Коварный план.

"Побег" Джона в бордель результатов не дал. Как он ни старался, как ни старалась девушка, которую он снял, но удовольствия Ватсон не получил. Ему чего-то не хватало. Конечно, где-то в глубине сознания, он понимал, что ему нужно, но предпочитал отбрасывать эту мысль, как что-то абсурдное. Он все вспоминал, видел перед глазами лицо Шерлока, чувствовал его губы на своих устах. Как все могло до этого дойти? И что за тупые "давай, ты же этого хочешь" говорил Холмс? Ему-то зачем все это нужно? Куча вопросов не давала спокойно мыслить, руки дрожали, а сердечный ритм не мог утихнуть то ли от неудавшегося секса, то ли от всей непонятной ситуации. Медленно, даже слишком медленно, Ватсон направился домой, глядя себе под ноги и засунув руки в карманы. Он думал. Что же сейчас происходит дома? Что делает Шерлок? Да, наверное, как всегда, лежит и пялиться в потолок, или, на крайний случай, играет на скрипке. Она же думать помогает ему. А вот бедному Ватсону ничто не могло помочь справиться со своими думами и придти к определенному выводу. На полпути Ватсон остановился. Впереди была целая ночь, а завтра у него заслуженный выходной. Конечно, он понимал, что Холмс попытается их потащить разведывать новое дело, но теперь-то Джону было плевать. У него просто не может быть ничего общего с тем, кто навязчиво полагает, что он пуп земли. Высочка. Эгоист. Недомерок. Ватсон простонал, заметив, что не думать о Шерлоке он не может. Впрочем, это-то и было самое понятное из всего, что свалилось на голову бедному доктору. Правда, он же не какая-то семнадцатилетная девчонка, чтобы переживать о том, что ее чуть не изнасиловал и домогался лучший друг. Хотя друг ли ему Холмс? На губах доктора появилась усмешка, которую можно было смело расценивать как первый признак помешательства. Теперь, после свежего воздуха ночного Лондона и кривой промывки мозгов, идти домой расхотелось напрочь. Как будто его там ждет мамочка, а друзей у него совсем нет, чтобы переночевать у них. Да и зачем ему вообще друзья? Хотелось сбежать от проблемы. Куда идти он не знал, поэтому просто шел вперед, рассматривая вывески магазинов. Который час и сколько оставалось до рассвета, Джона не волновало. Совсем непонятным образом в его руках оказалась бутылка чего-то крепкого, которая после стала пустой. Да, наверное, это самый глупый и верный способ уйти от собственный мыслей и навязчивых проблем. Когда начало светать, Джон решил для себя все точно. Сидеть на скамейке, на которой он провел достаточное количество времени, он не собирался. Тучи застелили и без того пасмурное небо столицы Британии, а Ватсон, будучи в глубине души тем еще романтиком, искал в изменившейся погоде связь с его настроением. Действительно, пора идти домой. Как Ватсон нашел дорогу, он не знал сам. Однако, уж очень быстро он дошел. Да, это единственный выход, как ему казалось, на его пьяную голову. Предрассудков не оставалось, сомнений тоже. Они хотят этого оба. Но, когда все это завертелось? Когда шестеренки механизма успели набрать такую огромную скорость? Когда, черт возьми, их дружба превратилась в чуткое желание трахнуть друга? Наверное, на трезвую голову Джон бы повесился, если бы в его голове промелькнуло что-то подобное. Он вошел. Тихо, подозрительно тихо, покачиваясь и опираясь рукой на стенку. Дышать было трудно, сердце почему-то билось с бешеной скоростью, а ноги предательски заплетались. Ни музыки, ни разговоров, даже шороха не было слышно. От этого становилось не по себе. Впрочем, сейчас Джону было наплевать. Подумав, что Холмс уснул, доктор начал подниматься наверх, рано обрадовавшись, но потом его испугал какой–то скрип. Он был пьян, ощущения притуплялись, но соображать еще мог. Это были ступеньки. Они тихо скрипели под тяжестью его веса. Дверь, ведущая в их половину дома, была