Мерцание ускользающей истины

Тецу поставил ящик с приборами на собранную во дворе сцену и вытер невидимый пот со лба. Завтра у них фестиваль, а школа ещё не до конца готова. Сегодня, по плану, должна приехать группа, которая будет завтра выступать с песней, написанной специально для праздника. Поэтому членов литературного клуба попросили помочь с аппаратурой (хотя этим должен заниматься другой клуб, но он уехал в Киото, поэтому на фестивале его не будет). — Куроко-кун, помоги ещё с этой коробкой, — на сцену зашёл Насаоми. Шарф не завязан, куртка расстёгнута, а из-под неё торчит развязанный галстук. Голубоглазый покачал головой и провёл рукой по волосам. Господи, лучше бы он не возвращался. Айюми была бы точно не против. Да, он в курсе того, что произошло. Уже практически сорвался обратно, чтобы снова вернуться в Токио, как только увидел сообщение от этого Яритэ. Он был в ужасе, когда увидел свою сестру в палате с перевязанным плечом и совершенно бледным лицом. В тот момент Тецуя подумал, что опять потерял дорогого человека; что он снова видит смерть своей семьи. И им овладела такая безысходность, что он чуть не застыл от страха перед входом в палату. Да, он слышал выстрел. Чувствовал, как ноги вновь сорвались в сторону кладбища, потому что это предчувствие чего-то нехорошего достигло в душе своего пика. Он даже не подозревал о том, что кто-то захочет покуситься на их жизни. Он не знал, что ему делать. Он не мог бросить Айюми одну в столице. Вдруг совершиться ещё одно покушение? Вдруг, в следующий раз её убьют? Что тогда он будет делать?.. « — Тецуя! — голубоглазого грубо схватили за запястье и оттянули назад. — Не ходи сейчас к ней! — Почему? — возмутился юноша, выдернув свою руку из его стальной хватки. Давно он так не выходил из себя. — Что я, по-твоему, должен делать? — Твоей сестре сейчас нужен покой! — красноволосый выглядел бледнее обычного. Очень заметные мешки под глазами; спутавшиеся яркие волосы, которые вмиг потеряли свой привлекательный вид; светлые зелёные глаза перестали сиять тем радостным блеском, который видел Тецу; помятая одежда и развязанный галстук наполовину висел на пиджаке. Вид Яритэ угнетал, особенно то, что тот сам рьяно рвётся в палату, и еле сдерживается, хватая брата своей подруги. «Вот это выдержка…» — Как?.. — губами прошептал Тецуя, успокаиваясь. Сейчас эмоции только усугубят всю ситуацию, а этого никто из этих двух не хотел. — Ты даже не представляешь какого труда мне стоило выстрелить в того убийцу, — Акаши-старший обессиленно рухнул на скамейку, зарываясь руками в волосы, — а я ведь даже не попал. Лишь чудом я успел, и просто чудо, что у меня под рукой был пистолет. Если бы я не успел, то… Просто даже не знаю, что случилось бы… — Слушай, Акаши-сан, — голубовласый облокотился о стенку, запрокидывая голову, — я чувствую вину за то, что ушёл раньше, чем надо было. — Что ты имее..? — Если бы не ты… моя сестра бы погибла, — руки сами по себе сжались в кулак так, что виднелись костяшки пальцев. — Я тебе очень признателен и даже не знаю, как тебя отблагодарить… И я всё равно чувствую себя жутко виноватым, как бы меня ни убеждали в том, что моей вины тут совершенно нет. — Но это правда, — зеленоглазый устало прикрыл глаза. — Ты не виноват в том, что ушёл. Не виноват в том, что решил уехать из столицы. Не надо так корить себя. — Может, я вернусь обратно в Токио, — задумчиво протянул голубоглазый. — Не стоит. — И почему же? — Я заберу Айюми к себе домой до её полного восстановления. Хочешь спорь, хочешь — нет, но у меня есть охрана и я сам неплохо владею оружием. Если и ты тоже будешь здесь — убийце не составит труда и тебя вычислить. Пойми, Тецуя, сейчас обстановка слишком опасна для твоего нахождения в Токио или Киото. Вернись пока что в свой город и не беспокойся о здоровье сестры. Я тебе своей жизнью клянусь, что больше никто её не тронет. Минута молчания длилась слишком долго, пока Куроко взвешивал все «за» и «против». Он головой понимал, что