Рыжий с серым

(Доп история еще одного лиса и волка) Я не знал, кого мне, подсуетившись, подсунет родня. Да и не особо парился по этому поводу. В моем случае сойдет любой, лишь бы мог принести потомство, не сильно наглел и выебывался. Не люблю лишние хлопоты: мне этого и на работе хватает. Вот, честно, вообще не планировал заводить семью. Видимо, поэтому родственники и выдвинули меня как кандидата на брак с лисом. Щенятки им, видите ли, нужны, «часики-то тикают», пора уже осесть. И не волнует, что я порой на работе едва ли не ночую. С другой стороны — все условия соблюдены: дом есть, стабильная работа есть, не в отношениях, и, вроде даже, без особо вредных привычек.             Я бы солгал, сказав, что мне не интересно, кто сейчас там, за дверью моей спальни; хотя все же в некотором смысле безразлично. Как я уже упоминал, главное, чтобы от него не было слишком много хлопот. Ну… посмотрим, что за малолетний оборотень там меня ждет. Стоило слегка приоткрыть дверь, как в нос ударил запах. Течный. Против воли губы растянулись в улыбке. Это хорошо. С такими веселее.             Заперев дверь за собой, тихо подхожу к кровати, на которой мирно посапывает незнакомый юнец. Обнимает обеими руками подушку, оттопыривая зад. А этот соблазняющий запах… Невольно сглотнул слюну. Черт, завелся как мальчишка от одного только аромата и позы. Склоняюсь над лисом, жадно вдыхая этот запах и отводя прядки с лица. Вблизи становится более заметно, что лис гораздо крупнее, чем я мог предположить. Высокий стройный рыжик вздрогнул от моего прикосновения, причмокнув губками и заскользив ногами по постели. Юнец что-то тихо уркнул, еще больше выгибаясь и оттопыривая зад.             Забавный. Не очень хотелось бы делать это со спящим, все же не совсем мой фетиш, поэтому, шлепнув по мягкой заднице, бужу соню. Омега тут же вскакивает, садясь посреди кровати, и, ойкнув, поджимает колени к груди. Испуганно озирается, будто совсем не понимая, где он, и пытаясь разглядеть, с какой я стороны. Неужели еще и зрение плохое? А, может, просто оглушен моим ароматом, что смешивается с его феромонами, заполняя комнату? Рыжий тяжело дышит, ерзая на своем месте и протягивая руку вперед, будто пытаясь что-то нашарить в воздухе перед собой. Такой очаровательно беспомощный. Так бы и съел.             Кажется, он не ожидал, что я окажусь так близко. Услышав мой смешок, омега подпрыгивает на месте, пытаясь вскочить на ноги и испуганно отползти подальше, но мои инстинкты сработали на автомате. Ловлю беглеца за ногу, не давая тому спрыгнуть на пол, и, резко рванув на себя, швыряю обратно, подминая и нависая сверху. Сам не понимаю, как умудрился скрутить его, вжимая мордой в кровать, и устраиваюсь сзади. Омега гортанно простонал в подушку, выгибаясь и дрожа. Рыжий прижался ко мне задницей, елозя, и зарычал, периодически переходя на урчание, писк, тявканье и стоны. Он что, обращается? Вылезший пышный хвост начал щекотать живот. Лис вырывался, тявкая и рыча, все больше походя на зверя. Ну уж нет, мальчишка, я тебя сегодня трахну и эти выкрутасы не прокатят! Вгрызаюсь в загривок частично обратившегося, упираясь стояком в его зад. Руки сами машинально вжимают вырывающегося парня в кровать. Не скажу, что я целенаправленно его душил, но горло все же сжал, ткнув мордой в подушку и не давая обратиться. Омега захрипел, поскуливая и трясь об меня задом. Черт, он так мило коленками топчется по постели, выпячивая ягодицы. Словно течная кошка. Пытаясь немного опустить его бедра, нажимаю на основание хвоста взбесившегося зверя и охреневаю от того, как он, гортанно простонав, задрожал и обмяк, всей тушкой опускаясь на кровать и возвращаясь в полностью человеческий облик. Ебанутое создание. И что это было?             