Дьяволёнок

Истинный… Папочка роди меня обратно! Павел прав, против него не попрешь. На его стороне закон. Это странно звучит не правда ли? На стороне главы преступной группировки закон. Это комично. На дворе двадцать первый век, истинных пар становиться с каждым днём всё меньше. Омеги готовы променять истинного партнера, предназначенного им судьбой, на что-нибудь более выгодное. « Ну и хрен с этими истинными омегами » — именно так думали все альфы, занимаясь любовь с простыми омегам. Но по стране пошла волна рождения слабеньких детей. Позже ученые выяснили, что только в паре истинных на свет может появиться здоровый, сильный малыш. Правительство долго не предпринимало мер, но после бунта альф из аристократии, ввели закон, который гласит, что альфа, который встретил своего истинного, имеет право забрать омегу в своё ложе и отпустить только после рождения здорового ребенка. Это обеспечивало страну нормальным потомством. Но вот незадача. Никто не подумал о омегах. Нас просто насильно отдавали в рабство. Поэтому мы, омеги, стали избегать своих истинных. Я надеялся, что встречу своего альфу примерно никогда, но я уже привык к тому, что удача ко мне частенько жопой поворачивается. Но всё же я думал, нет, надеялся, что мой истинный живет в другом городе, в другой стране, а может вообще, его не существует. Но он оказался реальным, да ещё живущим в моем любимом городе, плюс ко всему — преступник. За–ме–ча–тель–но! Когда можно начинать реветь и биться в истерике? Но с другой стороны, я хотел здорово ребенка, но не сейчас, когда мне всего восемнадцать. Но опять же я не могу быть полностью уверенным в правдивости слов Павла. Он с легкостью может соврать. Ему ничего не стоит. Как же не вовремя у меня появился насморк… Хотя мне это даже на руку. Я могу спокойно, без угрызения совести, утверждать, что альфа лжет. И вот сейчас Паша стоит весь такой самоуверенный, с наглой улыбкой и смотрит Ромке в глаза. А у того глаза с размером с дирижабль, да и у меня не меньше. Но я не намерен так просто сдаваться, вот если он хочет, чтоб я без боя сдался, то пусть лет так через десять приходит. — Ты лжешь, наглый альфа, — уверенно пищу я. Неудобно нормально говорить вися чуть ли ни вниз головой. — Отпусти его, — рычит Пахан на моего лучшего друга. Ромке ничего не остается сделать, как поставить меня на землю. Прекрасно! — У тебя проблемы с обонянием? — вот где же эта хваленная забота о своей омеге? Может я и правда не ощущаю запахи. — Ах да, я ещё вчера внимание обратил на твой насморк. Ну ничего, не переживай, если ты мне не веришь, то это тебе подтвердят в частной больнице, в которую мы поедем завтра. — Ну вот завтра и встретимся, — выплюнул я и походкой от бедра отправился в сторону выхода, не забыв прихватить Ромку, а то он совсем бедненький забылся. Стоит и хлопает глазками, открывая и закрывая рот, как рыба. Забавный. Я, вроде, должен стоять с такой реакцией. Как переживает то за меня, аж все мои эмоции испытывает вместо меня. Просто золотце, а не друг. — Не так всё просто, маленький, — истинный хватает меня за руку, разворачивая, — с этого дня ты живёшь со мной. — А может мне вообще раздеться и преподнести свою девственность на блюдце? — сейчас мне плевать на всё сказанное. Я в гневе. Взбешен каким-то альфой. Причём уже второй раз. Потом будет стыдно, не спорю, но сейчас… Я не могу подчиниться. Подчиниться значит принять Пашу, как своего альфу. А я не готов. Не сейчас. — Этим мы займемся в ближайшую течку, — слишком уж уверенно сказал Паша, будто уже поимел меня и сверху, и снизу, и раком, и каком. Думает, я приползу к нему? Да сейчас. Да я лучше себе в задницу запихну биту, чем попрошу его помочь мне, — а сейчас мы едем ко мне. И, да, Роман, отпустите МОЮ омегу, я начинаю ревновать. В общем, как бы я не брыкался, меня затолкали в тачку и увезли в неизвестное направление. В машине я понял, что это маленькое шоу произошло на глазах у всего университета. И, знаете, мне ни капли не стыдно. В конце концов, я пытался защитить себя. Решил для себя, что буду до последнего сопротивляться. Сначала меня посадили на переднее сиденье, но после того, как я задрал ноги и просто