Глава 1. Собственно, предыстория
15 октября 2017 г., 23:55
Скажите… там… чтоб больше не будили. Пускай ничто не потревожит сны. Что из того, что мы не победили, Что из того, что не вернулись мы?..
Наверное, все люди странные в той или иной степени и все подчиняются каким-то своим внутренним демонам. Однако я всегда била все рекорды во всех начинаниях — была такой странной, что нервировала других людей. Это не сильно меня задевает, как могло ошибочно показаться, ведь во первых я — меланхолик, а во вторых — жуткий интроверт. Люди, плохо меня знающие, могли бы назвать меня флегматиком — всегда спокойная и тихая, трудно вывести из себя, однако стоит узнать меня получше и становится ясно, что такую истеричку ещё поискать. Я просто хорошо скрываю эмоции — мало кто входит в мой доверенный круг и фактически никто не догадывается, как же я слаба. Таких сейчас кучи — детей, которых недолюбили, бросили, использовали родители. Но мне-то грех жаловаться — всю мою жизнь за мной ходила бабушка, которую отчего-то ненавидела мама. Лишь недавно мне приоткрылась завеса этой тайны — оказывается мама думала, что это её ненавидит бабушка, и оттого ей была невыносима мысль, что меня-то она как раз полюбила. У моей мамы тяжёлый характер, а подстёгиваемый дурными мыслями и завистью он и вовсе становился невыносим. Наверное, мне стоило быть внимательнее к ней, но что я могла сделать — маленькая девочка, не понимающая человеческие чувства? Дети до школы меня сторонились — в детском саду долго терроризировали, били и плевались ядом, пока не дала сдачи, а в школе изначально я сошлась только с пацанами — они мне были ближе по духу. Потом нашлись ещё трое таких же идиоток как я. В душе, конечно же, мы тоже были разные. Как идеальные дополнения друг для друга. — Если продолжишь сидеть с таким одухотворённым лицом, я тебя тресну. — А ещё они, блин, очень добрые и понимающие. Особенно Яра. — Саш, я серьёзно, завязывай, а то на тебя смотреть стрёмно! — Я тут может, блин, думаю! — отрываюсь я от прожигания взглядом стола в замызганной забегаловке. — О, ты не сказала «блять» — это уже прогресс. — Зато ты сказала. Это регресс. Шатенка, фыркнув, отвернулась, разглядывая серыми глазами витрину со свежими булочками. Я тяжело вздохнула, выскребла из кармана внушительную порцию мелочи и высыпала её перед Ярой, сдерживаясь изо всех сил, чтоб не треснуть мелкую манипуляторшу за наглёж по высокому лбу. — Ни в чём себе не отказывай, — ехидно тяну я, прикладываясь губами к кружке с чаем и делая вид, что глотаю. На самом деле нет — слишком уж горячо для меня, вдруг ещё плохо станет. — Конечно не буду! — заявляет Яра, и, сгребая мелочь, уходит к прилавку. Ненавижу себя за это — пускай со стороны, наверное, кажется, что я чёртов кремень, на деле я оказываюсь… излишне мягкотелой. Это как бесполезная привычка — я знаю, что она мне в принципе не нужна, но избавиться от неё уже не выйдет. Вот и приходится как-то жить с этим дальше. — Кусить не хочешь? — Яра снова садится за стол и ставит передо мной тарелку со сладкой коричной булочкой. — Еду, купленную на мои-то деньги? — съязвила я. — Нет, не хочу, — добавила уже серьёзней. Яра хмыкнула себе под нос, и, отщипнув кусочек, демонстративно положила его в рот. Я закатила глаза. В вопросах еды я имела крепкую силу воли, и переубедить мою упрямую башку было жуть как трудно. Внезапно я почувствовала, что дышать становится труднее. С дыханием у меня были серьёзные проблемы, а потому, выскочив из-за стола, я кинулась к двери, пробормотав что-то про свежий воздух. Впрочем, он помог мне лишь на мгновение, а потом удушье вернулось с удвоенной силой, так что в глазах потемнело. Я никогда не падала в обморок — у меня даже голова толком не кружилась! Что за… — Саша! — слышится со стороны испуганный вскрик и чьи-то тонкие руки пытаются меня распрямить — так делал наш тренер по волейболу, когда я чуть не задохнулась при нём. Вот только силёнок у него было явно больше. — Боже, звоните в скорую, пожалуйста!***
