3
12 ноября 2017 г., 01:55
Домой я вернулся только через три часа. Парни вышвырнули меня из бара под предлогом "не мужЫг — не пьёшь". Как же бесит, когда все в курсе того, что тебя повязали с наглой рыжей задницей. Зато теперь можно выпендриваться, мол, пока мой запах не смешается с запахом омеги, я официальный импотент (спасибо хоть не бабой назвали). И слабак, раз не могу против воли взять лисёнка. "Таким не место в нашей компании, Лут". Дебилы, млять.
В общем... домой я вернулся предсказуемо злым, голодным, и, что характерно, с заплетающимся языком и ватными ногами. Ввалившись в квартиру, оседаю на пол, пытаясь собрать мысли хоть в какую-то кучку и решить, что же делать с бедным омежкой. Из-за тумана в голове и насмешек родичей хотелось рвать и метать, но, слава богу, я был не настолько пьян, чтобы сорваться на ни в чём не повинного лисёнка.
Кстати, о рыжих... Судя по доносящемуся грохоту, мелкий возится на кухне. Больше некому. До прихожей доносится ароматный запах какой-то еды и тихие напевы рыжего. Паренёк на удивление быстро адаптировался. Или это он так стресс заедает?
Стоило подумать о еде, как желудок напомнил о себе голодным рычанием. Чёрт, жрать охота... да только я не уверен, что доберусь до столовой — пол и потолок постоянно меняются местами. Остаётся лишь сидеть, прижавшись спиной к двери вместо вылазки за ароматами.
— Лиф, сюда иди, — кое-как пробасил имя мелкого. Не круто, но мягче не получилось, — Воды захвати.
Пение резко обрывается, с кухни осторожно выглядывает тревожная моська омеги, и, встретившись со мной взглядом, скрывается обратно. До обострённого слуха доносится благозвучное журчание воды и тяжёлый вздох, с которым лис закрывает кран. Шлепанье босых ног по деревянному полу звучит совсем рядом, заставляя сфокусировать-таки взгляд (тяжелооо). Так. Похоже, у меня не лис, а белочка уже.
— Что. Ты. Нацепил? — в принципе, ничего криминального на рыжем не было — он не светил голым задом, напялив на себя один лишь фартук, ничего подобного. Всего лишь те шмотки, что он нашёл в шкафу. Только на омеге мои штаны и свитер, вот только слишком уж они ему велики. Свитер висит как на ребенке, глупо заправленный в огромные, по его-то размерам, штаны. Этакий клоун. До нелепости смешной.
— Холодно же! — белколис нервно одёргивает широкий воротник и отдает мне кружку с водой, тут же ретируясь, будто стараясь держаться подальше от большого пьяного тела, — Я там обед приготовил, будешь? Я не вполне уверен, что ты успел поесть…
— Пожалуй... я пока не голоден... Лучше позже, — отмахиваюсь от его предложения, решая как же мне подняться, чтобы не упасть в глазах этого паренька. Паренёк уже было потупил голову и собирался уйти, но громогласное урчание желудка заставило его встрепенуться. Угх. Живот мой — враг мой.
— Не очень понимаю, что это значит, но я могу помочь тебе дойти, если на ногах не стоишь, — еле успел подавить глухое рычание, раздражённо глядя на глупого рыжика. Тот тут же виновато вжал голову в плечи, сцепляя лапки в замок и отступая ещё на пару шагов назад.
— Прости, я не подумал. Серьёзно, прости, но я действительно могу помочь, если ты… если позволишь и не будешь злиться. Меня пугает твой взгляд… — мелкий тараторит, раздражая этим трещанием сам мозг. Хотя, оно и понятно, рыжий боится, что слова застрянут в горле, оттого спешит высказать всё, пока не передумал, нервно убирая прядку за мохнатое лисье ухо.
— Ну прости. Такие уж у меня глаза, — поднимаюсь, невольно стискивая зубы и пережидая головокружение. Да, давно я лишнего не пил, а сейчас даже стыдно за себя. — Ты вечно в этой переходной форме будешь? Ни зверь, ни человек…
Медленно бреду в направлении столовой. Запах манит меня, а голод еще и поторапливает. Если хорошенько подумать, то уже день, а я вообще ничего не ел, ведь мой бутер достался этому хвостатому. Теперь понятно, почему так развезло. Хули на пустой желудок напиваться?!
— Я сейчас всё принесу, только прошу, не упади на ступеньках, я сам не раз за них зацепился сегодня, — рыжий пристально следит за мной, пока мой зад не опускается на стул, и лишь после этого позволяет себе убежать на кухню.
