Любовник

      - Не люби меня, Чонин, пожалуйста. Мы с тобой слишком разные. – Кёнсу боялся оборачиваться, не хотел смотреть в глаза своему альфе. Он так грязно себя чувствовал. Как он теперь выглядит в глазах Чонина? Как легкодоступная омега, изменяющая своему мужу с первым встречным. Кёнсу усмехнулся. Он всегда был легкодоступным. Сначала Чанёль не прилагая особых усилий затащил его в постель. Теперь Чонин меньше чем за неделю.       - Вот именно, мы разные, но истинные. Мы идеально подходим друг другу. – Альфа злился, он то всю жизнь жил и считал, что встретит своего омегу и всё свадьба, дети, счастливая жизнь. Но всевышний почему-то решил иначе.       - Дурачок. – Кёнсу провёл по лбу альфы пальцами и тут же поцеловал в образовавшиеся складочки.       - Не хмурься. Ты так молод, у тебя всё ещё будет. – Омега поправил рубашку и мягко слез с кровати. Он подобрался к двери и уставился в маленькое окошко. Коридор пуст. Значит, он сможет выбраться незамеченным.       Тихий хлопок разрушил тишину комнаты, а Чонин всё также продолжал сидеть на развороченной кровати. От него впервые уходил омега. Обычно он сам выставлял за дверь. А тут ему отказали. А он ведь впервые кому-то признавался в любви. Впервые открылся, чтобы получить отказ. Но даже так он не собирался останавливаться.

***

      Кёнсу крался по коридорам, будто совершил преступление. Он практически не дышал, а сердце его казалось, вылетит из груди. Он искренне надеялся, что Чанёль спит и не проснётся ещё некоторое время, пока он приведёт себя в порядок. Кёнсу страшно, что Чанёль услышит на нём чужой запах, или увидит чужие следы. И что тогда? Омега словно не понимает, что случилось, он суетится, думает о чём угодно, но только не о том, что изменил. Что предал, что вставил нож в спину. Что поступил как самая последняя шлюха. Но стоит ему тихо пробраться в комнату и посмотреть на кровать, как он всё понимает. Всё то, что он отрицал, становится реальностью. Он ведь старался думать, что всё это происходит не с ним. Но нет. Это он.       Истерика накрывает его на пороге ванной. Кёнсу смотрит на руки, и как они неестественно трясутся. Это пугает, даже холодная вода не особо приводит в порядок. Страх внутри и отвращение к самому себе становятся невыносимыми, и он даёт волю слезам. Макияж растекается по лицу, он стирает его, безжалостно растирая глаза. Всё тело покрывается мурашками, замерзает, и даже пижама с приятной белой ткани не согревает.       Кёнсу надевает носки и крадётся в кровать, тихо пролезает под одеяло и наконец-то выдыхает. Он, кажется, не попался. Не попался Чанёлю. Но не себе. Себя он ненавидит. Как он стал тем, кого по жизни всегда презирал?       Плакать совсем не хочется. Но слёзы сами льются из глаз и даже не хотят останавливаться. Чанёль точно что-то заподозрит, когда увидит его такого, с пересохшей от слёз кожей на щеках.       Кёнсу трясёт, он заматывается в толстое одеяло и зажмуривается, пытается заснуть, но как бы ни старался, те крохотные часы, до утра он проводит в мучениях. Его терзает изнутри чувство отвращения к себе. Он не знает, как посмотрит Чанёлю в глаза, что скажет ему, если тот найдёт какие-нибудь следы на его теле.       Но страхам Кёнсу не суждено сбыться, ведь Чанёль влюблённый дурачок, который не замечает ничего.       Альфа только закусывает губу от сожаления и легонько касается плеча Кёнсу. Так осторожно и трепетно, будто боится сломать, он почти не дышит, как и омега. Взгляд альфы цепляется за маленькие пятнышки на шее, за мокрую ткань подушки, за опухшие от слёз глаза, и он сам вырисовывает себе картину происшествий.       - Я вчера перегнул палку? Да, Кёнсу? Не молчи, скажи. Я сделал тебе больно?       Кёнсу хочет вены себе вскрыть. От того, что Чанёль говорит, лучше не становится. Он не должен так себя вести, не должен винить себя. Хотя сам Кёнсу когда-то так желал, чтобы Чанёль мучился из-за того, что натворил, но сейчас мучается он сам.       - Нет… Всё хорошо.       - Прости.       Альфа боится сказать, что ничего не помнит, не хочет ещё сильнее обижать.       - Всё хорошо. – Кёнсу поправляет волосы и думает, что всё действительно складывается более чем отлично. Чанёль всё сам решил. И так лучше. Он продолжит жить как раньше, а Чонин скоро исчезнет из его жизни, и он забудет его, как сон.       Альфа неловко улыбается и целует Кёнсу в щёку. Он не знает почему, но чувствует, что что-то не так. И омега никогда не вёл себя так, если Чанёль совершал ошибку, то неделями заслуживал прощение. А тут… Чанёль ещё несколько минут пытается вспомнить, что было, но в голове только обрывки. Он помнит поцелуи, объятья и то, как они перекатывались по постели, но дальше темнота. Чанёлю неловко, а Кёнсу ещё хуже.       