Акаши прав, а сердце не хотело принимать эту жестокую реальность. Но он должен был принять решение: здесь и сейчас. — Пожалуйста, позаботься о моей сестре.» — …ко-ку-у-ун! — перед голубыми глазами начали мелькать чьи-то пальцы. Голубовласый дрогнул и несколько раз моргнул. Вот чёрт — он снова завис. Вон уже Хироши странно поглядывает на него, не скрывая своего удивления. — Что-то случилось, Насаоми-кун? — приняв своё обычное выражение лица и встав с картонной коробки, спросил у одноклассника Тецу. — Пожар случился, — обиженно надулся черноволосый. — Ты чего в облаках витаешь? Случилось чего? — Нет, — пожал плечами юноша, запуская пятерню в волосы. — Так, ладно, не буду нагружать тебя лишними вопросами, — парень звонко хлопнул в ладоши, улыбаясь. — Мне недавно сказали, что группа должна приехать с минуты на минуту. — А что за группа? — показное удивление, о да-а… — Не знаю, — зеленоглазый парень приложил палец к кончику носа, — я у наших девчонок спрашивал, а они только хихикнули и сказали, что мы сами скоро всё узнаем. — Сплетницы… — И не говори! — весело воскликнул Хироши. — Ох, надеюсь, эта группа, которая должна приехать с минуты на минуты будет адекватнее наших девушек, — он хохотнул. Дальше парни работали в тишине. У них было слишком много работы для одного дня, а ещё Куроко должен был пойти на подработку и отработать там несколько часов. И, блин, вопрос: когда всё успеть? Со сцены подул прохладный ветер, несущий в себе запах весны. По идее, праздник сакуры Аои отмечается первого марта, но в этом году весна приходит немного раньше, поэтому праздник сделали двухдневный — последний день февраля и первый день весны. Завтра будут всякие различные конкурсы, выступления, показательные шоу различных клубов, а первого марта — любование сакурой, которая цветёт самой первой в Японии (чаще всего). Немного застегнув куртку, голубоглазый начал подключать колонки. Благо, ему немного объяснили как правильно это делать, и не устроить взрыв, либо же такой знатный ба-бах. Ребята из компьютерного клуба очень хотели с этим помочь, но, увы, они уехали вместе с некоторыми другими клубами. Как не вовремя. Одна подключена. Отлично. Ещё одну, доделать парочку дел — и можно отправляться на подработку. Главное, не забыть купить Номеру два корма, а то дома уже закончился. — Куроко-ку-ун, — рядом появился донельзя довольный Хироши с улыбкой, прямо как у мартовского кота. — Что? — тяжко вздохнул Тецуя. Видимо, ему не дадут сегодня пораньше закончить. — Почему ты вернулся из столицы на три дня позже? — от яркой улыбки не осталось и следа. — Не уложился в срок, — солгал голубоглазый, прикрывая рукой глаза. «Сегодня солнечно, однако. Как-никак, весна приходит… Скоро будет уже совсем тепло.» — Куроко-ку-ун, пойдём вместе на фестиваль? — Нет. — Ну почему? — грустно протянул слова зеленоглазый, присаживаясь на край сцены и свешивая ноги. — Ты забыл? — Куроко присел рядом, потягивая шейк (откуда?). — Мы в этот день работаем, некогда будет другими вещами заниматься. — Ну, ты, может быть, будешь работать, а я планирую и повеселиться немного, — черноволосый резко вскочил, доставая из сумки тоненькую книжицу в голубом переплёте. — Кстати, помнишь, мы хотели написать рассказ по придуманной «легенде»? — Как такое забыть? — обречённо выдохнул голубоглазый. — Действительно, — рассмеялся юноша. — Так вот, мы с ребятами написали небольшой рассказик и я решил принести тебе, почитать. — Гм… спасибо, — Тецуя принял из рук одноклассника книжку, быстренько пробежавшись глазами по названию. — Кстати, а где Ашита-кун? — Уехал на сборы в Осаку, — листая страницы, отстранённо ответил фантом. — О-о, и надолго ли? — похоже, любопытству Насаоми не было предела. — А не слишком ли ты любопытен, Насаоми-кун? — прищурился голубоглазый. — Ох, прости-прости. Всё, не отвлекаю. Читай, читай! Куроко слегка пожал плечами и вернулся к чтению рассказа, так любезно принесённого членом литературного клуба. Прохладный ветерок изредка