Мерцание ускользающей истины

Тецу обернулся и, убедившись, что Айюми спит, выполз из своей комнаты. Он не мог просто там находиться, воспоминания давили и душили, разрывая остатки разума. Ещё б чуть-чуть и он бы точно там бы копыта отбросил. Нигоу тихо выполз из гостиной, в которой спала Айюми и медленно подбежал к хозяину. Тецу слабо приподнял уголки губ и посмотрел в направлении, откуда выбежал непослушный щенок. Так и замер. А потом очень медленно и безумно тихо подкрался к мольберту, стараясь ничего не задеть из тех предметов, которыми рисовала старшая сестра. Хотя, если подумать, то она врядли его услышит, ведь Айюми спит очень крепко, даже если переживает по какому-нибудь поводу. Такой уж она человек. Странная, на ощупь шершавая, поверхность ненадолго приковали взгляд парня, который, долю секунды сомневавшись, коснулся кончиками пальцев картины сестры. Он отчётливо видел силуэт (хотя и не мог понять чей), отчётливо различал смесь чёрного, серого, голубого и грязно-бежевого… «Неужели Айюми начала рисовать что-то нормальное?» — подумал Куроко. Оглянулся и встретился с ещё десятками мелких работ, набросков, крохотных и жутко подозрительных зарисовок и ушёл обратно к себе. «Да не, бред какой-то.» Соваться туда, где спала Айюми, — было опрометчиво. Это даже не учитывая тот факт, что сестра о нём париться, будто стала для него новой мамкой. Хотя… это не так уж и далеко от правды, если порассуждать именно в этом направлении. Куроко быстренько вернулся в свою комнату, но тут же вышел. Нет, всё-таки, здесь находится слишком сложно. Давление высокое. Тяжко вздохнув и захватив с собой плеер с наушниками, Тецу перебрался в комнату сестры (всё равно она там почти не живёт, там только спит и то иногда). В той комнате ему будет спаться получше, чем в своей. Наверно… Нигоу вернулся в гостиную и улёгся на своё место. Голубоглазый тихо цыкнул и скрылся за дверью, ведущую в комнату Айю. И чуть не поседел, когда услышал голос сестры, которой, видимо, снилось что-то настолько классное, что она уже начала говорить во сне. Удивительно. Устроившись поудобнее на кровати Куроко-старшей, Тецу сверлил минут пять серый потолок со светящимися звёздочками, перевернулся на другой бок и попытался побыстрее уснуть. У него это почти получилось. Почти.

***

Следующий день можно было бы назвать хорошим, если бы не кое-что, из-за чего хотелось лезть на стенку, да рвать и метать так, чтобы все мигом погибли и никого на этой планете не осталось. Собственно говоря, а что случилось? Это пока неизвестно. Единственное, что помнит Айюми: страх. Свистящие пули над ухом, громкий вопль парня и красную макушку. Помнит дыры в стволах деревьев и тёмный силуэт в кустах. А дальше… пустота. Чёрная и непроглядная.

