Дьяволёнок

Надо отдать должное Паше, потратился на такую огромную, мягкую и жутко удобную кровать. Душу за такую не жалко отдать. Удивительно, но спал сном младенца. Обычно я очень плохо засыпаю на новом месте, и даже если всё-таки удается заснуть, то обязательно снится кошмар. Да ещё какой! Меня и повесят, и распотрошат, и зарежут — и всё это в одном сне. В общем, надо бы заканчивать смотреть ужастики, особенно на ночь. Они плохо влияют. А на этой кровати мне снились телепузики. Небольшие такие, разноцветные, до жути дружелюбные и веселые. Блин, вставать надо. Десять минут я уговаривал себя встать с постели, и когда мне удалось это сделать, в дверь постучали. Как будто поджидали! А может, здесь камеры по всем углам распиханы? Никакого личного пространства. Ишь чего удумали, ну ничего, я потом шваброй пройдусь по всему периметру комнаты. Интересненько, кого это чёрт принес в мои временные хоромы? Не думаю, что сам Павел Александрович навестит мою скромную персону, к тому же моё вчерашнее поведение было отвратительным. На минуту, возможно, конечно, что мне показалось, но в глазах похитителя мелькнула грусть. — Здравствуйте, Ярослав Алексеевич, Павел Александрович просит Вас присутствовать на завтраке. Вас проводить? — ого, я думал, что моё существование будет игнорироваться. Голодом морить не будут — это уже прогресс. Не так уж здесь и плохо. Я бы даже мог задержаться здесь немного дольше, чем запланировал. Тьфу ты, это сейчас не я говорю, а желудок. Вот что значит не кушать пару-тройку часов. — Спасибо. Но думаю, что сам смогу добраться до столовой, — вежливо отвечаю человеку за дверью. Хм, странно. Вчера, исследуя особняк, я не заметил следы проживания обслуживающего персонала, только охранников, а сегодня на завтрак меня приглашает, скорей всего, дворецкий. Куда он прячет их? Божечки, а вдруг Паша держит их в стареньком, дряхлом сарае? Да что ж за мысли такие?! Не изверг же он. Я правда полагался на свою память, которая, между прочим, до сегодняшнего дня меня не подводила, но то ли плохо запоминал, то ли расположение коридоров поменялось. Блуждая по особняку, я заметил много картин, ваз и статуэток. Единственный вопрос, возникший у меня в голове: это понты или он правда этим интересуется. В итоге, я все-таки пришел в столовую. Опоздал немножко, но пришел. О, а вот и сам Павел Александрович. Сидит с хмурой рожей, пугая людей. И чего такой грустный? Как будто это его похитили и держат взаперти, предлагая свободу пленника за десять ночей в постели в роли подстилки. Да кто ж поймет этих альф. Еще говорят, что мы, омеги, не логичные. — Доброе утро, Ярослав, — с такой рожей только и приветствовать. — Доброе, Павел Александрович, — что делать с желанием нагрубить этому человеку? Как от него можно избавиться? Альфа хмыкнул, и уже от грусти ни черта ничего не осталось. Быстро же он. Ах, ну да, совсем забыл. У альфы-самцов не бывает плохого настроения и проблем. — Как спалось на новом месте? — спрашивает Паша, попивая, судя по аромату, кофе. — Очень даже хорошо. Я хотел бы у вас спросить, где вы покупали такую превосходную кровать. Она невероятно мягкая и удобная, — ну хоть какая-то тема для разговора нашлась, а то так бы чувствовал себя неуютно. Сажусь на мягких стул. Ебушки-воробушки, неужели здесь всё такое мягкое? Это же рай для жопы. Ух, как я проголодался. — Тебе мало этой кровати, что ты решил купить ещё одну? — о, как он умеет поднимать бровь! Всегда хотел этому научиться, но увы, только избранным подвластно это умение. Обидно. Зато я могу языком до носа достать. Выкуси, Пашок. — Нет, что вы? Мне