Против стаи

Green Day — Geek stink breath

Every hour, my blood is running sour and my pulse is beating out of time l found a treasure, filled with sick pleasure and it sits on a thin white line*

      Машка задумчиво курила и наблюдала за мелькающими в окне прохожими, которые изредка перехватывали её взгляды и тут же неловко отворачивались. На следующий же после драки день девушки договорились встретиться, и вот теперь Димитрова терпеливо ожидала, когда же Ника ей подробнее поведает о случившемся. Но Луговая молчала, сосредоточившись на пришивании нашивки с британским флагом к рукаву своей потрёпанной чёрной косухи. Машка хоть и не ходила вчера в университет, но о подвигах своих друзей уже была наслышана: тем же вечером Шурик в красочных подробностях расписал драку в лектории и преображения Ники присутствующем на Стеколке. Некоторые панки пришли в негодование: они считали Луговую «своей» и даже уважали её, но после услышанного от Шурика остались глубоко разочарованными. Что думал Палка по поводу этой ситуации сказать было трудно: он никак не прокомментировал её. Но факт того, что на сегодняшнюю вписку Нику он не позвал, уже говорил о многом. — Зачем пришиваешь? И вообще, почему не купишь себе новые шмотки? Насколько я помню, у тебя с бумажками нет проблем, — небрежно бросила Димитрова, смахнув пепел в окно и посмотрев на Нику. Последняя подняла на неё глаза и, продолжая смотреть прямо на Машку, зубами оторвала нитку. — Пытаешься определить, позер я или нет? — ответила девушка с усмешкой, втыкая иголку в подушечку и расправляя косуху. — Машка, ты всё ещё видишь во мне дочку богачей? Столько лет знакомы, — оценивающим взглядом скользя по элементу гардероба, вскользь произнесла Луговая. Димитрова выкинула окурок в окно и прямо в обуви завалилась на кровать рядом с подругой. — У тебя башня поехала, Ника. Палка не одобрит твоего появления на тусе, — сложив руки на груди, недовольно произнесла девушка, привлекая к себе задумчивый взгляд Луговой. — Ты, небось, тоже? — Ника надела куртку и решительно встала с кровати. — Если сомневаешься во мне, то не нужно приглашать к себе домой и делать вид, что всё в порядке. — Да ладно тебе, Ника, — торопливо окликнула девушку Димитрова, поднимая ладони в примирительно жесте. — Не думаю я так, честное слово. Наши только об этом и судачат, и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Преувеличиваешь, Машка, — спокойно заметила Луговая. — Панки не любера**, чтобы за такое бить. Им не нравится, что я хожу в универ в гражданском, принимая условия игры матери. Но они не ненавидят меня, я точно это знаю. Просто они разочарованы.       Димитрова молча отвернулась, не зная, что ответить. С одной стороны, она признавала правоту Ники, но с другой всё ещё сомневалась в благосклонном настрое товарищей. Луговая, заметив расстроенное выражение лица подруги, краем губ улыбнулась и села рядом, молча наблюдая за изредка заглядывающими в окна прохожими. Квартира Машки находилась на первом этаже, поэтому в её распахнутые окна часто смотрели любопытные горожане. Показав одному из них средний палец, Луговая насмешливо прицокнула, когда один из прохожих испуганно обернулся и, не заметив никого рядом с собой, поспешил скрыться. — Ну чё ты загоняешься, а? Это я загоняться должна, Машка, — потрепав подругу по плечу, Ника слегка нагнулась вперёд и ободряюще улыбнулась подруге. Девушка позитивного настроя брюнетки явно не понимала, но переубеждать её не идти на тусовку больше не собиралась. Всё же если Нике взбрело что-то в голову, то она явно не откажется от своей «гениальной» идеи. — Тебе разве не пора на собрание студсовета? — всё ещё недовольная безрассудством Луговой, пробормотала Маша. — Вот чёрт. Надо, — скривившись, словно съела целый лимон, произнесла Ника. Кинув мимолётный взгляд на настенные часы, показывающие половину четвёртого, Луговая хмыкнула. — Ещё и опоздаю, похоже. Полчаса осталось. — Слушай, прежде чем уйдёшь… — Димитрова с опаской посмотрела в окно и чуть продвинулась к уже собирающейся уходить девушке. Та доверчиво наклонилась. — Колёсами не поделишься? На вечерине будет много некачественного дерьма, не хочу там брать.       