Дар памяти

POV Северуса, 23 января 1994 года …Я – слава Мерлину, одетый! - сижу на стуле в комнате для допросов, привязанный заклинанием. Руки Рэнделла шарят по моему телу, касаются паха, раздвигают ноги и неумолимо спускаются ниже, ныряя под ягодицы, и лапают, лапают, лапают… Рэнделл силен, чертовски силен, а я под Силенцио, и даже если я и могу немного колдовать без палочки, мне нельзя это делать в аврорате. Я свожу колени, чтобы сдавить его руки, но он только смеется: «Тебе лучше не ссориться со мной, Снейп! Давай-ка лучше разведем ножки, вот таааак». Я не знаю контрзаклятия, поэтому вновь извиваюсь под его руками, которые неумолимо раздвигают ягодицы. Заклятия можно сбросить силой эмоций, но мне никак не удается преодолеть ужас и сосредоточиться и вызвать гнев или ярость. Я многое слышал о Рэнделле, и в этот момент мне впервые жаль, что Темный Лорд сгинул так рано – в списке авроров, приговоренных не просто к убийству, а к позорной казни, Рэнделл стоял вторым или третьим. Тем, кто побывал в его лапах, известно, что, помимо обычного (в обнаженном виде, разумеется), Рэнделл настаивает на анальном обыске и предлагает жертве вариант, как его делать – с помощью руки или чем-то меньшим… Добровольное согласие на изнасилование – неплохой способ сломать человека. Если еще учитывать, что при допросах обыскивают дважды в день – после того, как приводят из камеры, и до того, как уводят. И это делают минимум два аврора. Меня не обыскивают, поскольку я - лишь свидетель, протекция Альбуса означает многое. Но в эту минуту, чувствуя пальцы Рэнделла, вминающие мои брюки в сфинктер, я уже ни в чем ни уверен. А вот Рэнделл, пользующийся отлучкой напарника, уверен. Он привык взламывать чужой мозг, и хорошо знает психологию (столь сильное сочетание в столь отвратных руках я наблюдал только в Темном Лорде), и, конечно, знает, что я не побегу жаловаться. Мне остается только надеяться, что его напарник не задержится долго, хотя сам Рэнделл его и услал. – Из тебя бы вышла хорошая шлюшка, Снейп, тесная, - бормочет он, наклонившись надо мной. Его мантия расстегнута, и мне вполне виден стояк, и я лихорадочно давлю страх, убеждая себя, что он не зайдет далеко. – А, вот что, - говорит Рэнделл вдруг таким тоном, как будто только что пришел к гениальному открытию, - ты у меня сейчас пососешь. Он встает и расстегивает ширинку, готовясь вывалить оттуда свое достоинство. Подавленный страх и отвращение дают мне ярость, и я сбрасываю первое заклятие и свожу ноги. Еще рывок, и я сброшу невидимые ремни, которые прикрепляют меня к стулу. Но этого не требуется. Дверь открывается и… - Придурок, что ты делаешь, мать твою! – раздается над моей головой, и я чувствую, что мои руки и грудь вновь свободны. – Он же человек Дамблдора! Хочешь оказаться на его месте?!! Рэнделл торопливо застегивается, а я сижу прямо, стараясь не выдать накрывающую меня дрожь. Парень, столь неожиданно спасший меня, обходит вокруг меня и заглядывает в лицо: - С вами все в порядке, мистер Снейп? Я прохладно киваю. Он протягивает руку, такую же веснушчатую, как и лицо, обрамленное рыжими волосами: - Лоули. Кристофер Лоули. - Хаффлпафф, - вспоминаю я, пожимая ее. – Знаменитый ловец! - Точно! – улыбается он во все 32 зуба. – Если Вам что понадобится, после допроса загляните в 14-ю комнату на этом же этаже. – Его тон и взгляд, брошенный на Рэнделла, не оставляют сомнений, что он имеет в виду под этим «что». – Даже если меня не будет, можете оставить