достаточно и одной кровати, — мне начинает нравится эта игра. Когда бы я ещё разговаривал с человеком в деловом тоне? — я подумал, что неплохо было бы приобрести такую кровать и себе домой. — Боюсь, что это невозможно, Ярослав. Теперь это наш дом, свою квартиру можешь продать, — э, нет, голубчик, не всё так просто. Засыпая, я придумал план побега, так что это квартира мне ещё пригодится. Да и Кевина нужно забрать. Хорошо, что кактусы — неприхотливые растения, а то я бы на стенки полез, переживая за любимца. Чтобы не ссориться окончательно, я не стал отвечать на такое громкое заявление, хотя очень хотелось. Не буду усугублять положение. А сейчас займусь более важными делами. Что у нас тут есть покушать? О, яичница, салатик и апельсиновый сок. Вкусно, но мало. А что если Паша увидит мой настоящий аппетит, решит вернуть меня туда, откуда забрал. Надо бы попробовать. В общем, яичница отменная. По десятибалльной шкале тянет на твердую десяточку. —Ах да, забыл предупредить тебя, — на выходе из кухни Павел обернулся, улыбнулся чему-то там своему. Вот и чего лыбится? Может он того? — отбрось все дурные мысли о побеге, даже если тебе, что само по себе невозможно, удастся сбежать, то поверь мне, я сделаю всё, чтобы тебя найти. Но тогда к тебе будет совершенно другое отношение. Или тебе нравится быть прикованным к батарее? — он издевается, да? Да, конечно, я просто обожаю это. Каждый день, приходя домой после универа, прицеплял себя и сидел. Кстати, а что насчёт университета? Черт, а я ведь даже не подумал о том, что даже если удастся сбежать, то не смогу просто так бросить универ и родителей и укатить к чертовой бабушке. А если он вздумает угрожать моим предкам? О, господи! Что делать? — Да понял, понял я! — даже поднял руки вверх в примирительном жесте, мол я не при делах. — Павел Александрович, может вы всё-таки отпустите меня? — попытка не пытка, хотя по голове за это может прилететь. — Ярослав, — тяжелый вздох. Почему у меня такое ощущение, как будто он чувствует себя взрослым дядькой, который объясняет ребенку элементарную вещь? — велика вероятность того, что теперь, когда я публично заявил на тебя права, тебе угрожает опасность. Тебе лучше быть рядом со мной. Когда я был маленьким омежкой, я часто смотрел мультики, где прекрасного парня спасал смелый принц, тогда я мечтал именно о такой большой, светлой любви. Затем, когда подрос, мультики сменились на подростковые сериалы, в которых обычным делом была любовь между опасным альфой и милым омегой. Само собой, я представлял весь тот экшен, творившийся там, на себе. Вот меня похищают, вот держат в заперти, вот драка, вот погоня и перестрелка. И вот, поступивши в университет, я вообще перестал думать о любви. Некогда мне было. А сейчас, когда подростковая мечта осуществилась, мне хочется в свою крохотную, но невероятно уютненькую квартиру. Я понимаю, что это не для меня. Мечты мечтами, но у меня учеба, Кевин и Ромка. Жизнь — говно. Ну ничего, как-нибудь справлюсь. Пахан толком ничего не объяснил, а у меня, между прочим, вагон и маленькая тележка вопросов, которые прямо-таки требуют ответов. Будем идти напролом, тем более терять мне уже нечего. Подумаешь, прикуют к батарее. Я, может быть, только об этом и мечтаю. Своё нашествие я запланировал на вечер. Нужно делать ещё что-то целый день. Чем бы заняться? О, я придумал. Нужно найти телефон и позвонить Ромке или Кириллу. Оказывается, в этом огромном доме очень сложно найти телефон. Может, они специально всё попрятали, но единственный телефон нашёлся в кабинете, видимо, Паши. Да-да, в детстве папочка