бил ими куда не попадя, (так я попал ему и по лицу, и по животу, и по руке) меня пересадили на задние. Но и там нашел способ достать водителя. Я начал бить опять же ногами по стеклу, пытаясь его выбить. Паша рявкнул на меня, думая, что я сию же секунду послушаюсь, но я только начал сильнее бить, причём сопровождая это всё великолепной песней, точнее воплями. В итоге, до дома альфы я доехал связанным в багажнике. Жил Паша за пределами города, в глуши. Ну как в глуши, здесь было много крутых домой. Вот она — рублевка моего города. Огромный особняк из красного кирпича и высоченные ворота, которые охраняла целая свита бугаев. Сбежать не получится. Плохо. Невероятно большая территория с бассейном, с садом. Остальное я просто не успел рассмотреть. Меня затащили в дом. Ух, сколько дорогих вещей, которые невероятно хорошо бьются. Меня посадили связанного на кожаный диван в гостиной. — Ты так сильно не хочешь со мною жить? — Отъебись от меня, не желаю с тобой разговаривать. Мне опять прилетело по губам, но в этот раз я успел в нужный момент открыть рот и укусить Пашу. Тот на моё действие рыкнул и ушел. Мне стало скучно. Кинул меня связанного. Тьфу, а не альфа. Пытаюсь встать. Н-да, это получилось у меня только с десятой попытки. Прыгая, я направился искать острые предметы в этом доме, дабы развязать руки и ноги. Прыгал я долго, минут двадцать точно. В итоге, я вернулся в гостиную и кое-как снял меч со стены. Как я запрыгивал на табуретку, принесенную из кухни, это вообще отдельная история. Я смог разрезать веревки и уже спокойно перемещался по дому. Вышел на улицу, не забыв прихватить с собой меч. Он оказался довольно острым, я даже умудрился порезаться. Первым делом я подошел к воротам. Покрутился и пошёл дальше. Ну нет у меня шанса перелезть через ворота или справиться с кучей альф. Обошел всю территорию, так и не найдя ничего интересного. А потом чёрт потянул меня в подвал. Там оказалась целая тюрьма и комната пыток. Поняв, что здесь мне делать нечего, я решил уходить, но дверь захлопнулась. И вот сейчас я сижу на ступеньках, ведущих в глубь подвала. Решив, что я могу простудиться, сидя на холодный ступенях, я подумал, что неплохо было бы пойти познакомится с пленными. Да, это бредовая идея, но у меня меч, и они за решеткой. Все смотрят на меня кто с испугом, кто как на спасательный круг, кто вообще кричит. Я шёл среди людей за решеткой и наткнулся на омегу. Весь грязный, побитый. — Привет, тебя за что сюда? — Я… Занял огромную сумму денег у Павла Александровича и не смог вернуть, — честно говоря, я не ожидал, что этот омега что-то расскажет мне. — Сколько и зачем? — господи, я не знаю, что мною движет, зачем я вообще спрашиваю. По сути, это бесполезная информация. — Миллион. Мой парень играл в казино и проиграл огромную сумму денег, чтобы погасить их, нужна была огромная сумма, но столько у меня не было. Я обратился за помощью, но сейчас я не могу найти столько денег. Я надеялся, что Лёня… Что он возьмется за голову, поможет отдать деньги, но он бросил меня, — господи, бедный омега. Вот до чего доводит любовь. — А что ты здесь делаешь? — Ну я как бы только сегодня прибыл. И, вроде бы, истинный того самого Павла Александровича, — такого испуга я не видел давно. Омежка отполз в угол маленькой камеры и затрясся, заплакал. — Эй, что с тобой? — Ты… Мне нельзя с тобой разговорить, он… Мне будет больно. Уходи, пожалуйста. Я не глупый, мне не нужно не сколько раз повторять. Жалко парнишку. Надо его вытаскивать из этой дыры. Ладно, над этой проблемой я подумаю позже, а сейчас комната пыток. Так, вопрос на миллион: где охрана? Разве в подобных местах не должно быть куча громил, которые бы охраняли пленников. Хотя мне это и на руку. Так бы я хрен сюда пробрался. В комнате было всё, начиная с ножей, заканчивая плетками. Больше похоже на комнату с игрушками для БДСМ, чем на комнату пыток. А может эти люди совсем не должники там какие-нибудь, а развлечение Пахана? Ууу, твою же папу, садист хренов. — Нравится? — горячее дыхание обожгло ухо, испугав меня. Резко разворачиваюсь, махая мечом. Может повезет, хоть задену его. Паша стоял и улыбался. Когда он успел уйти от