Рыжий с серым

      В магазине я задержался надолго. Непростительно надолго. Просто столкнулся с ещё одним альфой, получившего в этом году рыжехвостого омегу. Судя по его непрекращающемуся трёпу, такой интересный лисёнок не только у меня. Правда у моего тараканы иного плана. Ну и ладно. Всё равно люблю свою язву.       Придя домой, я чуть не рухнул на пороге, сбитый с ног феромонами течной самки. Рыжий обнаружился в спальне. Тихо всхлипывая и развалившись поперёк кровати, он дрожащей рукой поглаживал член, прокусив вторую до крови. Ох уж этот мелкий... опять сам себя калечит. Совсем не понимает, что металлический запах крови, примешиваясь к его аромату, лишь сильнее будоражит. Лисёнок замечает моё появление не сразу, а, заметив, испуганно сворачивается в комок.       — П-прости... Просто.... если не трогать, очень больно, а если трогать — стыдно… — робко шепчет, тут же убирая руки, и пытаясь завернуться в кокон одеяла. Ой дураааак... Ну кто же так задницей виляет перед мужем?       — Попробуешь другие таблетки или… — осторожно отложив в сторону аптечные покупки, скольжу холодными пальцами по гладкому бедру. Лисёнок аж взвизгнул, выгибаясь. Вот. Нечего тут выпендриваться, — А, может, по-полной насладимся этим периодом?.        Спокойно поворачиваю рыжего обратно на лопатки, нагло разводя тощие ножки. Мальчонка, смущаясь, прижимает к груди руки, но всё меняется, стоит проникнуть в него сразу двумя пальцами. Рыжий дёргается, гортанно простонав, и цепляется тонкими пальчиками в одеяло под собой, нещадно сминая. Разгорячённый малец сам виляет задом, насаживаясь на пальцы, насколько хватает. Кусает губы, жарко дыша и упорно двигая бёдрами.       — Глубже… — откровенно стонет, приглашающе разводя ножки ещё шире и прикрывая горящие шальным блеском глаза. — Прошу, войди… тело так хочет…       Ну как тут устоишь? Особенно, когда мелкий так маняще вихляет задом. Вот и я не устоял. Силы воли хватило лишь на то, чтобы рвануть пачку, натягивая резинку. И тут же плавно входя в горячего мальца. Не раздеваясь даже. Лишь приспустив штаны. Даже не готовя его зад к этому. Уверен, он сейчас не нуждается в растяжке. Вскрикнув, омега стонет, тут же сжимая ногами мои бока, и задавая резкими движениями бёдер ритм.       Кажется, от блаженства окончательно срывает тормоза, высвобождая что-то животное, первобытную страсть. Глухо рыча, грубо вколачиваясь в распростёртое подо мной тощее тельце. Омега откровенно стонет, вторя рыку, подмахивая аппетитной задницей и всё норовя поцеловать. Ну нет, так не пойдёт. Одним рывком вздёргиваю мальца, переворачивая его на живот, вынуждая оттопырить пятую точку к потолку. Омега прогибается, но рука грубо стискивает его загривок, впечатывая голову в одеяло. Но даже так, сквозь глухие стоны и хрипы, доносятся заглушенные одеялом мольбы. Рыжий безостановочно просит ещё, разойдясь не на шутку, и принимая всё, о чём просил. ***       Стоило течке кончиться, заметил странное поведение омежки. То потупит глазки, то замолкнет не просто на полуслове, а ещё даже не начав говорить. Да ещё и страдает теперь какой-то дурацкой недоамнезией. Лис однозначно помнит всё, что с ним происходило, и, что многое было с его подачи и желания. Зато не помнит очередной ссоры с кусакой. Может, и к лучшему. Ему же спокойней.       Посвежевший после душа омежка мялся в дверях, не решаясь войти. Закусывал губу, молчал, стыдливо пряча взгляд и прикрывая красные щёки ладошками. Шевелит губами, будто пытается что-то сказать, но так и не решается.       — Лиф, не виси в проеме, идём чай пить, — зову паренька, заправляя кровать, и осторожно пристраивая на ней переносной столик с двумя кружками чая, полной тарелкой печенья, и парой бутербродов. После столь активных суток, лисёнку явно не помешают калории. Как и мне, впрочем. Жаль, конечно, что я не умею готовить такие разносолы, как мой муженёк. Даже немного стыдно кормить его бутербродами после всех закатываемых пиров.       — Я... хорошо себя вёл? — и как мне прикажете отвечать на этот вопрос? Однако, видя полное смущения лицо, срочно киваю, уверяя, что лисёнок был самым хорошим мальчиком на свете и заслужил поощрение в виде поцелуя и целого завтрака в постель. Рыжик в ответ осторожно улыбнулся, несмело входя в комнату.       — Через пару дней нам предстоит одна встреча. Готов сходить в гости?       — Я не хочу выходить… — осторожно присаживается на край кровати. — Можно я останусь дома?       — Милый, у нас есть традиция, связанная с новыми лисами. Через несколько недель после брака три новые семьи устраивают совместный ужин. Чтобы омежки не чувствовали себя такими одинокими в селении, и встретились со своими. Это важная встреча. Встречу организует мой старый знакомый. Его мальчонка не так хорошо адаптировался, как ты, и на улицу выходить отказывается категорически.       — Ты знаешь имена омег, которых, как и меня про... привели к вам? — интересно, откуда эта непонятная заинтересованность в голосе? И почему мне показалось, что он хотел сказать "продали"?       — Прости, но пока познакомиться не удалось, — делаю морду чумуданчиком, притворяясь, будто не заметил ни оговорки, ни того, как поспешно омежка опустил голову. — Ну что, согласен со мной сходить?       — Хорошо… Это же просто встреча, да? Никаких дальше стрёмных традиций?       — Нет. Даже не хочу знать, что ты напредставлял сейчас в своей дурной головушке. Судя по красным щёчкам, ничего приличного, — глажу кучерявую голову лисёнка. Наконец, в человеческой форме, без всяких ушей и хвоста. Омежка поневоле вжимает голову в плечи, но всё же улыбается.       — Да не выдумывал я ничего. Просто спрашиваю. Кто вас, Серых, знает, — рыжик смеётся, окончательно расслабляясь, будто вспоминая, что я, в сущности, не опасен ему.       — Тогда завтракай, и по магазинам. Одежды у тебя нет нормальной, надо бы купить. И не смотри на меня как будто вот-вот придушишь, завтра мне на работу, а послезавтра уже встреча, на которую в моём растянутом свитере я тебя не пущу.       — А если я не смогу контролировать обращение?       — Пока учился — как-то же контролировал? Не волнуйся, я рядом.       — Лут… ты не жалеешь о том, что тебе достался именно я? — лисёнок осторожно проводит тонкими пальчиками по моему плечу, виновато глядя в глаза. — Может, лучше было бы, если бы на моем месте был кто-то иной? Кто-то более социальный, веселый, без Лиса в голове и перепадов настроения и поведения…       — Брось. Я люблю тебя. И другой лисёнок мне не нужен. Думаю, с другим мне было бы скучно, — осторожно переставляю блюдо в сторону, чтобы не задеть ненароком, и притягиваю рыжего за ворот. — Лиф, не забивай себе голову глупыми мыслями. Даже если ты подумаешь о том, что тебе лучше без меня — я все равно тебя никогда не отпущу.       — И не отпускай. Только не тягай так за одежду, растянешь же… — довольно улыбается, чуть прикусывая губу, и глядя чуть лукаво.       — Позволишь себя поцеловать? Или кусаку спустишь? — мягко, одними пальцами глажу своё чудо по щеке, и он незамедлительно льнет к моим губам.       — Можешь не спрашивать, — целует, прикрыв глаза и осторожно вздохнув. — Я больше не боюсь тебя. — тонкие ручки обвивают шею, и рыжик сам перебирается ко мне на колени, прижимаясь всем телом.       — Я не боюсь, — повторяет, углубляя поцелуй, нежно поглаживая вдоль щеки и мурлыча. Вот... правду говорят: "Лиса — это кошачий софт на собачьем железе".       — Мне нравится, когда такой ласковый. Но, может, всё-таки позавтракаем? — глажу омегу по спине, проходясь пальчиками по позвонкам, от чего парнишка немного выгибается, беззвучно ахнув. Мальчишка заводится, отворачиваясь и пытаясь отстраниться. – Не убегай, ну, чего ты?       — Нужно поднос убрать…       — Куда ты спешишь, милый? Остынет же…       — Лут, я думаю об этом с того самого момента, как проснулся. Мне интересно, каково это, когда нет течки. Стыдно, но… Может мы…       — Ты поэтому всё утро от меня так по углам ныкался и глаза не поднимал? — заправляю непослушную прядку за омежье ушко, но лисёнок лишь упрямо поджимает губки, вновь опуская взгляд.       — Ты же понимаешь, что если сейчас его не трахнешь, рыжезадый заревёт? — внезапно прорезавшийся хриплый голос Лиса испарился сразу же после своего язвительного комментария. Только в этот раз рыжик всё слышал и тут же отпрянул, прикрывая рот ладошками и сдерживая слёзы. Приходится крепче обнять маленького бояку за талию, чтобы он ненароком не навернулся на пол.        — Это не так… Не смей так говорить! — омежка взволнован по самое не балуй, а меня эта ситуация так забавляет, что едва сдерживаюсь от довольных смешков.       — Милый... Я тоже хочу тебя, но после того, что у нас было, тебе нужно немного восстановиться. Признаю, что был немного грубоват вчера и чуточку не рассчитал силы.       — Да всё ведь нормально! — киваю, вспоминая замеченные на простынях капли крови, пока лисёнок ходил в душ. Надо будет не забыть сменить бельё, пока он не заметил. Распсихуется ещё, опять забьётся в норку.       — Лиф, не нужно никуда спешить, дай организму прийти в себя, хотя бы до вечера. Я ведь никуда не денусь, — буквально впихиваю нетерпеливому мальчишке в руки кружку чая и бутерброд, намекая, что, раз я соизволил всё это приготовить и принести, у него лишь один выход — жрать. — Дай хоть немного позаботиться о тебе.       — Вечером я уже не решусь на подобное... — тихо бурчит себе под нос, недовольно откусывая батон с ветчиной. Надув щёки аки хомяк, сосредоточенно жуёт. Вот же... дитё малое.       — А вот об этом можешь не волноваться, — мне показалось, или это Лис глухо закашлялся, злобно зыркнув в мою сторону?