учил меня не трогать чужие вещи и лазить там, где не следует, но никто не предупреждал меня о злых дядьках, похищающих мирных студентов. Странно, что телефон не запаролен, но мне то лучше. — Чего тебе, ирод? — устало произносит Ромка. — Опять звонишь узнать, что любит Яр? — Да зачем оно мне надо? Я, вроде, и сам знаю, что люблю, — ой, забыл, что не со своей сотки звоню. — Привет, друг. — Ярослав? Ты… Как ты? Почему звонишь с телефона Павла? — Помедленнее, Роман, помедленнее, — волнуется, наверное. Обожаю своего друга. — Да, это я. Как ты думаешь, как может чувствовать себя человек, которого похитили, а его лучший друг даже не шевелиться высвобождать прекрасного меня? Вообще, нормально, но в моей квартире было бы намного лучше. А с чьего телефона звонить ещё, если во всем доме только он и был? — Если бы мог, я бы обязательно пришел за тобой, мелкий, но пойми, Паша не тот человек, которому бы следовало переходить дорогу и тем более трогать то, что принадлежит ему, — может, в глубине души я это и понимаю, но неужели нет другого варианта? — Подождите-ка, хочешь сказать, что без спросу взял его телефон? — кажется, я что-то не то сделал, да? Мне сейчас, видимо, совет дадут, чтобы я положил телефон на место и свалил, пока не поздно. Так я это и без него знаю, но Биг Босс сам виноват. — Ну почему сразу без спросу? — делаем вид, что ничего не знаем, что это вообще ни я был. — Всё-таки плохого ты обо мне мнения, — обиженно произношу я. Эх, жалко, что Ромка не видит откляченную губу. — Врал ты всегда плохо, и этот раз не исключение, — ну спасибо, а я так надеялся, что прокатило. — Яр, будь осторожнее с ним. Не стоит играть с огнем. — Ром, Павел Александрович тебе звонил и интересовался моими предпочтениями? — тут даже и кота дергать за яйца не надо, чтобы понять это. — Хотел бы я тебе рассказать, но не могу. Прости, мелкий, — мне даже жалко стало Ромку. Знаю я его говорливость. Он, конечно, умеет хранить секреты, но поговорить любит. Как начнет что-нибудь рассказать, так ничем не заткнешь. Но я люблю, когда друг что-то рассказывает. В этот момент он похож на самого счастливого человека, ибо его глаза светятся, как новогодняя ёлка. Поговорили мы с Романычем ещё немного, но узнал я довольно много, но то что касается Паши и непосредственно связано с ним, обходили стороной. Теперь в универе я главная звезда. Даже легенды слагают из-за моего отсутствия. Так, ладно, следующий Кирилл. — Да, босс, — эх, когда-нибудь меня будут приветствовать именно так, а пока придется довольствоваться тем, что есть. — Здравствуй, холоп, — можно и поиздеваться. — Яр? Ты ли это? Как жизнь? Ты тогда так быстро убежал, я толком и ничего не успел сказать. С чего ты вообще взял, что Паша какой-то там мафиози? — он сейчас смеется надо мной, да? Или издевается? — Стоп! А почему ты звонишь с телефона Паши? — а я всё думал, когда ж кончится этот поток вопросов. — Тогда, в том кафе, вы с Павлом Александровичем общались, как хорошие друзья, насколько мне известно, ты еще и работаешь на него, выполняя грязные делишки. И сейчас ты заявляешь, что ничего не знаешь. Странно это всё, Кирилл, не считаешь? — не хотел ведь я ругаться с ним, но он врет. Не люблю ложь. Не могу сдержаться. — Ах, Ярослав… — Кирилл тяжело вздыхает. Да что же сегодня все так тяжко вздыхают? — Всё слишком сложно, чтобы объяснить по телефону. Но я обещаю, при первой же встрече я всё расскажу, хорошо? — А у меня разве есть выбор? Втянул ты меня в говно по самые яйца, Кирилл, — чистая правда, ни капли лжи. — А ты взгляни на него под другим углом. — Привезешь транспортир, тогда