Рыжий с серым

Собирались наспех, потому что мало того, что проспали, так еще и вчерашний опыт решили повторить, не особо думая о том, что нам уже пора вставать и скоро выходить.       — Ну вот зачем? Сам же говорил, что опаздывать нехорошо… — Лисенок ворчит, уверенно шагая за мной по протоптанной дорожке, периодически пиная снег на своем пути. — Одного раза было бы достаточно!       — Ты сам полез целоваться в ванной. Разве я могу устоять перед обнаженным мужем, что так льнет ко мне и впивается в губы? — протягиваю Лифу руку, широко улыбаясь в ответ на его смущенную мордочку. — Лисенок, не отставай.       От руки паренек отказывается, но все же нагоняет меня, продолжая крутить головой и рассматривать наше поселение. А ведь точно, он ни разу нормально на улицу не выбирался, чтобы увидеть, как у нас тут красиво. Летом, конечно, круче, но и сейчас эта лесная деревушка очень живописна, хоть и спрятана под слоем снега. Пусть и освещена улица лишь тусклым светом фонарей, этого достаточно, чтобы рассмотреть разнообразные деревянные дома, одно- и двухэтажные постройки, сделанные по типу «кто во что горазд», но красиво, явно стали бы популярным местом у туристов, обожающих интересную и необычную архитектуру. На фоне этих домов мой выглядел даже как-то слишком обычно.       — Дерево посреди дома? Серьезно? — Лиф остановился, уставившись на темные ветви дуба, что вздымались над крышей одного из домов.       — Если точнее, то дом вокруг дерева. Там есть внутренний дворик. Думаю, если очень захочешь, мы сможем зайти в гости, там как раз обитает один из рыжехвостых, попавших к нам десять лет назад, и его немалое семейство. Думаю тому, кто не доучился на архитектора, но доучится, будет полезно посмотреть на подобные решения.       — Не буду я доучиваться… — Бурчит себе под нос, тут же насупившись и пнув сугроб.       — Не хочешь?       — Думаешь, я смогу, когда в любой непонятной ситуации у меня лезут хвост да уши? Удаленно архитектуру не преподают, это тебе не онлайн-курсы иностранного языка! — Лиф расстроен, озвучивая свои мысли, но становится понятно, что учиться он все же хочет и даже очень, если бы не одна проблема.       — Лиф, научишься ты себя под контролем держать, тогда и вернешься на учебу. Не все сразу, но и нос вешать раньше времени не нужно. — Пытаюсь приободрить, но кто меня слушает-то?       — Нет. Не буду я доучиваться и точка, — вновь пинает сугроб и, поскользнувшись, падает в снег.       Вот вроде бы упал, должен продолжать сердиться, а он лежит и смеется, хохоча и держась за живот. Ну что за ребенок? В итоге до нужного дома мы дошли все в снегу, так как я протянул руку омеге, чтобы он поднялся, а он за эту руку утянул меня к себе. Идиот блин. Снег даже за ворот попал!       — Что-то вы долго, — хозяин дома с неподдельным интересом рассматривает Лифа. Лисенок здоровается, растянув губы в милой улыбке, но руку мою не отпускает, и даже когда вешаем верхнюю одежду и снимаем обувь, он далеко от меня не отходит, больше похож на мой хвостик, а не на пару. Вот уж нашел где смущаться и кого.       — Дик, — представляется хозяин дома, протянув руку для приветствия моему мальчику.       — Лиф… — осторожно пожимает, явно не привыкнув к подобному приветствию и не сразу отпускает руку.       — Ну и чего залипли? Мне начать ревновать? — шучу, похлопав парней по спинам и уводя мальчишку дальше по коридору, в гостиную.       — Вовсе нет. Разве я могу заинтересоваться тем, кто уже занят?       — Ох, так вот как ты выглядишь, когда в своем уме и не бесишься! — тут же усмехается уже знакомый нам врач, подметив, что не течный кое-кто куда приятнее в общении.       — И вам хорошего вечера. О, Маро! — лисенок отпускает меня и садится на диван поближе к еще одному лису. Более взрослому, но незнакомому мне парню. — У тебя все хорошо? Не ожидал тебя здесь увидеть, но как?       — Как много вопросов от такого непоседливого мальчишки! Я в порядке, как видишь, получил то, что хотел, и даже счастлив. Вот только… — гладит себя по животу, недовольно фыркнув. — Не планировал я такого в первый же день, но придется воспитывать. Ты тоже?       — Нет, мне чуть больше повезло, — улыбается, глядя на меня и подмигивая. — Мне дали отсрочку.       — Ну и зря! — тут же комментирует медик, глядя на меня и хмуро сводя брови. — Лут, ты же понимаешь, что идиот?       — Понимаю, но разве можно ему отказать? Ты смотри в это честные глазки! — развожу руками, подмигивая своему мальчишке, тот смущенно, но с благодарностью, отводит взгляд. — Да и куда мне два ребенка? Мне бы этого сначала вырастить, а потом уже о новорожденных думать.       — Да, все же ты идиот…       — А где третий? Дик, где твой парнишка? — я, конечно, помню, что у них там некоторые проблемы, но не настолько же, чтобы он не вышел к гостям, или настолько?       — Он, м-м… Не уверен, что он спустится, — парень нервно потирает шею и смотрит наверх. — У нас не все так радужно как у вас, если честно… Кай не очень хочет общаться хоть с кем-либо, даже со мной.       — Кай? — Лиф дергается, тут же становясь серьезным и не сводя глаз с хозяина дома. — Кай здесь? — у них что, в поселении только один омега с таким именем есть, раз рыжик так уверен, что знает этого парнишку?       — Ты знаешь Кая? — Дик тоже немного меняется в лице.

***

Я сам не понял, как так вышло, что Лис, психанув, схватил незнакомого альфу за рукав и утянул его на кухню, подальше ото всех. Я просто видел, как мое тело волочет за собой альфу и закрывает за нами дверь. Лут сердито сводит брови, но ничего не делает, видимо, понял, что он здесь будет лишний.       Альфа с непониманием смотрит на меня, крохотного и недовольного, а я тем временем не понимаю, что сказать. Это Лис его притащил, Лис разозлился, он хотел что-то ему высказать, но я не знаю что!       — Что с Каем?       Я нервничаю, вспоминая друга, по которому так скучал. Кай был рядом еще с первых моих дней в детском саду и до самого распределения в универ, но и тогда мы постоянно созванивались или переписывать, не теряя связи. Здесь же, начав новую жизнь с альфой, я отказался от прошлого, но все равно писал ему. Вот только он не отвечал, и я придумал сотни причин почему, но ни одна из них не звучала как «он тоже здесь».       — Почему он не вышел?       — Не знаю.       Альфа рассеянно трет шею, переводя взгляд с меня в сторону и отходя от меня на пару шагов.       — Я его даже ни разу не коснулся. Этот омежка, как только я подхожу близко, обращается и убегает, скулит, воет, лает и пытается укусить. Я пытался поговорить с ним, объяснить, что не опасен, но он не меняется и даже не пытается меня слушать! Ест через раз и мало, и то не все, что я готовлю. Чаще вообще к еде не притрагивается. Из комнаты выход только в туалет да за водой, в то время когда я на работе. При мне же ни разу не выходил. Я не знаю, что с ним и какого черта происходит, почему он не хочет даже поговорить. Мы ведь истинные…       — Можно к нему? Со мной он поговорит. Прошу, отведи меня к Каю… — голос дрожит, но я наступаю на альфу, ловя его руки и сжимая ладони в своих пальцах. — Прошу…       — Идем, — пожимает плечами и выходит из кухни.       