Um Haaresbreite (рабочее)

      В тот день общих для всего потока лекций не было, поэтому в течение каждого промежутка между занятиями Шперлинг, как радиотехническая вышка, маячила у входа в центральный холл, надеясь встретить Оливию именно там. Сначала она хотела подойти к стайке хорошеньких, похожих на экзотических птичек, студенток в форме, но отказалась от этой идеи, заметив, каким взглядом одна из них смотрит на её нелепое пальто и потерявшие всякий товарный вид осенние сапоги. Вообще, Эльза надеялась, что это несправедливое разделение по социальному статусу — с точки её зрения, абсолютно лишний элемент повседневной жизни — на какое-то время после окончания школы отойдёт на второй план, но в этом месте кардинальное расслоение постоянно напоминало о себе. Её институт пополнял несчастливый список заведений, которые словно магнитом притягивали не слишком умных ребят из состоятельных семей, подкупая тех щадящей программой обучения и моральной нечистоплотностью педагогического состава.       Пытаясь отвлечься от событий минувшей ночи, Эльза поймала взглядом преподавателя, того самого, который обещал, что с дипломом совершать ошибки будет проще, и мысленно пририсовала к его образу кружевные чулки и игривый заячий хвостик. Забывшись, она хихикнула вслух, отступила к автомату с кофе, и тут проходивший мимо парень с силой задел её плечом. Девушка пошатнулась, а в следующий момент, когда её изрезанная спина встретилась с металлической поверхностью, не сдержалась и вскрикнула. — Убил, — шутливо воскликнул студент, но, заметив, как сильно Эльза поморщилась от боли, растерялся. — Ты как? — Крис, наверное, — выпалила девушка, подхватывая спадающее на пол пальто. Молодой человек с восхитительно правильным лицом немного замешкался, но тень добродушной улыбки всё ещё просматривалась на его губах. — Я тебя знаю? — удивился он. — У нас есть общие друзья, — уклончиво ответила Шперлинг, смущаясь под приветливым взглядом пронзительно синих глаз. — Моя соседка сказала, что ты что-то празднуешь в эту субботу… — А, да, — расслабился Крис. — Музыкальный лейбл дал согласие, так что мы с ребятами скоро выпустим альбом. Как зовут твою подружку? — Венди, — Эльза не знала, кого из девчонок ей лучше назвать. — Точнее, у неё есть какое-то сложное имя, но в Америке ей посоветовали придумать что-нибудь полегче. — Маленькая такая, — уточнил парень, потянув указательными пальцами внешние уголки глаз к вискам. — Она пообещала какое-то кошмарное блюдо приготовить, вроде печёных кузнечиков… — Вот это гадость! — перебила его девушка, и они оба засмеялись. — Ты тоже приходи, если хочешь, — предложил Крис. — Только ехать придётся долго… Мы сняли старый спортивный зал, он большой, акустика шикарная, но на самой окраине. Там дешевле. — Будете в нём записывать песни? — Вроде того, — кивнул студент. — Я объяснил твоей подруге, как добраться. — Я уверена, что она даже записала, — Шперлинг едва сдерживала смех. — Она так увлекается музыкой? — усомнился Крис. — Слушай, ты извини, но мне нужно бежать на репетицию. Увидимся в субботу? — Да, конечно, — опомнилась Эльза. — Спасибо за приглашение! — Удачи! — музыкант подмигнул девушке и смешался с толпой.       Шперлинг осталась стоять у автомата, прижав сложенные «лодочкой» ладони к губам. Люди с такими красивыми лицами, как правило, не стремились к общению с ней, поэтому сейчас девушка ощущала нечто между восторгом и недоумением. Интересно, на чём он играет? На гитаре, клавишах, ударных? Или, может быть, он вокалист?       