***

Голубоглазый проснулся рано, даже слишком. А всё из-за того, что солнечные лучи начали ползти по комнате и лезть на лицо, щекоча нос. Так. Стоп. Солнце?! Куроко удивлённо распахнул глаза, вскакивая с кровати и подбегая к окну. Шторы мигом открыли его взору небольшое окошко, а следом голубовласый увидел небоскрёбы и едва теплящуюся полоску восходящего солнышка. Это было красивое зрелище. Уж получше, чем жуткий и леденящий дождь, бьющий по лицу. Сто процентов лучше. Он бы так и простоял возле окна, если бы не тявканье Номера два и настойчивые покашливания (для привлечение внимания непутёвого братца) старшей сестры. — Кхе-кхе. — Чего тебе, Айюми? — обречённо выдохнув и закрыв толстые шторы, повернулся к голубоглазой Тецуя. — Чего так рано встал? Ещё семи нет, а ты уже на ногах. Тебе ко сколько на работу? — протерев сонные глаза и поправив сползающую лямку пижамы, девушка облокотилась о косяк прохода. — К девяти. — И чего ты будешь делать ещё… м, — Айю посмотрела на настенные часы, — ещё два часа и восемь минут? — Может, погуляю. К трём я освобожусь. — пояснил Куроко, выходя из комнаты сестры. — Во сколько обратно отбываешь? — В семь. Ты оставила свои тщетные попытки уговорить меня остаться в Токио? — слегка насмешливо посмотрел на нее голубовласый. — Пф, я так легко не сдаюсь, — возмутилась студентка, сдувая с лица непослушные волосы. — Мы сегодня идём на кладбище. Помнишь? — Как тут мне забыть? — театрально всплеснула руками Айюми, вернувшись в гостиную. Возможно, она сейчас переодевалась, судя по шуршаниям в помещении. — Только до кладбища долго идти, часа полтора. Сейчас дороги немного размыло, поэтому придётся искать обходные пути. — Я в курсе. — Тогда переодевайся и дуй на кухню. Будешь помогать мне с готовкой. — Сейчас. — выдохнул Куроко, запираясь в ванной. Стоило немного освежиться перед тяжёлым днём. Айюми стояла в своей пижаме и думала над тем, что ей надеть: недлинное тёмно-синее платье, либо же слегка рваные обтягивающие джинсы с бирюзовым просторным свитером? Сейчас не время ходить в платьях, поэтому девушкин выбор пал на её повседневный вид. Сегодня она планирует много времени провести на улице, поэтому стоит одеться подобающим образом: не слишком пафосно, но комфортно. Айюми доверялась вещам практичным, нежели модным. Хотя большинство её однокурсниц предпочитали обратное. Хотя, когда это голубоглазую волновало чужое мнение? Вот именно — ни-ког-да. Айюми же творческий человек и она всегда найдёт к любому делу свой индивидуальный подход. И пусть не всегда всё получается с первого раза, пусть не всегда всё идёт так, как ей хотелось бы, — ей нравился её выбор. Она любит рисовать и работы пользуются пускай не очень большой популярностью, но имеют регулярный спрос. А это уже отличная мотивация. Быстренько переодевшись и сделав сегодня один высокий конский хвост, голубовласая взяла с тумбочки телефон и обнаружила новое сообщение. Ого. Лейла* уже не ногах. «Доброе утро, Айюми! Не спишь?» С некоторых пор эта девушка из Франции, подрабатывающая в одном из токийских кафешек, начала называть старшую сестру Тецую просто «Айюми», а раньше всё время «Айюми-тян, Айюми-тян».

«Когда ж мне спать-то? Сегодня надо на пары успеть, да и брат рано проснулся…»

«О-о, ты сегодня на пары придёшь? Обалдеть? Наконец выходишь из творческого запоя?» Куроко-старшая громко фыркнула, но смогла сдержать смех. Лейла в своём репертуаре.

«Куда ж я денусь-то, в конце-концов? Иногда же надо посещать универ. Чтоб автоматы ставили.»

«Лучше заканчивай со своими прогулами. Я ж тут так помру. И видимся мы только в кафе и то не всегда.»

«Сделаю всё возможное, хы.»

«Надеюсь на это. Буду ждать тебя на станции без двадцати девять. Не опаздывай.» Хмыкнув и положив средство мобильной связи в задний карман, Айю пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак и накормить Нигоу. Придётся оставить собаку брата дома — приглядывать-то некому. Через несколько минут из ванны вышел Тецу, уже полностью одетый и, удивительно, причёсанный. Нет, конечно, волосы у него до сих пор торчали во все стороны, но было видно, что он старался привести их в порядок. Но эта попытка окончилась для него полным крахом. — Идёшь в универ? — Тецуя приподнял брови в лёгком удивлении. — Конечно. Тем более, погода располагает, да и Лейла зовёт. Иногда же надо появляться в корпусе, а то ребята подумают, что я копыта отбросила, — хохотнула девушка, доставая с верхней полки миску. — Хоть у меня и первая пара вместе с Тандэ-сенсеем, я верю, что выживу. А то действительно буду похожа на полумёртвую. — Именно на это смахивало ровно месяц назад, — холодно сказал Куроко и исчез за дверью своей комнаты. Айюми лишь прикрыла глаза и выдохнула, включая плиту. События месячной давности до сих пор терзают его и он практически никак не старается это скрыть. Очень мало людей могут читать его эмоции, а те, кто знают его как облупленного (ну и сравнение) могут разглядеть в его глазах… эм…, а что они там увидят-то? В последнее время девушка сама перестала понимать ход мыслей брата. Иногда она по глазам и мимике определяла его настроение, а сейчас в его небесных глазах плескалось ничто. В них не было ничего: ни боли, ни радости, ни горечи, ни отчаяния, ни даже капельки раздражения. Да и Куроко-старшая тоже не особо отличилась. Она умеет радоваться жизни, улыбаться боли в лицо и игнорировать кровоточащие душевные раны, что так и требуют скорейшего лечения. Даже после смерти матери, она продолжает идти вперёд, еле таща за собой своего мрачного брата. Она идёт, а рядом с ней идут дорогие ей люди, поддерживающие её и помогающие преодолевать препятствия. Это то, ради чего она сейчас живёт. — Тецу, иди помогать! Мне через сорок минут выходить! — крикнула девушка, слегка повернув корпус в сторону комнаты младшего брата. — Иду-иду. — послышался тихий ответ из комнаты. Голубоглазая лишь хихикнула, представляя рожу своего братца, когда тот узнает, что она готовит. Вот смеху-то будет!