Луговая не сводила серьёзного взгляда с испуганного лица подруги — Димитрова всё чаще стала просить у неё наркотики. Это начинало откровенно не нравиться Нике, которая не понаслышке знала о вреде подобной отравы. В тусовке панков было трудно удержаться от соблазна попробовать эту дрянь, и брюнетка предпочитала ограничиваться алкоголем, хотя изредка позволяла себе прикурить косячок. Но Машка стала интересоваться колёсами слишком часто, хотя одно радовало — колоться она боялась. Объяснялось это банальным страхом перед иглами. За это панки в шутку и прозвали её «Иглой».       Наклонившись к уху подруги, Ника тяжело выдохнула и спокойным голосом произнесла: — Если увижу тебя вечером забалдевшей — окуну лицом в лужу. Больше не проси у меня или кого-либо другого, поняла?       Машка, очевидно, не ожидала такого ответа от Луговой. Мрачно проследив за тем, как Ника забирает свою сумку и выходит из комнаты, девушка нервно бросила подушку в зеркало, висящее напротив. Ника, не успевшая к тому моменту покинуть квартиру, ещё больше нахмурилась. Ей определённо не нравилась повышенная агрессивность подруги.

***

      Влад в полной тишине изучал отчёт главы научного отдела, решив оставить его напоследок, как один из самых чётких и понятных. В аудиторию начинали заходить его коллеги, которых председатель приветствовал лёгким кивком, не отрываясь от чтения. Среди студентов уже вовсю обсуждалась произошедшая на днях драка: кто-то отзывался о ней крайне негативно, а кто-то посмеивался над побитыми экономистами. В любом случае главы отделов понимали, что Соколов в конце собрания непременно затронет эту тему, а потому ожидали мероприятия с крайним нетерпением. Раскладывая вещи на столах, они полушёпотом обсуждали последние новости, как в аудиторию влетел Матвей. Окинув быстрым взглядом присутствующих, парень метнулся к Владу и присел на корточки рядом со стулом, на котором расположился Соколов. Последний нервно отбросил бумаги и одарил заместителя недовольным взглядом. Через несколько секунд в кабинет также «грациозно» вломилась растрёпанная блондинка, сжимая в руках какой-то журнал и грозно им потрясая. — Где этот придурок? — бесцеремонно крикнула она, сердито глядя на каждого главу по отдельности, а затем переводя взгляд на председателя. Влад устало потёр виски, предвкушая очередные семейные разборки близнецов. — Люба, ты время видела? — спокойно поинтересовался Соколов, и девушка кинула быстрый взгляд на висящие в углу аудитории часы. Последние показывали 16:03. — Я ему ещё устрою, — пообещала девушка, занимая одно из свободных мест и продолжая выискивать взглядом своего непутёвого брата. Матвей, почувствовав, что опасность временно миновала, аккуратно выбрался из своего укрытия и сел за стол, что находился дальше всего от блондинки. Сощурившись, девушка уставилась прямо на парня, который нервно сглотнул и старался не смотреть на неё в ответ. — Раз все в сборе, то можем начинать, — пробормотал Влад, откладывая отчёты на угол стола. — Майя, в общежитии всё нормально? — Очень даже, — с готовностью ответила девушка и сразу замолчала, очевидно, вспомнив кое-что, выходившее за рамки «нормального». — Хотя позавчера вечером была небольшая потасовка между Витькой и Серёгой. Словесная, обошлись без травм. Вахтёр вовремя подоспел. — Витька — тот парень, который вчера участвовал в драке? — решил уточнить Соколов, и Майя, ненадолго задумавшись, уверенно кивнула. — Эти панки уже задолбали, серьёзно, — недовольно пробормотал Гена — глава спортивного отдела. Некоторые поддержали парня одобрительными возгласами.       