Лут, вскинув бровь, провожает меня серьезным взглядом, но ничего не говорит, продолжая какую-то беседу с врачом. Сердце колотится, барабаня в грудную клетку. Кай здесь, я сейчас его увижу! Все ли хорошо? Как он? Точно ли его не тронули? Сильно ли он напуган находясь здесь, в чужом доме, рядом с незнакомым альфой…       Он всегда был домоседом и даже школу оканчивал экстерном, перестав выходить из дома. Мало кто знал, но он не хотел выходить, чтобы больше не видеть альф, что приставали к нему. Дурацкая компания моего брата и еще парочка придурков, частенько доставали маленьких омег, не давая прохода и постоянно пытаясь выловить где-нибудь после школы, с предложениями «пошалим?» и с прочим. Меня тоже так ловили, но Лис помогал унести ноги.       Я знаю, они ничего не сделали с Каем, но так испугали, что он начал шарахаться ото всех альф, а потом и вовсе отказался выходить из дома. Родители считали это временными заскоками, присущими подростковому возрасту, поэтому махнули рукой и позволили делать что хочет. Учился он хорошо, поэтому родня его особо не донимала. И вот он, мой Кай, который не хотел выходить из дома, сейчас здесь? Как он был все это время один на один с альфой?       — Я с тобой не пойду, но ты… если сможешь уговорить его спуститься ко всем и покушать, это будет очень круто. Я пока пойду на стол накрывать, не зря же, все-таки готовил… — подталкивает меня к двери и уходит.       — Кай, это я, Лиф, — стучусь, перед тем как войти. Не хочу его лишний раз пугать, внезапно заходя в комнату. Очень волнуюсь, но все равно открываю дверь и захожу. — Кай?       Темноволосый парень сидит на подоконнике, укутанный в одну лишь простынь. Испуганно смотрит на меня, и я замечаю на его глазах слезы. Вот же дурак… Подскакиваю к другу, обнимая и взволнованно глядя на его исхудавшее тельце и зареванные глаза.       — Кай, что же ты… Как ты… — я совершенно не знаю, что сказать и просто прижимаю к себе ревущего паренька, нежно гладя его дрожащие плечи. — Тише, я рядом, все хорошо…       Я долго не мог его успокоить, но все же Кай стих, крепко обнимая меня и что-то шепча.       — Давай сбежим… — с трудом разбираю я его голос.       — Кай, это не выход. Нельзя отсюда так просто уйти, ты же сам понимаешь…       — Я не хочу быть с альфой, я не хочу быть здесь, я хочу домой…       — Не выйдет.       — Лиф…       — Да, нихуя не выйдет, потому что этот идиот втюхался в своего альфу и не собирается уходить, потому что его все устраивает, — слышу ворчливый голос Лиса, и Кай меняется в лице.       — Лис!       Меня обнимают, и я внезапно его целую? Что, черт побери, происходит?       И, как назло, именно в этот момент в комнату без стука входит Лут, на мгновение опешив от увиденного и мгновенно, словно свирепея, уж было начиная обращаться, но в последний момент останавливаясь в переходной форме.       — Даже, сука, не смей! — гаркает Лис, закрывая собой взвизгнувшего Кая и недовольно топая ногой и расставляя руки.       — Какого… Лут! — Дик рывком выдергивает моего альфу за ворот из комнаты и хлопает дверью. И как только этот мелкий альфа смог вытянуть волка из спальни так просто?       — Прости, не то время, не то место. Да и вообще не стоило. — Лис возвращается к перепуганному Каю, и я, глядя в его глаза, понимаю, что испуган не меньше! Все произошло слишком быстро, да и что произошло-то вообще? За дверью ругались альфы, но я не мог разобрать ни слова, слишком много мыслей роилось в голове и если бы я был компьютером, то у меня точно бы засбоила система.       — Давай сбежим… — вновь слышу тихий голос друга и вздрагиваю. Лис, выпустив когти, слишком сильно сжимает кулак, и я чувствую, как мои же ногти впиваются в кожу.       — Нет. Оденься, пожалуйста, — берет с кресла стопочкой сложенные вещи и протягивает их ничего не понимающему Каю. — В таком виде ты быстро заболеешь.       — Но… В одежде я не смогу обратиться.       — Сегодня ты обращаться не будешь, — голос серьезен, но я чувствую, что он сдерживает себя и свои эмоции. — Одевайся и пошли вниз. Тебе нужно поесть нормально.       — Я не хо… — пытается возразить, но осекается на полуслове.       — Нет, Кай. Ты сейчас одеваешься, и мы спускаемся! В ином случае я сейчас ухожу и больше не возвращаюсь, — голос так строг, что даже меня передергивает, а Кай тут же соскакивает с подоконника и принимается натягивать одежду, оборачиваясь, словно проверяя, здесь ли я еще.       — Мне страшно выходить. Твой альфа был зол, а я… — мямлит, заканчивая с одеждой и теперь стоя передо мной хоть и одетым, но все равно словно прикрываясь и прижимая руки к груди. Бедный испуганный мальчик…       — Все будет хорошо. Я рядом, пошли, — берет Кая за руку и, покрепче сжав его ладонь, тихо шепчет: — И даже не думай обращаться или убегать! Веди себя нормально, понял?       Я не понимаю, почему Кай так покорно кивает и со всем соглашается, в ответ сжимая мою ладонь и смиренно выходя за Лисом из комнаты. За дверью альф нет, неужели Лут успокоился? Но почему Кай согласился идти за мной, когда он боится альфу что там, внизу, да и не один, причем боится так, что за все это время даже не говорил с ним ни разу, если альфа говорил правду. Но, судя по тому, что на Кае нет чужого запаха, его действительно не трогали.       Как только мы спустились по лестнице, Дик, расставляющий тарелки, выронил одну из рук, замирая и не сводя взволнованных глаз с нас. Если бы Лут не перехватил эту тарелку, то она точно бы разлетелась в дребезги. Возвращая тарелку на стол, он сердито сверлит меня взглядом, а я только и могу, что стыдливо отводить глаза. Как ему объяснить, что это все Лис?       — Долго вы, — улыбается медик, хлопая по свободному месту рядом с собой, но Лис игнорирует его и тянет Кая к омеге.       — Садись, — командует, и лисенок, потупив взгляд, садится рядом с Маро, который, хоть и смутно, но понимая, что происходит с Каем, тут же перехватывает его ладошку и накрывает ее своей.       — Не волнуйся так, теперь свои рядом.       — Не могу не волноваться… — шепчет, посматривая на своего альфу и крепче сжимая мою руку.       — Отпусти, мне нужно отойти, — Лис говорит негромко, но Кай чуть не подскакивает от этих слов.       — Не… — но встретившись со взглядом Лиса, замолкает и отпускает руку.       — Не обращайся и сиди смирно. Я вернусь, — отходит от Кая, останавливаясь рядом с подпирающим стену Лутом. Тяжело вздыхает, поднимая на него виноватые глазки.       — Прости… — Волк молча фыркает, отворачиваясь. Сдерживается, чтобы не устроить сцену на глазах у посторонних. — Я сказал «прости»! — сердито сдвинув брови, тычет пальцем в волчий живот.       — Лис, не до тебя сейчас, понимаешь? Садись за стол, — сквозь зубы цедит слова.       — Это вышло спонтанно, но я накосячил — я извиняюсь.       — И чего ты от меня хочешь?       — Поцелуй его… — говорит тише, намекая на меня. — Он пиздец как волнуется и думает, что ты из-за этой херни съебешься. Но ты же не съебешься из-за херни?       — Нет, Лис, так не прокатит. Дома поговорим, — опускает руки на мои плечи и, развернув на сто восемьдесят градусов, подталкивает к столу. — Садись с ним рядом, раз он без тебя так не может.       В итоге три лиса сидели с одной стороны стола, а три волка с другой. Для нашей троицы полностью освободили диван, и, кажется, Кай даже немного расслабился, находясь рядом со мной. Даже за руку больше не цепляется, лишь держится немного за край свитера, чтобы чувствовать, что я рядом.       — Накладывайте еду, пока не остыло, — не сводя глаз с Кая, негромко говорит хозяин дома и кивает мне на опустившего глазки темноволосого парнишку, намекая, что я должен уговорить друга поесть. Я и без этого жеста планировал это сделать, но, видимо, в этот вечер все в свои руки взял Лис.       — Кай, что будешь? — спрашивает, привставая и забирая его тарелку, готовый накладывать все, что лисенок скажет.       — Я не голоден… — шепчет, не поднимая глаз. Ему неуютно здесь, в компании альф, но ради Лиса он сидит и терпит.       — Съешь все, что я наложу. Понял? — Лис говорит негромко, но Кай слышит его и, вздрогнув, кивает. Такое ощущение, что он Лиса боится, но я понимаю, что это не так, хоть и совершенно не разбираюсь в том, что сейчас вообще происходит. На тарелке шустро появляется картошка, салат, запеченное мясо со специями и овощи. Он не накладывает много, не больше, чем действительно возможно съесть, не чувствуя сильной тяжести в животе.       — С-спасибо… — забирая тарелку, Кай осторожно ставит ее на стол и крутит вилку в пальцах, не решаясь начать.       — На вас смотреть ну просто загляденье! Может, познакомимся уже нормально? Предлагаю по очереди назвать свои имена и немного рассказать о себе, не сидеть же молча в такой странной гнетущей обстановке? — с этими словами медик разливает по бокалам вино, остановившись у бокала своего мужа.       — А, точно, вам алкоголь нельзя, — поставив бутылку на стол, в наши, омежьи, бокалы, разливает сок. — Меня вот Фрэнк зовут и мне тридцать два. Советую вам запомнить мою милую мордашку, так как я с вами часто буду видеться. Я главный врач в нашей небольшой больнице, и так как персонала мало, я мастер на все руки и с любым чихом вы можете приходить ко мне на прием, — он говорит совершенно непринужденно и свободно, улыбаясь и, кажется, пытаясь разрядить обстановку. — Кто следующий?       — Я следующий, — говорит Кай, сжав вилку в руках и, тяжело вздохнув, заставляет себя поднять глаза на сидящих напротив совершенно ему незнакомых мужчин. Я не ожидал, что он скажет хоть что-то и сам удивленно уставился на него, чувствуя, как он от волнения свободной рукой поймал меня за руку и достаточно сильно сжимает. — Я Кай. Очень долгое время я практически не выходил из своей комнаты и почти не общался с людьми, даже учебу закончил не посещая школу. Да, я боюсь альф! — его голос дрожит, но он продолжает: — Я не знал, что выбрали меня. Был просто обычный день, когда родители с улыбкой протянули мне таблетки, сказав, что это витамины и что-то от головной боли, которая меня мучила с самого утра. А потом я очнулся здесь… Голый, беззащитный, перепуганный, течный и в одной комнате с альфой… — сглатывает, опуская глаза и говоря немного тише: — Я не хочу здесь быть, не хочу быть с альфой, не хочу всего этого я… Я не хочу и мне страшно… — всхлипывает, кусая губу и тут же вытирая слезы. — Я не хочу всего этого… — шепчет совсем тихо, и я, не выдержав, обнимаю его, пытаясь успокоить.       — Пф, детский сад! — Фрэнк откидывается на спинку стула, наблюдая за происходящим на диване. — Щеночки, мне кажется, что вы не совсем понимаете, какого черта здесь делаете и почему, правда, в ваших головушках звучит вопрос «за что», а не «почему?», не так ли? Вы серьезно думаете, что можно просто нюни развести, сопли на кулак намотать, слезку пустить и вас никто не тронет?       — Не нужно их пугать, — ворчит Лут, жуя мясо и хмуро глядя на разболтавшегося альфу.       — Почему же? Они теперь часть нашей стаи, значит, должны знать историю, которую в их краях явно скрывают от молодняка!       — Не сегодня… — пытается унять его Дик.       — Расскажи, — вмешивается Лис, и Лут пинает диван рядом с местом, где я сижу, бросая на меня еще более сердитый взгляд. Он явно не хочет, чтобы эта история здесь звучала, особенно сейчас.       — Ну, раз хоть один рыжик этого хочет, то не буду молчать. К тому же мне кажется, что и этим двум нужно напомнить, что происходит, а то что-то и волки тут херней маяться начали, распустив нюни.       — Фрэнк, какого черта ты это начинаешь?       — Лут, пусть говорит. Я хочу услышать, из-за чего мы тут. Понимаю, что там явно не что-то такое радужное, как нам рассказывали про дружбу наших кланов и про «Так просто положено». Пусть рассказывает, не думаю, что это на что-то повлияет, ведь Маро счастлив здесь быть, хотел жить среди волков, вот живет, я тоже вроде бы рад, что оказался здесь, только Кай… Но он тоже привыкнет, — сжимаю покрепче ладонь Кая, боднув его немного лбом, подбадривая. Он уже стих, прикрыв глаза и уткнувшись носом в мое плечо. Да, рядом со мной ему куда спокойнее, но я верю, что он действительно привыкнет со временем и я помогу ему освоиться. Я даже немного удивился, что Лис позволил мне сейчас говорить. — Расскажите, пожалуйста…       — Да, рыжик, там не радужно, и пони не скачут по облачкам, — добродушно оскалил зубы мужчина и приступил к еде, попутно продолжая свою речь. — Знаете, дело в том, что когда-то, очень-очень много лет назад, оборотни воевали за территории и за добычу. Дикие были, немного тупые, но со временем, поняли, что воевать нет смысла, ведь все равно все в одной тарелке, с необходимостью где-то жить, что-то жрать, прятать свои морды от людей, да тихо размножаться. Начали жить мирно, даже появлялись смешанные поселения, где вместе были и волки, и лисы, и медведи… Да всех понемногу. Хорошо жили, но понемногу все же грызлись, ведь кто-то слишком хитрожопый, кто-то сильно борзый, кто-то слишком легко выходит из себя и буянит. Общее поселение продержалось недолго, но позволило понять, что мелкими общинами все же проще и среди своих, вновь понемногу все разъехались по разным углам страны и мало контактировали. Это стало возможно, ведь люди меж собой вечно воевали и отвоевывали для себя все больше и больше земель. Мы этим пользовались. О нас никто не знал и даже не подозревал, что оборотни существуют. Даже легенд никаких не было. Про кровососов уже шептались. Выискивали среди своих, всяких там травниц, сжигали типа ведьм, а нас не трогали. Зачем, если можно уничтожать самих себя. Люди в этом плане вообще тупые существа. Но вот как гром среди ясного неба прогремела новость, что кто-то видел мальчишку, что украл что-то и когда убегал, превратился в зверя и скрылся в лесу. Мы не знали кто этот ребенок и из чьих, но слухи ползли быстро и пришлось прятаться еще больше, ведь если эти идиоты своих на колья сажают, то что могли сделать с нами? Со временем ситуация накалялась. Люди зверели все больше и больше, оборотни начали сучиться меж собой. Тяжелое время было, но как-то держались. А потом волков выследили. Нас перебили и осталось меньше десятой части, причем это было именно в тот момент, когда многие альфы были кто на охоте, кто в поле, а омеги с детьми готовились к празднику. Стариков, омег, детей… перерезали всех, кто был в селении, немногие из них смогли сбежать, ведь мы своих не бросаем и деремся до последнего… А тот щенок, которого первым из оборотней заметили люди, как мы узнали потом, был лисом. Они шли по пятам у рыжих, и, вместо того чтобы попросить помощи, вы, рыжие, просто скинули их со своего хвоста на нас. Паре рыжих просто стоило в ближайшем нам городе на рынке по секрету обронить фразу: «Вот там, в лесу близ озера есть деревушка. Я слышал, там все звери в человечьих шкурах. Да я видел одного, такой страшный, и как волком обернется!» Этого было достаточно для слухов, чтобы люди с копьями, вилами и ружьями пришли за нашими шкурами, а вы под шумок свалили подальше. Но мы все узнали. Мы нашли вас. И, что логично, рыжих стало меньше. Намного меньше, — делает паузу, отпивая вина и следя за нашей реакцией.       