Таро

Тесная, пропахшая кровью коморка погрузилась в траурное молчание. Онемевший от горя Аято, не мигая смотрел на кровать, где лежало окровавленное тело его сестры. Хинами истерично всхлипнула, с трудом подавляя рыдания. Ребенок в её руках требовательно захныкал. — Эй, — Канеки нежно погладил девушку по еще теплой щеке.- Тоука-чан… ты же ведь шутишь, Тоука-чан? Перестань, открой глаза. Я же здесь. Я вернулся, как и обещал. Ну, же… Беловолосый парень схватил девушку за плечи и встряхнул. Темноволосая голова мотнулась, словно у тряпичной куклы. — Перестань, — клокоча от ненависти Аято шагнул вперед. — Не смей прикасаться к моей сестре! Это все ты… Киришима схватил Канеки за плечо и отбросил к стене. Бетонное перекрытие треснуло, но парень никак не отреагировал на это. Его взгляд был прикован к бездыханному телу своей жены. — Аято-кун! Что ты собираешься…?! — Этот ублюдок заслужил хороший урок! — Все ужасно? Хах, тогда у меня все ужасно с самого рождения. — Скажи, какой торт на вкус. Говорят, люди любят его. — До скорого, Канеки… — Ты девственник? — Тебе не нужно быть столь нежным. — Почему ты плачешь, Канеки? «Я…плачу?» — Прекрати, Аято! Хватит! — словно через толщу воды донесся голос Йомо. Канеки удивленно моргнул, рассматривая ночное небо над головой. Сверху все также тихо падал пушистый снег. Парень повернул голову и вздрогнул: окружающий его снег был алым от крови. «Что здесь случилось? Я что, отрубился?» — парень осторожно поднялся на ноги, голова немного кружилась. Канеки попытался сделать шаг и едва не упал. Все тело охватила странная слабость. — Аято-кун? Йомо-сан, что тут…- он поднял взгляд на соратников. — Ублюдок…- придушенным голосом прохрипел Аято. Кулаки парня были все в крови. Рядом с ним безмолвно замер Ренджи. — Эй, что это все значит? — Канеки взглянул на здание, служившее им убежищем. — Я что-то пропустил? Где Тоука-чан? Аято фыркнул, а через секунду залился жутким, безрадостным смехом. Канеки с ужасом взирал на его истерику. — Кен, — глухо произнес Йомо. — Её нет. — То есть как это нет? — Канеки мотнул головой, словно отгонял назойливую муху. — Куда она… — Она мертва! — прорычал Аято. — И это твоя вина! — Мертва? — Канеки переводил взгляд с одного на другого, словно пытаясь понять, кто из них блефует. — Как? Этого не может быть. Я ведь оставил её на попечение Хинами. Все должно было быть в порядке. Внезапно он почувствовал влагу на левой щеке. Стер. Снова черные слезы? И тут он вспомнил соленый запах крови, пронзительный детский плач и… Горло сдавило спазмом, ноги подкосились. Парень рухнул на окровавленный снег. Мирную тишину зимней ночи разорвал безумный, пронзительный крик боли. Нет.Нет.Нет.Нет.Нет.Нет.Нет.Нет.Нет.Нет. Это ошибка. Точно ошибка. Тоука не может быть мертва. Тоука. Его любимая Тоука. Сильная. Прекрасная. Она просто не может проиграть. Не может… Фурута. Это ведь он, да? Он знает. Точно. Он всегда бьет по самому больному. Он забрал её. И он заплатит за это. Пальцы правой руки сложились в привычный жест. Раздался характерный хруст.  — Эй! Куда это собрался?! — Аято стремительно обернулся, увидев, что Одноглазый король поднялся на ноги. Но Канеки решительно зашагал прочь. — А ну…- Киришима метнулся следом, но был остановлен молниеносным ударом в солнечное сплетение. Парень выругался и рухнул на снег. — Не мешай мне, Аято-кун, — серые глаза смотрели сквозь него. — Это только мое дело. — Только попробуй уйти…- с трудом выдохнул Аято. — Ты такой же, как мой никчемный папаша! Рассказать тебе, как он закончил?! Канеки молча надел маску, проигнорировав слова Аято. Сделал шаг, но тут на плечо легла тяжелая ладонь Йомо. — Кен, остановись. Месть ничего тебе не даст. Поверь мне, я знаю. Ты не сможешь вернуть Тоуку… — Ошибаетесь, Йомо-сан, — Канеки сбросил его руку. — Я убью Фуруту, Кано и всех остальных. — Ты снова выбираешь не тот путь! — повысил голос Ренджи, но Кен уже не слушал. «Тоука. Не волнуйся. Я все исправлю. Ты только дождись, хорошо?»