На душе такое чувство, что сдохнуть хочется, и плевать уже на всё. Зачем только полез к молодому и безбашенному альфе. Не восемнадцать лет ведь, своя семья есть, а Кёнсу всё рушит. Его мир и так шаткий, а он ещё сильнее разрушает его. Он сжимает одеяло в руке и очень надеется, что всё это закончится и пройдёт. Но ничего не заканчивается, даже когда они покидают яхту и Чанёль куда-то везёт его. Они явно не едут домой, и альфа загадочно улыбается. Но Кёнсу не спрашивает, сил нет на разговоры. В нём будто что-то меняется. Привычное состояние заменяется чем-то иным. Нет больше прежнего спокойствия и безразличия. И для Кёнсу это странно. Он не знает что это. Стыд и раскаяние перед Чанёлем, или перед Чонином. О чём он только думает?       - Приехали.       Омега смотрит в окно и видит перед собой что-то нечто прекрасное и такое красивое от чего невозможно оторвать глаз и описать словами.       - Что это?       - Твой дом. Правда, не знал, что подарить, Кёнсу. Я знаю, ты достоин большего, и я виноват перед тобой.       Кёнсу хочет упасть на колени и долго вымаливать прощение, потому что это Чанёль не заслуживает такого дерьма по отношению к себе.       Но его хватает только на то, чтобы прижаться к альфе, обнять его и заплакать в плечо.       Чанёль впервые видит Кёнсу таким. Это удивляет, заставляет переживать.       - Что не так? Почему ты плачешь? – Альфа обхватывает лицо омеги ладонями и заставляет смотреть в глаза.       - Прости… - Кёнсу открывает рот, хочет сказать, что наделал, но из него вырываются только немые звуки.       - Успокойся. Всё хорошо. Пойдём, посмотрим, как там внутри.       На двери кодовый замок «1201». День рождения омеги. Дом оказывается огромным не только снаружи, но и внутри. Огромный холл залит солнечным светом и всё вокруг такое белое. Даже винтовая лестница из белого мрамора.       - Красиво… - Кёнсу смаргивает слёзы и пытается дышать. Улыбка альфы немного успокаивает и он уже не чувствует себя так ужасно.       - Твоя задумка ведь. И ты ещё два этажа не видел. – Чанёль смеётся, и на лице Кёнсу появляется улыбка.       - Наконец-то ты улыбаешься.       Альфа берёт его за руку и Кёнсу уверенно сжимает чужую ладонь. Чанёль тянет его наверх, и они рассматривают все комнаты. Такие же светлые и залитые светом.       - Так, а это самая интересная.       На верхнем этаже в углу коридора неприметная дверь, а за ней самая большая комната. Чанёль закрывает ладонью глаза омеги и заводит внутрь.       Отнимает ладонь он уже у окна. Кёнсу с восторгом смотрит на открывшиеся просторы.       - Это всё принадлежит тебе.       - Что ты имеешь в виду?       - Этот дом, эта земля, эти поля и даже то озеро - всё твоё. Сейчас… - Чанёль ищет документы и находит их в нише возле окна.       - Ты владелец всего этого. И моего сердца. – Альфа перекладывает руку омеги на свою грудь и Кёнсу боится дышать.       Зачем Чанёль делает всё это? Почему так сильно любит его, ведь знает, что Кёнсу ответить тем же ему не может. Если бы только Кёнсу мог. Он бы пожелал любить Чанёля также, как он его. Но так любить, кажется, невозможно и, наверное, невыносимо больно.       И Кёнсу не хочет видеть это. Хочет просто, чтобы вся их откровенность закончилась сейчас. Он прижимается головой к груди Чанёля и слушает быстрый стук его сердца.       Альфе и этого хватает, чтобы быть счастливым. Кёнсу тут, рядом с ним. Прижимается к нему и это ведь главное.       Кёнсу, наконец, решается посмотреть Чанёлю в глаза, но из-за слёз видит только размытые очертания родного лица. Неужели они уже пять лет вместе? Они пролетели, словно пять минут. Если бы ему было плохо с ним, разве прошли бы они так быстро?       - Моя любовь чиста, как слёзы в твоих глазах. Ты же знаешь. – Чанёль обнимает его так по-родному, как отец прижимает своего ребёнка, и в чувствах его и желаниях нет ничего плохого. И Кёнсу от этого всего ведёт, он хватается за руки мужа и просит выйти на улицу.       Свежий воздух приводит в себя, и он понимает, что пора собраться.       - Тебе понравился подарок?       - Очень. Но зачем ты так сильно тратился? Хватило бы и того, что ты устроил вчера. – Кёнсу опускает голову и думает, что же теперь он должен подарить альфе? Ведь у него всё есть. Фирменные часы, золотые запонки, яхты, квартиры. Всё это будет бессмысленно. Единственное, чего нет у Чанёля, и что он искренне желает, это его любовь. И Кёнсу даст ему сегодня свою любовь или хотя бы создаст иллюзию.       - Поехали за детьми и домой. Я соскучился. – Альфа берёт Кёнсу за руку, и они мчатся в Сеул, оставляя их место для уединения подальше от чужих глаз.

