Change the future to save the past.

POV Чимин. В детстве папа часто говорил мне, что излишнее любопытство, нескончаемая энергия и энтузиазм, кипящие во мне, не приведут ни к чему хорошему. Мама, практически навсегда прикованная к постели из-за болезни, наоборот говорила, что это хорошие качества. Все свое детство я склонялся именно к ее словам. Только повзрослев и став таким, какой я сейчас, я понял, что папа все же был прав. Играя с мальчишками, моими друзьями, изучая книги дома, я часто задумывался о людях, мне было интересно, какой жизнью живут они, сильно ли отличаются от нас... Я не понимал, почему нам запрещено видеться с ними. Мне был так интересен мир. И наш, и человеческий. Я много читал, но это не особо помогало мне. Книги по истории было сложно достать. Я был так увлечен, что иногда просто терял связь с реальностью, забывая поесть или поспать. Папа по-прежнему, не одобрял моего рвения, друзья просто не понимали, из-за чего мы с ними стали реже встречаться. Болезнь моей мамы не давала никаких поводов для надежды на поправку. Мне так хотелось ей помочь, но я не знал, как это сделать. Я прочитал множество разных книг за долгое время, но так и не нашел ничего даже похожего на то, что могло бы помочь моей маме снова встать на ноги. Папа успокаивал меня тем, что она скоро поправится, что нужно просто подождать немного, а сам стал чаще менять ей повязки на ее горячем лбу и помогал есть. Сутки за сутками время утекало, словно песок. Я не бросал своей мечты, мои мысли и убеждения не покидали меня. Я частенько садился вечером рядом с мамой на ее кровать и рассказывал ей разные новости и истории. Она улыбалась, хотя это давалось ей с трудом, говорила, как я вырос и как она гордится мной. Я улыбался ей в ответ тоже, немножечко нервно и натянуто, а внутри меня одолевало в этот момент какое-то чувство тревоги, паники, будто эта, вот эта вот ее улыбка - последняя. Потом началась школа. Учителя рассказывали нам о наших способностях, о нашей истории, о Совете и немного о людях. Я слушал все настолько внимательно, насколько это было возможно, впитывая всю новую для себя информацию, словно губка. Я никогда не пропускал ни одного урока учителя Чхве. Он так интересно рассказывал нам историю кицэ и наших способностей, каких было немного. Но со временем я стал замечать, будто он что-то скрывает от своих учеников, недоговаривает нам что-то. Наверное, что-то важное. Сказать по-правде, я даже разочаровался в его уроках. Они уже не вызывали у меня такого восторга как раньше. Затем у меня и вовсе пропало желание ходить на занятия, я начал замечать это лицемерие учителей, их недомолвки и бегающие от волнения глаза, чтобы не сболтнуть лишнего. По этой причине я часто прогуливал. Во время одного из таких прогулов я встретил мужчину, который, в последующем, изменил мою жизнь. Мы встретились на одной из улиц. Просто прошли мимо друг друга, но у меня внезапно появилось какое-то чувство внутри, напоминающее вспышку. Ко мне в голову закралась мысль о том, что этот мужчина и наша с ним встреча - это не просто какое-то случайное стечение обстоятельств. Да, мы просто встретились на случайной улице, пересеклись взглядами на маленькую секунду, но я уже понял, что это было моей судьбой. Мы пересекались так еще множество раз, сказать честно, я потом даже сбился со счета. Эти "встречи" не были дольше нашей первой, но оставляли после себя такие же впечатления. Со временем я стал замечать за собой, что дни, в которые я не встречал его, были уже "неполноценными". Я не нашел решения лучше, чем просто проследить за ним. Оказалось, что он жил достаточно далеко от того района, в котором мы постоянно видели друг друга. Меня немного удивило это, ведь я не понимал, зачем он тогда туда приходил. Я стал ходить с ним до его дома, хотя он даже не знал обо мне. Однажды, когда я снова вот так шел за ним от самой площади до его дома, он резко остановился, вздохнул и повернулся так устало, будто что-то не давало ему покоя уже несколько ночей. Конечно же у меня и мысли не возникло о том, что это мог быть я, ведь я был уверен в том, что он не видел меня, не знал о том, что я за ним следую. Я растерялся, застыл на месте, не зная, куда можно спрятаться. Он смотрел прямо на меня, на мое потерянное и встревоженное выражение лица, и ни одной эмоции не проскачило у него за этот момент. Именно тогда пришел конец моей скрытности, и я познакомился с таинственным мужчиной, что мешал моим мыслям и не давал спокойно спать. Не проронив ни слова, он отвернулся от меня и пошел дальше. Я не знал, могу ли я проследовать за ним, или же мне стоит прекратить эти попытки и оставить свою навязчивую идею. Мне казалось, что время остановилось, и я сделал небольшой шаг вперед. Затем еще один, немного больше предыдущего, а потом и