Рыжий с серым

      Как же долго мы искали хоть что-то, в чём это рыжее чудо могло бы поехать в магазин! До меня, честно, только сейчас дошло, насколько "проблемным" считали лисёнка. Обычно семья омеги, оставив обнаженного родственника на кровати, так же оставляет ему комплект одежды, в которой, собственно, и привозят бесчувственную тушку в дом будущего мужа. Рыжий же остался гол как сокол.       Это странно. До этого я почему-то думал, что он просто не хочет надевать что-то, что напомнило бы ему о его прошлой жизни, а оказалось, что он банально не смог бы это сделать, даже сильно захотев.       — Ну и... что делать-то будем? — пока я тщетно старался придумать, где достать вещи на выход, омега закопался в самые недра шкафа, так что только задница и торчала. Из-под вороха одежды то и дело доносилось приглушенное ворчание, ведь рыжик никак не мог отыскать ничего, в чём бы он не выглядел, как младенец в отцовской рубашке.       — Кажется, нашел…       Уж не знаю, как он открыл проход в Нарнию, и откопал мои древние джинсы, в которых я, наверное, ещё в школу ходил. Поношенные, затёртые до белых пятен, немного великоватые, но всяко лучше тех тряпок, в которые он кутался до этого.       Всего за три часа раскопок, добычей моего мужа стали: джинсы, севший и выцветший после многочисленных стирок свитер, и кожаная куртка — всё из доисторических школьных времён. Конечно, шмотки ему оказались всё равно велики, очень уж мой муж компактный. Хвала богам, куртка хоть оказалась тёплой. Только обуви подходящей мы так и не нашли.       Так что в машину малец загрузился только с рук, тут же зябко поджав пальчики ног, закутанных сразу в несколько пар шерстяных носков. На улице всё-таки далеко не май месяц, и мелкий отчаянно цеплялся за плечи, вздрагивая при каждом порыве ветра. Хорошо хоть, несмотря на обиженное сопение, я вышел заранее прогреть машину, иначе так и мёрзнуть бы моему сокровищу в ледяной машине ещё минут 15.       Нет, ну как же обманчива зимняя погода. Может вовсю светить солнце, голубое небо слепить глаза, а птицы надрываться, но именно в такую погоду тонкий мимолётный ветер пробирается под одежду, заставляя предательски дрожать и поглядывать на термометр: "а не минус 50 ли там?".       Готов поклясться, со стороны наша парочка выглядела странно, и даже дико, но мелкий, почему-то, совершенно об этом не думал, с огромнейшим интересом рассматривая наше поселение, буквально прилипнув носом к окну, и вскарабкавшись с ногами на сидение. Ну скажите мне, какой ещё псих так поедет? Хотя ему, похоже, удобно.       — Здесь так классно! Чёрт, какое всё белое! — лисёнок так забавно пищит от восторга, будто и правда впервые видит снег.       — Может, пройдёмся, как купим одежду? Думаю, так тебе даже больше понравится, чем так, мельком, — плавно вывожу автомобиль на главную дорогу, въезжая в лес.       — Не сегодня... но мне так хочется пробежаться… — лисёнок как загипнотизированный вглядывается в пейзаж, тут же выпуская на волю свои пушистые ушки, и вовсю размахивая хвостом. Ну хоть не скулит и тявкает, требуя, чтобы его выпустили порезвиться.       — Если захочешь, можно будет обратиться и пробежаться. В зверином облике удобнее, и куда теплее.       — Я не буду обращаться. Ты же сам знаешь что мне… — тихо бурчит под нос, словно обидевшись. Да помню я это, но сейчас-то уже легче должно проходить!       — Знаю, — стараюсь не отвлекаться от дороги, отчего нравоучения, наверняка, звучат для лисёнка ещё обиднее. — Тебе просто нужно больше практики. Тебя так ломает из-за отрицания собственной сущности. Ты сбегал от себя самого, поэтому и хреново при обращении. Перестанешь бояться, и всё как по маслу пойдет.       — Ни хуя не пойдет, — в ответ раздражённо хрипит Лис, пряча ушки, и судорожно впиваясь пальцами в ремень безопасности. — Ты не знаешь, как ахуенно чувство, когда все твои суставы выворачивает? Я не хочу в этом практиковаться! Я не мазохист.       — Лисёнок, а ради меня? — не в силах удержаться от поддразнивания, улыбаюсь, чуть обернувшись на ворчуна. Надо же, почти полдня промолчал — рекорд для рыжей язвы. — Я обещаю, всё хорошо будет.       — Ага, разбежался!       — Рыж, до чего же ты гадкий иногда. Верни малявку.       — Меня бесят его сопли и эти восторженные вопли, — зануда со скучающим видом подпирает щёку ладонью, нарочито широко зевая, и пытаясь сесть в более приличное, подобающее положение.       — Просто я за эти недели взаперти уже успел соскучиться по природе! — уже моё чудо возмущённо пищит, обратно закидывая ногу на сиденье и вытягиваясь.       — Да на кой хуй она тебе сдалась?! — нога вновь опускается. Наблюдая за беспрерывной сменой пантомимы в зеркало заднего вида, стараюсь сдержать смешки.       — Лиф, ты что, решил сам с собой поругаться? Верни моё чудо, и хватит бурчать. Вы оба милые, но дурные. Какую обувь хочешь? Сапоги, ботинки… Попробуй представить, что будем искать в магазине.       — Ботинки. Не люблю сапоги… — сладко потягивается, зевнув и мило улыбнувшись. — Прости, обращение — больная тема и её лучше не затрагивать. Я быстро завожусь, если меня в это начать тыкать, особенно бесили родители. И ты молчи.       — Ты ведь понимаешь, что я всё равно обучу тебя перекидываться в зверя? Да, ты боишься и не хочешь этого, но пойми и меня, пожалуйста. Я хочу нормальную семью. Семью, в которой будут малыши, — малец в отражении конвульсивно задрожал, впиваясь пальцами в ремень безопасности с такой силой, что того и гляди, порвёт. — Стоп. Не паникуй. Не сейчас. Лет через пять-десять... да хоть когда-нибудь! Но пока ты не можешь нормально обращаться, ребенка выносить ты тоже не сможешь. Сейчас ещё не поздно обучиться этому, но лет в 25 ты этого уже не сможешь. Я не давлю на тебя, но…       — Да знаю я… Просто, Лут, я не готов к малявкам.       — А мы разве про них говорили?       — Понял. …       —Осторожнее, — едва успел поймать за шкирку омегу, вприпрыжку выбежавшего из магазина в новых ботинках. Скользкая подошва предательски проехалась по обитому железом порожку, и, если бы я не успел, малец в лучшем случае отделался бы ушибами, а в худшем — разбил голову.       Забавный такой, хорошо хоть цену не увидел, иначе бы не скакал тут как горный козёл. Пока мы ехали, рыжик непрестанно лопотал, мол, дорогое покупать нельзя, он же не хочет быть обузой и тратить весь наш семейный бюджет на тряпки. Главное, говорит такое, а у самого глазки так и сияют, а уж эту счастливую мордашку в магазине мне и вовсе не забыть. Забавный малыш. Не имеет ни малейшего представления о нашем бюджете, а беспокоится.       — Они такие удобные! — рыжик счастливо смеётся, цепляясь за мою руку и чуть прикусывая нижнюю губку.       — Вооот кааак? А я-то думал, тебе у меня на руках удобнее. Так романтично было, когда я нес тебя в магазин, а ты обнимал меня за шею… А тут скачешь такой довольный. А ну-ка разувайся и прыгай на ручки, — в конце фразы специально корчу зверскую рожу, едва удерживаясь от смеха, и омежка понимает, что я шучу, весело обнимая и доверчиво заглядывая в глаза с широкой улыбкой.       — Лут, ты такой лапочка, — кха-кха? Едва не поперхнулся морозным воздухом. Вот так меня ещё никто не обижал. Ну да ладно, таким беззаботным он мне даже больше нравится.       Странно, но именно сейчас я действительно увидел в нём очень юного паренька, который из детства-то ещё не вылез, а уже насильно выдан замуж, и от него ждут наследников. Такая улыбка довольная. Неужели он действительно рад находиться рядом со мной? Он принял меня? Или, может, просто смирился с судьбой и заставляет себя терпеть меня, и просто не подает виду?       — Я люблю тебя… — бормочу как зачарованный, открывая перед молодым мужем дверцу машины.       — Ч-ч-что? — рыжий мгновенно заливается краской, тут же переставая себя контролировать и выпуская ушки. Приходится затолкать омегу в машину, не дай бог кто увидит. — Что ты только что сказал? — Лисёнок в прострации спешно прижимает ладошки к полыхающим щёчкам, стараясь их спрятать. Лишь постоянно лопочет какие-то несвязные фразы. — П-п-почему так внезапно?       — Уши быстро убрал! — невольно рявкнул на дрожащего муженька, набрасывая на его кучеряхи шарф, заводя машину, и газуя прямо с места. — И пристегнись.       — Я тоже… — всё ещё дрожа, рыжик поспешно пристёгивается, стыдливо прижимая руками ушки к голове и виновато опустив голову.— Я же говорил, что не контролирую это…       — Ничего, купим шапку.       