Омега смешон и неуклюж как птенец. Суетится и очень волнуется. Переминаясь с ноги на ногу наступает на свои же штанины и чуть не падает, трусливо обернувшись на меня, проверяет, заметил ли я его оплошность (нет-нет, что ты. Я просто пьяный альфа и даже не уверен, что ты не плод моего воображения); вновь устремляет свое внимание к сковороде и кастрюле, активно раскладывая содержимое по тарелкам и недовольно фыркая. Тааак. Слышен "бум" — рыжий лезет в холодильник за овощами. Он решил сделать салат? Боже, ребёнок, дай мне мяса, а не эту хренотень! Оставь помидоры и огурцы себе, вместе с этой капустой, а мне, пожалуйста, поставь сковороду со всем ее содержимым, и я буду доволен.
— Если хочешь что-то ещё — только скажи, — перед носом матерелизовалась тарелка с картофельным пюре и воистину щедрым количеством мяса и грибов в сочном соусе. Кто-то решил меня побаловать! Как бы не располнеть на таких харчах...
— Надеюсь, не пересолил. Я постоянно проверял, но мне нравится побольше соли, а моё семейство вообще еду не солит… — садится чуть в стороне от меня, ставя перед собой более скромную порцию. С одной стороны, такой мелкой тушке куда меньше еды нужно, но не настолько же! Неужели думает, что объедает меня?
— Что-то ты пожадничал, — пока ем, как можно незаметней (я на это надеюсь) перекладываю в его тарелку пару кусочков мяса. Стоп-стоп-стоп. Это что, родительский инстинкт во мне проснулся? Только этого мне не хватало!
— Просто я не так голоден. Пока готовлю — постоянно пробую, так и наедаюсь. — Смеётся, непроизвольно покусывая губу. Похоже, рыжий таки заметил мои манёвры. Вот же ж.
— Хорошо готовишь, кстати, — от этих слов паренёк смущается, потупив взгляд, и отворачивается, бормоча нечто похожее на: «Я старался». Омега быстро заканчивает с едой и убегает с тарелкой. Не хочет быть рядом со мной дольше, чем оно необходимо? С чего бы? Я же ничего плохого ему не делал. Не может же он так сторониться меня только из-за того, что я альфа? Да ну на хрен! Какое право он имеет нос воротить! В конце концов, я теперь его муж.
Так-с. Либо мой нетрезвый мозг заставляет меня психовать, или это из-за ожидания какой-то иной реакции — не знаю, но нужно успокоиться, чтобы не навредить рыжику по собственной глупости и несдержанности.
— Тебе нужно отдохнуть. Могу принести плед, с ним удобнее…
— Я буду наверху. Там все есть, — отодвинув тарелку, медленно поднимаюсь. Яааать!
Голову изнутри царапает стон скребущих по полу ножек стула. Голова всё ещё кружится, но уже не так сильно — видимо, обед помог... Да, жирная пища всегда снимала похмелье, но чтоб так быстро… — Оставь тарелки. За мной иди.
— Но нужно же… — на лице белколиса искреннее непонимание, но спорить со мной не решается, заносит посуду в мойку и тихо семенит за мной.
Тихо? Это пиздец как слабо сказано. Даже с учётом обострившегося от дозы выпитого алкоголя слуха, я не слышал ни единого шороха. Да блинский! Одежда и та не шуршала, хотя в какой-то момент паренёк явственно не вписался в поворот, охнув от боли в ушибленном пальце.
Лиф слишком сосредоточен, смотрит под ноги и так мягко ступает, что ни одна ступенька под его ногами ни скрипнет.
Если этот лохматый и ночью так ходить будет, что не определишь где он, то я начну спать при включенном повсюду свете. Чёрт, и почему меня пугают такие мелочи? С одной стороны — глупо опасаться такого ребёнка, а с другой, если у него несколько личностей, то та, со злобным взглядом и презрением, запросто придушит меня во сне или воткнет нож в спину, а я даже не услышу, как он ко мне подкрадется! Почему я об этом вообще думаю? Потому что он так тихо крадётся сзади? Я никогда не был параноиком, но сейчас как идиот схожу с ума. Нужно меньше бухать и смотреть фильмы ужасов. Даже знобит немного…
— Раздевайся, — закрыв за собой дверь, скидываю свитер и ложусь на кровать, наблюдая за мнущимся у окна парнишкой. По вытянувшемуся лицу заметно, что тот не понимает, шучу я или же серьёзен. — Ну? Долго мне ещё ждать? — потягиваюсь, подмигивая мальцу и тот поворачивается ко мне спиной, недовольно фыркнув и ничего не делая.
— Лиф?