вовсе побежал, сломя голову. Я догнал его, пошел рядом с ним, шагая в ногу и глупо улыбаясь. Тогда я действительно чувствовал себя счастливым. Ли Хванджэ, так он представился мне спустя время. Он ничего не спрашивал у меня, ничего не говорил, не требовал, но его взгляд говорил за него, о непонимании и недоверии. Я часто, еще до полного нашего знакомства, прибегал к нему, чтобы отдохнуть, развалившись на траве возле его дома. Мне было так спокойно и хорошо, что иногда я мог просто уснуть вот так на этой самой траве и проснуться только под вечер. Меня никто не переносил в дом, чтобы было удобнее, нет. Но каждый раз, когда я просыпался, то находил на себе мягкий плед. Аккуратно сложив, я относил его на крыльцо и убегал домой. Дома, конечно же, я молчал обо всем. Мои родители не знали о том, где я пропадаю каждый день, не знали, что я бегаю домой к взрослому мужчине, которого едва знаю, и который едва знает меня. Я не мог рассказать им об этом. Маме и без этого было плохо, а так она бы волновалась, а у папы уже хватало проблем, и я не хотел создавать ему новых. От того, как часто я приходил к чужому дому, не менялось ровным счетом ничего. Мы так и не говорили, да и в принципе не смотрели друг на друга более десяти секунд. Я приходил и ждал. Не знаю, чего я тогда хотел. Возможно, хоть какой-то реакции, мне было не важно, агрессивной или нет. В один день, когда я снова пришел к нему и уселся на траву рядом с домом, внезапно начался ливень. Я любил дождь, поэтому даже не двинулся с места, поднимая лицо к серому небу, закрывая глаза и наслаждаясь. Но мое счастье закончилось тем, что капли дождя вдруг перестали падать на мое лицо. Тогда я открыл один глаз и увидел черный зонт прямо над своей головой, а за моей спиной стоял он, с немного хмурым взглядом с такими яркими нотками недовольства. Он молча протянул мне свою вторую руку, чтобы я поднялся, а затем, не отпуская ее, повел меня в дом. Его дом внутри выглядел в разы уютнее, чем я тогда мог себе его представить. Как только мы прошли через порог, он стянул с меня мою мокрую кофту, говоря о том, какой я дурак, что сижу под холодным дождем. Я улыбался, ведь его слова говорили о том, что я ему все же не совсем безразличен. Спустя минуту молчания, он спросил мое имя. Это было очень неожиданно, поэтому я замялся, не решался произнести. Но его лицо, вдруг сменившееся на спокойное и мягкое, подтолкнуло меня. Я осмелился и назвал ему свое имя, ярко и четко произнес с улыбкой на лице. Он кивнул и назвал мне свое в ответ. Я был счастлив наконец узнать его. Дождь был настолько сильным, что мы, сидя в полной тишине, слышали его так отчетливо, будто он был внутри нас, нашего сознания. Мы оба не знали что сказать друг другу. Было странно, я впервые почувствовал неловкость перед ним. Через какое-то время он поднялся со своего места, а затем принес мне горячий чай и печенье. Время, казалось, тянулось так медленно и так мучительно, я был уверен, что мог ощущать каждую секунду. Но мы все же прервали эту тяжесть и решили поговорить. Это было похоже на своеобразный допрос, на который я отвечал честно и уверенно. Когда я рассказал ему о себе и своих желаниях, он усмехнулся и назвал меня дураком снова. После того дня я уже не сидел бездумно на траве возле его дома. Мы вместе садились на мягкие кресла и разговаривали о разных вещах. Я рассказал ему про свою семью, мамину болезнь, с которой я так хочу ей помочь справиться, про учителей в школе, которые, как мне казалось, скрывали от нас что-то важное. И как оказалось, это было действительно так. Из того, что мне рассказали, я узнал, что учителя скрывали от нас наши настоящие возможности. Хванджэ знал о них, и даже больше, он ими владел. Конечно же я тоже захотел получить то, что от нас, по каким-то причинам, скрывали учителя. Он не хотел меня учить и каждый раз я получал на свою просьбу категорический отказ. Он рассказал мне лишь о том, почему учителям было запрещено рассказывать детям о настоящих способностях кицэ. После того как активная вражда между нами и людьми закончилась, надобность в таких сильных и даже опасных способностях со временем отпала. Совет дал указание о том, чтобы дети не имели доступа к этой информации и своим возможностям. Их стали учить лишь базовым навыкам, а война и вся эта история должна была быть забыта. Уже не помню, когда мне все же удалось уговорить Хванджэ на то, чтобы он обучал меня. Мне потребовалось много времени и сил, но я справился с этим. Я был уверен, что если я научусь всему тому, что в действительности должен был знать, то это позволит мне как-то помочь маме снова встать на ноги. Время шло, дни проходили один за другим дружно и незаметно. Я усердно учился, старался и запоминал, что и как. Конечно, скажу честно, из Хванджэ учитель был так себе, но