щекотал кожу, заставляя морщить нос, принося с собой приятные запахи приближающейся капели и запаха озона после очередного холодного дождя, растаявшего под яркими лучами тёплого солнца. Сакура отбрасывала огромную тень на сцену, создавая забавный узор из голых веток и едва заметных нежных бутончиков, готовых через парочку дней распахнуться и порадовать всех жителей своим чудным запахом. Тецуя не знает, как пахнет здесь весна. По словам Хару-сана и Хироши здесь весна пахнет как цветы, настоящие цветы. Не те цветы, выращиваемые в ботанических садах, нет. Это запах простой и чистой свободы, кружащий голову и заставляющий ощутить свою сладость практически на самом кончике языка. От такого просыпается невиданное ранее любопытство. — Йо, привет. Это ведь школа Аои? Куроко медленно поднял глаза, сидя смирно и сохраняя спокойное выражение лица, в отличие от черноволосого, который резко вскочил и чуть не грохнулся с края сцены. Переведя взгляд с книги на источник шума, голубовласый призадумался: он где-то уже видел этого странного парня с цветными волосами. Где-то уж точно, но… где? — Э-эм… А вы кто? — немного испуганно спрашивает Хироши, откладывая сумку в сторону. — Мы группа «Life is a Game», — ответил за рядом стоящего друга другой парень с волосами потемнее и, хм, поадекватнее. — О, точно! — хлопнул в ладоши черноволосый. — Куроко-кун, я сбегаю за Хару-саном, он их введёт в курс дела. Хорошо? — Угу, — кивнул голубоволосый, захлопывая книжку и убирая её в сумку. Почитать ему спокойно не дали и врядли дадут, если только не в магазине Маноу. Хироши исчез, спрыгнув с края, мигом исчезая в здании школы, а Тецу устанавливал зрительный контакт с группой, параллельно рассматривая каждого из них. Самый левый — как помнил голубоглазый — был тем парнем, который чуть не сбил его в Токио, хотя, скорее всего, он и не помнит этот инцидент. Разноцветные волосы и довольно-таки высокий рост, да яркая одежда с различными заклёпками и ремешками. Ну точно барабанщин. За время работы у Маиасы Куроко научился различать музыкантов по их одежде. Конечно, он мог быть спокойно и гитаристом, но положение пальцев и крутящаяся ручка в правой ладони говорили за себя, да и одежда слишком уж привлекала внимание. Парень, стоящий правее, выглядел более умиротворённо и уравновешенно, в отличие от своего друга: невысокий рост, светло-русые волосы, карие глаза, широкие джинсы и небрежно накинутая сверху джинсовка. Этот наверняка гитарист, потому что, судя по одежде да и по манере разговора с нашумевшим другом, — только на это и способен. А вот тот чувак в центре внушал некий страх и разжигал жуткое любопытство. Он был самым низким из этой странной троицы и, пожалуй, самым загадочным, хотя ничего примечательного в нём не было: короткие каштановые волосы, выразительные голубые глаза (да такие яркие, что Тецу их со сцены разглядел) и обычная, повседневная одежда. А, Куроко понял, почему он чувствует себя так странно: он в открытую пялится на голубоглазое чудо. «Господи, что за ужас», — пронеслась мысль в его голове. Тихо встав и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, голубовласый «спрятался» за второй колонкой, продолжив своё первоначальное дело. Книгу он может почитать и на подработке, или, в конце-концов, дома, купив себе какое-нибудь печенье. С этой колонкой проблем возникло больше, чем с предыдущей. Блин, он так и знал, что надо было закончить с этим делом сразу же, а не рассиживаться на сцене, ничего не делая. — Нужна помощь? Тецуя поднял голову, встречаясь взглядом с голубыми глазами. Выпутавшись из бесконечного количества мелких проводков и не очень, парень недоверчиво глянул на парня, чьё лицо украсила лёгкая полуулыбка. Неопределённо пожав плечами, Куроко вернулся к спутыванию-распутыванию электропроводки. Видно, сегодня не его день… С самого утра всё идёт из рук вон плохо, а все попытки хоть что-то исправить заканчивались полнейшим крахом. «Тецу присел на стульчик рядом с кроватью