записку Брэддоку. Ну, или вообще кому-нибудь для меня. Синяя мантия взвивается перед моим носом, дверь захлопывается, и мы с Рэнделлом остаемся наедине. Он садится на стол и наклоняется ко мне. На лице – хищный оскал. И ни следа досады. - Мечтаешь так легко отделаться, Снейп? Не выйдет. Ты меня не пускаешь в свое сознание и считаешь, что это тебя спасет? Только ты забыл, что твои дружки-Пожиратели не так искусно закрывают свои грязные воспоминания, а в них мнооого интересного. Рано или поздно ты окажешься передо мной на этом столе и будешь умолять меня взять тебя, а я… подумаю. На секунду я вновь оказываюсь пришпилен к стулу, а Рэнделл проводит рукой по моему телу от шеи до паха, потом снимает заклинание и уходит в свою часть комнаты… При виде Рэнделла у стола Альбуса это воспоминание мгновенно всплывает в моей голове, и я стараюсь отрубить все эмоции. Действовать четко и ясно. И, возможно, сделать то, о чем я не подумал тогда. Я много раз планировал это на случай нашей нечаянной встречи. А Рэнделл меня разглядывает. С интересом. И удивлением. А потом, словно бы опоминается и бросает, осклабившись: - Тебя-то мне и надо, Снейп. - И по какому поводу? – говорю я прохладно и медленно, стараясь сохранить за собой максимум преимущества. - Выделываешься? - рычит он. Дверь директорской гостиной распахивается, и оттуда выходят Дамблдор и два аврора. Группа захвата в полном составе, вот оно как. Один из авроров – Грюм, давний друг Альбуса, волшебник с деревянной ногой и дико вращающимся искусственным глазом-проявителем врагов. Маньяк по части ловли Пожирателей и меня терпеть не может. Не знаю, как сейчас, а в 1981 году на допросах не стеснялся применять Круциатус и, как Ричард рассказывал, не один десяток раз. Рядом с Грюмом – темнокожий волшебник Кингсли Шеклболт, мы несколько раз пересекались в аврорате. О его методах ведения допросов я не знаю ничего, но, учитывая Рэнделла в составе группы, наверное, меня ожидает мало хорошего. На лице Альбуса не написано ничего, кроме обычной приветливости. И в этот момент мне как никогда ясно, что сейчас решается моя судьба. И зависит она от Альбуса. И если он хоть каким-то краем замешан в том, что происходило вчера, то я, кажется, пожалею о том, что меня еще не поцеловал дементор. Я перевожу взгляд на Рэнделла. - Не соблаговолите ли пройти с нами, мистер Снейп! – произносит он издевательским тоном, от которого у меня все обрывается внутри, а затем протягивает руку: – Палочку. – И ухмыляется. - Вы меня задерживаете? – холодно интересуюсь я. – И позвольте узнать, по какому поводу? Шеклболт выступает вперед. - Пока в качестве свидетеля, мистер Снейп, - говорит он вежливо. – Пока только в качестве свидетеля. Врет. У них уже все решено, и я это вижу. Иначе не пошли бы втроем и не взяли бы с собой группу, в которую входят два лучших волшебника аврората. - Свидетеля чего? – я выдерживаю тон. - Да, господа, - говорит Альбус спокойно, - вы должны нам все объяснить. Я уверен, что… - Тут и объяснять нечего, Дамблдор, - перебивает его Грюм. – Пусть попробует отрицать, что он был вчера в Лютном переулке?! Десять трупов, порезанных в лохмотья заклятьем, которое он изобрел для того, чтобы хвастаться перед своим лордом! И пусть попробует отрицать, что он делал зелья для «Горбина и Бэркса»! А сейчас он где был?!! Обдумывал темные делишки с новыми дружками?!! - Палочку! – рычит Рэнделл, угрожающе подступая ко мне. На секунду комната плывет перед глазами, а в голове - неверие: неужели все-таки Альбус сдал меня? Заталкиваю эту мысль куда подальше, сцепляю зубы. Что ж, начнем. - Я не был там! – громко и отчетливо говорю я. - Палочку! – Рэнделл хватает меня за запястье. И в эту секунду я чувствую – нет, не попытку вторжения – легкое касание чужого разума и перед моим взором появляются три картинки - заснеженного леса, часов, на которых стрелка замерла на цифре 9 и серебристого вьюжника. Альбус! - Тихо! – говорит Дамблдор тем самым непререкаемым тоном, который успокаивает четыреста студентов сразу. Рэнделл замирает, и я выдергиваю руку из его цепких пальцев. Грюм молча переглядывается с Шеклболтом. Напряжение в воздухе такое, что, кажется, кабинет сейчас заискрится. - Господа, почему бы вам не спросить у Северуса? – спокойно говорит Дамблдор. – Он сам вам расскажет, где был сегодня утром. - Я был в Запретном лесу. Собирал вьюжник, - я произношу это тихо, но медленно и четко. – И последнее зелье для «Горбина и Бэркса» я делал до падения Темного Лорда. - А вечером? Вечером ты где был? – бросает Грюм. И я не успеваю ответить, потому что Альбус стремительно спускается по лестнице, встает рядом со мной, берет меня за руку и переплетает наши пальцы. - У меня, Аластор, - спокойно говорит он. – И вечер, и всю ночь. Мы – любовники, - он бросает быстрый взгляд на Шеклболта, и затем поворачивается ко мне. – С какого времени, Северус? - С двенадцатого ноября 1982 года, - отвечаю я машинально. - Да, староват я стал, даты уже не помню, - улыбается Альбус. – Но зато помню, что это была пятница. - И засунув за щеку засахаренный орешек, вынутый из кармана, обращается ко всем присутствующим: - Хотите сладкого? Проводив авроров через камин гостиной, мы садимся с Альбусом на диване, и он молча обнимает меня. Мы сидим так минут десять, и я просто наслаждаюсь теплом его руки на моем плече, его тела, в которое вжимается моя спина. Я чувствую какое-то отупение, мозг словно отказывается переваривать все происходящее. Альбус наколдовывает вина, но я отвожу бокал и достаю восстанавливающее зелье. Что мне нужно, так это поспать еще пару дней. Но такой отдых, конечно, мне не грозит. Мне еще сегодня проверять контрольные сразу двух курсов Рэйвенкло и Хаффлпаффа, и одного Гриффиндора и Слизерина. - Откуда они узнали про Сектумсемпру? - бормочу я. - Откуда они узнали, что ты там был, вот это вопрос, - говорит Альбус. Меня прорывает. Я рассказываю ему о засаде, про бой, включая появление таинственной Риты, про то, что рассекретил навыки полета, про то, что отправился в дом друга, защита которого настроена на меня, и про то, как мне утром рассказали, сколько народу там погибло. Альбус слушает внимательно, ни на секунду не выпуская меня из объятий, наши головы склонены друг к другу. Когда я упоминаю, как связывал барьерное заклинание с магией раненых, его лицо темнеет, но вслед за этим он стискивает меня еще крепче. - Почему ты не прислал Патронуса? – спрашивает Альбус, когда я заканчиваю. - Времени не было, - честно отвечаю я. Он берет меня за руку и заглядывает мне в лицо: - Северус? Мои мысли прочно закрыты ментальным блоком, но, видимо, Дамблдор находит во всем этом что-то свое, потому что в следующую секунду кричит яростно, до хруста костей стискивая мою руку: - Никогда не смей сомневаться во мне, слышишь?!! Не смей во мне сомневаться! Никогда! - Разве вы не дали мне повода? – восклицаю я, вырываюсь и вскакиваю. – Разве вы не закрыли для меня камин, который открыт для