и взгляну. В общем, наш разговор был похож на что-то из разряда «бабка нахваливает потенциального жениха». Но в этом разговоре был и плюс: мне пообещали приехать в ближайшее время, привести несчастный транспортир и подробные объяснения. Остальное время до вечера я делал абсолютно ничего. Лежал на кроватке, болтал ножками в воздухе и думал о том, какая я всё-таки ленивая жопа. Нет, чтобы идти и разнюхивать обстановку, искать способы побега, я просто лежал. Не тупень ли я? Конечно, тупень. Ленивый тупень, на минуточку. И вот настал час икс, я в припрыжку иду на поиски Биг Босса. — Павел Александрович, — после часовой прогулки по особняку я окончательно потерял надежду отыскать потеряшку, поэтому решил просто орать. Авось на крики сбегутся люди, и я смогу узнать местонахождение хозяина. — Эй, ну где же вы? Павел Александрович! — Кто-нибудь, отзовитесь. Я потерялся! Хелп ми, плиз. — Рожаю! — из последних сил, как мне показалось, что даже стены особняка зашатались, закричал я. И сейчас по всем законам фильмов должен появиться Паша, но это, конечно, в идеале, а так хотя бы дворецкий. Но в который раз убеждаюсь, что жизнь — это не сериал, только если низкосортный. Спокойствие, только спокойствие. Вдох. Выдох. Да что ж это за люди такие?! Ни стыда, ни совести. Как можно оставить пленника без присмотра? В конце концов, я же могу сбежать. О, хорошая идея. Пойду-ка я и сбегу. Как ни странно, но мне это почти удалось. Сначала я, топая, как стадо слонов, прошелся по всему дому, вплоть до выхода, затем, крича весь репертуар Верки Сердючки, прошел шокированную охрану и даже залез на огромное дерево, но весь эффект прошел, охранники очнулись, и пришел злой дядька-бородач с огромным автоматом. И вот сейчас представьте такую картину: мужик с размером огромного шкафа-купе сюсюкается с маленьким омежкой, который вцепился в дерево, как в спасательный круг. — Давай слезай, — у него так борода дергается прикольно. Вот только ради того, чтобы посмотреть на это зрелище, я не слезаю. И совсем не потому, что боюсь высоты. Ни капли, — таким маленьким и милым омегам опасно лазать по деревьям, — ага, конечно, легко сказать — трудно сделать. — Так, всё! Мне это надоело! Я звоню Павлу Александровичу. — Звони, горилла, — показываю язык этому громиле. Какой я умный мальчик. Нужно было раньше залезть на это гребаное дерево. — Всё, ты напросился, гаденыш, — дядька-бородач прикладывает телефон к уху, — Босс, ваш омега пытался сбежать, — ага, конечно, у меня не было другого выхода. — Да, поймали, — не вы меня поймали, а мой страх высоты. — Нет, он не в своей комнате, — а что я не против жить на этом дереве. Хорошо, свежо и без всяких длинных коридоров, в которых хрен разберешься. — Он на дереве, — какие крики, я даже услышал. — Ждём вас, — кажется, мой конец близок. — Нажаловался, — я знаю, что сам хотел увидеть Пахана, но промолчать — выше моих сил, — разве это поступок альфы? Самостоятельно не можешь справиться с маленьким омегой. Тьфу, а не альфа. — Всё, доигрался! — альфа подходит ближе к дереву, хватает мою маленькую, ни в чем неповинную ножку и тянет вниз. Я кричу. Нет, не так. Я ору благим матом, вцепившись в ветку ещё сильней. Боюсь. Альфа всё тянет, и я вот-вот сорвусь и ударюсь, но в один момент всё прекращается. Из последних сил подтягиваюсь и залазию ещё выше. Теперь меня не достать. — Что здесь происходит? — немножечко раздраженно говорит Паша. Господи, боже мой, благодаря появлению Биг Босса, я не упал. Сейчас я готов кричать о том, какой Паша молодец. — Спрашиваю последний раз. Не услышу ответа, Анатолий, пеняйте на