***

      - Ифань, да что с тобой?! Прекрати! – Чунмён смеялся и отталкивал от чего-то возбуждённого мужа.       - Да у нас уже три дня ничего не было. – Ву настырно продолжал стаскивать с мужа бельё, своё он уже выкинул за пределы кровати.       - Джэхён и Суён спят за стенкой. Прости, я не хочу, чтобы мои внуки стали свидетелями чего-нибудь ужасного.       - Ужасного? Это любовь и мы с тобой по-прежнему делаем это красиво.       - Фааань… - Чунмён хватался за широкие плечи, пытаясь отодвинуться, но ничего не выходило. Ифань всегда был упёртым, и любил уделять ему внимание, даже больше чем нужно.       - Ну, хватит. Кёнсу с Чанёлем скоро приедут за детьми, потерпи немного.       Никакие слова не действовали на альфу. Нельзя прекратить целовать этого омегу. Вот уже тридцать лет Ифань не может остыть. Словно он всё ещё тот подросток, тайно влюблённый в Чунмёна.       - Дедушки!       Ифань услышал сначала два детских голоса, а затем лай их обычно ленивого английского бульдога.       - Мён, подай трусы, быстрее.       Омега опустился на пол, чтобы найти бельё альфы, но ничего не видел.       - Да куда ты их забросил?!       - Посмотри под кроватью.       - На, надевай скорее.       И только успел альфа натянуть бельё, как в комнату залетела вся команда.       Малышка Суён бежала впереди, а малыш Джэхён ехал верхом на Пегасе. Имя собаке придумала Суён, потому что это она выпросила собаку на третий свой день рождения.       - Ну что вы делаете? Замучаете пёсика.       Чунмён взял на руки Джэхёна и прижал к себе. Возиться с маленьким мальчиком так похожим на Кёнсу было прекрасно, словно им снова по двадцать. Суён уже вовсю прыгала на животе второго дедушки, который пытался хоть немного собрать в одну кучу длинные волосы своей внучки.       - Когда уже папочки приедут? – Джэхён спокойно лежал на животе Чунмёна и смотрел на то, как его сестрёнка отплясывает на животе другого дедушки.       - Соскучился? – Ифань положил руку на макушку мальчика и ласково погладил. Эти двое могли обломать всё, но стоило только провести с ними минуту, как всё забывалось.       - Папы же нас точно заберут? – Малыш всё не успокаивался и обеспокоенными глазами смотрел на Чунмёна.       Омега улыбнулся. У маленьких детей всегда есть чувство, что их родители за ними не придут, что с ними что-нибудь случится. А может просто Джэ чувствовал состояние своего папы. Всё же он с Кёнсу был ещё тесно связан.       - Конечно. Ваш отец уже скоро примчится сюда вместе с папой.       Стоило только Чунмёну договорить, как в дверь позвонили.       - Ну вот. Я же говорил. А ты переживал.       Но омегу уже никто не слушал. Детей как ветром сдуло. Они даже про пса забыли. К слову тот был только счастлив и уже довольно посапывал на кровати.       - Ох, задалось утро. – Ифань упёрся затылком в подушку.       - Вставай уже и сгони собаку.       Чунмён запахивал халат и поправлял волосы.       - С приездом. – Омега поцеловал сына в щёки, а Чанёля ласково обнял.       - Спасибо, пап. Как дети? Сильно баловались?       - Ужасно просто. – Ифань вышел вслед за мужем в таком же халате. Это был подарок от детей, и, конечно, носить его было приятно.       - Что ты несёшь? Они просто прелесть.       - Я же шучу. Они солнышки.       Альфа подошёл к мужу, обнимая его и прижимая к себе. Чанёль с улыбкой наблюдал за всем этим и представлял, как через несколько десятков лет у них с Кёнсу будет также. Отношения родителей омеги Чанёль считал идеалом, к которому нужно стремиться.       - Давайте уже дарите подарки! - Чунмён потрепал детей по голове, чтобы те принесли подарки, которые делали все выходные.       - Ну как всё прошло? - Ифань сел на высокий стул, окидывая взглядом «молодожён». Он почему-то именно сейчас вспомнил, как Чанёль просил руку его сына. Ему до сих пор интересно, что произошло тогда, почему всё случилось так быстро?       Он бы хотел знать, но ни Кёнсу, ни Чанёль не любили поднимать эту тему.       - Хорошо, как будут видео и фото, сразу отправим вам. Всё-таки зря вы с нами не поехали. - Чанёль сидел напротив Ифаня и уже ел банановый пирог, который оставили дети ещё вчера вечером.       - Мы хорошо провели время. И мы как-нибудь сами съездим в такое же мини-путешествие, да, Ифань?       -Хорошо, хорошо, съездим куда-нибудь. Но не брошу же я работу.       - Кёнсу, не поможешь мне с чаем? - Чунмён всё время наблюдал за сыном. Тот казался каким-то странным. Будто его что-то очень беспокоило.       - Да.       Омега зашёл на кухню вслед за отцом и принялся делать чай.       - Что случилось?       Кёнсу не ожидал этого вопроса, и его рука опустилась, расплёскивая кипяток по поверхности стола.       - Кёнсу! - Чунмён схватил сына за руку.       - Ты не обжёгся? Почему ты такой рассеянный?       - Я устал, пап. - Кёнсу знал, что только этим не отделается. Папа захочет знать причины.       - Чанёль сделал мне подарок. Слишком дорогой подарок. Это тяжело принять.       - Боже, боюсь представить, что он выдумал на этот раз. Хотя мы видели вчерашний плакат, и уже это было впечатляюще, малыши сначала не поверили.       - Это было только начало. Сегодня он подарил мне небольшую провинцию под Сеулом. Всю землю, даже ту на которой живут люди. И дом, пап, огромный дом. Тот, который я когда-то сам спроектировал. Моя дипломная работа. Я даже не знаю, как он узнал.       - Из-за этого ты такой?       - Да, пап.       - Ты не должен переживать. Это же ваше общее.       - Вот именно, что нет, я единственный владелец всего этого, и никто никогда не сможет отнять, даже сам Чанёль. Он так любит меня, пап. А я...       - Думаешь, что не любишь его так же сильно?       Отец попал в точку. Будто знал, о чём думает Кёнсу.       - Да.       - Брось, ты можешь так думать, но на деле, всё по-другому. Если бы ты не любил, то не родил ему двух прекрасных малышей. Не прожил бы с ним столько лет. Разве не так?       - Наверное.       - Кёнсу! Кёнсу, иди сюда!       Омега услышал, как Чанёль звал, и Чунмён показал ему идти первым.       - Смотри, что малыши приготовили для нас.       На лице омеги расцвела улыбка.       - Какая красота. Милые, идите, папа вас поцелует.       Кёнсу прижался поцелуем к губкам малышей.       Остальные наблюдали за ними и также улыбались. Разве не ради таких моментов стоит жить?

***

      Они вернулись домой ещё до обеда. Кёнсу пришлось идти на кухню, чтобы накормить семью, но его встретил пустой холодильник. Конечно, они забыли заехать в магазин. Хотя это даже хорошо. Сейчас он отправит Чанёля за покупками на другой конец города, а сам за это время придумает подарок. Он чувствовал себя неловко. Всё же альфа сделал ему столько подарков, а он даже не подумал об этом.       - Чанёль. – Кёнсу застал альфу раздевавшимся в прихожей.       - Что? – Альфа посмотрел на омегу таким уставшим взглядом, что тот даже усомнился в своём плане.       - Мы забыли купить продуктов. Съездишь?       Перед умоляющим взглядом омеги Чанёль устоять не мог.       - Конечно.       - Возьмёшь Джэхёна с собой? Он так скучал по тебе, побудете вдвоём. – Это было наглостью, но Кёнсу знал на что давить.       - Хорошо.       - Спасибо. Сейчас я приведу Джэ.       Кёнсу забежал в детскую и опустился на колени перед малышом.       - Джэ, сейчас ты с папой поедешь в магазин. Отвлекай его как можно больше хорошо? Только не говори, что я тебя об этом просил. Понял?       - Да, пап.       - Умница. – Больше всего в сыночке Кёнсу любил его сообразительность и дисциплинированность.       - Поезжайте в тот магазин, где мы всегда покупаем продукты.       - Но это далеко, Кёнсу. Может мы в местном по-быстрому?       - Нет, Чанёль. Только там самые лучшие и свежие продукты. Список у тебя есть. Всё, можете ехать.       Кёнсу на прощание поцеловал обоих мужчин, и тем ничего не оставалось, как подчиниться омеге.       - Доченька, ты где? Иди сюда. – Кёнсу быстро включил ноутбук, открывая вкладки, сразу с несколькими интернет магазинами.       - Что делаешь, пап? – Суён спустилась по ступенькам и запрыгнула Кёнсу на колени.       - Выбираю отцу подарок. Как думаешь, что ему подарить? Что бы понравилось?       - Цветочек, конфетки, открытку или поцелуйчик.       - Эй, это не для тебя подарок, а для папы. Может быть, игровой ноутбук или компьютер с несколькими мониторами? Как думаешь?       - Нет, папа говорит, что ему некогда играть, даже с нами он мало играет.       - Точно, ты права. Нужно что-то другое.Может гитару? Или что-нибудь клавишное?       - Гитару, хочу, чтобы папочка нам играл.       - Тогда и аудиосистему сразу.       Оплачивал покупку Кёнсу собственной зарплатной картой. Хоть они с Чанёлем и были женаты, зарплату Кёнсу как ведущему архитектору платили исправно.       Всё шло хорошо, пока ему не сказали, сколько времени займёт доставка и установка. Кёнсу пришлось упрашивать продавца сделать всё как можно быстрее. Но и этого было бы недостаточно. Нужно было больше времени. И Кёнсу позвонил папе.       - Алло, пап, малыши ничего у вас не забыли?       - Забыли. Джэ игрушку, с которой спит, и Суён зубную щётку и что-то ещё….       - Отлично. Можешь позвонить Чанёлю и сказать, чтобы он приехал и забрал?       - А ты сам сказать не можешь? Что-то случилось?       - Да хочу сделать ему сюрприз. Нужно время.       - Хорошо, без проблем.       - Спасибо, пап.       Пятнадцать минут показались для Кёнсу вечностью. Он успел освободить в их комнате место для гитарной установки. Промыть рис, выложить в рисоварку, и выставить режим. И, наконец, в дверь позвонили, пока он бежал, чуть не упал, зацепившись за Суён. Пришлось взять её на руки, чтобы не мешалась, и впустить троих молодых парней в их дом.       - Здравствуйте.       Омега улыбнулся парням. Они удивлёно смотрели на Кёнсу, на девочку в его руках, а ещё больше они разглядывали обстановку. Видимо, они впервые видели такой богатый дом.       - Пойдёмте на второй этаж. Комната там.       Пускать кого-то в их с Чанёлем спальню не входило в планы омеги, но другого выхода не было.       - Сколько времени вам потребуется, чтобы всё установить?       - Около двух часов.       Столько времени у Кёнсу точно не было.       - Я заплачу вам ещё столько же, но сможете уложиться хотя бы за час?       Парни переглянулись между собой и активно закивали. Никто не откажется от дополнительного заработка.       - Хорошо.       Мастера, как и обещали, справились за час, но всё же им не удалось скрыться незамеченными, и они столкнулись с Чанёлем на пороге.       - Кто это? – Чанёль в одной руке держал пакеты в другой - Джэхёна и, конечно, он не ожидал увидеть гостей в униформе у них дома.       - Подарок для папы! – Малышка Суён хлопнула в ладоши.       - Суён! Это же сюрприз.       Чанёль выдохнул и улыбнулся. Кёнсу приготовил что-то для него. Наверное, специально придумал всё это. Внутри альфа радовался как ребёнок.       - Давай я помогу.       Омега помог альфе с пакетами, и, конечно, они не смогли начать их разбирать, потому что Суён тащила всех наверх, чтобы показать подарок. Вот точно - маленькая копия Чанёля.       - Папа, закрой глаза!       Чанёль послушно зажмурил глаза, а дети взяли его за руки, чтобы он не заблудился, и завели в комнату. Со стороны это выглядело смешно, и Кёнсу, не удержавшись, сделал несколько фото.       - Ну, можно уже открывать?       - Да.       Альфа открыл глаза и поражённо уставился на место, где раньше стояла бархатная софа, теперь же она немного переехала.       - Гитара? И..? – Чанёль рассматривал несколько сабвуферов, что уже были подключены к компьютеру. Кёнсу знал, что альфа любит слушать музыку на большой громкости.       - Аудиосистема. Будешь слушать музыку, сколько захочешь. И они ещё установили программу, ты сам можешь сочинять музыку.       - Ого, сколько тут всего. Спасибо огромное. Мне очень нравится. Давайте вечером испытаем всё это, а?       Дети радостно запрыгали на местах. В последнее время, в целях того, чтобы отучить детей от их кровати, ни Чанёль, ни Кёнсу не позволяли детям засыпать с ними. Но сегодня можно сделать исключение.       - А сейчас давайте поедим? Я, правда, голодный, как волк.       - Конечно, рис, наверное, уже готов и закуски разогрелись.