***

Куроко шёл по улице, нахмурив брови и уткнувшись носом в шарф. Сестра сегодня заставила его не только есть кашу, но ещё её и готовить. Где это видано, чтобы он ел кашу?! Он и так питался ей, когда Айю уехала, так нет же, в его единственный завтрак в родном доме — и кашей. Хмыкнув и спрятав ладони в рукавах куртки, Куроко пошёл дальше, прибавляя шаг. Ему следовало поторопиться, иначе он опоздает. Да и странное предчувствие с самого утра не покидало его. Казалось, что сегодня должно что-то произойти. И не факт что это что-то будет чем-то хорошим. Наоборот, душу терзали негативные предчувствия, будто кто-то нарочно делал Тецу больно изнутри, но причина этой боли неизвестна. Это пугает и бесит одновременно. А увидев в поле своего зрения знакомую бордовую макушку, так Тецу сразу понял, что сегодня точно не его день. Какая жалость. А он надеялся, что всё будет в порядке. Хотя, учитывая свою невидимость, он вполне мог спокойно пройти мимо своего бывшего «света». Но чувство обречённости и предательства (с его стороны) начали мигом рвать грудную клетку на куски. И от этого хотелось скорчиться от боли и просто медленно умирать изнутри, чтобы перестать думать об этом. Это будет намного лучше, чем бесконечное количество дней видеть до боли знакомый затылок, быстро исчезающий за поворотом. Тяжело вздохнув, Куроко мотнул головой в сторону и свернул в ближайших парк, одевая наушники и изредка смотря на время, чтобы иметь понятие с какой скоростью ему предстоит идти, чтобы успеть в девяти в магазин Маиасы. А то он может спокойно загуляться в сером проспекте иногда ловля на себе странные взгляды собак. Где-то вдалеке хрустнула ветка. На мокрый асфальт упала замёрзшая капля. Солнце рябило в глазах, отдаваясь красноватыми пятнами. Мимо пролетела птица. В наушниках тихо играла любимая песня.

***

— Куроко-кун! Хорошо, что ты пришёл! — голубоглазый прыснул, сматывая наушники. — Магазин ещё не открылся, поэтому у тебя есть немного времени на переодевание. — Сколько вы этой ночью спали? — приподнял светлые брови юноша, уже зная ответ на вопрос. А задан он был просто так, из вежливости. Показательное волнение, хех. — Ой, тебя не должно это волновать, — дёрнул плечом директор. — По крайней мере, не сейчас. — Сегодня до трёх? — Да-да, — быстро ответил Маи-сан, лазая где-то в недрах стола. — Если хочешь — можешь уйти пораньше, но было очень классно, если бы ты проработал здесь до трёх. — Конечно. Тецу кивнул входящим сотрудниках и сам скрылся за дверью персонала, быстро переодеваясь и параллельно смотря на дисплей телефона. Сестра уже в универе на паре, а Номер два сидит дома один. Хорошо, что Тецу насыпал ему достаточно корма. «Надеюсь, он ничего там не натворит. Не хотелось бы приходить домой и увидеть полный крах…» Посетители медленно начали заходить в магазин Маиасы, а Куроко снова работал в дальнем уголке зала. Ему там было… комфортно, что ли. Сюда никто не совался, а если и попадали в такой далёкий уголок, то практически сразу уходили, не находя здесь совершенно ничего. Только иногда такие же маленькие девочки, как одна «звёздочка» вчера подходили к голубоглазому и просили совета, несмотря на странное поведение своих родителей. А в помощи Тецу отказать не могу. Ну никак. — Вижу, усердно работаешь, — из-за стеллажа выполз мужчина, убирая только что вытащенную папироску. — Кстати, мне про тебя несколько людей рассказывали. Куроко в немом вопросе изогнул одну бровь. Маи-сан облокотился о стену и немного посмеялся, заметив такую странную реакцию на свои слова. Прочистив горло, он продолжил: — Про тебя говорила та девчушка с серёжками в ушах, приходящая за гитарой. Помнишь её? — Тецу утвердительно кивнул, не отвлекаясь от работы. — Ты ей понравился. Даже спрашивала откуда ты такой взялся. Она же постоянный покупатель у меня. — Гм… — А вот её мать тихо возмущалась, когда девчонка побежала на улицу. Сказала, что у тебя странный цвет волос и ты пагубно влияешь на её дочь, — прыснул мужчина. Куроко еле сдержал смешок. Он плохо влияет на девочку? Только из-за того, что у него цвет волос странный? Вы серьёзно? Ну и логика у мамашки. Нет, он в курсах, что цвет заставляет немного задуматься «а не краситься ли он?», но он таким родился. И сестра тоже. Маиаса что-то ещё сказал и ушёл. Что именно — Тецу не услышал. Он был погружен в свои мысли и ловил взглядом случайных прохожих, смотря в едва попадающим ему в поле зрения кусочек окна. А дальше последовал лёгкий шок. Сегодня точно не его день. И персона под именем Акаши Сейджуро тому подтверждение.

