Дар памяти

В два часа дня в воскресенье 16 января баронесса Мария Инесса де Ведья-и-Медоре стояла перед зеркалом в своем кабинете и, с каждой минутой раздражаясь все больше и больше, пыталась что-то сделать со своей внешностью. Для начала мановением волшебной палочки она поменяла цвет волос с тускло-ржавого на черный, а затем на ярко-рыжий. Затем попробовала оттенки малинового и сиреневого, столь популярные среди молодых волшебниц. Потом, подумав, перекрасила себя в златовласку и, удовлетворившись результатом, с отвращением посмотрела на платье. Баронесса очень хорошо владела трансфигурацией. Например, она могла бы превратить этот грубый коричневый хлопок в тончайший зеленый шелк. И даже не опасаться, что в полночь иллюзия развеется, словно платье для Золушки, – баронесса была сильной волшебницей, и ее чары держались достаточно долго. Но ведь сделав это, она все равно будет знать, что ее красивое платье – всего лишь обман, фальшивка. Точь-в-точь как наколдованная позолота, которая скрывает ходы, проделанные жучками-пронырами в раме зеркала. Кроме того, на трансфигурированной одежде не держатся чары, и в них нет той самой живой магии, которую вкладывает в пошив швея-волшебница. Она со вздохом опустилась на краешек кресла напротив стола. Бедность. Самое унизительное, что может быть в этой жизни. Проклятая бедность. Мария Инесса получала неплохие деньги за перевод книг по зельеварению и трансфигурации на разные языки, но расходы семьи были слишком велики. А ведь она не раз могла составить блестящую партию и купаться в роскоши. Да что там, она могла бы быть сейчас женой министра магии, если уж на то пошло. Если бы у нее хватило терпения. И если бы в ее голове не было этой чертовой идеи, что именно она должна заботиться о всех Вильярдо. Если бы она не сбежала из Парижа после ссоры с Хосе Антонио, свой второй большой любовью. Если бы поверила, что у Хосе Антонио хватит духу разорвать помолвку с дочерью своего патрона. Если бы она не бросилась от отчаяния к кузену в Валенсию, не желая оправдываться перед отцом за уже вторую неудавшуюся попытку личной жизни. Если бы не бегала весь день по сорокаградусной жаре, пытаясь найти Леонардо, отправившегося к пациентам. Если бы не увидела около дома двух заморышей в чужих обносках и женских сандалиях с отваливающимися подметками… Прошло уже больше 17-ти лет, но эта картинка до сих пор помнится так, как будто все случилось вчера. День невыносимо жаркий. Раскаленное солнце прожигает спину насквозь, и охлаждающие чары на соломенной шляпе приходится обновлять каждые пять минут. Вид дома, в котором живет Леонардо, говорит сам за себя: облупившаяся желтая краска и заштукатуренные трещины на фасаде, стекла на верхних этажах выбиты, белье, развешанное на балконах и лестницах – серое от частых стирок. На детской площадке в тени гранатового дерева кучка мальчишек постарше пристает к пацану лет шести. У пацана от лица остались одни глаза. На голом тельце четко выделяются ребра, свободно болтающиеся шорты, явно с крупного взрослого мужчины, собраны у талии резинкой и сильно смахивают на юбку. Но это чучело стоит посреди двора с таким вызывающим видом, что старшие боятся к нему подойти. Прежде чем вмешаться, Мария Инесса полминуты наблюдает сцену от ворот. Очень уж хочется увидеть, как пацан поведет себя, пропадет его гордость втуне и он заплачет или будет защищаться. Но узнать продолжение ей не суждено – стоит хулиганам сделать шаг по направлению к мальцу, между ним и нападающими молнией вклинивается второе чудо. И, пока защитник выкрикивает грязные ругательства (некоторые из них Мария Инесса и не слышала никогда), глаза его горят таким огнем, что даже и взрослому стало бы ясно, что с этим чертенком дела лучше не иметь. Да уж, чертенок так и вырос чертенком, и с языком у него лучше не стало. Но расстраиваться по этому поводу – поздно. Если что и мучает больше другого, то, что ночами не дает уснуть – помимо всех бед любимых детей – так это потеря Фуэнтэ Сольяда, старого семейного поместья. Для Марии Инессы, выросшей в городе с кривыми улочками и тесными домами, Фуэнтэ Сольяда казалась раем на земле. В детстве она часто гостила у родителей кузена, гуляла по полям и среди виноградников, купалась в озере, по традиции выпрыгивая в него прямо из окна гостиной. Читала, устраиваясь на противоположном берегу под гигантскими соснами. Каталась на лодке вместе с Леонардо и его ныне покойным старшим братом Херонимо. Давила виноград в бочках во время праздника урожая. После скоропалительного замужества Мария Инесса уговорила барона вернуться в отчее гнездо, тем более, что Леонардо предлагали хорошую работу неподалеку, в Мадриде. Он был известным колдомедиком, но человеком слабого характера, который плыл скорее по воле обстоятельств, чем предпочитал сам что-то менять. После смерти его родителей и старшего брата замок находился в запустении, а виноградники были отданы в аренду с тем, чтобы платить за земли, находившиеся в залоге у банка. Мария Инесса выросла без матери, в доме с инвалидом отцом и двумя братьями, и она не только умела хозяйствовать, но и умела заставлять других людей делать то, что ей было надо. Она обладала некоторой деловой хваткой, и ей удалось кое-что сделать для благополучия семьи: на несколько лет Фуэнтэ Сольяда восстала из пепла, поманив де Ведья-и-Медоре призраком возвращающегося достатка. Ей удалось бы сделать еще больше, если бы не досадные обстоятельства ее биографии, в результате которых ей пришлось несколько лет скрываться вдали от Испании. Дети остались на родине, разобранные многочисленными родственниками. Леонардо, который в бытовом плане сам находился на уровне ребенка, от воспитания собственных отпрысков практически отстранили. За время отсутствия баронессы процесс возвращения угодий, запущенный ею, пошел вспять, и, в конце концов, семья лишилась всех земель вокруг Фуэнтэ Сольяда вообще. Им еще принадлежал старый замок с полуразрушенным двором. Но как всякое строение, которое возводилось с применением магии, оставшись без поддержки, он потихоньку превращался в руины. Две из четырех башен обвалились прямо в озеро, а третья перекрыла горой строительного хлама часть двора. Большая часть нижнего этажа просела и была затоплена, спальни третьего этажа провалились в гостиную. По треснувшим лестницам носились привидения и выли загробными голосами. В озерах и водопроводе развелась всякая нечисть типа гриндилоу, а в лесу около замка расплодились монстры. И все же у Марии Инессы была, хотя и совсем крошечная, но надежда. В последние годы дела семьи пошли чуть легче, благодаря финансовому чутью Хуана Антонио, который совершенно добровольно взвалил на себя кучу обязанностей помимо своей непосредственной работы в министерстве. Может быть, возвращение поместья и восстановление замка займет десять, даже двадцать лет, но если упорно, год за годом двигаться к цели, то когда-нибудь, когда появится новый глава рода и несчастья, обрушивающиеся на Вильярдо год за годом, прекратятся… На то, что это возможно в ближайшее время, баронесса не надеялась. Клан Вильярдо включал в себя множество сильных волшебников, но ни один из них не был действительно тем, кто мог бы управлять им. Для этого требовались авторитарность и сила духа, а также холодный ум и желание вникать во все подробности жизни семьи. Мария Инесса чувствовала зачатки всего этого в Эухении, по крайней мере, девочке иногда удавалось командовать даже старшими братьями. Но Эухения была слишком мала. И, кроме того, порой она проявляла излишнюю беспечность и доверчивость. А сейчас и вовсе находилась не в том состоянии, которое могло дать надежду. Это означало, что следует ждать годы и годы, прежде чем вырастет достойная смена или у одной из ее девочек появится муж, который мог бы войти в род и стать его защитой. Или найти постороннего сильного мага и взять его в род, полагаясь