Коварный план.

Ночь уже давно вступила в свои права, когда к дому на Бейкер-стрит подъехало такси, и из него вышли двое. Молчание, которое длилось до сих пор, даже в такси, действовало на нервы Ватсону. Он не мог терпеть. Чего же? Недосказанность и рвение, с которым от хотел достучаться до Шерлока. Тот прятался за своей повседневной маской холодного гения. Она ему, безусловно, шла, но он, казалось бы, даже и не пытался открыться миру, чтобы его могли узнать, как, например, Джона. Он знал его, можно сказать, лучше Майкрофта. Именно Джон был рядом с ним, когда это ему требовалось. Это Джон терпел Шерлока, был его "подопытным кроликом" во многих делах. Он готов был рискнуть всем, даже своей жизнью, ради него, а что взамен? Ничего. В коридоре было темно, во всем доме было темно, но из комнаты миссис Хадсон лилась приятная, еле различимая музыка. Наверное, она телевизор смотрит или просто наслаждается мелодиями своей юности, своими воспоминаниями. Что-то сегодня слишком часто люди поддаются самоанализу, желанию вспомнить былое. Это даже как-то... Странно. Джон задержался на первом этаже, слушая тихую музыку, пока его не привлек другой звук, более громкий и доставляющий военному врачу большее удовольствие. Приятная, нежная мелодия скрипки полилась из общей комнаты Шерлока и Ватсона и влекомый ею (мелодией) мужчина поднялся наверх. Он толкнул дверь и еле сдержал рвущийся наружу выдох восхищения. Комната переливалась в темных и ярко- рыжих тонах тысячи свечей самых разных размеров. Даже были ароматические, судя по восхитительному смешению запаха роз, сирени и... кажется, апельсина. А в самом центре этого небольшого жаркого рая находился Шерлок. Мужчина расхаживал по комнате, слегка прикрыв глаза, а его пальто и шарф небрежно лежали на кресле. Пальцы детектива ловко держали смычок, летающий по натянутым струнам скрипки, создавая невероятную, чувственную мелодию, которая отражала все думы гения. По крайней мере, так казалось Джону. Джон с изумлением посмотрел на преобразившееся помещение, на секунду даже замявшись на пороге. Холмс же не обратил на все это ровным счетом никакого внимания: ему и так было понятно, чьи шаловливые ручки здесь замешаны. А вот Джона это не просто поразило, это заставило его стоять в недоумении. До этого момента его мысли были заняты своим ненаглядным сожителем, поэтому так быстро переключить их направление на другое у него не получалось. А спрашивать Холмса ему не хотелось. Честно говоря, Джону вообще не хотелось разговаривать с этим неприступным гением. Как и всегда, после какого-либо дела, пусть и не совсем завершенного, Джон сел за ноутбук и зашел в свой блог. На его, а, точнее сказать, на их с Шерлоком странице уже побывало почти 5 с половиной тысяч человек. Джон решил отвлечься, посему решил написать про сегодняшнее дело. Назвал его он весьма просто: "Голубая жила". То ли он печатал быстро, то ли Шерлок играл долго, но когда Ватсон закончил, Холмс все еще продолжал играть, но уже другую мелодию, медленную, словно бы Шерлоку наскучило это занятие или он чего-то ждал. - Гм, Шерлок, я тут кое о чем подумал, - неуверенно начал Ватсон, забыв про свое нежелание говорить с ним и закрывая ноутбук, просмотрел на мужчину, который резко завершил свою игру и развернулся к нему, тряхнув курчавыми черными волосами. Это действо пробудило совсем недавно утихшее желание. - Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Ты меня хочешь, - это заявление подвергло Ватсона в шок. Нет, он этого не отрицал, но ему это не понравилось, даже возмутило. Никакой, даже малейшей, толерантности или культуры! Никто и не сомневался, что великий и гениальный Холмс все знает, но доказательства этого были неприятны Джону на сей раз. Может, потому что это