***

День в магазине закончился слишком быстро, Куроко даже не успел войти во вкус, как к нему подошёл сотрудник и передал «сообщение от директора». Пришлось поскорее уходить, так как время встречи с сестрой неумолимо приближалось, а ему надо было ещё забежать домой и собрать вещи, да захватить Нигоу. А это, как минимум, полчаса. Выбежав из помещения и попрощавшись со своим работодателем Тецу мигом помчался в сторону дома, предпочитая в этот раз не просторные людные улицы, а пустынные переулочки, в которых он точно не встретит никого из своих знакомых и, уж тем более, сокомандников. Хотя, возможно, это просто у него разыгралось воображение и никого из них он не видел. «Хотелось бы в это верить», — печально выдохнул голубовласый, прикрывая нижнюю часть лица шарфом. В наушниках играла такая тихая мелодия, что её практически не было слышно. Айюми ждала своего младшего брата у входа в подъезд, подперев рукой щеку и пустым взглядом смотря в одну точку. Пришлось несколько раз щёлкнуть пальцами перед её носом, чтобы та пришла в себя. — О, Тецу, ты уже пришёл! — тут же оживилась девушка. — Давай, поторопись, дорога долгая, а скоро уже стемнеет. — Сейчас только без двадцати четыре, — пожал плечами голубоглазый и скрылся в темноте подъезда. — И ты шёл сорок минут с работы, хотя мог вполне добраться за двадцать, — прикрыла глаза Куроко-старшая, доставая телефон и отвечая на приходящее сообщение. «Ты сегодня свободна?»

«Не совсем. А что-то случилось? Я просто с Тецу иду сегодня на кладбище, поэтому до полседьмого я занята. Дальше — как пойдёт.»