— Ни за что.
— Ты же не хочешь, чтобы я сам стянул с тебя эти тряпки? — ложусь поудобнее, закидывая руки за голову, прекрасно понимая, что эта фраза скорее всего спровоцирует его, выбьет из колеи.
— Садист… — лисёнок, всё ещё сомневаясь, скидывает безразмерные (по его-то фигурке) тряпки на пол и стоит, держась за плечи. Переминается с ноги на ногу недовольно глядя на меня. — Холодно, ты, чёртов садист! — Пыхтит, прожигая меня взглядом, но всё ещё далёким от того, что так взбудоражил меня утром. Я жду, когда же вылезет тот, другой, но омега остается всё тем же мальцом, дрожащим от холода с дорожками слёз на щеках. Неужели мне всё это привиделось?
— Ложись рядом, не мёрзни, — похлопываю по кровати рядом с собой.
— Я не хочу.
— Лиф, сейчас насиловать тебя никто не станет. Ложись, — пытаюсь быть мягче, но с моим-то голосом особо не понежничаешь.
— Обещай.
— Так, не выёбывайся. Я тебя ждать долго буду? — лишь после моего рыка рыжий, недовольно сжимает губы и топает в кровать, так звонко стуча пятками о пол, словно хочет пробить в нём дыры. Падает рядом, фыркнув и сложив руки на груди. — Ну, и чего ты такой недовольный?
— Велико счастье лежать голым рядом с малознакомым мужиком, который указывает, что тебе делать, когда ты сам этого совершенно не хочешь. Нет бы познакомиться, а ты сразу «Раздевайся и в постель!», — сверлит взглядом окно, всё лишь бы не поворачиваться ко мне. — А может, мне стыдно в таком виде быть перед тобой, и чертовски холодно!
— Зайчишка ты, а не лис, — обнимаю мальчугана, прижав к груди его тощую тушку. Видимо, мне действительно утром просто показалось. Глупость я сделал, пытаясь вывести парнишку, только испугал его и ничего этим не добился.
— Прости, я просто хотел поваляться с тобой немного, но у этой кровати есть маленькое правило: никакой одежды на омеге. Правило нерушимое, вот и попросил, — чушь, конечно, но если он на это поведется — будет только лучше.
— И много до меня омег тут голышом лежало? — несмелый шёпот, пытаясь отстраниться.
— А ты точно омега? Может для тебя это правило и не имеет смысла? — нависаю над ним, подминая хвостатого под себя и умещаясь меж его ног. Паренёк пытается делать вид, что всё нормально, задерживает дыхание, надеется контролировать ситуацию, но тело его выдает, трусливо сжимаясь и цепляясь за меня руками, не позволяя близко наклониться к нему.
— Ты не ответил на мой вопрос, — стыдливо отводя взгляд, рыжий буквально выдавливает из себя этот дерзкий ответ. Пытается заболтать?
— Как и ты. Ну же, ты точно омега? Может, мне подсунули бету или просто самого омегаподобного альфу? Закончились девственники омеги и переключились на альф?
— Слишком близко. Не наклоняйся… Омега я! Не на… — мальчонка всё тише мямлит, уже локтями упираясь в мою грудь и жмурясь от страха. — Не нужно так близко.
— Ты слишком близко… — чем я ближе, тем тише звучат слова рыжего. И вот они становятся практически неразличимы. Омега шепчет в самые губы, столь близкие для поцелуя.
— Поцеловать. Хочу. Не укусишь? — металлический запах крови искусанных ранее губ сладко манит к нему, так и хочется куснуть за истерзанную кожу, оттянуть ее и лизнуть. И когда это рыжий успел так себя искусать? — Лиф, не бойся меня, я ведь не просто какой-то там малознакомый мужик. Я твой законный муж, а это значит, что нам можно. Или я тебе противен?
— Просто... пугаешь. Лут, прошу, не нужно сейчас…
— Хочу попробовать твой вкус… — сначала целую в щеку, смахнув с его глаз слёзы и всё-таки добравшись до губ. Боже, как же это мило, когда неопытный юнец так смущается при обычном поцелуе. Дрожит, напрягаясь и цепляясь за меня ручонками. Упирается, пытаясь отвернуться. — Неужели гадко?
— Мне неприятно…
— Ты такой милый. Дай мне немного тепла, и я отпущу.
— Милый? Как же! — и вновь голос омеги меняется, становясь не тихим и робким, а угрожающим. — Что, окончишь начатое утром? Ну, давай, одежды на мне уже нет, чего медлишь? — снова тот знакомый злобный взгляд.