сестры. Буквально час назад он узнал, что она пришла в себя и поэтому поспешил навестить её перед отъездом. Он все ещё не доверяет Яритэ, но дело приняло такие обороты, что доверять-то и некому, кроме него… — Тецу! — девушка набросилась на брата, заключая того в крепкие объятия. — Айю, тебе ещё нельзя вставать, — прошептал голубоволосый, опуская буйную Куроко-старшую обратно. — Но-но-но-но… — девушка хотела запротестовать, но тут же схватилась за плечо, ощущая невыносимую боль. — Ложись, — строго сказал Куроко, нажимая на кнопочку по вызову медсестры. — Почему ты не уехал? — Не смог. — Я же в больнице, со мной бы ничего плохого не случилось бы, — грустно улыбнулась голубоглазая. — Я не могу тебя бросить после всего, что произошло! — тихо крикнул Тецуя. — Ты повела себя слишком безрассудно! — Ну прости, прости, — Айюми кивнула вошедшей медсестре. — Я же в порядке, тебе не о чем беспокоится. — Теперь не о чем… — вздохнул Куроко-младший, вставая со стула. — Хм? — Тебя под свою ответственность берёт Акаши-сан, — начал Куроко, — он убедил меня уехать обратно в город, для моей же безопасности. — Ха-а?! — опять же вскочила с кровати голубоволосая, но была тут же уложена молчаливой медсестрой. — В-в см-мысле?! — В прямом, — цокнул Тецуя, собираясь уходить. — Айю, не волнуйся, всё будет хорошо. С этими словами он ушёл из палаты сестры, оставив тут в глубоком шоке и недоумении. — Хотела бы и я в это верить…» Парень, не дождавшись ответа, присел рядом с Куроко, помогая тому подключать проводки. — Ты ученик этой школы или помогаешь с подготовкой? — нарушил тишину брюнет. — Ученик, — отстранённо ответил фантом, убирая голубые пряди со лба. Разговаривать с этим человеком не было совершенно никакого желания. — А как тебя зовут? Нет, ну честно, сейчас этот брюнет его сильно раздражал и ничего, кроме едва ощутимого удовольствия, не доставлял. Хотя… он казался интересной личностью, может и немного (много) странной. — Куроко Тецуя, — сквозь вдохи и выдохи ответил голубовласый. — А меня Эбс. Конечно, это псевдоним, но своё имя я не скажу, как и все в этой группе, — загадочно протянул юноша, заканчивая дела с проводкой. — Хм, спасибо, — кивнул головой Тецу, удовлетворённо отмечая идеальность выполненной работы. Через пару минут прибежал Хироши и сообщил, что директор подойдёт через пару минут, и удивлённо застыл, когда увидел мирно беседующих Куроко и Эбса. Говорить, что черноволосый был в шоке — ничего не говорить. — Куроко-кун, у тебя телефон звонит, — на ушко нашептал Насаоми. — Угу. И правда, телефон трезвонил уже вторую минуту, а голубоглазый заметил это только сейчас. Благодарно кивнув однокласснику и губами сказав «Спасибо, книгу верну тебе завтра», Тецуя отошёл подальше от этих двоих и приложил аппарат к уху. — Юи, что случилось? — Слушай, Тецуя, тут такое дело… В общем, я сегодня вовремя не успею в магазин, поэтому прошу тебя прийти пораньше сегодня. Сможешь? — М-м, почему нет, — протянул голубоглазый, отмечая про себя, что это отличная ситуация, чтобы свалить пораньше. — Ох, спасибо! Ты сможешь сразу же уйти, как только я приду. Огромное спасибо, Тецуя! — Не за что. Сбросив вызов и захлопнув крышку гаджета, Куроко начал обдумывать, как лучше ему провести этот день. Да, подработка пораньше, значит, он сможет уйти домой тоже пораньше обычного. Можно будет что-нибудь прикупить в магазине и побаловать себя чем-то вкусненьким (умел бы он это вкусненькое готовить). — Кто звонил? — зеленоглазый мигом очутился около задумавшегося одноклассника. — Юи звонила. Мне нужно идти. — О да, конечно! Тут немножко осталось доделать, я сам справлюсь, — Хироши бросил слегка недовольный взгляд на разношёрстную группу, и Тецу даже показалось, что он захотел испепелить Эбса. — Завтра к восьми. — Я понял. Попрощавшись с одноклассником и собрав все свои вещи, не забыв запихнуть в сумку книжку, Куроко медленным шагом направился к выходу из школы. У него было не очень хорошее предчувствие насчёт завтрашнего дня.