Лишь притормозив на светофоре я с опозданием осознал, что значило это его тихое «Я тоже». В горле пересыхает, и в зеркало я вижу, что и сам краснею как школьница, которой впервые признались в любви. Он ведь именно это имел ввиду? Чёрт, ведь в первый день он был для меня лишь куском мяса, просто добыча, приз, не более того. Да и вообще в тот момент мне казалось, что невозможно воспринимать его за полноценную личность. Но... как же так вышло, что именно с того первого дня моё отношение к рыжей малявке начало так быстро меняться? Да и я сам стал совершенно другим. Уж не знаю, каким заклинанием он меня околдовал, но, похоже, я втрескался в этого рыжехвостого по уши.       — Уже зелёный, чего не едем?       От раздумий отвлекает тихий голос Лифа, и недовольный гудок машины, стоящей за нами. Чёрт, похоже, и правда уже зелёный…       — Всё хорошо? — когда мы остановились на крытой парковке крупного торгового центра, омега осторожно тянет меня за рукав. — Ты всю дорогу молчал... Я что-то не так успел сделать?       — Эй, не волнуйся, всё хорошо, просто вспоминаю, где тут есть что-то интересное. Я редко за шмотками хожу, и даже не знаю, куда тебя вести. Сам же сможешь выбрать, что взять, или придётся выбирать мне?       — Я смогу сам, но… постоишь у примерочной, чтобы оценить? Ну, сказать идет мне, или лучше выбрать что-то иное? Я хочу чтобы и тебе тоже нравилось то, что я буду носить. — малец робко спускает тюрбан из шарфа с головы, пальцами укладывая кучеряхи и проверяя, исчезли ли лисьи ушки. — Блииин, я так боюсь, что они появятся… Так много людей будет вокруг, а я не контролирую это, и могу даже не заметить…       — Значит, первым пунктом у нас шапка, — притягиваю мальчугана поближе к себе за ворот и целую в уголок губ. — Всё будет хорошо. И люди не страшные. Ну это так, к слову. Ты учился среди них, сам знать должен.       — Это да… — рыжик плавно выскальзывает из машины и, переминаясь с ноги на ногу, ждет меня рядом, прижимая ладошки к голове.       Боже, ну какой паникёр, неужели он так не верит в себя?       — Лис, можешь его обращение контролировать? — уже на лестнице, держа своего рыжика за руку, вспоминаю о том, что зануда, вроде бы, умеет сдерживать симптомы течки. Так, может, и тут сможет чем помочь? Ответа я и не ждал, но... стервец слишком непредсказуем.       — Нет, — омега недовольно смотрит на свою ладошку в моей руке, и тут же принимается дёргать её, пытаясь вырваться из цепкого захвата. — Так, отпусти! — гневно фырчит и сопит, не хуже самой настоящей лисицы. — Лут!       — Если ты бесполезен, то можешь вновь вернуть мое чудо и не мешаться?       — Отпусти!       — Он сам взял меня за руку, — понижаю голос, протаскивая мелкого следом через стеклянные двери торгового центра.       — Какие сопли… Бесите.       Странно, что Лис снизошёл до объяснений, если честно, но он всё же подозрительно затих, позволяя Лифу приобнять меня, в попытке быть ближе.       Когда всякая мелочь по типу шапки, перчаток, носков, трусов, была куплена, малец уже вполне освоился и даже отпустил меня, сам подбегая к консультантам и что-то спрашивая или прося принести вещи его размера на примерку.       Черную шапку с имитацией «ушек» мальчонка принципиально не снимал, а вот кожаную куртку, я уже вот полчаса как в руках таскаю. Запарилось чудовище ушастое... А я предлагал в машине оставить!       — Я примерю? — радостно светясь от счастья, мелкий подскакивает ко мне с охапкой свитеров и брюк. — Я вот туда убегаю. Не теряй меня, хорошо?       — Если нужен размер больше или меньше, ты скажи, я принесу, — как и обещал, провожаю омежку до примерочной, усаживаясь на стоящий неподалёку диванчик.       Поудобней устроившись на мягкой мебели, я вволю расслабился и даже, кажется, немного задремал. Всё-таки, походы по магазинам это не моё. Выматывает. Слишком много людей. А тут ещё и за мальцом следить, чтобы не перепугался. Вспомнив солнечную улыбку на лице моего сокровища, невольно улыбнулся, и тут до слуха донёсся тихий голосок не громче комариного писка.       — Лут… — я думал мне показалось, но Лиф повторил. — Лут, мне нужна твоя помощь…       — Что случилось? — осмотревшись, понимаю, что в этой части торговой точки сейчас пусто как в пустыне и осторожно проскальзываю за шторку к моему омежке. — Ох… так вот чего ты так долго…       — Не получается… — омега чуть ли не плачет от расстройства, не зная почему у него не выходит убрать хвост и ушки. — В новых штанах я не смогу спрятать этот хвост… — Шепчет, паникуя и замирая, обнимая себя за плечи. — Лут…       — Тише, мелкий, я знаю, как тебе помочь, но скажу честно, тебе это не понравится. — мягко ерошу рыжие кудри, ласково почёсывая за пушистым лисьим ушком.       — Помоги… — маленькое чудо смотрит на меня с такой мольбой в глазах, что становится просто невозможно устоять перед его взглядом. Но ведь никто и не говорит, что я не имею права на небольшую шалость?       Стягиваю с трусишки штаны, поглаживая его пах.       — Что ты… — рыжик перепугано отскакивает, упираясь спиной в стену и пытаясь вернуть штаны на место.       — Эй, доверься мне и будь потише… — прикладываю палец к губам, кивком головы указывая на хлипкую шторку, за которой могут быть люди. — Я знаю, что делаю.       — Какого чёрта, Лут?       — Когда ты был течный — это помогло, значит и в этот раз сработает.       Прижимаю мальчишку к себе, настойчиво целуя и придерживая одной рукой за талию, в то время как вторая ладонь вновь вернулась на пах лисёнка, невесомо поглаживая. Рыжик мелко дрожит, упираясь в плечи, прикусывая губы и бормоча о том, какой я извращенец. Да, может, и извращенец, но именно омежка в то же время охотно льнёт навстречу поцелую, острее реагируя на прикосновения в тесной кабинке., тут же реагирующего на все происходящее в кабинке, члена. Глупыш даже не представляет, что я задумал, а уже против. Забавный. Когда дыхание рыжика становится рваным, и коленки начинают предательски дрожать, немного отстраняюсь, довольно отмечая румянец на щеках горящего от возбуждения мужа. Можно действовать.       — Малыш, а сейчас будь потише. И не пинаться.       Опускаюсь на колени, приспустив только что купленные трусики, что омежка натянул первым делом, стоило оказаться в примерочной. Подхватываю омежку за бёдра, закинув одну ногу на плечо, заставляя упираться спиной в зеркало.       Рыжик даже пискнуть не успел, а я уже целую головку его члена и, обхватив ее губами, посасываю, вбирая в рот. Лиф сдавленно стонет, практически заглушив звук своего голоса, но я, находясь так близко к нему, всё же слышу. Как же заводит эта его беззащитность и покорность. Рыжик знает, что если он уберет руки ото рта, то все в магазине будут знать, что здесь происходит. А оттолкнуть меня при помощи только ног не получится при всём его желании.       Омега дёргается, еле слышно моля меня остановиться и вцепившись одной рукой в моё плечо. Я чувствую, что он уже на пределе и вот-вот кончит, значит, настало самое время для…       Нажимаю на основание хвоста оборотня и он, сложившись пополам, впивается в мою спину ногтями, оставляя глубокие царапины даже сквозь ткань. Не знаю, как ему удалось не издать ни звука, но, как только я отстраняюсь, вытирая нижнюю губу, лисенок просто ложится на меня. Ножки мальчишку уже не держат, благодаря чему я могу заботливо устроить его тощую задницу на стул, и, наконец, взглянуть в заплаканное личико и на искусанную до крови ладонь.       — Вот же ж дурак… — зализываю раны на истерзанном запястье, пока лисёнок не начал тихо всхлипывать. — Солнышко, ну чего ты? — Поправляю белье на юнце и встаю, вытирая горькие слезы на его щеках. — Милый, тише, ты испугался?       — А если бы кто зашёл? — сквозь слёзы лопочет трусишка, прижимаясь ко мне и пытаясь успокоиться. — Не делай… не делай так больше…       — Зато хвоста больше нет, — ерошу кудри плаксы и успокаивающе глажу по вздрагивающей спине. — Как тебе примеренное, берём? — пытаюсь резко сменить тему, и плакса ведётся.       — Берём…       — Ещё что хочешь примерить?       — Нет… Хватило мне уже…       — Тогда… Милый, подожди меня здесь, я оплачу всё и вернусь. Пойдёшь в новеньком, согласен?       — Хорошо… — рыжик шмыгает носом, снимая то, что напримерял и вручая мне всё, что хочет забрать домой. — А вот это и это верни, не сидит оно на мне…       — Как прикажешь, младший муж, — целую успокоившегося лисёнка в нос и выскальзываю из примерочной.       На возмущенный взгляд так не вовремя вернувшегося консультанта, который явно понял, что происходило за шторкой, невольно улыбнулся. Задыхающийся от возмущения бета, казалось, вот-вот набросится на меня с кулаками, но я просто показал ему обручальное кольцо на пальце и подмигнул, качая головой, бормоча под самый нос что-то типа: «Да дай ты молодым потешиться». Фыркнув, парень пропустил меня к кассе.