закрыта, и Джон остановился перед ней, затаив дыхание и прислушиваясь. - Заходи, Джон, – послышался голос с той стороны. Значит, он его услышал. Шерлок ждал, ждал почти всю ночь, пока появится Джон, он пришел… Тихий, будто бы провинился перед Шерлоком. – Долго мне еще тебя ждать прикажешь? Заходи! А это уже был приказ. Странно было такое слышать от Холмса. Обычно он ждал, точнее, предполагал, когда явится его «жертва», и она приходила, только вот сейчас это было невыносимое, мучительное ожидание, но он терпел. Ватсона от столь грубого тона как ведром холодной воды окатило. Бушующая ярость резко сменила весь равнодушный настрой, а стеклянные глаза вновь приобрели неразрушимую решительность. Он зашел и повесил куртку. Шерлок лежал на диване в своем синем халате. Интересно, о чем он думал? Резко Шерлок сел и посмотрел немигающим взглядом на Ватсона. Странный взгляд. Джон никогда, если признаться, не ощущал себя так… Странно. Его словно раздевали глазами. Неужели Шерлок ждал его? Неужели он не зол на него, а, наоборот, хочет продолжения? Хотя, нет, какое Джону дело до его зол - не зол? Если Холмс так упорно его хотел, то пусть получает. Только без вишенки и сервировочной упаковки. Шерлок молчал, Ватсон тоже. Казалось бы, что ничего не изменится, что они так и будут сидеть и стоять, как сейчас. Холмс сразу почувствовал дуновением ветра весь аромат, исходящий от Джона. Он усмехнулся и резко встал, отчего военврач вздрогнул, но после опомнился и не отошел. Шерлок сначала не смотрел на него, скорее, окно его интересовало больше, но не долго. Быстрый, как молния, он оказался так близко к Ватсону, что тот мог почувствовать его дыхание на своем лице. Голубые, пронзительные и невероятно притягательные глаза впились в лицо Ватсона, выискивая и отмечая на нем любое, даже малейшее изменение. Джону стало трудно дышать, а решительность смели веником в мусорное ведро. Казалось, что что–то туго стягивало его грудь. Голова кружилась, а взгляд непроизвольно падал на губы детектива. Ватсон был одурманен не только спиртным, но и самим детективом. Терпеть Джон больше не мог. Сказывался тяжелый день и его неудачное удовлетворение. Ему все равно, будет ли Шерлок кричать и вырываться, он не уйдет от него, не получится. Ватсон возьмет то, что хочет, точнее сказать, того, кого хочет. Разумеется, о своем трезвом состоянии Джон не думал. Ватсон с пылом, жесткостью и нетерпениям впился в губы Шерлока, прижав его к себе так крепко, что теперь воздуха не хватало детективу. Краем сознания Джон боялся, что его оттолкнут, что его будут проклинать и вырываться из его объятий, но руки Шерлока обхватили лицо бывшего военного, углубляя поцелуй и пытаясь перехватить контроль. Джону стало мерещиться, что он сейчас растает, как наивная девчонка, но разум отключился теперь надолго. Он знал, чего хотел, и знал, что может это получить без боя, а с полным согласием, но было одно маленькое "но". Джон не собирался отдавать власть и контроль Шерлоку. Он собирался отомстить. Да, надоело видеть такого всего расфуфыренного Холмса. Как будто он что-то знает о сексе? Конечно, Джон и сам порядком не понимал секс между мужчинами, но он наивно полагал, что как-нибудь разберется. Нет, сегодня он, Шерлок, узнает на что может быть способен Джон, насколько велика его решительность. В их движениях не было ничего необычного. Не было слащавых нежный прикосновений, не было наивной жестокости. Обычные сухие движения, через которые передавались тайные секреты каждого. То есть Вастона. Холмс же наивно полагал, что делает ему лучше. Уж где-где, но в этический стороне жизни он был глух, слеп и нем одновременно. Руки выпустили талию партнера, но лишь для того, чтобы просто пнуть его в сторону кресла, попутно стянув халат. У Ватсона было огромное, непреодолимое желание просто сдернуть с