***

      Весь вечер они слушали музыку. Чанёль вспоминал свою подростковую игру на гитаре. И, конечно, дети вырубились на их кровати.       - Отнесёшь их? – Кёнсу встал с кровати и, как бы намекая, что подарки на этом не закончились, скрылся за дверью ванной.       Чанёль отложил гитару в сторону и кивнул головой. Кёнсу впервые делал ему столько подарков. Это волновало. В нём что-то менялось, и Чанёль это видел.       Несмотря на все сомнения, альфа быстро уложил детей и вернулся в комнату. Кёнсу не было. Значит, тот всё ещё готовился. Чанёль тоже не собирался терять время. Альфа разделся до брюк и включил расслабляющую музыку. Теперь на компьютере была полная дискография, рассортированная по годам. Взгляд упал на две тысячи девятый. В тот год он впервые увидел Кёнсу среди учеников архитектурного. Тогда ему было всего восемнадцать, и только спустя три года он пришёл к нему в компанию. Чанёль помнит, какую музыку слушали в то время. Он включает «Russian Roulette» Рианны так не вовремя. Потому что Кёнсу выходит из гардероба в чёрном шёлковом халате, которого раньше Чанёль не замечал, значит, это новый, и это слишком.       Ноги, руки и шея теперь выглядят ещё белее, кожа просто светится. Альфа, кажется, не готов ко всему. Впервые омега предстаёт перед ним в таком образе, и Чанёль хочет знать, чему он обязан за такой подарок. Но не успевает и слово сказать, потому что Кёнсу видит его замешательство и прерывает все размышления поцелуем. Неожиданным и глубоким. Чанёль сначала даже сомневается, Кёнсу ли это. Потому что его муж так никогда не целовался. Или это, потому что они прошли пятилетний рубеж?       Альфа даже отстраняется, чтобы оглядеть омегу ещё раз с ног до головы. Но тот не даёт ему время, чтобы всё осмыслить, он просто сносит наповал своими словами.       - Мне раздеться? Или ты сам хочешь снять единственную вещь с моего тела?       Чанёль хватает ртом воздух и не знает, что ответить, потому что это слишком по-новому, конечно, ему нравится, но он ещё не привык.       - Сам. – Альфа рычит и резко тянет за завязанный бантом пояс. Полы халата расходятся и уже видно очертание тела омеги.       Шершавые, но нежные пальцы альфы проходятся по плечам, и шёлковая ткань спадает на пол.       Кёнсу остаётся стоять обнажённым. В этот момент он думает, что поступает неправильно, но пути назад нет, потому что Чанёль наконец-то приходит в себя и впивается в чужие губы поцелуем. А руки его тем временем исследуют впервые настолько податливое тело, и за это хочется отблагодарить. Поэтому губы Чанёля повторяют путь его рук, вот он уже опускается всё ниже, становится на колени и прикасается губами к основанию члена. Кёнсу хватает воздух губами, но лёгкие всё равно жжёт от нехватки кислорода.       - Нет… - Он выдавливает из себя слабое сопротивление, которое Чанёль тут же пресекает своим ртом, полностью насаживаясь на член. Теперь Кёнсу возбуждён, кажется, до предела. Его член твердеет во рту альфы, и тот с наслаждением играется языком с плотью. Чанёль упирается носом в гладкий лобок омеги и смотрит в чужие глаза так, что Кёнсу становится плохо, он хватается за широкие мускулистые плечи и просто молит его остановиться. Но Чанёль не реагирует, лишь сильнее и быстрее насаживается глоткой на чужое возбуждение. Альфа отсасывает так, что слышен звук хлюпанья слюны и смазки в глубине его рта, а у Кёнсу от этого уши горят и лицо. Он сжимает пальцами ног ворс ковра, но даже это не помогает. Становится ещё хуже, когда Чанёль хватает его за задницу и начинает толкать на себя раз за разом ускоряясь и меняя угол проникновения. Кёнсу хорошо. Оргазм, кажется, так близко. Удовольствие уже скручивает низ живота так приятно и мучительно, хочется замереть на секунду и выплеснуться в умелый рот, но у него сегодня другие цели, и он не может позволить себе кончить.       - Чанёль, прекрати, прошу. Я не хочу кончать раньше времени. «Раньше ты так не говорил» думает Чанёль, но не сопротивляется, а наоборот поднимается. Надвигается на Кёнсу, и омеге приходится отступать. Альфа смотрит на него и ужасно давит своим взглядом. Кёнсу даже не успевает среагировать, как уже сидит попой на бархатной софе. И это ужасно приятно ощущать мягкую ткань нежной кожей.       Альфа возвышается над Кёнсу и расстёгивает ремень прямо перед лицом.       - Сделаешь это для меня? – Чанёль смотрит на омегу сверху и облизывает губы в предвкушении.       