«Холодно-то как,» — подумала я, пытаясь приоткрыть веки, по которым бил ярко-белый свет. — Сердцебиение слабое, — возвестил кто-то, шарясь по моей шее. — Вдохнуть сама она уже не сможет, — отозвался другой. Говорили двое мужчин. Один явно был курильщиком — голос был хриплый и имелась большая одышка, а у другого голос был чересчур звонким — если бы он запел фальцетом, я бы не отличила его от женского. — Бедная девочка. Родителям-то дозвонились? — спросил прокуренный, что-то прикрепляя мне в области груди, а потом зажал чем-то палец. Послышался противный писк. — Ага, жуть что было — мать у неё конечно… — Не удивительно тогда, что раньше не обнаружилось, — тяжело вздохнул курильщик. Я попыталась набрать в грудь воздуха, чтобы возмутиться по поводу матери, но поняла, что даже губами не могу пошевелить — противная полая трубка занимала всё пространство, втягивая и вытягивая из меня воздух. Сама я этого отчего-то не могла. — Дерьмо, — веско высказался второй, чем-то зашуршав, — порой думаешь, отчего мир так несправедлив — воров и убийц носит, а малолетку вот так вот… — Заткнись! Она, кажется, глаза открыла, — прервал его курильщик и я увидела чью-то большую тень, заслонившую свет. Волосы у мужчины были сплошным рыжим пятном. — Пальцем пошевели, если слышишь, или моргни хотя бы. Я послушно прикрыла глаза, после чего снова вернула их в положение щёлочек. — И вправду очнулась, — удивился второй, оказавшийся русым. Я чуть сжала пальцы на правой руке, попытавшись сместить положение своего тела. Куда уж там. — Не боись, Шурик, — невесело произнёс курильщик. — Мы тебя в обиду не дадим.***
Я пролежала в больнице больше четырёх месяцев с почти постоянной болью в горле и груди. Никто не говорил моего диагноза и я решила за всех сама — рак дыхательных путей. Конечно, это могло не быть правдой, но неизвестность и неопределённость были куда страшнее. Рыжего врача звали Владимиром, а русого Ильёй. Оба таскали мне всякую пакость, чтобы рассмешить и добиться хотя бы движения глаз, читали мне книги и подшучивали над моим «курятником», как они мило окрестили моих подруг. Бабушка приходила — это был первый раз в жизни, когда я видела её слезы. Мама не появилась — видимо, топила горе в бутылке. Я её не виню, мне тоже было бы страшно смотреть в глаза умирающему чаду. Девочки притащили мне ноутбук с моими документами, карандаши, краски, альбомы с рисунками, любимые фэнтези книжки из моей личной библиотеки. Но рисовать, писать и читать я самостоятельно не могла. Пришёл тренер по волейболу. Обозвал дурой и сказал, что нужно было тащить меня к врачам насильно, когда только заметил, что со мной что-то не так. Молча сжала ему ладонь. Хороший мужик, ни в чём он не виноват — я же тогда заупрямилась. Яра протащила через вахту котёнка с улицы и долго держала его, чтобы я могла гладить животное. В такие моменты было хорошо — боль отступала и приходило умиротворение. Влад с Ильёй для приличия отругали девушку, но котёнка отмыли и оставили со мной для моральной помощи. Диана читала мне справочники по медицине, рассказывала о коме и её последствиях, потом об аритмии и тахикардии. Ди собиралась быть врачом. Алина тоже обзывала дурой и обещала воскресить и забить ногами, если вдруг задумаю помирать. Рассказывала плаксивым тоном, что Ксюшка, моя младшая сестра, распоясалась и дерётся, просится ко мне. И у всех в глазах стояли слёзы, не смотря ни на что. А мама так и не пришла. Мне было… да вообще никак не было. Только жалела всех этих людей, которые за меня переживали. Вот их жалела, а себя нет.***
— Хочешь сказку? Я устало скосила взгляд на Илью, мысленно спрашивая: «Какая мне, нахрен, сказка?!» — Да не смотри ты так. Я тебе не сопливую лабуду принёс, а кровавый оригинал. Я перевела взгляд на потолок, пошевелив пальцами, мол, делай что хочешь. Илья тут же уселся на стул возле кровати и начал читать мне что-то с распечатки о ведьмах и отрубленных головах. — Илья, ну что ты ребёнку читаешь? — Ей восемнадцать скоро, какой она ребёнок? — Сваливай на обход уже. Влад занял место Ильи и начал пересказывать весёлые случаи из дня больницы — идиотов в нашей стране много, работая в таком месте каждый день на разное насмотришься. Особенно имея девушку в психиатрическом — она, кстати, красивая высокая брюнетка с зелёными глазами, как у раненного оленёнка, хотя вся такая тоненькая, словно птичка. Лика её зовут, добрая она тоже. Медведя