Будто по сигналу, дверь внезапно распахнули ударом ноги, и через минуту виновница «громкого» появления уже стояла на пороге аудитории. Присутствующие с нескрываемым удивлением уставились на Луговую, которая снова заявилась в своём привычном амплуа, с самоуверенной улыбкой на лице. Матвей даже схватился за сердце, изобразив крайнюю степень изумления, а Голубь раздражённо цокнула и отвела от бунтарки взгляд. Невозмутимость на лице сумел сохранить только Влад, который искренне надеялся на то, что девушка на собрание всё-таки не придёт. Люба повернула голову в сторону Ники и с интересом принялась оценивать внешний вид девушки. Уже весь университет слышал о том, что Луговая сменила имидж, но сегодня она появилась в своём привычном виде: в чёрной кожаной куртке, с огромной нашивкой британского флага на спине; в рваных в некоторых местах джинсах, заправленных в тяжелые высокие ботинки, явно на несколько размеров больше; с тёмными тенями на глазах, чёрной подводкой и растрёпанными волосами. Подобное многие члены совета сочли за дерзость, но вслух никто не высказывался, ожидая реакции Соколова. Заметив, что пауза начинает затягиваться, а брюнетка, наслаждаясь вниманием со стороны, прерывать её не собирается, председатель прокашлялся. — Луговая, ты можешь сесть, — подал голос Влад, ощутив на себе сразу несколько недоумевающих взглядов. — С сегодняшнего дня Луговая является членом студенческого совета.       Ника, крайне довольная реакцией студентов, уверенно прошла к свободному месту, рядом с Любой и Геной. Даже не удосужившись спросить разрешения присоединиться, она уселась между ребятами и невозмутимо положила ноги прямо на стол. Соколова уже начинал откровенно раздражать этот спектакль, и он едва сдержался, чтобы не вышвырнуть девушку из кабинета за такое поведение. Луговая явно насмехалась над всеми присутствующими. Глава спортивного отдела, которому не посчастливилось сидеть рядом с брюнеткой, громко ударил по столу и привлёк к себе внимание остальных. — Мне кажется, или ты уже в край потерялась, Луго… — Ты не могла бы опустить свои прелестные ножки под стол? — прервав гневную тираду коллеги, мило пролепетала Люба, подперев руку щекой и улыбнувшись обратившей на неё взгляд Нике. — У тебя классные ботинки, я оценила. Но, увы, они мешают мне записывать, — постучав концом ручки по странице тетради, пояснила девушка. Брюнетка, к удивлению студентов, молча выполнила её просьбу. — Всего-то нужно вежливо попросить, правда? — выгнув бровь, недвусмысленно произнесла Ника, обращаясь сразу ко всем присутствующим. — Знаете, мне откровенно плевать на то, что вы тут собираетесь обсуждать. Я зашла чисто поздороваться. Но кое-что вынуждает меня задержаться ненадолго. Я успела расслышать, как вы обсуждали Щуплого. — Виктора? Ну да, обсуждали, и что? — с вызовом поинтересовалась Оля, явно провоцируя Нику на конфликт. — Я хочу знать, что с ним будет из-за вчерашней драки и случая в общаге, — полностью проигнорировав недружелюбный тон Голубь, ответила брюнетка. — Ну, и из-за того, что он панк, — насмешливо добавила девушка, явно намекая на стремление ребят осудить представителей субкультуры за их непривычный внешний вид и образ жизни. — Дисциплинарная комиссия, — коротко ответил ей Влад. — Скорее всего, с последующим за ней отчислением. Это далеко не первые его проступки. — И что, с этим ничего нельзя сделать? — серьёзно спросила Ника, и Соколов, поджав губы, оставил её вопрос без ответа. — Да какая тебе разница, Луговая? Что ты вообще здесь забыла? — Закрой рот. Я не с тобой говорю, — даже не посмотрев на подавшего голос, произнесла девушка, упрямо глядя на Влада. — Ну, так что? — Ты отнимаешь наше время, Луговая. Дождись окончания собрания, если хочешь услышать ответ на вопрос, — наконец проговорил Соколов, и Ника, раздражённо закатив глаза, откинулась на стуле. — Какого чёрта? Вы, сраный студсовет, разве не должны представлять интересы студентов? — тихо пробурчала брюнетка, решив не отвлекать больше этих «советчиков» от принятия важных университетских решений. Но Люба, внимательно наблюдающая за Никой, услышала это и озадаченно нахмурилась.       