***

Для Тецуи это был один из самых тяжёлых дней в его жизни: подготовка к фестивалю (завтра совершенно не хочется вставать), встреча с этими донельзя странными типами, «уроки игры на гитаре для чайников от Юи», толпа в супермаркете и мурашки по коже от воспоминаний сегодняшнего взгляда. Плюхнувшись на диван и прикрыв голову подушкой, Куроко начал сильно бить ногами по мягкой поверхности. Хотелось кричать, но крик не выходил из горла, только застревал где-то посередине пути и останавливался там. Это было неприятно. Голубоглазый даже боялся себе представить то, как пройдёт завтрашний день. Ведь может случиться всё, что угодно, и к этому никак не подготовишься и не подстрахуешься. И это пугает. Вспоминался недавний разговор с сестрой, которая твёрдо убежала его в том, что всё в порядке и за месяц она полностью восстановилась. Потом она начинала рассказывать про дом, в котором она сейчас живёт; про то, как Яритэ самолично учит её техникам самообороны. Рассказывает про разговор с отцом по телефону и про то, как тот сначала жутко испугался, а потом начал её ругать. Девушка вздохнула, потирая глаза:

— Но, знаешь, это было даже в какой-то степени приятно слышать такое от отца…

— И почему же?

— Ну… Он не разговаривал с нами на протяжении такого длительного периода времени, а тут хотя бы капельку заботы проявляет… Тецу, я очень за тебя переживаю и очень хочу к тебе снова приехать, но пока нельзя. Да и ты тоже нигде не должен светиться. Придёт время, и я приеду к тебе. И папа тоже вернётся к нам.

Если бы Хиро Куроко вернулся сейчас, а не занимался подозрительными вещами где-то в Японии, возможно, всё было бы хорошо. Возможно. Голубовласый перевернулся на спину и посмотрел в окно. Уже темно, а он так ничего за этот день не сделал, чтобы можно было спокойно лечь и уснуть. В голову лезли самые разные мысли, мешающие сосредоточиться и медленно погрузиться в царство дядюшки Морфея. Хотелось кричать, выть, рвать волосы и просто рыдать от безысходности, потому что он не знает, что ему делать. Слишком страшно смотреть в будущее, которого пока нет. Он не знает: закончит ли он нормально школу, найдёт ли своё призвание в литературе, сохранит ли дружбу с Огиварой… Столько волнующих вопросов, на которые пока никто не может дать ответ. — Номер два, ты не голоден? — не хотя встав с кровати и пройдя на кухню, сонно прошептал Куроко. Щенок лишь звонко тявкнул и подбежал к своему хозяину, широко улыбаясь и показывая на обозрение свои зубки. Довольно улыбнувшись, Тецуя пошёл готовить ужин. Завтра будет очень сложный день.

***

Айюми хлопнула дверью в комнату, прислонившись спиной к стене. Сегодняшняя тренировка была сложнее обычного, а Яритэ казался беспощадным. Благо, ему пришлось уехать, чтобы забрать брата из школы. Голубоглазая присела на кровать и зарылась руками в волосы, распуская косы и пуская их в «свободное плавание». Она слишком устала. Взяв телефон и набрав номер Тецу, она приложила аппарат к уху, слушая гудки. Ей хотелось услышать голос брата, понять, как он себя сейчас чувствует, с кем он дружит, как у него идёт подготовка к фестивалю… Она практически не помнит, как начала разговор; не помнит, что сказала, когда младший братец снял трубку… Помнит только последние обрывки фраз перед тем, как сбросить вызов: — У тебя завтра фестиваль? — Да. — Ты сегодня ходил в школу, да? Как я помню, к вам должна приехать какая-то новая группа. — Сегодня уже приехала. Девушка уловила в его голосе напряжённые нотки, но списала это на усталость. — О, и как? Из какого теста она сделана? — Слушай, Айю, я сильно устал. Меня сегодня пытались доучить играть на гитаре и у меня все руки в мозолях. Я даже ужин спокойно приготовить не могу. Извини, но я пойду. — А, да, конечно. До встречи, Тецу. — Пока. Бросив телефон в тумбочку и обречённо выдохнув, девушка подошла к окну. Вид открывался просто шикарный. Она уже месяц здесь живёт и никак не привыкнет к этому. Теперь её отвозят в универ (трижды в неделю, из-за чего Лейла негодует), иногда возят вместе с Сейджуро, из-за чего она весь остаток дня ходит какая-то подавленная, потому что каждая поезда сопровождается какими-то «безобидными» вопросиками. И даже его старший брат ничего не может с этим поделать. Огромные и до жути высокие окна сейчас выставляли на обозрение поздние сумерки, когда ночь практически укрыла всю землю своим толстым одеялом, но очертания деревьев и далёкие огни ближайших городов до сих пор были видны. Дальняя дорога то сияла вспышками редких машин, то превращалась в темнеющую петляющую полосу, уходящую куда-то за горизонт. Над городом облака приобретали желтоватые оттенки, смешиваясь с привычной им серостью. Тёмно-синие ветки покачивались от порывов ветра, ударяющих прямо в самое окно, разнося по дому жуткий завывающий звук. Приложив ладонь к окну и уткнувшись лбом в холодное стекло, Куроко-старшая подумала, что неплохо было бы сейчас оказаться у брата в его квартире, вновь подержать Нигоу на руках, приготовить младшему что-нибудь вкусненькое и просто хорошо провести время. Куда же делся её было азарт и юмор? К сожалению, ответа на этот вопрос она не нашла. Возможно, его просто нет. Как и веры в себя.