Эльза оставила в покое идею выловить Оливию в нескончаемом потоке студентов, и, получив-таки от несговорчивой машины свой кофе, направилась на последнюю пару. Немка немного опоздала, разыскивая нужный кабинет. Приоткрыв дверь, она расстроенно вздохнула — ряды сидений располагались полукругом, значит, лезть в центр, привлекая к себе ненужное внимание, будет неприличным. Преподавательница обожгла её строгим взглядом: — Мисс, если я буду начинать лекцию заново каждый раз после того, как очередной опоздавший постучится в эту дверь, то мы не продвинемся дальше вступительного абзаца! — Извините, — Шперлинг скинула с плеча сумку и заняла первое попавшееся место.       Преподаватель диктовала очень быстро, и Эльза мало того, что не успевала записывать текст на чужом языке, так ещё и край стола достался ей с правой стороны, а она была левшой… Безнадёжно отстав от остальных студентов, девушка снова приуныла. — Прошу прощения, — тихонько прошептала она своему соседу, — мы не могли бы поменяться местами? — С чего вдруг? — худощавый парень посмотрел на неё сквозь стёкла очков с таким презрением, как будто Эльза задолжала ему крупную сумму денег. — Я пишу левой рукой, мне очень неудобно так… — попыталась объяснить Шперлинг, чувствуя, как начинает злиться на себя. Почему бы ей просто не встать и не пересесть? Зачем она всегда оправдывается? — Приходить надо вовремя, — насмешливо отозвался сосед. — Не можешь записывать — вруби камеру в телефоне и отстань от меня уже!       Немка хотела ещё что-то ответить — не то про дешёвый сотовый с отвратным микрофоном, который улавливал все лишние шумы, не то про уважение к женщинам, которое в этой стране имелось только на бумаге — но ей вдруг стало так обидно, что она схватила тетрадь, сунула её в сумку, смяв ни в чём не повинные листки, и вылетела в коридор. Щёки горели огнём, к глазам подступали слёзы, порезы на спине саднили. А ведь этот суповой набор в очках и в подмётки не годился Крису, если говорить о внешности!       Эльза утёрла слёзы рукавом, радуясь, что не красится, и села на подоконник, намереваясь реанимировать пострадавшую тетрадь. Она подняла голову и застыла, не в силах даже вдохнуть — по коридору медленно шёл её ночной кошмар, тот самый высокий незнакомец с необычным лицом. В этот раз он был одет не в привычную кожаную куртку, а в солидное бежево-коричневое полупальто, но руки по-прежнему держал в карманах. Проходя мимо Эльзы, парень равнодушно скользнул по ней взглядом, словно бы она была фрагментом подоконника, на котором сидела, и размеренно двинулся дальше. Шперлинг медленно моргнула и уронила конспект на пол, но незнакомец не обернулся. Не меняя темпа, он скрылся за углом. Дрожащей рукой немка подхватила свои записи, размазав по красивой обложке тетради мокрую грязь, и бегом бросилась в противоположную сторону. Ей было так страшно, что она на некоторое время потерялась в пространстве и опомнилась только у самого выхода. Сердце бешено колотилось где-то у горла, отстукивая в виски. — Эльза! — из-за спины послышался знакомый голос. Девушка обернулась и увидела Оливию, на которой тоже было бежево-коричневое полупальто, и, кажется, шарф, но иностранка уже не увидела его, потому что силы оставили её окончательно, и она грохнулась с высоты своего немаленького роста прямо на пол, нелепо подогнув ноги. Последнее, что она успела подумать, отбывая куда-то в астрал — «я схожу с ума, потому что эти двое, наверное, — один человек».       