Оставшееся время собрания студенты посвятили докладам о проведённых отделами работах, обсуждению будущего выпуска университетской газеты, плановым спортивным мероприятиям и месячному культурно-массовому. Уже при отчёте главы учебного отдела, который уделил внимание низким отметкам панков и Ники, Луговая почувствовала, что её настойчиво клонит в сон. Студенты выглядели, говорили и вели себя так, словно являлись самыми скучными людьми на планете. Ника, без интереса следившая за этим показушным собранием, развлекала себя мыслями о том, что воочию наблюдает становление будущих бездарных директоров и управляющих. Но, вопреки мнениям и опасениям присутствующих, срывать мероприятие не собиралась и просто молча раскачивалась на стуле. А после обсуждения главы отделов начали внезапно что-то активно записывать (момент этого «чудесного» перехода брюнетка благополучно пропустила), и Влад, кивнув Нике в сторону двери, покинул аудиторию. Подорвавшись со своего места так, что несчастный стул упал на пол, Луговая быстро последовала за председателем. Дождавшись появления Ники, парень повёл её во двор, понимая, что, оставшись они в коридоре, любопытные коллеги оторвутся от дел и будут подслушивать. — У меня есть к тебе предложение, — перейдя сразу к делу, начал Соколов. — Я могу помочь отстоять на комиссии Виктора, но не гарантирую, что он снова туда не попадёт в будущем из-за своего безрассудства. Это уже будет зависеть от него самого. — И что ты хочешь взамен? — подозрительно сощурившись, спросила девушка. Разговор Луговой уже не нравился — Соколов явно намеревался её шантажировать. Влад молча опустился на скамейку, и девушка тут же плюхнулась рядом. — Я не собираюсь заставлять тебя что-то делать. Всего лишь попрошу ответить на пару вопросов. Ты можешь отказаться, но и я тогда дважды подумаю, защищать твоего друга на комиссии или нет. — Ну и что за вопросы? — предусмотрительно не соглашаясь на условие заранее, спросила Ника. Влад сразу понял, что она хочет для начала услышать его вопросы и потом уже думать, отвечать на них или нет. Либо ей было что скрывать, либо Луговая в который раз пыталась подобным образом отстоять свою свободу в принятии решения. — На самом деле, это очень серьёзно. Несколько дней назад в женском туалете нашли кокаин, — глядя девушке прямо в глаза, говорил председатель, заодно проверяя реакцию возможного дилера. На самом деле, он с самого начала подозревал Луговую: она была богата, имела связи, да ещё и проводила время с панками, которые не отказывали себе в удовольствии побаловаться наркотиками. Но Ника перенесла проверку стойко, не занервничала и не отвела взгляд. Брюнетка действительно впервые слышала о том, чтобы кто-то в университете распространял эту дрянь. — Муку? В универе? — тупо переспросила брюнетка, а затем звонко рассмеялась. Но Влад оставался серьёзным и явно не разделял настроения собеседницы. — Может, ты перепутал, и это был сахар в пакетике из столовки? — Я не шучу, Луговая, — прикрикнул на неё парень, желая, наконец, остановить этот приступ безудержного веселья. Ника, очевидно, только сейчас поняла, что Соколов говорит правду, и улыбка сразу спала с её лица. Повисло напряжённое молчание, во время которого девушка пыталась прикинуть возможность подобной ситуации. — Ты, видимо, не в курсе, но кокс очень трудно достать в нашем городе. Его поставляют из Колумбии в единственный российский порт, который тщательно проверяется ментами. Тут сидят только на гере, колёсах и травке. Если тот порошок и в правду кокс, то дилер либо не местный, либо берёт у кого-то из столицы. До Москвы два часа езды, так что это вполне возможно, — рассказывала девушка, сильнее убеждая Соколова в том, что дилером она не является. Уж слишком свободно и открыто она об этом говорила. Задумавшись на пару секунд, Ника добавила, — но я говорю честно, что среди своих не замечала тех, кто нюхает. — Я понял, — коротко ответил Влад, окончательно зайдя в своих рассуждениях в тупик. Глядя на его весьма расстроенный вид, девушка тяжело вздохнула. — Выкинь это из головы, Соколов. Если вы трогали муку, то они уже в курсе обнаружения. Вряд ли кто-то будет теперь её тут разводить. Слишком рискованно, — уверенным тоном произнесла Ника, поднимаясь со скамейки и полностью игнорируя прилипшую к тяжёлой подошве жвачку. Председатель невесело усмехнулся. — А как же студентка, принимающая наркотики? — Нюхает и нюхает. Какая разница? Это её жизнь и её выбор, — равнодушно пожала плечами девушка, а затем вытащила сигарету и, зажав конец зубами, приставила к ней появившийся из зажигалки огонёк.       