Это его появление пугает, но и дарит охотничий азарт. Если робкого и невинного омежку хочется приласкать и засмущать, то этого грубияна смущать нет смысла. Его нужно подчинять и подминать под себя, ломать и жёстко трахать.
— Я просто ждал тебя, — победные смешки, сминая его губы в поцелуе, тут же отстраняясь, ведь паразит, проклиная "ёбнутого альфу", тут же пытается укусить. Пинается, но разве возможно так просто оттолкнуть меня? Кусаю за плечо, а омега, шикнув, царапает меня в ответ. — Сам же хотел, чего упираться?
— Да никогда я под альфу не лягу! Вы, ёбанные членоголовые самцы, только и хотите подчинять да властвовать. Я не стану очередным омегой под тобой, понял?
Кричит, пытаясь укусить и клацая зубами у самого уха. Если бы я вовремя не отдёрнул его за волосы на затылке, мочку моего несчастного уха точно пришлось бы восстанавливать, если бы, конечно, от неё что-то осталось.
— А до тебя никого и не было, возможно, — вжимаю дурёху в постель, всматриваясь в злобное лицо муженька.
— А мне плевать! Не подпущу!
— А ты не один в этом теле. Он подпустит, — мои слова ему не нравятся настолько, что Лиф пытается вырваться, рыча и трусливо поскуливая, бешено зыркая по сторонам и не находя спасения. — Что, уже не такой смелый?
— Не трогай его… — всё ещё шипящий рыжий сердится, но весь его запал постепенно сходит на нет, заставляя паренька увиливать. Он извивается, пытаясь что-то придумать, как-то схитрить и освободиться. — Это скотство по отношению к нам, — строит обиженную гримасу.
— Лиф, я просто хочу поцеловать моего мужа, как это делают взрослые люди. Ну вот кто говорил о том, что я после этого секс планирую?
— Эта поза говорит! — ему явно не нравится тот факт, что лежит он, разведя ноги и обнимая коленками мои бока.
— Поцелуй меня. До течки я вас не трону, так что хватит выёбываться и делать вид, что ты охуеть какой важный, а твой зад самый желанный на всей ёбанной планете. Сейчас моя цель только губы, — невесомо целую в лоб, надеясь, что он не цапнет. — Или и их нельзя?
— Ладно… — вздыхает, прикрыв на минуту глаза и расслабляясь. Его тело содрогается, и Лиф осторожно распахивает ресницы, тут же намокающие от слёз. Ну что за рёва-зарёва?
— Лиф, не бойся ты меня так. Я дальше поцелуя не зайду, — пытаюсь быть как можно нежнее, гладя по щеке и вытирая солёные дорожки. — Рыжий, ты согласен быть моим младшим супругом?
В глазах мелкого я вижу, как возмущается его второе я, выкрикивая «Да пошел ты к чёрту, еблан!», но лис кивает, шепча тихое «пока что — да».
Целует, неумело и неловко, но, судя по тому, что я чувствую животом, отдается он, этому глупому прикосновению губ полностью. Возбуждается, стоит лишь немного продлить этот детский поцелуй, легонько лизнув уголок его губ и, как довольный пес, уркнуть.
— Так, а сейчас не кусайся, — пока юнец ничего не успел понять, скольжу ладонью по его расслабленной тушке и касаюсь ануса. Мальчонка дергается, пискнув и попытавшись вырваться, но хрен там был. Я держу крепко. — Тише, Лиф, я просто проверял, точно ли ты омега. Смазка есть,вопросов нет, тише. Не лезу я туда больше… — ерошу волосы рыжика, пока он пытается стихнуть.
— Ты такой трусишка…
— Это подло! Черт, да я же пахну феромонами, беты так не пахнут, у альф запах иной. Черт, ты… ты не разбираешься в запахах или нюха вообще нет? — рыжик возмущенно выкрикивает очевидности, до которых я почему-то не додумался. Черт, и надо было мне как идиоту устраивать всё это, если по запаху и так понятно, что он омега.
— Запах можно подделать простым одеколоном, — отмазка, да. Тупейшая отмазка. Но надо же хоть как-то себя оправдать.
— Да зачем мне это? — рыжик морщится. Похоже, теперь он считает меня не только извращенцем, но ещё и дебилушкой малясь.
— Я просто хотел проверить. Прости, понимаю, было глупо и подло. Больше не буду. Теперь мы можем отдохнуть? — отпускаю омегу, ложась рядом и обнимая мальчонку.
— Лут... Можно мне уйти?
— Пока я не усну — нельзя. Хочу чувствовать тебя рядом.
— Ты не уснешь.
— Ага. Всё равно никуда не пущу.
— Да я понял...