на то, что он, может быть, будет заботиться о них всех. Мария Инесса опустила голову на руки и издала короткий стон. Она устала, просто устала. Старшие дети, браки которых разваливались на глазах, парализованная Эухения, Макс, у которого умерла девушка, Берилл, которая, возможно, погибла… За все годы, пока Берилл росла в семье, Мария Инесса так и не смогла примириться с ее существованием, но она никогда не желала ей зла. Прошло уже два года, как девушка пропала, и ее поисками занимались на самом высоком уровне. Вариантов было множество – от банального соблазнения до того, что кто-то, возможно, сумасшедшая Марта, заманил ее в ловушку и убил. Все признаки указывали на то, что из дома Берилл ушла сама и что она, по крайней мере, несколько дней готовилась к побегу – например, выпросила денег у Эрнесто, запасла еды. Мария Инесса даже предполагала мотивы – одно время девчонка была влюблена в Эрнесто, да и сбежала она в день его свадьбы, через несколько дней после своего совершеннолетия. Но от этих фактов было мало толку. Берилл как будто больше не существовало. Один Бог знает, что случилось с девчонкой. И в этом тоже виновата она, Мария Инесса. Не защитила. Не уберегла. И драконы их покинули. Не то, чтобы они так много делали для них, в основном, помогали с ингредиентами для зелий (слезы, кровь, чешуя, желчь), но пока были драконы, было ощущение безопасности. Теперь Мария Инесса все чаще чувствовала себя раздетой и беспомощной, а еще – преданной и покинутой. Ее былому советчику, отцу, становилось все хуже и хуже, и он чаще спал, чем бодрствовал. Грегори, на мудрость которого она полагалась больше десятка лет, неожиданно занялся какими-то своими делами и почти все время отсутствовал. Правда, он обещал вернуться в Испанию в конце января, и это давало надежду… Но даже Грегори не был всемогущим. Как найти в себе силы провести семью через все, что им еще предстоит? Защитить тех, кто нуждается в защите? Пережить возможную войну, на которую намекает Грегори? На эти вопросы не было ответов. Но их надо было найти. И она найдет их. Баронесса решительно вскинула голову. Найдет. В конце концов, самое темное время бывает перед рассветом, не правда ли? Она с силой сжала левой рукой запястье правой, вспоминая свою церемонию посвящения в главы рода. Ее долг – защищать Вильярдо и прославлять их. И она выполнит его до конца. Мария Инесса встала и, подойдя к зеркалу, в считанные секунды превратила коричневый хлопок в темно-серый дымчатый бархат. Потом поднялась в спальню и из шкатулки с драгоценностями выудила один единственный кулон с изумрудом и нить жемчуга, которую моментом вплела в прическу. В гардеробной висела ее единственная шуба, мех которой, очевидно, знавал лучшие времена. Баронесса уменьшила ее объем до простой накидки, трансфигурировав вытертую норку во множество шиншилловых шкурок, и с усмешкой вышла из комнаты. Через десять минут она взошла по ступенькам кафе, в котором ее ждал младший брат герцог Вильярдо. Кафе находилось в маггловском районе, рядом с популярным парком Буэн-Ретиро, однако держал его сквиб, и в шестидесятые и ранние семидесятые годы здесь нередко появлялись толпы юных волшебников в мантиях, благодаря которым это место прослыло «неформальным». К концу семидесятых магов здесь значительно поубавилось – отголоски первой магической войны с Темным Лордом Волдемортом докатились и до Испании. Некоторые чистокровные семейства выразили готовность присоединиться к новому лидеру и в доказательство своей боеспособности устроили несколько зачисток, поубивав так называемых предателей крови. Зарвавшихся бунтарей быстро переловили и либо посадили в тюрьмы (благо в Испании магических тюрем было несколько), либо выслали из страны. Однако многие полукровки и чистокровные маги, которым нравилась маггловская культура, предпочли не появляться в маггловской среде открыто, опасаясь мести со стороны тех, кто оставался на свободе. Вильярдо