себя. Что. Здесь. Происходит. — Я пытался спустить омегу на землю, — интересно наблюдать за тем, как огромный альфа отчитываться перед мелким, по сравнению с борадачем, альфой. Нелепое зрелище. — Почему ты лапал моего омегу? — извините, но от его рыка я чуть с дерева не бабахнулся. — Что разорался? Никто меня не лапал! — неосознанно я перешел на «ты». Ну круто, что. Странно, но чувство самосохранения отключилось безвозвратно. Просто знаю, что он ничего мне не сделает. Не сможет. — С тобой вообще отдельный разговор будет, — теперь рычали на меня, но совершенно по-другому, как будто нежно, — а ты убирайся и не попадайся мне на глаз ближайший месяц, — охранник быстренько слинял, оставив меня с огромной, злой проблемой. Вот же гад. Я главное его спас, а он кинул меня. Вот и делай после этого добро. И меня не волнует, что я мотал ему нервы минут тридцать. Кажется, я передумал разговаривать с Пашей. Он сейчас не в самом хорошем расположении духа, а я на дереве. Хотя, наоборот. Перспектива то хорошая. Если что, меня и не достанут. Карабкаюсь ещё выше на дерево. — И куда ты пополз? — Павел Александрович задирает голову, улыбается и пристально смотрит в мою сторону. Куда это он так пялится? — И куда ты смотришь? — улыбка становится шире, а я начинаю чувствовать себя хуже. Что-то я упускаю. Хотя уже неважно. Я приполз почти на самую верхушку. Да, я боюсь высоты, но реакции Пахана я боюсь ещё больше. Аккуратно усаживаю свою пятую точку и пристально смотрю на виновника. — Слезай, — всё ещё улыбаясь, говорит Биг Босс. — Сначала ответь на несколько вопросов. — Поэтому ты забрался так высоко? — со смешком спрашивает похититель. Окей, ему смешно, а я тут сейчас от страха откинусь. — Первый вопрос: откуда ты знаешь Рому? — Ярослав, давай ты спустишься и я отвечу на все твои вопросы. Обещаю, — даже руку на сердце положил. Надеюсь, он не обманет, потому что слезть я очень хочу. — Хорошо, но… — я закусил губу. Говорить или нет? А если он будет смеяться? Господи, как же сложно. — Что «но»? — Паша, я это, высоты боюсь, — и только сейчас я почувствовал в полной мере страх. Страх, леденящий душу. Страх, сковавший все мышцы. — Блять, — выругнулся, — а зачем вообще лез на дерево, дурак? Спилю его нахрен, как только слезешь. В общем, я всё-таки смог слезть. Спускался с закрытыми глазами, ибо боялся посмотреть вниз, и, когда был почти на земле, соскользнул, но слава пельмешкам, упал прямо в руки Паше. Альфа только проворчал что-то про то, что я совсем легкий, что меня нужно откармливать и понес в дом. Там мне обработали все маленькие царапинки, а на некоторые, которые сильно щипали, даже подули. — Ай, нежнее, пожалуйста, — пищу я, когда Паша начинает обрабатывать самую большую царапину на коленке. — Ты, вроде, хотел спросить что-то, — о, напомнил, а чуть не забыл с этим деревом. — Откуда ты знаешь Рому? — что за тяжелый вздох? Я что-то не то спросил или что? Я хочу знать правду. — Оттуда же, откуда и Кирилла, — это он сейчас так от ответа решил уйти? — Хорошо. Как ты познакомился с Кириллом и Ромой? — теперь он не сможет отвертеться. Прям горжусь собой. — Понимаешь, в том районе, в котором они жили, живут мои люди. Их дети также становятся членами банды. Кирилл и Рома были именно такими детьми. Если Кирилл решил уйти в бизнес с головой, то Роме сначала это всё нравилось, но когда он понял, что здесь не играют, что здесь всё по настоящему, решил завязать с этим делом, — ебушки-воробушки, а я до сегодняшнего дня даже не подозревал, что возможно и такое, причём в нашем городе. Раньше такое только в кино видел. — Так, с этим