меча и отбежать от меня на безопасное расстояние? Какая у него улыбка наглая. Прям до зубного скрежета. Иду в наступление, всё также яро размахивая излюбленным мечом. Теперь я с ним даже спать буду. Альфа резко развернулся, и теперь я уже был в объятиях истинного, даже меч он успел, незаметно от меня, выдернуть из моих рук. — Отпусти меня, — сквозь зубы говорю и брыкаюсь. — Тебе не нравятся мои объятия? — вопрос прям в лоб. Приятно, уютно, но не больше. Ещё б. Кому было бы неприятно находиться в объятиях такого сильного альфы? — Не нравятся, — Паша неотрывно смотрел в мои глаза и улыбался. А я покраснел. Покраснел, сука. Что за? — Врешь. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Отпусти одного омегу, — немного подумав, добавил, — пожалуйста, — Паша поднял бровь аля ты-серьёзно-что-ли. Попытка не пытка. Обидно. — А что взамен? — не всё потеряно. Я начал судорожно вспоминать, что могу предложить взамен. — Я… — Предлагаю так: каждую ночь, проведенная со мной, будет оплачиваться в сто тысяч. Тебе нужно провести в моей постели десять дней и я его отпущу. Согласен? — Ты… ты омерзителен, — это единственное, что я смог выдавить из себя. Растерян, подавлен, шокирован. Этот альфа — чудовище. Да за какие грехи мне достался такой истинный? Я ж тихо, мирно жил. Ну да, иногда капризничал, дерзил, матерился, но не более. За что? Божечки! Наверное, в прошлой жизни я был тираном, убивающим и детей, и омег. — Нет. Никогда. Слышишь? Никогда я не буду с тобой спать. Его улыбка, вернее оскал, пугают до чертиков, но я просто не могу показать страх. Его глаза совершенно ничего не выражают. Ни единой эмоции. Бесчувственный. И это мой истинный? Хочется врезать ему по самое не хочу, доказать, что я не просто рожающая дырка, а, в первую очередь, человек, что у меня также, как и у него, есть право на свободную жизнь, но, видимо, не в этом мире. Где элементарное уважение? Хочется плакать и бежать, бежать и плакать. — Дорогой мой, — Павел угрожающе рыкнул и направился ко мне, а я назад, к стеночке. И вот, я в тупике. Альфа заблокировал все пути к отступлению, — если я захочу, то возьму тебя здесь. Я терплю твои выходки, но моё терпение не железное, понимаешь? Мой тебе совет: смирись с тем, что ты мой, привыкни ко мне, полюби меня. Ты мой. Весь. Полностью. Навсегда. Ты не сможешь сбежать. — Вот увидишь, я сбегу. Уже лежа на кровати в комнате, выделенной мне Пашей, я анализировал произошедшее. Его стоит бояться, избегать. Я сегодня нагрубил человеку больше раз, чем за всю жизнь. Да и ещё кому! Преступнику! Считай, что каждый раз, когда я срывался, меня спокойно могли прибить. Не думаю, что если бы на моем месте оказался другой омега или альфа, он остался бы жив. Игры со смертью никогда ничем хорошим не заканчиваются. Больше всего меня поразило то, что меня, по-видимому, собрались держать на короткой привязи всю жизнь. Всю жизнь… Он не имеет право! Господи, это смешно. Бандит не имеет право… Да ему срать на закон. Но я не собака. Я человек. Я упрямый, смогу сбежать, спрятаться так, что меня никто не сможет найти. А дальше что? Жить, боясь, что меня могут найти? Нет, такой вариант меня не устраивает. А университет? Мне нужно закончить учиться. Похоже, что мы не с того начали наше знакомство. Но теперь уже ничего нельзя исправить. Завтра официально подтвердится наша истинность. И тогда всё — закон вступает в силу, я не смогу ничего сделать. Жил спокойно, никого не трогая, ходил в универ, учился, чудачил с Ромкой, мечтал о том, как закончу учиться, начну работать, встречу милого, заботливого альфу, заживу с ним долго и счастливо, а тут, всего за один чертов день, мои мечты и планы на будущее разрушились. Я ведь многого не просил. Почему так получилось? Почему в мою жизнь ворвался именно этот альфа? То есть уже тогда, в первую нашу встречу в клубе, всё было решено. Я думал наша встреча — это глупое стечение обстоятельств, но куда уж там. Как же обидно за себя, за свои несбывшиеся мечты и планы. А родители… Чтоб его папа, я ведь не звонил им уже несколько дней. Они волнуются. Надо будет завтра постараться найти телефон и позвонить им. А сейчас спать. Все проблемы завтра решу.