мне нравилось. Я стал намного меньше появляться дома, и в свой поледний визит я сказал папе, что вернусь домой только тогда, когда узнаю как помочь маме. Так я и стал жить у Ли Хванджэ. С каждым днем, проведенным с ним вместе, я понимал, что сильно привязался к нему. Тогда я уже не был глупым мальчишкой. Я вырос и понял, наконец, что влюблен, уже давно влюблен, только теперь уже не так наивно по-детски. Тогда стало ужасно холодно, страшно до такой степени, что я закрылся в комнате, которую он отдал мне, и плакал. Я впервые почувствовал это на себе - безответную любовь. Конечно, я собрался с силами, зная, что теперь это со мной на всю жизнь. Я ему не говорил и всячески старался не показывать эту боль, что испытывал, находясь рядом с ним. Зато я был еще больше поглощен занятиями и тренировками. У меня многое начало получаться, а каждый раз, когда он хвалил меня, я отмахивался, говоря, что это нормально для меня. И вот, когда у меня стало получаться все, даже медитация, которая давалась мне с трудом из-за моего буйного характера, я понял, что стал другим. Я сильно повзрослел за это время. Не столько физически, сколько внутренне. Не знаю как, но Совет узнал о том, что я нарушил их правила. Они тогда искали меня повсюду, ведь тех, кто нарушает систему, должно было ждать наказание. Я испугался. Когда я решил научиться всему, я понимал, что это не пройдет без последствий, но мне было действительно страшно от мысли, что меня все же найдут. Я сказал об этом Хванджэ, собирался уйти из его дома, чтобы его не нашли вместе со мной. Он посоветовал мне уйти в людской мир. Рассказал мне о том, что на самом деле у него есть сын, которого, когда тот родился, он оставил в людском мире. Он не знал того, как тот выглядит, как его зовут и где он живет, но попросил меня найти его. Это было безумием, людской мир был в разы больше, чем наш. Но я согласился. Среди людей я начал новую жизнь. Никто здесь не знал меня, кто я на самом деле. Сначала было очень сложно, ведь жизнь здесь шла совсем не так. Она была быстрее, чем я привык. Я читал об этом, но не мог представить. Я знал, что люди имеют определенный возраст и у них есть такое понятие, как "годы". Один год был равен 365 суткам. Это казалось мне дикостью, я не понимал, зачем это было нужно, но со временем привык. Я быстро нашел себе дом, все же, я не зря изучал различные способности. У меня не было необходимости работать, но без этого мне было скучно, поэтому, чтобы лучше вписываться в людской мир, я нашел работу в кафе в центре города. Я жил спокойно, здесь меня не искал Совет, я был рад, что все же смог узнать людей лучше, чем нам о них рассказывали. Но внутри у меня было какое-то чувство, которое терзало меня. Я бросил Хванджэ, в надежде, что так будет лучше, и его не найдут. Я бросил свою семью, хотя обещал вернуться. Начал жизнь заново, с чистой страницы, на которой отпечатались строки предыдущей. Где-то через полгода, наверное, я встретил его. Чон Хосока. Он зашел в наше кафе, и я сразу почувствовал, что что-то не так. Этот человек имел специфический запах, который отдавал знакомыми нотками. У меня внутри поднялась паника, чувство тревоги и, казалось, будто бы разгоралось пламя. Вдруг, на самом деле он был из Совета и нашел меня? Что будет, если это действительно так? Вот какие мысли бегали у меня в голове в тот момент. Но ведь если бы все действительно было так, как я думал, то, скорее всего, он бы уже давно схватил меня, а он не делает ничего. Ошибка? Прикрытие? Как выяснилось позже, Чон Хосок - обычный студент, я узнал это, проникнув в его память. Но мне не давало покоя это чувство, которое будил во мне его знакомый запах. Только потом я понял, кого он мне напоминает, Хванджэ. Я нашел его. Тогда все встало на свои места. Я не предпринимал никаких решительных и неожиданных действий. Сначала мне нужно было подружиться с ним, что оказалось не таким сложным, как я думал. Он был ярким и смешным, а находясь рядом с ним, у меня внутри просыпались отголоски тепла. Мы быстро стали хорошими друзьями, для этого мне даже не пришлось пользоваться своими возможностями. В один из вечеров, когда мы немного выпили у меня дома, я рассказал ему все: о себе, о нем, его отце... Как я и думал, он принял меня за идиота и в историю мою не поверил. Я его понимал, и сам бы в такое не поверил. Поэтому я просто ему показал, себя, свои способности. Это его удивило и напугало одновременно. Я сказал, что этому меня научил его отец, и что он очень хотел, чтобы я нашел его. Это было глупо и необдуманно, вот так рассказывать человеку о себе и своем мире, ведь мне могло показаться, что Хосок действително сын Ли Хванджэ. Поэтому я запретил ему распространять эту информацию. Единственным ньюансом было то, что другим кицэ он мог спокойно говорить об этом.