Чего бы это ни стоило, он сегодня станет моим.             — Сто… стой, прошу, остановись… — лис бормочет сквозь слезы, пытаясь перевернуться на спину и оттолкнуть. — Я сделаю все, как захочешь, только остановись…             О, пришел-таки в себя. И с чего бы это я его отпускаю?             — Что захочу? Зачем же мне, в таком случае, останавливаться? — наблюдаю за парнишкой, что стыдливо прикрывает пах и опускает глазки.             — Я не пытался убежать, просто так неожиданно было, испугался… ты… — омега вновь начинает тяжело дышать, вытирая свободной рукой слезы и шмыгая носом. — Включи свет… я хочу видеть тебя. Я больше ни о чем не прошу, только это… не в том положении я, чтобы указывать и требовать.             — Хах? Что, даже не попросишь тебя не трогать? — усмехнувшись, встаю и щелкаю выключателем. Глаза неприятно заныли. Не люблю свет ночью включать, но и мне интересно его рассмотреть детальнее, так что, в общем-то, я не против.             Парнишка щурится, глядя на меня и почему-то счастливо улыбаясь. Обычно омеги в такую ночь пытаются убежать, а этот сидит и лыбится, нетерпеливо вздрагивая и помахивая хвостом. И зачем только вновь частично обратился?             — Красивый… у меня красивый альфа… — ерзает, закусив губу и резко покраснев. Оглядывает меня с головы до ног взглядом любопытных глаз, но, опустив взгляд на пах, краснеет еще сильнее, опуская глазки в пол. — Разве такое во мне поместится?             Не похоже, что ему восемнадцать, однозначно старше. Запаха чужого я на нем не почувствовал. Он точно нетронут? В таком-то возрасте? В лоб спрашивать глупо. Ведь честно на это точно никто не ответит.             — Боишься? — подхожу к тумбочке и достаю одноразовые перчатки. Эх, раз уж началась ночь не с животного секса и истерик, а с бесед, будем делать все правильно, как по методичке.             — У меня не было такого опыта, я очень хотел, ждал этот день, но все равно волнительно. Мы ведь незнакомы… — Лис жмется, выискивая глазами, чем бы укрыться. Ситуация становится все более неловкой. — Зачем… зачем тебе перчатки?             — Ну, ты же не хочешь, чтобы я тебя поцарапал? — выключив свет, подхожу к кровати. — Поцелуешь?             — А будешь нежен? — отвечает вопросом на вопрос, не люблю такое, но ответа он от меня и не ждет. Привстает на коленях и тянет за руку на себя, обнимая и запуская пальцы в мои волосы, стягивая резинку. Вот же черт хвостатый… Не люблю, когда волосы мешают, ну да ладно… Рыжий жадно впивается в мои губы, кусая и мурлыча, словно пытается занять активную роль. Вот уж фигушки, здесь я веду!             Чем больше я касаюсь его, прижимая к себе и опуская спиной на кровать, нависая сверху над ним, тем больше рыжий вновь распаляется, словно забывая, что совсем недавно кончил. Да уж, ненадолго его отпустило. Еще пять минут назад передо мной был сдержанный скромный парнишка, а сейчас подо мной вновь появилась течная самочка, скулящая, насаживающаяся на мои пальцы и судорожно сжимающая.             Даже через латекс чувствую, как в нем горячо и чертовски узко. Эх, все-таки сегодня моя заповедь «не навреди» даст сбой. При таких обстоятельствах это попросту невозможно! Я и так уже на грани, с трудом оттягиваю момент, чтобы хоть немного совладать с собой и подготовить этого мальчишку, которому, судя по всему, уже давно снесло крышу и он готов на все прямо сейчас.             