были одной из немногих семей, не отказавшихся от прежних привычек, и в этом кафе часто появлялись как старшие, так и младшие члены семьи. Его владелец, сеньор Родольфо, относился к ним с почтением, но без подобострастия, и Мария Инесса это ценила. Едва она переступила порог и окинула взглядом зал, как Родольфо подошел приветствовать ее. Ему было уже за восемьдесят, и он заметно прихрамывал, но приветливая улыбка делала изборожденное морщинами лицо приятным. - Вы, как всегда, очаровательны, сеньора, - надтреснутым голосом сказал старик, приглашая ее пройти на второй этаж. Там, в дальнем углу совершенно пустого зала сидел черноволосый мужчина с крючковатым носом и, раздраженно хмурясь, читал газету. Услышав шум, он бросил мрачный взгляд на дверной проем: при виде сестры его лицо не выразило ни радости, ни облегчения. - Пунктуальна до отвращения, - заметил он, хмуро разглядывая Марию Инессу. - Ты не меняешься, Фелиппе, - ответила она и обернулась к сеньору Родольфо, чтобы заказать чаю. Брат прервал ее нетерпеливым жестом: – У меня не слишком много времени, чтобы с тобой нянчиться. - Зато ты много времени нянчишься со своей женой, - парировала Мария Инесса. Она села за столик, наклонилась к брату и произнесла сладким голосом: – Скажи, как тебе живется, Фелиппе, после того, как твоя жена едва не убила мою дочь? Не снятся ли тебе по ночам кошмары? Не мучает ли тебя еще не окончательно пропавшая совесть? Герцог слегка побледнел. – Не пытайся обвинить меня в большем, чем я сделал, Мария Инесса, - резким тоном сказал он. – Я уже не тот мальчишка, который подчинялся тебе! - И не тот, который подделывал чеки отца? – с усмешкой спросила баронесса. – Не тот, который лишил меня приданого? - Я все вернул тебе, и ты не имеешь права обвинять меня в этом! - Вернул. Через десять лет, которые я прожила, борясь с нищетой. Необыкновенно мило. Но тебе ли не знать, что за десять лет можно сделать с деньгами, Фелиппе. - Ты не была такой уж бедной, Мария Инесса. Мария Стелла и Риккардо тебя облизывали с головы до ног. - Возможно. Только ты знаешь, что такое не иметь собственных денег, Фелиппе? Что такое неделями не выходить на улицу, потому что тетушка не заметила, что у тебя не осталось целых чулок, а тебе попросту не из чего их трансфигурировать? Что такое колдовать в четверть силы сломанной волшебной палочкой? Что такое никогда не есть в университетском кафе, как бы ты ни была голодна, потому что не на что? И потому что другие не должны узнать, что твой брат обворовал собственную семью. Герцог пожал плечами: - Знаешь, Мария Инесса, это твои заморочки. Лично мне было плевать, узнал бы об этом кто-то или нет. Я ясно написал в письме, что собираюсь разбогатеть и вернуть деньги. А вы всегда стыдились меня, и воровал я или нет, вы бы всегда нашли повод меня стыдиться. Как же, Вильярдо, который собирается жить для себя, а не для общего блага! Я мечтал стать богатым и стал им, а ты… Но баронесса перебила его: - И твое богатство принесло тебе счастье, Фелиппе? Это был запрещенный прием, но в эту минуту Мария Инесса его ненавидела. Герцог скомкал газету и в ярости бросил ее через всю комнату. – Ты необыкновенно вежлива, дорогая сестрица, - прошипел он. Мария Инесса взяла себя в руки и прикрыла глаза. - Твоя жена дважды пыталась убить мою дочь, твою племянницу, которую ты якобы больше всех любил. Один раз она наложила Империус на собственную дочь, чтобы та убила мою. На твою дочь. Теперь моя дочь парализована. Слуги твоей суженой насиловали ее полтора часа. Что еще должно случиться, чтобы ты перестал закрывать глаза на это? – тихим ровным голосом спросила она. – Остановила бы тебя твоя собственная смерть, Фелиппе? Когда герцог ответил, его голос был еще тише: - Неужели ты никогда не любила, Мария Инесса? - Знаешь, если бы один мой родной человек угрожал бы другому моему родному человеку, я бы убила его собственными руками. - Может, ты и веришь в то, что