Очнулась она лишь спустя пару часов, находясь в неудобной позе на кушетке в медицинском пункте университета. До этого Эльза ни разу туда не заглядывала, будучи уверенной, что реланиум ей там никто не выпишет, а простуда пройдёт сама по себе, без врачебного вмешательства. Девушка лежала на животе, упёршись лбом в согнутую руку, а пострадавшая прошлой ночью спина была бесстыдно оголена. Студентка дёрнулась и попыталась встать, но чьи-то жёсткие ладони не позволили ей этого сделать. — Мисс Эльза Шперлинг, — приятный низкий голос с проскакивающей хрипотцой звучал довольно приветливо, — как Вы себя чувствуете? — Сейчас не знаю, — пробормотала девушка, — нормально, наверное. — А что случилось до этого? На Вас напали? — Нет, просто в нашей комнате ночью окно разбилось от ветра, а я упала, пока собирала осколки, — Эльза чуть исказила события, потому что не понимала, к чему клонит её собеседница. — На спину? — уточнила женщина. — Вы сметали стёкла, стоя спиной к окну? — Да, — подтвердила немка. — Было очень мокро, я поскользнулась и упала. — Хорошо, давайте предположим, что такое случается. Почему никто не вызвал полицию и страховую службу? — Понимаете, я… — Эльза вздохнула поглубже и решилась, — я ведь иностранка, и моя соседка по комнате — тоже. Мы испугались, что нас депортируют домой, и попросили коменданта сделать вид, что никто не пострадал.       Женщина хмыкнула. Шперлинг не поняла, что это означало, и снова попыталась подняться. Она села, спустив ноги вниз, и натянула тонкое покрывало до самого подбородка. Обладательница приятного тембра сидела на деревянном стуле прямо напротив Эльзы: крупная дама лет сорока пяти с серьёзным, строгим лицом. — Два пореза весьма глубокие, поэтому миссис Белл зашила их. Вам придётся вернуться сюда через несколько дней, чтобы снять швы, — продолжила та, с лёгкой иронией взирая на попытки немки прикрыть несуществующую грудь. — Миссис Белл — это Вы? — поинтересовалась студентка. — Нет. Меня зовут Вирджиния Харрис, я работаю здесь психологом. Когда друзья буквально принесли Вас в кабинет, одна из девочек сразу прибежала ко мне, и, как я вижу, не напрасно. — Друзья? — округлила глаза Шперлинг. — Мои друзья? — Что же, выходит, это были посторонние? — Я не знаю, — растерялась Эльза, — Оливия, скорее всего, а кто ещё… понятия не имею. Они не мои друзья. Мы просто вместе посещаем лекции. — Почему Вы потеряли сознание? Что произошло? — Я сильно испугалась ночью из-за этой истории с окном, — начала иностранка, — и почти совсем не поспала. А потом я опоздала на лекцию и поссорилась там с одногруппником. Он… нет, это не он, а я сама довела себя до слёз, и после этого мне стало плохо. Я хотела выйти на улицу, думала, что мне там полегчает, но просто не успела. — Ваша подруга, Оливия, сказала, что Вы злоупотребляете сигаретами. Что заставляет Вас это делать? — А что ещё она сказала? — нахмурилась Эльза. — Она описала Вас, как очень беспокойного человека, — Вирджиния говорила монотонно, и гнев девушки погас, не успев разгореться. — Ваше состояние очень испугало её. — У меня бывают приступы паники, — Шперлинг поджала пальцы на ногах и поёжилась, — часто болит голова, я очень плохо сплю. Когда я курю, мне становится легче. Несколько лет назад я придумала себе, что разгоняю дымом дурные мысли, как комаров. — Вы принимаете какие-нибудь лекарства? Посещаете психотерапевта? — Мой отец, — Эльза сникла, — он не верит в такие заболевания. Он говорит, что мне просто нужно больше работать. Перед тем, как лететь сюда, я тайком от него сходила к доктору, и он выписал мне реланиум на ночь. Больше ничего я не пью, и до этого не приходилось. — Вчера ночью, перед тем, как произошёл несчастный случай, Вы тоже приняли лекарство? — Харрис нахмурилась. — Если Вы намекаете на то, что я наркоманка, — возмутилась девушка, чувствуя, как её щёки снова начинают пылать, — то ничего подобного! Я практически не пью таблетки, только если совсем не могу уснуть! И всё это случилось на самом деле, у меня целый этаж свидетелей! Я ничего не придумала! — Мисс Шперлинг, я Вам верю, — Вирджиния приподняла брови и стала похожа на героиню сериала про средневековье — не то лицом, не то всем своим обликом. — Однако