него эту тряпку, порвать ее и кинуть куда подальше. "Синяя тряпка" полетела на кресло, и сам обладатель рухнул туда же. - Не торопись, наслаждайся моментом, – шепнул Шерлок, усмехаясь, что только еще больше раскаляло военврача. Этот хриплый, возбуждающий голос сводил с ума и подталкивал к горлу новые волны ярости. Ватсон чувствовал, что не может терпеть, а еще он чувствовал, что в штанах у него стало тесно и даже немного больно. Джон уже просто не мог и не хотел ждать. Он хотел его сегодня не только физически. Хотелось просто взять и растоптать его гордость. Как будто это не Холмс делает ему одолжение, а Джон, пытаясь его трахнуть. - Заткнись, – прошипел доктор, прямо в лицо детективу. Он забрался ему на колени, сел, как самая последняя шлюха, и начал целовать и кусать его шею, просто сходя с ума от его запаха А Шерлоку пришлось сдаться и просто отдаться губам, рукам напарника и партнера, пытаясь сдержать стоны, но все так же презрительно ухмыляясь. Джон хоть и был слишком увлечен шеей партнера, не видя этого выражения лица, но чувствовал и дал себе обещание во что бы то не стало стереть улыбку с его лица. Сам Джон разделся быстро, при этом стянув с Холмса его трусы. Он резко развернул Шерлока к себе спиной, наклоняя его лицом в мягкую пурину кресла, а ноги, согнув в коленях, на пол, при этом ласку он не остановил. Он водил языком по его шее, иногда спускаясь к позвоночнику. Джон чувствовал, как расслаблялось тело Шерлока, как по его коже бегала дрожь, и это только радовало военврача, возбуждало еще больше. Он не хотел делать ему больно, поэтому приходилось терпеливо подготавливать Шерлока. Джон на минутку отстранился от него и потянулся к тумбочке, в ящичке которой укромно был припрятан небольшой тюбик, который они утащили, а также презервативы. Смазанные пальцы он протолкнул в детектива, при этом брезгливо поморщился. Шерлок сначала напрягся, но потом даже слегка поддался назад, насаживаясь прямо на пальцы. Было видно, как Шерлоку не терпелось почувствовать член Джона в себе, его толчки, стоны, и это его возбуждало до такого предела, что Ватсон не мог не заметить. Правая рука растягивала детектива, а вот левая рука обхватила достоинство Шерлока, водя ею вверх, вниз, мерно и неторопливо. Стон сорвался с губ младшего Холмса и являлся просто восхитительной, умопомрачительной музыкой для Джона. Когда же Шерлок был готов, то более Джон ждать не стал. Мягко и стараясь не сделать ему слишком больно, вошел в него, но только тогда, когда его член проник внутрь совсем ненамного. Он рывком вошел до самого конца, отчего Холмс зашипел, сдерживая крики. - Господи, Джон, – надрывисто прошептал детектив, чувствуя, как Ватсон начал двигаться в нем. Постепенно, плавно он ускорился, но не до предела, продолжая ласкать достоинство Шерлока и давая ему привыкнуть. Он чувствовал, что младший Холмс напряжен, и хотел его расслабить, помочь ему прочувствовать все, хотя, лучше только хорошее. Толчок, еще один. Трудно, неприятно, узко, но с каждой минутой становилось все легче и легче, Шерлок расслабился и начал получать удовольствие от ласки. Джон подводил его к еще большему удовлетворению, касаясь языком шеи, слегка покусывая или оставляя на ней засосы. - Шерлок, - инстинктивно шептал Ватсон, ускоряясь и все неистовей лаская тело и плоть Шерлока. Он сходил с ума, ощущения брали верх, и он действовал все грубее, быстрее, а Шерлоку это вроде бы нравилось. Он стонал, изгибался. Пару раз Ватсон даже слышал, как его имя слетало с полуоткрытых губ мужчины. Вскоре Ватсон последний раз толкнулся в Холмса и победно встал с кресла. Пьяная дымка все еще стояла на его лице, и он, усмехнувшись, и не глядя на друга, пошел в душ, дабы смыть позор и обдумать все хорошенько. Нет, здесь он оставаться больше не намерен. Пусть Холмс подавиться его "прощанием".