ты говоришь, но ты этого не знаешь. Или ты не любила. - Любила, - откликнулась баронесса, словно эхом. - И ты могла бы отправить любимого человека в тюрьму? - Могла бы, - кивнула она. – Он в тюрьме, Фелиппе. И совершенно заслуженно. И если бы я могла это сделать, я бы сделала то же самое с Мартой и с тобой. Так что с нетерпением жду того времени, когда Аргентина прекратит бунтовать, сформирует магическое правительство и подчинится, наконец, международному статуту о выдаче преступников. Какое-то время герцог молчал, задумчиво глядя на сестру. - Это произойдет не так быстро, как тебе кажется, Мария Инесса, - наконец, сказал он. – И я бы на твоем месте озаботился мерами безопасности своей семьи. Если бы твоя дочь была защищена лучше, с ней бы этого не случилось. Нечеловеческим усилием удержав себя от того, чтобы не броситься на брата, баронесса поднялась и, не говоря ни слова, сделала шаг, чтобы выйти из комнаты. - Фуэнтэ Сольяда, - донеслось ей в спину. – Я ее выкупил. Она твоя. Она поворачивалась достаточно медленно. Но не настолько, чтобы не заметить торжествующий блеск в глазах герцога. На столе перед ним лежала длинная белая бумага. – Она твоя. Полностью. В границах семнадцатого века. Со всеми полями и виноградниками, лесами и озерами. - Что ты пытаешься этим купить, Фелиппе? Отпущение грехов? Не поздновато ли? - Считай, что это вопрос восстановления баланса. - Между чем и чем? - Вами и нами, конечно. Марта больше не трогает твою дочь, ты получаешь поместье и деньги на восстановление, все довольны и счастливы. - И каким образом Марта больше не тронет мою дочь? – угрожающе спросила баронесса, возвращаясь к столику, но останавливаясь в двух шагах от брата. – Не ты ли говорил о том, что она дала тебе нерушимую клятву, что не причинит вреда Эухении Виктории? - Она не причиняла ей вреда. - Остроумно. - На этот раз она дала клятву о том, что не будет причинять ей вреда ни прямо, ни через других людей. Деньги многое могут, Мария Инесса. - Многое, - согласилась баронесса тихо. – Но не все. Герцог протянул ей купчую, к которой были прикреплены два других документа. Мария Инесса взяла их и внимательно прочитала. - Щедрая сумма, - сказала она спокойно. – И что ты хочешь взамен? - Я хочу увидеть ее. Баронессу передернуло. – Нет! – отрезала она, швырнула документы на стол и пошла к выходу. - Без всяких условий! – прорычал герцог, сдаваясь. Мария Инесса стояла к нему спиной, и выражения ее лица - смеси торжества и отвращения - он не увидел. Получасом позже баронесса, трансфигурировав шикарную накидку обратно в вытертую, но теплую шубу, ступила на пустынный двор разрушенного замка. При ее появлении стая ворон поднялась с преграждавших путь развалин южной башни и унеслась в хмурое январское небо. Неожиданно сбоку послышался хлопок аппарации, и во дворе появилась пожилая волшебница, закутанная в фиолетовую мантию, слишком легкую для зимы. Ее желтые волосы были окутаны голубоватой вуалью. - Донья Мира? – удивилась Мария Инесса, узнав в волшебнице свою тетку. - Я связала сигнальные чары с родовой магией, надеясь, что настанет день, и Вильярдо вернутся сюда. И вот день настал. У нас много работы, детка, не так ли? - Много, - согласилась Мария Инесса. – И драконов нет. - Конечно, я должна была отправиться в Конго и участвовать там в охоте на тембу*, - не слушая, продолжала пожилая колдунья, - но и здесь можно неплохо развлечься. И не обращая более внимания на баронессу, она отправилась к замку, частыми взмахами палочки проверяя состояние защитных чар. Тщательно выбирая дорогу между обломков, Мария Инесса нашла в конце концов подходящий камень, чтобы присесть. Ее лицо, запрокинутое вверх, не выражало никаких других эмоций, только крайнюю усталость. --------------------------- * Опасное животное, описанное Ньютом Скамандером в «Волшебных тварях и местах их обитания». Бабушка Мира зарабатывает тем, что ловит опасных животных на заказ в Африке.