Влад понимал, что Ника это делает специально, показательно дымя на территории университета, тем самым в очередной раз нарушая правила. Но бороться с ней сегодня у Влада уже не было сил, так что парень только махнул ей рукой в сторону ворот, намекая, чтобы девушка убиралась с его глаз. Луговая театрально поклонилась, не сводя с председателя насмешливого взгляда, а затем вразвалочку направилась к выходу. Не желая больше лицезреть это представление, Влад перевёл взгляд на циферблат наручных часов и поспешил вернуться в аудиторию. Занятые планами главы отделов практически синхронно подняли головы и впились в председателя пытливыми взглядами, стоило ему преодолеть порог кабинета. Оставив этот факт без какого-либо внимания, парень прошёл к своему месту и оглядел присутствующих. Люба отложила ручку, заметив, что Гена собирается что-то сказать и, судя по всему, что-то не очень лестное. Но его опередили. — Я правильно понимаю, Луговая теперь состоит в студсовете? — осторожно поинтересовался Матвей, явно расстроившись из-за того, что его, как заместителя, не проинформировали о таком важном событии. — Фактически, да. Но она не примкнёт ни к одному из отделов. Будет выполнять лишь небольшие поручения, — ответил Влад спокойно, вынуждая некоторых студентов озадаченно перешёптываться. — А мне она нравится, — подала голос Люба, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Заметив недоумение на некоторых лицах, девушка только равнодушно пожала плечами. — А что? Она забавная. Вот ты, Гена, позволил бы себе положить ноги на стол при членах студсовета? — Нет, конечно! Это ведь неуважение по отношению к присутствующим! — тут же возмутился вышеупомянутый, явно не понимая восхищения девушки. — Признай, что просто не осмелился бы на такое, — отмахнулась от него Люба, и тут уже её брат решил вступить в дискуссию. — Люба, ты вообще в своём уме? — пролепетал он ошарашенно, но девушка только цокнула, явно не намереваясь считаться с мнением Матвея. — Довольно, — устало выдохнул Соколов, кинув озадаченный взгляд на висящие часы. — Вас не должно волновать присутствие Луговой. Наоборот, она для нас важна, как единственная ниточка, связывающая с неформалами университета. С её помощью можно их успокоить. Не думали об этом? — студенты, кажется, призадумались над перспективой использовать Нику в целях студсовета. — А теперь можете быть свободны. Оставьте пометки на доске и идите домой.       Присутствующие послушно поднялись со своих мест и принялись подписывать небольшие листочки, содержащие информацию о том, что главам предстоит сделать на этой неделе. У доски выстроилась небольшая очередь, остальные же студенты аккуратно складывали свои вещи. Прощаясь с председателем и с друг другом, они вскоре высыпались в коридор, уже там осмелившись вслух выражать свои мысли по поводу собрания. Соколов понимал, что Нике они явно не будут рады, поэтому и не хотел, чтобы брюнетка появлялась на собраниях. Он даже лично попросил её об этом. Вот только Луговая, естественно, мало того, что не послушалась, так ещё и нагло завалилась в аудиторию в своём панковском образе. Бороться с этой девчонкой Влад уже не видел никакого смысла: Нике было абсолютно плевать на то, что ей пытались втолковать другие. Она с превеликим удовольствием сделает всё наоборот только ради того, чтобы доказать свою независимость. Луговой было невозможно помыкать открыто — с нею нужно было уметь договариваться. Да так, чтобы она не заподозрила, что ею манипулируют. Если же она заподозрит малейшую попытку посягнуть на её свободу, то больше на контакт никогда не пойдёт.