любого преподавателя школы, кроме меня? Разве вы не отправили меня на встречу под каким-то чрезвычайно сомнительным предлогом? Разве вы не давили на меня так, что я не смог отказаться? Альбус смотрит на меня так, как будто я несу чушь несусветную. - Я не закрывал для тебя камин, - говорит он, когда я резко обрываю себя, и между нами падает тишина. - Как не закрывали? Или – пообещали и не закрыли? Решили, что это будет хорошая шутка? - Северус, я не обещал таких вещей. Зачем я стал бы закрывать от тебя камин? Ты можешь прийти ко мне по нему в любое время. Ну, это уже слишком! Я рычу и бегу в кабинет, бросаясь к шкафу с думоотводом. На дикой скорости вытаскиваю его и накрываю блокирующим выплескивание жидкости заклинанием. Затем левитирую его в гостиную, где он чуть не врезается в живот вставшего с дивана Альбуса, вытягиваю ниточку воспоминания и сливаю его в испещренную рунами чашу. А потом практически опускаю голову Альбуса в думоотвод. Через несколько минут он выныривает оттуда со словами: «Этого я и боялся!» Потом поясняет: - У нас с тобой разные воспоминания, Северус. - Как это понимать? – спрашиваю я. – Покажите мне ваше воспоминание! Он качает головой. – Там ничего значительного. Будто бы ты хотел меня поцеловать, и я тебя отверг. Но я не понимаю, как… - бормочет он, отводя глаза. - Оборотное? Дамблдор мотает головой: – Исключено. - Почему вы так в этом уверены? - Для тебя недостаточно того, что я в этом уверен? Он вынимает палочку и проводит ею надо мной. Кивает самому себе: - Так я и думал. - Что вы думали? Что?!! - Не ори, - холодно говорит Дамблдор. - Альбус, да это же тролль знает что такое! Что вы позволяете делать с собой?! - Не твое собачье дело! – кидает он так резко, что я невольно отшатываюсь к окну, спотыкаюсь и падаю, ударяясь головой об угол стола. Когда я прихожу в себя, Альбус стоит на коленях надо мной и, дрожащей рукой поддерживая мою голову, произносит заживляющее заклинание. Его лицо – бледнее мела. Потом он ложится на пол рядом со мной, и обнимает меня. Из всего этого я понимаю только одно – что кто-то из нас двоих сходит с ума. Может быть, это я? И не было никакого боя, ни Риты, ни Ричарда, ни Берилл, ни знакомства с Хенриком Маршаном? Может быть, я ударился головой еще раньше, накануне Рождества, или вообще в начале декабря свихнулся оттого, что Альбус бросил меня? А мой воспаленный мозг выстраивает одну теорию за другой, чтобы оправдать происходящее… - Северус, - спрашивает Альбус тихо, - ты знаешь хоть одно заклятье, которое бы меняло память, кроме Обливиэйта, Мемория Верса* и заклятий окклюменции? Я молча качаю головой. - Это не Обливиэйт, - озвучивает он то, что я и так знаю. – И не Мемория Верса. - Есть еще темномагическое заклинание Мемория Альената**, - вспоминаю я. – Произносится одновременно с приемом зелья и ритуальной жертвой. Альбус перекатывается на спину, и я вслед за ним, наблюдая, как он вытягивает руку и лениво водит палочкой над нашими головами. - Нет. - Это вмешательство в память напрямую, - говорю я спокойно. Альбус смотрит в потолок. - Ты полагаешь, это возможно? – спрашивает он через некоторое время. - Ты величайший волшебник мира, который совершил такое, о чем никто и подумать не смел. До тебя никто не применял драконью кровь в обычных зельях, только в темномагических. Ты победил Гриндевальда. И ты спрашиваешь меня, возможно ли это. Альбус фыркает: – Драконья кровь. Это получилось случайно. Я порезал палец и схватил первый попавшийся