Вам необходимо адекватное лечение, и я сейчас говорю не о Вашей спине. Если Ваше состояние не улучшится, то мне придётся собрать врачебную комиссию, которая примет решение о том, сможете ли Вы продолжать обучение в нашем университете. — А если нет? — прошептала Эльза онемевшими от страха губами. — Тогда Вам придётся оформить академический отпуск и вернуться домой, чтобы пройти курс терапии. Поймите, я не желаю Вам зла, просто в мои обязанности входит забота о психическом здоровье всех наших студентов. — Вы хотите сказать, что я опасна для других людей? — ахнула немка. — Мисс Шперлинг, Вы очень умный и проницательный человек. Я уверена, что Вы поступите именно так, как будет лучше для всех. К сожалению, я не имею права выписать Вам сильные транквилизаторы, но я дам Вам направление к врачу, у которого есть необходимая лицензия. — Хорошо, если… — Вы меня не поняли, — без тени улыбки поправила немку Харрис. — Никаких «если». Визит к врачу обязательный, а потом снова ко мне. С письменным заключением. Эльза моргнула и медленно кивнула. Она и предположить не могла, что всё может быть так серьёзно. — Доктор Хэмминг будет ждать Вас в четверг. Точное время посещения и адрес указаны в направлении. — Где моя одежда? — опомнилась Эльза. — Пальто и джинсы висят в шкафу, а Ваш свитер подруга забрала с собой, но сказала, что оставила ему замену. — Не могли бы Вы… — иностранке пришлось проглотить вторую половину предложения, потому что весь вид Вирджинии Харрис говорил о том, что покидать кабинет она не собирается.       Сгорбившись и обняв себя руками, Эльза подошла к шкафу и распахнула его. Она быстро и неуклюже влезла в джинсы, вытащила из ботинок скомканные носки, надела их, сняла с вешалки пальто и охнула — из рукава выпала тоненькая нежная кофточка светло-голубого цвета. В том, что она принадлежала Оливии или кому-то из других богатых девочек, сомнений не было: ткань была приятной на ощупь и выглядела возмутительно дорого. Шперлинг представила, как она натягивает эту прелесть, которая явно будет мала ей в длину и велика в обхвате груди, на своё обработанное лекарствами, изрезанное тело, и её захлестнула совесть. Она набросила пальто прямо на бюстгальтер, который, слава высшим силам, девчонки не унесли, а кофточку сложила обратно и поместила в сумку, подальше от грязного конспекта. Ботинки безмолвно вопили о необходимости в починке и новых стельках, и поэтому, когда Эльза всунула в них ноги, они максимально неудобно обхватили её ступни. — В четверг вы идёте к доктору Хэммингу, — напомнила психолог, — а в пятницу возвращаетесь сюда. Как раз снимете швы. — Благодарю за помощь, — слабо улыбнулась девушка.       Она вышла на улицу, и ноябрьский ветер тут же бросил пригоршню мелких капелек ей в лицо. Эльза закурила, не зная, можно ли делать это возле здания медпункта, и пошла в сторону общежития. По идее, всё складывалось не так плохо: послезавтра она сходит к этому Хэммингу и постарается вести себя спокойно, потом вернётся к психологу, отдаст бумаги, избавится от швов и в субботу сможет пойти на праздник. Главное — больше не падать в обморок и не сталкиваться с этим жутким типом. — «Зато, если тебя вышлют обратно в Германию, там он тебя точно не найдёт», — прорезался внутренний голос. — «Я ему не особо и нужна, как оказалось», — мысленно огрызнулась Эльза, вспомнив равнодушный взгляд незнакомца. Для него она была не интереснее табуретки, а значит, и бояться нечего.       Под любимую музыку, которая бодро играла в наушниках, Шперлинг дошла до общежития и взглянула на ряд окон, среди которых выделялось то, что было в новой раме. Значит, и комната уже в порядке. Девушку вдруг перестало волновать почти всё, кроме одного. Что же она наденет в субботу?