Кёнсу кивает и тянется руками к боксерам. Стаскивает их вниз вместе с брюками и сглатывает уже только от его вида. Слюна произвольно собирается во рту, и он тянется к нему, но Чанёль опережает и становится на софу коленями, заставляя отклониться. Альфа хватает его за загривок и тянет на себя. Кёнсу вовремя открывает рот, а он пропихивает член до середины. Омега с трудом контролирует дыхание, ведь Чанёль нечасто просит его о минете. Потому что слишком уважает и любит его, боится обидеть и навредить.       - Ещё? – Останавливаться не хочется, но войти полностью сразу и без позволения он просто не может.       Омега кивает и старается дышать носом. Чанёль входит до конца и прикасается яйцами к подбородку. От этого столкновения Кёнсу давится, кашляет, и слюна выливается изо рта, расплёскиваясь по подбородку и лобку альфы.       У Чанёля мурашки, он отстраняется, а Кёнсу шмыгает носом и, наконец, кладёт руку на член, чтобы продолжить.       Он посасывает головку и мягко гладит плоть у основания. Никогда это занятие не доставляло ему удовольствия. И сейчас тоже. Но Чанёль… Ему нравится. Он закатывает глаза и поглаживает его по голове. Сегодня Кёнсу решает позволить ему всё. Всё, что он захочет и пожелает. Хотя все это не искупит его вины.       Чанёль закрывает глаза и концентрируется только на ощущениях, он хочет прочувствовать каждую трещинку на губах омеги. Альфа обожает плейлист, который выбрал. Песни как на подбор. Под них только и хочется, что заниматься сексом. И когда включается «Безумный мир» уже в исполнении малышки Томпсон, Чанёль не может терпеть такого медленного темпа. Он валит омегу и тут же опускается на него своим телом.       Кёнсу открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чанёль целует, не давая сказать и слова. Он сжимает его бока, ягодицы, бёдра своими руками, прижимает к себе, заставляет прочувствовать своё возбуждение. И он понимает, насколько возбуждён Чанёль, когда тот проезжается по внутренней стороне бедра. Внезапно альфа складывает его почти пополам. Так, что Кёнсу коленками касается груди. Это стыдно и смущающее, ведь теперь он совершенно раскрыт для Чанёля и тот видит, как смазка заполняет ложбинку между ягодиц. Чанёль видит и рычит, и животные инстинкты берут верх, он касается его языком. Проходится широким мазком от копчика до мошонки и обратно.       - Нет… не-не надо, Чанёль… - Всё снова пошло не так. Альфа делает всё для него. А это ведь он собирался сделать ему подарок.       Никакие уговоры мужчину не останавливают. Он языком проникает сквозь сжатые мышцы и потрахивает, только сильнее раздразнивая. Так, что Кёнсу уже плохо, и он царапает бархатную обивку.       Чанёль отстраняется и осматривает мужа от кончиков волос до розовых пяток. Его совершено возбуждённое и подвластное тело на красном бархате в свете луны - нечто запредельное. Такое, что Чанёль рычит и, наплевав на растяжку, вбивается в него одним толчком. Кёнсу кричит и подаётся корпусом вперёд. Всё же без растяжки принять член альфы, который точно стал ещё больше, невыносимо больно.       Крик омеги заседает в голове, и Чанёль хочет выбить из него как можно больше таких. Чтобы он кричал и сжимался, а ещё выгибался в спине.       Толчки Чанёля быстрые, но совершенно беспорядочные. Он не следит за своими бёдрами, смотрит лишь на Кёнсу. Разводит его ноги в стороны и закидывает себе на плечи. Он входит в него до упора, но и этого, кажется, мало, поэтому он поднимает худое тело на руках и продолжает вбиваться, прижимая Кёнсу к твёрдой стенке. На весу проникновение становится ещё точнее и ощутимее. Ему хочется скулить от того как, член попадает по простате. Специально надавливает и потом входит до конца раз за разом, проезжаясь головкой.       Чанёль не устаёт совершенно. Он трахается, как машина. Двигается, как мощный поршень с вечным двигателем. И это плохо, потому что Кёнсу вот-вот кончит, а Чанёль ещё далёк от этого. Поэтому Кёнсу тянется рукой к члену и пережимает его. Держаться на грани тяжело. Кончить хочется нестерпимо, но осознание того, что, если подождать чуть больше, оргазм будет только сильнее и ярче, заставляет Кёнсу держаться. Чанёль довольно мычит, когда видит, как он сдерживает себя. Как кусает губы и сжимает руки в кулаки. Альфа ускоряется, будто специально издеваясь над ним. Но и этого мало. Хочется ещё сильнее и глубже. Чанёль выходит из него, вытягивая за собой несколько ниточек смазки, и садится, утягивая Кёнсу за собой. Грубые пальцы растягивают ягодицы в разные стороны и усаживают прямо на стоящий орган. Кёнсу стонет раз за разом всё слабее. Но тут его заставляют максимально прогнуться в спине и прыгать на члене. А вдобавок к этому его шлёпают несколько раз. И эти шлепки перекрывают шлепки кожи о кожу. А всё это перекрывает музыка.       