да, ты откуда такие слова знаешь? — вот и Павел Александрович. Смотрит на меня такими глазками, будто я ему наизусть четыре тома «Войны и мира» рассказал. — Вообще-то, я взрослый мальчик, мне уже есть восемнадцать. Имею право материться. А вас, Павел Александрович, собственно, это ебет? — нет я, конечно, ожидал там, допустим, криков, ругательств, но чтоб меня ударили по губам — никак не мог ожидать. Я растерян, ошарашен, ошеломлен — называйте как хотите. Дело не в том, что мне больно, я вообще не чувствую боли, а в том, как ведет себя этот баран. Держите меня семеро! — Ты охренел, да? Ты думаешь, раз такой весь опасный тип, тебе всё дозволено? Ты глубоко заблуждаешься, мафиози хренов, — и мне сейчас срать, что я спалился. Об этом я подумаю дома. — Я не намерен оставаться в обществе этого барана. Пока, Кирилл. Спасибо за завтрак. Если вкратце, мне повезло. Не думаю, что если бы Кирилл и Паша не были бы поражены такой новостью, то мне бы удалось сбежать. Бежал я так, как никогда в жизни. Только дома, заперевшись на всё замки, до меня дошли сказанные мною слова. — Ой, дебил. Спалился. Конкретно так спалился. Теперь меня отвезут в ближайший лес и закопают там. Устранят, как человека много знающего. Ой, папочка. Я ж ещё так молод! Я даже не целовался, не познал, что такое любовь, мужская забота, не доучился. В эту ночь я не смог заснуть. Всё ждал звонка от Кирилла. Или Паши. На утро я был злым и невыспавшимся. Когда я в таком состоянии, мне, как не странно, совершенно плевать на всех и всё. Если уж суждено умереть, то никакие молитвы не помогут. В общем, я пошёл в универ. Там я отгонял от себя людей своей аурой, ну или хмурой рожей. Однокурсники знали, что меня лучше не трогать в таком состоянии. За полученные травмы не несу ответственности. Рома пытался выведать у меня, что такого случилось, что я в таком состоянии, но в итоге бросил эту затею. Так прошло пять пар. Ничего не случилось. Аж обидно как-то стало. Зато настроение поднялось. Вот сейчас схожу в одну из любимых кафешек, съем тортик и вообще можно будет идти тусить. Выхожу с Ромычем из универа и вижу крутую тачку, возле которой уже столпились омеги. Друг подозрительно смотрит на тачку, а затем, хмыкая, тихо произносит: — И чего он тут забыл? Ромка знает владельца этой тачки? Может это его друг? Фух, отлегло. А то я сначала подумал, что это по мою тушку приехали. Мне кажется или это как в фильмах, когда под саундтрек крутой чувак вальяжно выходить из свой дофига крутой тачки, и все омежки падают к его ногам? Ладно, не важно, как он вышел, главное кто вышел. Вышел, сейчас барабанная дробь нужна, Павел Александрович. Собственной персоной. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и пытаюсь бежать, но Рома не даёт этого сделать. — Отпусти, мать твою, меня сейчас в лес отвезут, а ты держишь меня! — пытаюсь вырваться, но всё напрасно. — Отпусти, Ромочка, опусти, родименький! — хнычу. Я, конечно, говорил, что мне плевать, но, черт, я не намерен так легко сдаваться. Пока я пытался вырваться, моя кончина чуть ли не модельной походкой подходила всё ближе и ближе. Вот как людям удается красиво выглядить в пуховиках, куртках, пальто, а не как пьяный пингвин? Я обязательно поинтересуюсь, может быть, даже у Паши, если он, конечно, не закопает меня в ближайшем лесочке. — Привет, Ром, — Биг Босс пожал руку моему без пяти минут бывшему лучшему другу. Я не понял что-то. Ромыч знаком с этим наглым мафиози, и я об этом ничегошеньки не знаю? Я, как и все омеги, неверотно любознателен. И к тому же я сначала делаю, потом думаю. И, да, почему я не чувствую запахи? Ах, точно. У меня ж насморк. Интресно, чем пахнет Паша. А хотя ладно, плевать. А ещё когда я волнуюсь, моя речь становится похожа на бессвязный разговор причём с самим собой. Могу уйти в себя на несколько часов. — И тебе привет, беглёныш, — у меня не плохо получается делать вид ушедшего в себя человека. Нужно продолжать в том же духе. Ла-ла, я ничего не слышу. А сколько вообще лет ему? Выглядет он молодо. Ну от силы лет двадцать пять. Плюс минус год. Так, я вообще не об этом должен сейчас думать. Как мне выбраться из цепких объятий друга и незаметно ускользнуть? Жалко, что я не ниндзя. — Здорово, Пахан, — господи, я не мог не усмехнуться. Надеюсь, не заметили. Вот что значит лучшие друзья, — ты чего здесь, в университете, забыл? — Почему же так недружелюбно, Роман? — ух, какая улыбка. Кровожадная, как мне показалось. А может и нет. Просто не очень удобно смотреть снизу вверх. — Последняя наша встреча закончилась не самым лучшим образом, Павел, — нужно будет обязательно выпытать у друга подробности их знакомства и последний встречи. — Хм, в этот раз я с миром пришел. Мне всего лишь нужна одна очень смелая омежка, — креститься уже можно? — Какая омега смогла заинтесовать такого человека, как ты? — ух, господи, просто скажи, что это не я. Обещаю, что буду вести себя, как примерная омега. Пожалуйста. — Думаю, ты и сам знаешь, — Рома, милый мой, беги отсюда. — Если ты про Яра, то получишь его только через мой труп. — Трупы — это, конечно, хорошо, но сегодня обойдемся без них, — да ну? Он, что так просто сдается? — Но, знаешь, Роман, ты ничего не сможешь сделать, потому что Ярослав мой истинный.