Маро спокойно ел, возможно, он уже знал обо всем этом. Кай так заслушался, что не сводил с рассказчика глаз, поглаживая меня по ладони второй рукой и даже немного отвлекаясь от своих переживаний. Хах, он всегда любил, что уроки истории, что сказки. Эта история напоминала и то и другое вместе взятое.       — Но устраивать геноцид мы не собирались, хоть и очень хотелось отомстить за каждого. Детей и самок не трогали, не твари. Так и вышло, что осталось два недобитых народа, где одни в основном озлобленные альфы, а вторые перепуганные, но виноватые омеги и не так много альф. Во избежание кровопролитий был заключен договор, согласно которому вы должны нам омег, чтобы загладить свою вину перед нами и чтобы мы могли восстановить свою численность. К тому же ваши в наших рядах были гарантией, что больше эта херня не повторится и людям никто особо хитрый нашептывать ничего не будет. Только изначально вовсе не по три омеги приходило раз в десятилетку, а куда больше. И условия были куда повеселее у рыжих в нашем селении, ведь вы нас боялись, а мы вас ненавидели. Поэтому да, рыжих насиловали, да они плодились как дурные, потому что нам нужны были рабочие руки. Но времена шли, все забывалось, прощалось и посмотрите что сейчас! Сейчас омегу может взять только волк, что обещает заботиться, дать хорошие условия жизни и все такое, потому что времена уже не те, не средние века и вполне себе правовое общество. Но вы здесь все равно с целью размножения, а не на экскурсии. Вы искупаете вину ваших предков. Вас в селении любят, потому что лисы, оказывается, прикольные и не все в теме прошлого, ваши мужья к вам хорошо относятся, обеспечивают, а вы выебываетесь и еще пальцы крутите со своим «не хочу, не буду, не пойду!». Не в том вы положении, щеночки, чтобы свои требования и хотелки высказывать, но эти псины вам почему-то это позволяют. Чертова магия рыжежопой милоты, не иначе! Вот только если обычное общество и сможет это принять, основатели не потерпят долго этой херни. Милуйтесь сколько угодно, но вы должны округлить свои животики в ближайшие пару лет, больше отсрочки вам не дадут. А для самых упрямых и сопливых найдут альфу, что не поведется на сопли и трахнет уже нормально, показав как это делается, раз кто-то за отведенное время не справляется. Домой к папочкам вы больше не попадете, поэтому хватит нюни распускать и ведите себя нормально. Особенно тебя, черненький, это касается. Засунь в задницу свою «альфобоязнь» и перестань выебываться. Тебе пиздец как повезло нарваться на истинную пару, что, как я думал, вообще нереально среди разных видов. Этот мир реально удивительный, так еще и на самого большого добряка и пацифиста, что даже мух и комаров по дому ловит и отпускает, а не прихлопывает мухобойкой, размазав по стенке. С другим тебе так точно не повезет. Я бы еще в первую ночь скрутил так, что хер двинешься, и выебал. И плевать в звериной ты форме или нет.       После этих слов Кай напрягся, а Дик рыкает на медика, чтобы тот закрыл рот и не смел такое говорить в адрес его пары.       — Я просто говорю, что ему с тобой очень повезло. Еще и готовишь вкусно, — смеется, продолжая ужин. Ему весело, а остальным что-то не так хочется смеяться.       — Говоришь, сейчас к лисам здесь хорошо относятся? — Лис подал голос, наверное, чтобы немного разрядить обстановку или разведать стоит ли в дальнейшем высовываться из дома.       — Очень даже, Рыжие все же редкость. Ведь даже так лисы рожают волчат, так как наши гены сильнее, и в основном все рыжики среди нас именно с вашего народа. Лисята рождаются очень редко. И вас в толпе сразу видно. Красивые, тихие, домашние. Многие хотят сейчас себе в пару рыжика, поэтому если кто вздумает без метки пройти по улице, то словит себе на хвост толпу заинтересованных серых… В основном только члены семей основателей и вождей помнят историю и передают ее дальше своему потомству, поэтому мы трое знаем ее, но нас не учат вас ненавидеть, ты не подумай, мы все в курсе, это было сотни три или четыре лет назад и нет нужды держать злобу, поэтому даже я, как видишь, в паре с милым лисенком, который даже не против вместе со мной жить, хотя я тот еще зануда, честно, и вечно на работе пропадаю.       — Что будет, если через пару лет я не принесу щенков? Но при этом у нас с Лутом все хорошо, любовь, вся херня. Меня насильно заставят лечь под другого? Не думаю, что Лут такое позволит…       — Мм, ну вот через пару лет и узнаем. Насколько знаю, так долго с детьми молодые ни разу не тянули, только раз знаю, что у пары не было своих детей и то только от того, что омега оказался бесплодным. А так, альф в основном меняли тем, кто слишком выебистым был и слишком бесил волка своим поведением. Таких рыжих просто ставили в пару к менее разборчивым, но умеющим поставить на место малявку альфам. Но, повторюсь, с детьми так долго никто не тянет, обычно. Если в паре все хорошо, почти нет причин не заводить малых.       — У нас пока есть, — вздыхает Лут, тоже отпивая немного вина.       — Ну, раз у нас тут разговор пошел — рассказывай.       — У Лифа проблемы с обращением. Я думаю, пока с этим не разберемся, ему опасно беременеть.       — В каком смысле проблемы? — смотрит на меня с неким недоверием.       — Я редко обращался, пока рос, со временем стало больно это делать. И сейчас стараюсь не принимать звериную форму, потому что стать зверем легко, а возвращаться… словно все мышцы и суставы выкручиваются и… это просто невыносимо, — протягиваю Каю тарелку, прося, чтобы он поел, и пока мой друг осторожно накалывает на вилку кусочек помидора, вижу, как Маро подкладывает на его тарелку фаршированное яйцо, легонько потираясь плечом о его плечо, чем вызывает улыбку лисенка. Все же неуверенно, но Кай ест, окруженный заботой двух рыжих.       — Хочешь сказать, что ты редко бываешь лисом? Серьезно? Сейчас без шуток?       — Очень редко… Просто я не думал, что это проблема, ведь я учился в универе среди людей и думал, что буду жить среди людей и мне не пригодится обращение, а потом просто на зимних каникулах бесконтрольно тело само принимает промежуточную форму с ушами и хвостом, и я не могу их никак убрать… они сами появляются, сами исчезают…       — Нет, ну убирать ушки и хвост мы уже научились, благодаря тебе, — с усмешкой выдает Лут, а я вздрагиваю, вспоминая случай в примерочной кабинке. — Но он все равно сам не умеет их контролировать пока.       — А это интересно. Через пару дней придешь в больницу и сдашь анализы. Будем разбираться, что с тобой не так.       — Только не нужно на мне опыты ставить!       — А как без этого? — смеется, и я не понимаю, шутит он или нет, но что-то в больницу идти не очень хочу. — Так, кто дальше хочет о себе рассказать? Не прерываться же после двух человек?       Понемногу так завязался более спокойный и интересный разговор, в который Кай редко вклинивался. Он немного расслабился, наверно, чувствуя нашу поддержку. Это радовало не меньше, чем опустевшая у Кая тарелка, в которую он сам подкладывал что-то. Все же он был голодным, хоть и не показывал этого.