Чанёль опускает голову и прихватывает зубами один сосок, оттягивает на себя, а затем другой. Кёнсу извивается, вымученно стонет и, наконец, кончает альфе на живот, не выдержав. Чанёль удовлётворённо наблюдает за тем, как Кёнсу выгибается и трясётся. И от этого вида и узких стенок тоже кончает, успевая выскользнуть в последний момент.       Чанёль лениво поднимается на ногах и, даже не снимая с себя Кёнсу, идёт в ванную. Омега, пошатываясь, становится на холодную поверхность джакузи, пока Чанёль выстраивает режимы и присоединяется к нему. Альфа садит омегу на себя, чтобы тот не мёрз, пока вода не поднимется до нужного уровня. Он гладит ноги омеги, а Кёнсу в ответ прижимается к его голове и целует волосы так трепетно. И только Кёнсу и самому Богу известно, что в этот момент омега молится. Молится, чтобы всё забылось и оставалось как прежде. Но он понимает, что как прежде уже не будет утром следующего дня.       На десять часов была назначена презентация рекламы, в которой снялся Чонин. И, конечно, они оба должны были быть на ней. После прошедшей ночи они естественно немного опоздали. Когда приехали в офис, Чонин уже был там. Они встретились взглядами, но Кёнсу быстро поздоровался и отвернулся. На презентацию собрались главы всех отделов. Набралось порядком людей, и все они собрались в конференц зале.       Всё подготовлено заранее, и, как только они сели, запустился уже смонтированный видеоролик. Все оценивающее смотрели, ставили на паузу и комментировали. И все они были так поверхностны. Но Кёнсу был там, видел, как Чонин трудился. Как ему было холодно и сложно. Когда на экране появился альфа с обнажённым торсом, воспоминания их с Чонином ночи нахлынули одно за другим. Дыхание сбилось, ладони вспотели, а взгляд начал метаться по сторонам и в итоге наткнулся на Чонина, который улыбался ему. Кёнсу было сложно. Ведь он собирался забыть всё.       - Чанёль, мне нужно отойти. - Он потормошил альфу за плечо, а тот ответил ему ленивым кивком. Мужчина хотел спать и устал, так что просто наблюдал за всем.       Кёнсу вышел в холл, но даже это ему не помогло. Нужно было освежиться. Он кое-как дошёл до туалета на втором этаже и практически упал на раковину. Теперь воспоминания их с Чонином секса были повсюду. Он набрал в ладони воды, ополоснул лицо, а, когда выпрямился и посмотрел в отражение в зеркале, ему стало ещё хуже. За спиной стоял его истинный альфа.       - Это туалет для омег, что ты тут делаешь?       - И это всё, что ты хочешь мне сказать? После всего, что между нами было?       - Чонин, мы же договорились больше никогда не поднимать эту тему.       - Ну и...       Не успел альфа договорить, как послышались звуки шагов, и он, тут же сообразив, затянул Кёнсу в первую попавшуюся кабинку.       Альфа зажал ему рот ладонью, и прижал к себе, заставляя спиной прижаться к холодной стене. Контраст температур был нереальным. С одной стороны Кёнсу плавился от жара, который исходил от Чонина, а с другой обжигала холодная стена, которая как будто напоминала, что забываться нельзя.       Но у Чонина были другие планы. Он принюхивался к омеге, услышал скользнувший запах возбуждения. Конечно они не могли не возбуждаться когда были рядом. Тем более настолько, когда они касались друг друга бёдрами. Смотрели друг другу в глаза. Гоняли один на двоих воздух. И как же Чонин был счастлив, что в этом туалете пахло приятно и было чисто, это нагоняло определённые мысли.       Глаза Кёнсу были такими большими, и бегали из стороны в сторону, Чонин не мог сдержаться. Конечно, он поцеловал. Омега сопротивлялся, но боялся быть громким и привлечь внимание. А Чонин всё завоёвывал его. Поцелуем лишал рассудка. Руками исследовал всё тело и обнимал. Они были словно подростки в школе. Боялись, что их застукают, но от этого адреналин лишь зашкаливал, а поцелуй был только слаще.       - Что ты делаешь? – Произнёс Кёнсу осипшим голосом, всё ещё не имея сил прийти в себя.       - Кажется, люблю тебя.