всё более или менее понятно. Следующий вопрос: это всё было подстроено? — Ты про что? — ну да, делает вид, что ничегошеньки не понимает, но глаза то всё выдают. — Про нашу первую встречу, — хотел услышать это, так получай. От скромности никогда не помру. — Да, подстроена, — без капли стеснения говорит Паша. Ну замечательно. — А подробности? — А их не будет, позже узнаешь, — эй, так нечестно. — Теперь моя очередь задавать вопросы. — Мы так не договаривались! — дергаюсь, но из-за того, что Паша ещё обрабатывал некоторые царапины на коленках, он успевает схватить меня за бедра и усадить обратно. — Почему ты резко перешел на «ты»? — А почему тебе можно, а мне нельзя? Да и не такая у нас большая разница в возрасте. Вот сколько тебе лет? — Двадцать восемь, — я прям в осадок впал. Хорошо сохранился, что ещё сказать. — Пожалуй, я всё-таки буду по имени и отчеству. — Нет, не надо. Мне нравится, как ты произносишь моё имя. — Да ты извращенец! — Сейчас ты общаешься более открыто, что изменилось? — а ведь правда. Ничегошеньки же не изменилось, всё как было, так и осталось. Так в чём же причина. О, знаю. — Это все пережитый страх. Пользуйся, пока я такой добрый и хороший, — я улыбаюсь. Впервые в этом доме. Искренне. Паша это тоже, видимо, заметил, ибо он так же улыбнулся мне. Приятно, черт. — Пользуйся, значит… Паша дует на ранку, которая вовсе не щиплет, затем наклоняется и целует коленку. По всему телу сразу мурашки. Но я не отдергиваю ногу, даже не кричу, а просто слежу за его действиями. Кажется, со мной сегодня действительно что-то не то. Паша ещё несколько раз поцеловал коленку и взял мою руку. Он прислоняет её к своим губам, и я чувствую лёгкий поцелуй. Паша улыбается. — Позволь, — я не понимаю, чего он просит, но киваю. Понимание происходит только тогда, когда его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Но это не пугает меня. Так, остановись, Ярослав! — Я не могу, — беззвучно шепчу. — Я знаю, милый, знаю, — сейчас должно всё закончится, — но лучше ты считай меня насильником, чем я буду жалеть об упущенной возможности. И Паша целует меня. Нежно. Невероятно нежно. Не ответить на поцелуй — выше моих сил. И я отвечаю неумело, конечно, это ведь мой первый поцелуй, но стараюсь ответить с такой же нежностью. Я не знаю сколько времени мы целовались, но я просто растворился в этих ощущениях. — Хватит, — отстраняюсь от Паши, а он недовольно ворчит что-то о том, что ему мало, что он хочет ещё. А затем он смотрит на меня и улыбается. Как дурак. Честное слово. — Чего смотришь? — Ты такой милый с красными, опухшими от поцелуя губами, розовыми щечками и горящими глазами, — да чтоб тебе моя химичка приснилась. А она, между прочим, сохранилась со времен динозавров. — Иди ты, — я совсем не заметил, как оказался на коленях у Пахана, чувствую, что сгорю от стыда, если сию же минуту не слезу, — дай встать, мне идти надо. — Да брось, Ярослав, я же вижу, что тебе понравилось. Может, хочешь повторить? — кажется, я его сейчас ударю. — Нахрен идите, Павел Александрович. Уберите свои грязные ручонки от меня невинного и прекрасного, — поиграть человек хочет. Я ему сейчас яйца откушу. Всё, от романтики и следа не осталось. — Поцелуй — выпущу, — от такого заявления я даже замер на пару секунд. Ну я тебя сейчас поцелую, так поцелую, никогда не забудешь. — Хорошо, только закрой глаза, я стесняюсь. Паша закрывает глаза. Послушный мальчик. Хватаю со столика, стоявшего рядом, книгу и хорошенько ею бью по голове Пашке. Он хватается руками за голову, а я в это время спрыгиваю с колен и со скоростью света бегу в свою комнату.