действительно было неприлично, а потом из-за того, что это касалось самого Джона. - Чего? Да я тебя не хочу! Что за бред? - возмущенно вскочив со стула, крикнул Джон. Его негодованию не было предела. - Бред? Ну это ты своему выпирающему из штанов дружку скажи, и потным ладошкам, и блестящим глазам. Тебя бесит то, что я сказал это прямо, без какой-либо там изворотливости. Только ты смущаешься истины, - этими словами Шерлок добил его последнюю решимость. Впрочем, Джону, кроме как безуспешных оправданий, ничего не оставалось. Конечно, был вариант просто взять и уйти, но потом смотреть в глаза этому гению было бы неудобно, прекрасно понимая, что ему ровным счетом все равно. Однако Джон ко всему этому и не подозревал, что и Шерлока мучило любопытство. Он и правда ждал чего-то, когда играл на скрипке. Но вскоре это ему наскучило - это было слышно по мелодии, которая изменилась за те полчаса, которые Джон потратил на выкладывание в блог информации об их последнем деле. Шерлок до сих пор весьма скептически относился к этому занятию, но ничего не говорил, и все же нетерпение просто сгрызало его изнутри, но лицо, как и всегда, оставалось таким же непроницаемым. Шаг и ноль реакции. Шерлок резко, пользуясь неожиданностью, ловко обошел ароматические свечи, которые все еще горели и были расположены даже на полу, приближаясь к Джону, который в шоке шарахнулся назад и уперся в стол. Да уж, удивление и непонимание так и читалось на лице Ватсона. Джон хотел, хотел прижаться к этому умному человек, поцеловать его, раздеть и повалить на кровать. Но, как по закону жанра, ему мучило то, что все это просто неправильно, и он думал, что ему все это просто кажется. Он даже решил остановиться на мысли, что пойдет и снимет какую-нибудь девушку. Но тут его мучительные и стремительные мысли прервал поцелуй Холмса, который так некстати вывел его из этого полоумного состояния. Их губы слились в грубом и одновременно робком поцелуе. Почему робком? Казалось, двое взрослых мужчин, чего тут робеть... Однако, тут была совсем другая ситуация, другие чувства, ощущения. Все было намного сложнее, намного чувствительнее, желаннее. Если поначалу все началось так мило и невинно, то Шерлок явно хотел получить больше. Его губы стали напирать, перехватывая контроль, кусать губы Джона. Не до крови, но ощутимо. Ватсон даже не ожидал такого от Холмса. Этот напор, эта жажда, так не свойственная детективу, поражала и интриговала Джона. Но тот, после осознания того, что его целует лучший друг, тут же оттолкнул Холмса и немного затуманенным взглядом хотел что-то пробормотать, но его прервал другой немного дрогнувший голос: - Чем раньше мы закончим, тем быстрее ты избавишься от этого странного чувства, которое так сильно нам мешает, - самому детективу было немного приятно, но, впрочем, он не смог бы описать свои чувства. Ему просто нравилось видеть такого нового Джона. Смущающегося и непонимающего абсолютно ничего. - Да нет никакого чувства, - прошипел Джон сквозь зубы и, все еще туманным взглядом, посмотрел в глаза друга. Никто и не собирался спорить, что желание к нему у Джона действительно было, но мириться просто так с этим никто не собирался. Этот мимолетный поцелуй ему казался столь же неправильным, сколько неправильно было делить на ноль. - Ты несешь такую несусветную чушь, что... Джон не договорил. Он быстро оттолкнул от себя мужчину и, схватив первую попавшуюся верхнюю одежду, выскочил на улицу. Его путь предстоял к единственному известному ему борделю. Шерлок лишь глубоко вздохнул и, снова взяв скрипку, начал расхаживать по комнате, играя ту самую нервозную мелодию. - Миссис Хадсон, вы поставили меня в тупик, - детектив ухмыльнулся и ногой пнул подвернувшуюся ему розу. - Что же вам от нас нужно?..