«М-м, ясно. Я заеду за тобой.» И даже не спросил. Будто это само собой разумеющееся! Вот нахал! Айю хохотнула, но отговаривать своего друга не стала. Всё равно её не послушает. Приедет и не станет слушать бедную девушку, затащит в машину и отвезёт домой, как «истинный джентльмен». — Пошли, — из подъезда вынырнул парень, держа руками лямки рюкзака, а рядом гордо шествовал щенок. — Быстро ты, — хмыкнула голубоглазая, поправляя куртку. Тецу дёрнул плечом и направился в сторону большой дороги. Было бы проще доехать на машине, но машины не было, а деньги на такси тратить совсем не хочется. Тем более, сегодняшний день в универе был таким выматывающим, что тратить свою стипендию на жёлтую коробочку и вечно курящего водителя — ну уж нет, увольте. Куроко шёл впереди, иногда поворачивая голову назад, чтобы увидеть задумавшиеся лицо старшей сестры. Конечно, спустя долгий, выматывающий месяц, неделю которой проведя в больнице, глотая слёзы — на кладбище идти, это всё равно, что подвергать свои едва зажившие ранения новому вскрытию. Солнце очень медленно опускалось вниз, а двое голубоглазых людей шли в гору по дороге, игнорируя влажные дорожки от дождя и гольный лёд, мешающий нормально идти. — Ты как? — поравнявшись с братом и попытавшись заглянуть ему в глаза, поинтересовалась голубовласая. — В норме. — Уверен? Всё-таки, мог не приходить, мы ведь даже цветы не купили… — Сейчас купим, — Тецу не посчитал эту проблему стоящей. — Скучный ты. — Неужели? — повернулся Тецуя. — Забудь. По пути им попался небольшой цветочный магазинчик, находящийся в пяти минутах ходьбы от самой могилы Нодзоми Куроко. Седая полуслепая старушка с огромными очками на переносице искренне посочувствовала брату с сестрой и пожелала здоровья и чтобы они не болели. Пакет шуршал в руках, от цветов приятно пахло весной и заботой, а оранжевые лучи попадали в глаза и приходилось жмуриться, чтобы не ослепнуть. Воспоминания неприятно давили на душу, мозг готов был лопнуть от наистрашнейших моментов, которых пережил голубоглазой с сестрой. Совесть неприятно шептала, что он поступает неправильно, что нужно бросить всё, что он сделал за этот месяц и не сделал, вернуться к прежней жизни и радоваться игре в баскетбол!.. Последняя мысль болью отозвалась где-то в районе сердца и Куроко слегка сморщился — настолько неприятно это было. Может, он и поступает неправильно, но что вы прикажете делать бедной израненной душе, которая ищет покоя в этом мире? — Мы пришли. Голос Куроко-старшей эхом отразился от одиноких могильных плит и затерялся где-то среди далёких деревьев, исчезая в холодном воздухе. Тишина давила на перепонки, ноги начинали неметь на морозе, но никто из них двоих не собирался что-то говорить. Немая скорбь. В такой ситуации и обстановке слова ни к чему, хоть их обоих и стягивает желание что-то рассказать своей матери. Но что? Чего такого они сделали хорошего, чтобы об этом можно было рассказать самому родному человеку? Да и чего плохо? Рассказать нечего. Только о бесконечном самобичевании и попытках забыться в тяжёлой работе, либо широкими мазками рисуя шедевры. — Мне было больно тогда… Но больно и сейчас, — прошептал Тецу, кладя на могильный камень небольшой букетик. И голубоглазый ушёл, даже не попрощавшись с сестрой, которая, не поднимая головы, продолжала стоять напротив мамы. Её не волновало то, что происходило вокруг; не беспокоило ничего, кроме чужой судьбы. Она о себе не волновалась совсем. Ей была на себя начхать, ведь всё её попытки хоть что-то изменить заканчивались полнейшим крахом. Тецу вряд ли захочет возвращаться в Токио, тем более, девушка видела его глаза, когда он был в квартире и с каким лицом возвращался с работы. Она видела скрываемую неприязнь, которую испытывал её младший брат; она понимала, что ему трудно находиться в столице, но мотивы его приезда так и не узнала. А могла… Подозрительный хруст веткой за спиной и странный свист над ухом заставил Айюми в ужасе обернуться, встречаясь с яркими глазами, полными страстного желания её убить. Стоп. ЧТО?! Айюми дёргается в сторону, чтобы не попасться под пулю и бежит к выходу с кладбища, надеясь на помощь. Страх сковывал лёгкие и мешал дышать, голубоглазая часто спотыкалась, но продолжала петлять, увиливав от пуль, что так и норовили попасть ей в голову. Ей было не просто страшно. Она была в истерике, готовая сорваться на крик и кричать так, чтобы этот странный неизвестный отстал от неё. Никого поблизости не было и это только усиливало отчаяние в груди голубовласой, которая уже добежала до выхода, но слышала позади себя резко приближающиеся шаги. Она не знала куда ей бежать, что делать, как быть. Она боялась погибнуть, боялась оставить брата одного и просто исчезнуть из этого мира так же внезапно, как и мать. Но она не хочет этого! Она хочет жить! Выстрел. Пуля попала в правое плечо и у Айю подкосились ноги. Невыносимая боль в плече и резко разрастающееся красное пятно крови на серой курточке. Она упала, царапая целой рукой асфальт. Выхода нет! Девушка чувствует, как незнакомец в чёрном неумолимо приближается к ней; видит его яростные глаза; чувствует, как силы покидают её, а боль в плече становиться всё невыносимее. Видит, как дуло пистолета направлено ей в лоб, но из-за боли и резкого оцепенения не может и пошевелиться, пугливым взглядом загнанной жертвы смотря прямо в чёрное отверстия. Он не сделает этого… Не сделает! Она видит как незнакомец ухмыляется, спускает предохранитель и девушка жмурит глаза. Она не хочет смотреть на свою смерть и не хочет знать, с какой рожей выстрелит в неё этот наёмный убийца (а он был точно наёмный, спасибо детективным романам). — Айюми-тян! Она слышит знакомый голос, практически на ментальном уровне ощущает, как напрягается убийца, но глаза не открывает. Выстрел. И Айюми провалилась в пустоту, изредка сопровождающейся яркими отрывками некогда весёлых воспоминаний. А потом… кромешная тьма перед глазами.