Переворачиваю омегу на живот, и он тут же становится на колени, отставляя зад и урча. Дрожит, в нетерпении задирая хвост и поскуливая, вновь топчется на месте, все больше прогибаясь. Ох, ну как можно отказаться от такого радушного приглашения? Сглотнув, отправляю перчатку на пол и плавно вхожу в течного лиса. Тело подо мной дергается и вновь начинает обращаться. Рыжий скулит, глухо подвывая и скребя руками по постели, в жалкой попытке освободиться. Но куда там. Одной рукой я крепко держу его за низ живота, плотно прижимаясь пахом к его ягодицам, а второй давлю на шею, вжимая мордой в подушку. Кажется, что-то подобное уже было. В висках стучит. В этом теле так хорошо, что просто не передать словами. Впервые кто-то так сильно и горячо сжимает меня, продолжая вырываться. Вспоминаю про реакцию при нажатии на основание хвоста и вновь проворачиваю этот фокус. На этот раз лис не кончил, но все-таки немного пришел в себя. Теперь ревет как человек, бормоча себе под нос, что очень больно, но все равно продолжает тихо двигать бедрами, задавая слабый ритм.             —Терпи, это нормально. Постараюсь не спешить…             А не спешить не так-то просто оказалось. Тело само движется навстречу лису, уводя в медленный и плавный танец, под его ужимки и скулеж. Не хочу, чтобы он на утро чувствовал себя жертвой изнасилования, но и нежным быть ни черта не выходит. Животные инстинкты берут верх над разумом, и вот я уже грубо вколачиваюсь в его зад, выбивая из безвольного тела хриплые рычащие стоны, вторящие звонким влажным шлепкам кожи о кожу. Так удобно оттягивать его голову назад, подцепив широкой ладонью длинные рыжие пряди и намотав их на кулак! Омеге это не нравится, но он не в том положении, чтобы мне хоть как-то помешать. Хочу больше…             Кажется, я немного начал забываться за эту ночь и прихожу в себя лишь моментами, замечая под собой все более измученного лиса, уже охрипшего и искусавшего губы до крови. Темно, но я чувствую ее металлический запах и вкус, когда притягиваю «мужа» к себе, впиваясь в губы. Он мычит что-то и уже второй раз за ночь теряет сознание во время сцепки. Бедный, заездил я его совсем… Жалко его, но и меня можно понять. Последние пару лет я так завис в работе и переобучении, что не было времени даже на кратковременные интрижки, а тут такое шикарное тело. Течное, ароматное и полностью мое! Как тут сдержаться?             Под утро я все-таки оставил лисенка одного, достав одеяло и укрыв уснувшего бедолагу, заботливо обнимающего подушку. Только сейчас, в лучах пробивающегося сквозь тяжелые облака солнца, смотрю на свою пару, подмечая как же он хорош. Ему точно не восемнадцать, он старше, крупнее и куда сексуальнее, чем обычный молодняк. И что он только здесь делает? Еще и красивый такой, краснощекий и милый. Повезло мне, надеюсь.             Спал он весь день, позволив мне спокойно заняться своими делами и даже вырваться на пару вызовов. Конечно, обычно на первые несколько дней после «брака» всем дают выходные, но не оставлять же болеющий народ совсем без врача? У нас на все поселение только я, да одна санитарка. Дай бог, скоро еще один будет, но он пока совсем зеленый. Да и не будет знать всех тонкостей лечения оборотней, после своего обычного человеческого меда. Придется переобучать. Но все же станет хоть и немного, но проще.             — Выспался?             Вернувшись домой, замечаю сидящее в кровати сонное создание, что морщит носик и щурится на свет. Зевает, поднимая на меня красные глазки и кивая. Еще и улыбается. Странный он.             — Завтракать пошли. По времени, конечно, уже ужин, но пусть будет завтрак. Готовить я не особо умею, чтобы праздничный пир устраивать. Поднимайся.             — А где моя одежда? Или мне теперь в таком виде ходить положено? — фырчит в ответ, чуть дернув плечом. И кто это у нас тут такой язвительный?             — Сейчас свою одежду дам. Твоя родня оставила мне только тебя.             Решив на первый раз проигнорировать грубость, пожимаю плечами и открываю шкаф, бросая рыжему первые попавшиеся трусы. Как раз мне они немного маловаты, а ему будут впору.             — Короче, найдешь сам, что тебе по вкусу. Потом в город съездим, или по интернету закажем все необходимое. — махнул рукой, закрывая дверцы шкафа. — Я пошел, кухню найдешь по запаху.             Я только успел поставить чайник, как в кухню прошмыгнуло это рыжее существо, так и щеголяя в одних труселях и ежась от холода. Да уж, на дворе, однако, не май месяц, а у меня и дом не протоплен толком.             — Я Маро, а тебя как зовут? — Лис местит свой многострадальный зад на столешницу рядом с разделочной доской и вздрагивает от макушки до пят. Что ж, сам виноват. Наливаю себе и ему кофе, протягиваю исходящую паром чашку.             — Фрэнк, — в ответ живот омежки бурчит нараспев. Забавно наблюдать за тем, как он шумно сглатывает, дабы слюна не начала капать на колени. Не сводит глаз с бутербродов, но, под завывания желудка, отводит взгляд в сторону. — Ты когда в последний раз ел? Что за песнопения китов? — подтруниваю рыжего, а парнишка стыдливо отводит взгляд.             — Позавчера… — мне показалось, что кофе стал поперек горла, заставляя надсадно закашляться.             — Шутишь?             — Я должен был быть чист. Только воду, да пару яблок разрешили съесть и все… это нормально. Я, когда худел, и похуже питался.             — Когда худел? Тебе лет-то сколько? — вновь окидываю взглядом высокого парнишку. Да уж, слишком хорошо сложен. Уже и юношеская нескладность совсем пропала. Даже с учетом того, что бывают исключения, лис явно старше заявленных восемнадцати…             — Я… я не хочу отвечать на этот вопрос, — рыжик меняется в лице, обеспокоено отводя взгляд. — Разве… разве это важно?!             — Не ответишь — выгоню. Долго голожопый на морозе вытерпишь?             — Двадцать.             — Двадцать? А помоложе девственники у вас что, закончились уже? — шучу, конечно, но, видимо, это больная тема для лиса. Сжимает губы, обиженно соскакивая на пол и направляясь к выходу. — Эй, я же шучу. Лис…             — Это обидно! Я не для того сам вызвался… не для того десять лет ждал, чтобы какой-то драный пес меня подъебывал за мой возраст! — громко бурчит, агрессивно шлепая босыми ногами по пути обратно в спальню.             — А вот теперь мне обидно! Эй, чувство юмора у тебя есть вообще?             — Юмор? Фрэнк, у меня течка за один день закончилась. Это нихрена не весело. Меня подъебывает самец, с которым мне предстоит жить, мол, я староват для него. Я нахожусь хрен его знает где, и у меня даже трусов собственных нет! Думаешь, мне до смеха сейчас?             Нет, он явно не собирается реветь от обиды, как это делают обычные самочки. Вместо этого омега выуживает из шкафа мою пижаму. Купил я ее очень давно, да так ни разу и не надел. Даже с учетом роста ему она все же великовата и смотрится забавно.             — А еще здесь холодно! Окна зимой закрывать не учили?             — Что-то ты совсем разошелся, — обнимаю дрожащего от негодования рыжика и целую в переносицу. — Просто не люблю, когда душно. Да и дома не так часто бывал в последнее время, вот и не протопил. Давай не будем в первый день ссориться по пустякам, хорошо? К тому же, судя по длительности твоей течки, волноваться тебе больше нельзя.             — Я не готов к детям… — весь сжимается, потупив взгляд. — Я понимаю, что должен, но, черт, это… это страшно…             — Но ты ведь знал, на что подписываешься, когда вызывался на это дело. Да и зачем, если не готов? — поглаживаю парнишку по спине, возвращая на кухню. — Садись, перекуси немного. Я пока что-нибудь посущественнее приготовлю, не знал, что вас голодом морят.             Рыжий опускает голову, утыкаясь носом в чашку. Спустя пару минут молчания он все же тихо отвечает, будто сетуя самому себе:             — Глупо прозвучит, но я с детства мечтал, чтобы моей парой был волк. Аж трясло от того, как хотел этого. Надеялся, что меня выберут, но парился, что это проходит раз в десять лет и в нужный срок мне будет ни черта не восемнадцать. Все селение высмеивало меня, придурка, что рвется к серым. Как настало время, часть омег нужного возраста легли под первых попавшихся альф, лишь бы их не отправили к чужакам. Часть пыталась сбежать. У одного паренька едва успели нож забрать, когда тот пытался вены вскрыть. Одну руку резанул, вторую не успел. Неправильно это, принуждать силой к браку с неизвестными тех, кто этого не хочет. Одно дело — брак, когда можно познакомиться с парой, хоть немного узнать друг друга, но знакомство во время секса в период течки… когда омега максимально беззащитен и испуган… свинство это.             — А самому познакомиться с волком разве сложно? Не думаю, что кто-либо мог бы пройти мимо такого видного оборотня, — миролюбиво улыбаюсь, ставя перед ним на стол тарелку с бутербродами и придвигаю ближе к лису чашку с кофе и пару маленьких одноразовых упаковочек со сливками. — Чего рвался-то именно на день единения?             — Пфех. А то ты не знаешь, что место нахождения других кланов держится в секрете. Вас, серых, хрен найдешь, а среди людишек выискивать себе подобных опасно. Так что оставалось положиться на традицию и молить богов, чтобы меня избрали. Шансов было маловато, но я нашел способ. — На лице рыжехвостого расцветает широкая улыбка.             — И что же ты учудил? Мне даже интересно стало, — видя, как рыжик поморщился, отпивая кофе, подтолкнул к нему сахарницу. — Что, тоже пообещал вскрыться?             — Разве я кажусь настолько жалким? Нет, конечно, — самодовольная лыба потихоньку переходит в оскал, обнажая чуть выпирающие клычки. Чинно делает пару глотков, прикрывая глаза. Господи, видно же, что чертовски голоден, но ни за что не покажет этого. Такие, как он, даже умирая от жажды, не будут жадно пить воду. Они обязательно найдут чашечку наилучшего фарфора или хрустальный стакан и, отставив мизинчик, будут в пять часов вечера медленно пить элитный чай маленькими глоточками. Обычно это неимоверно бесит, но в исполнении данного рыжика выглядело дюже изящно и очаровательно.             — Так… что же?             — Сказал, что, если они не отправят меня к вам, я раскрою наше существование людям, обратившись в городе в каком-нибудь торговом центре под камерами. И не раз. Так от меня и решили избавиться от греха подальше. Спасибо, что не пристрелили. Не все могли понять серьезен я или шучу, — подавившись уже второй раз за это утро, отставил в сторону чашку, устало массируя виски. Боже… Я же просил, чтобы не проблемный был…             — Если ты у нас такое вякнешь, я сам тебе так пиздану, что мало не покажется, — в ответ на мое недовольное ворчание омега лишь тихо смеется, качая головой.             — Думаешь, я смертник? Я и так получил то, чего хотел. Красивый молодой волчара стал моим мужем. О чем еще можно мечтать? — нет, он определенно слишком милый. Слегка кашлянул, отворачиваясь к плите, чтобы не видеть эту лучащуюся счастьем моську.             — Ешь давай. Красивого он тут нашел…