мне принесла. На кой он мне, правда, теперь… но раньше я о таком мечтала. Вдруг сильно заболели лёгкие. Хотя из лекций Ди я вынесла, что сами по себе они болеть не могут, потому что у них отсутствуют нервные окончания, воспринимающие болевые импульсы, легче мне от этого не стало. — Илья! — рявкнул Влад где-то на заднем плане, пока меня била жуткая агония. Черт, не хотела я так помирать — думала, на педагога выучусь, заведу себе двадцать котов и буду сбрендившей старой училкой по искусству, которая в своей квартире и загнётся. Теперь понимаю, что, возможно, даже хотела бы своих детей, правда найти сейчас какого-нибудь не занятого и не козла трудно, хотя, наверное, возможно… но да, я этого уже не узнаю — тьма и холод снова были рядом, и казалось, они пели мне, заставляя забыть о боли, о мире, о людях. И как хорошо было поддаться слабости. — Знаешь, я ставил на то, что ты продержишься всего три месяца, — возвестил светловолосый парень в нелепой белой тунике. Мне захотелось треснуть его за идиотский вид, но наличие двух белых крыльев меня остановило. Может, тут так принято. Впрочем, присмотревшись я поняла, что крылья-то не белые, а серые, просто освещены не шибко удачно. — А с кем спорил, если не секрет? — хрипло спрашиваю я, удивляясь звуку собственного голоса — отвыкла от него за время в больнице. — Есть тут один чертяга, — уклончиво отозвался… ну, положим, это ангел. Я ж вроде даже в них верила, чего сейчас-то ерепениться? — И чего дальше, Страшный Суд? — Да не, их по таким пустякам не дергают — выебут ещё мозги всем скопом, — парень вальяжно махнул рукой, подходя ко мне и заглядывая в глаза. — Надо же, ругаешься, — тяну я, с облегчением замечая, что голос возвращается в прежнюю тональность, избавляясь от инородной хрипоты. — Ты тоже не святая, — немного назидательно проговорил светловолосый, прохаживаясь передо мной и рассматривая с разных ракурсов. — Я отучивалась. Вроде как. Ангел как-то не по-ангеловски усмехнулся, но ничего не сказал, продолжая вышагивать по белому полукруглому кабинету — тут было два стула для посетителей, кресло для начальника и стол. Минимализм. — Кого мы ждём? — спрашиваю я, склонив голову на бок. — Того самого чертягу, — снова усмехнулся ангел, поправляя челку. — А, так мне в ад? — Нет, у тебя особый случай, мелочь. Я обернулась к обладателю нового голоса и столкнулась взглядом с красноглазым юношей лет шестнадцати, черноволосую голову которого венчали маленькие кожистые рожки. Скулы его украшали бакенбарды… — Ты на молодую версию Пушкина смахиваешь. — Ого, такого мне смертные ещё не заявляли, — парень расхохотался, подходя к своему крылатому напарнику и ударяя его по плечу. — Ты тоже видишь? — спрашивает ангел, кивая на меня, из-за чего появляется желание себя осмотреть. Впрочем, оно не задерживается. — Как будто бы сердце кислотой выели, — хмыкает демон, а я кладу руку на грудную клетку. Целая. — Нет, малышка, не в этом суть. Ты когда-нибудь влюблялась? — Скажите, каково это, и я, быть может, вам отвечу. — Ангел и чёрт уставились на меня, как на дуру. Ага, Яра тоже часто на меня так смотрела, когда разговор заходил о таких чувствах, как любовь. — Что? Не могу же я сказать, что влюблялась, если не знаю, как это должно быть? — Ты же вроде книжки читала, — ангел снова заглянул мне в глаза. — Там же всё не как в жизни. — Видимо и правда кто-то сердце свистнул. И чего нам теперь делать? — негромко забарабанив пальцами по столу, задумчиво спросил чёрт. — Отправим её в другой мир, пусть найдет того, чьего сердца на двоих хватит. И теперь уже оба они принялись осматривать меня со всех сторон. — У меня косоглазие разовьется, — довела до их сведения я, на что оба синхронно переглянулись. — Слышь, кроха, любимый мир есть? — спросил рогатый, переместившись ко мне за спину. — Есть, а вот навыков для выживания в нём нет, — покивала я, уставившись в наглые красные глаза, светящиеся от довольства. — Ну, это мы поправим. Чего там, умение колдовать или обращение с оружием? — Выносливость и быстрый бег, — огрызнулась я, а потом тяжело вздохнула — но с оружием идея хорошая. — Так куда отправляем? — подал голос ангел. Я вздохнула, как перед прыжком в холодную воду. — В Арду.