пузырек со стола, думая, что это заживляющее, а это оказалась драконья кровь. Я поднимаюсь на локте и разглядываю его: - Ты экспериментировал с темными зельями?!! Он кивает. Прикрывает глаза. Я смотрю на крошечную родинку в углу его глаза, мечтая ее поцеловать. Альбус молчит. А потом резко меняет тему. - Как ты думаешь, не уволить ли нам Рэнделла? Я вздрагиваю. Какого тролля он говорит о нем сейчас?! - Пока мы с ним ждали Кингсли и Аластора, я имел сомнительное удовольствие побывать в его голове, и мне там не понравилось. - Ты украл мою идею, - усмехаюсь я, присаживаясь и опираясь головой о витую ножку стола. Зимнее солнце нагло смотрит на меня сверху вниз сквозь директорские окна и слепит уставшие глаза. Прикрываю их. - Почему ты никогда не рассказывал мне? Я вздрагиваю. Еще раз. И еще. Отпуская тело на волю, вывожу из него все, что мне пришлось пережить в кабинете Дамблдора: – Это? Альбус притягивает меня обратно к себе. – Это, - говорит он тихо. – Ты должен был мне рассказать. - Но это же… унизительно… стыдно, - бормочу я, утыкаясь ему носом в ухо. Альбус гладит меня по волосам. – Нет. Это же не ты делал, - говорит он. – Ты не насиловал. - Один раз я чуть было не сделал это, - шепчу я. - Ты хотел этого? - Не знаю. И вправду не знаю. Никогда не задумывался о таких вещах. – Почему темная магия считается темной, если можно убить заклинанием для резки овощей? - Ты это лучше меня знаешь. Потому что для Авады требуется желание убить. - Вот и я об этом! Авадой ты не убьешь, если у тебя не будет желания. А заклинанием для резки овощей ты убьешь всегда, если попадешь в нужную точку или не успеешь вовремя остановить кровотечение. - Северус… - его рука замирает на моей спине. Я привстаю. - Большинство зверей, которые относятся к высшему классу опасности, были выведены для того, чтобы защищать жилища волшебников. Аврорат был придуман для того, чтобы ограждать. Благими намерениями вымощена дорога в Ад. Знаешь эту поговорку? Альбус меняется в лице, и смотрит на меня как-то странно. Потом опять притягивает меня к себе, мои губы к своим и жарко, жадно целует. Ведет языком по моим губам, проталкивает его внутрь. Я на секунду поддаюсь и позволяю ему исследовать мой рот, но потом собираюсь с силами и отрываю от себя. Я сижу на полу. Альбус лежит за моей спиной и молчит. Я впервые оттолкнул его так. Я не представляю, какое у него сейчас лицо. И какое будет. - Значит, сегодня контракт не работает? – вежливо говорю я. - Ты знаешь! – ахает он. - Что это очередная ваша игра? Да, - холодно откликаюсь я. Потом не выдерживаю и оборачиваюсь. Несколько секунд он смотрит на меня, его губы чуть-чуть кривятся. А потом он бросает: - Уходи, - жестко, как будто если я не уйду, он ударит меня. Через пару минут вернувшись через камин в подземелья, я иду в спальню, стаскиваю с себя одежду, ныряю под одеяло и почти сразу засыпаю. В последние секунды, перед тем, как я проваливаюсь в сон, передо мной встает лицо Альбуса. Наверное, я все-таки люблю его, и кажется, это навсегда. ----------------------- * Memoria Versa – от латинского Memoria – память и Vertere - переворачивать, заклинание позволяет заменять сразу большие пласты памяти, помещая в воспоминания новые действующие лица или убирая множество старых. ** От латинского Alienare – изменять, заклинание позволяет наполнить чужую память страшными образами, которые, если не отменить его действие (если это вообще возможно) будут преследовать человека всю жизнь.