***

      Грея руки в карманах куртки, Ника шла по ночной улице города, пиная попадающиеся на пути камушки. Чётко помня адрес, по которому проживал Палка, девушка уверенно направлялась прямо к нему домой. Она не думала о том, как на её появление отреагируют хозяин квартиры и присутствующие — Ника больше не боялась реакции панков. Луговая даже сама до конца не понимала, зачем идёт на эту вписку. Хочет примириться с членами родной субкультуры? Или же ей хочется доказать, что она не позер? Но панк ведь не должен кому-либо что-то доказывать.       Внезапно остановившись, девушка рвано выдохнула. Её разрывали противоречия, и она до конца не могла решить, повернуть ей домой или всё же посетить тусовку. Подняв взгляд на горящие окна четвёртого этажа, пара из которых принадлежала хозяину вписки, Ника отвлеклась на идущую навстречу группу панков. Они не заметили брюнетку, так как были слишком увлечены беседой, и зашли в подъезд. В нескольких метрах от них неуверенно плёлся какой-то паренёк. Прищурившись, Ника стала его разглядывать, как вдруг их взгляды пересеклись. Девушка, немного помедлив, направилась к молодому панку, который мирно дожидался, пока она не остановится напротив него. Слегка выгнув бровь, Луговая вновь оглядела его с ног до головы и усмехнулась, оценивая ирокез. Прическа, к слову, практически развалилась, и передние волосы вяло падали на лицо. — К Палке идёшь? — спросила брюнетка, и паренёк озадаченно нахмурился. — Кто такой Палка? — решил уточнить незнакомец, осторожно заглядывая Нике в глаза. Брюнетка сразу всё поняла — перед ней стоял свежачок. Видимо, шёл за другими панками, чтобы попасть в эпицентр движухи. — Как зовут? — проигнорировав вопрос панка, вновь подала голос девушка. — Лёлик, — с готовностью ответил собеседник, и Ника резко подалась вперёд, хватая мальчишку за нос. Тот испуганно вскрикнул, явно не ожидая подобного от брюнетки, но Луговая только улыбнулась. — Не смей представляться так другим панкам, Лёлик. Иначе назовут какой-нибудь «бульбой» за твой обалденно большой нос, — посоветовала ему Ника, наконец, отпуская несчастного парня. Тот тут же схватился за пострадавшую часть лица и на шаг отошёл от девушки. — Иди домой. Тут тебе нечего делать. И лучше оставь свою затею быть панком. Иначе наши тебя побьют за позерство. Панк — это не вот это вот, — смахнув со лба паренька крашенные в ярко-жёлтый цвет волосы, проговорила девушка, а затем постучало указательным пальцем по виску. — Панк вот здесь.       Явно воодушевлённый мальчишка проводил взглядом скрывшуюся в подъезде брюнетку, а затем, пощупав упавшую прядь волос, медленно поплёлся по тротуару. Ника ещё долго улыбалась, вспоминая невинное лицо паренька, и это отвлекло её от возможных тревожных мыслей и неуверенности в принятом решении. Первыми её заметили те самые панки, что совсем недавно зашли в дом. Они курили на лестничной площадке и не сводили с брюнетки оценивающих взглядов. Девушка пока не могла понять, какого они о ней мнения, но их взгляды красноречиво говорили о том, что слухи дошли и до них. Поднявшись на площадку и засунув руки в карманы, Ника приподняла брови в немом вопросе. — Додя, Шмель, Хрюня, позади меня кто-то стоит? — зловещим шёпотом произнесла брюнетка, изобразив на лице вполне реалистичное удивление. Шмель, с чёрным растрёпанным хаером, усмехнулся и, отбросив бычок, подошёл к девушке вплотную. — Не волнуйся, он тебя поймает, — пообещал парень и, не давая Луговой возможности опомниться, легко толкнул её прямо на лестницу.       Отчаянно замахав руками в воздухе, Ника постаралась ухватиться за перила, но стоящий рядом Шмель почти сразу же поймал её за руку и потянул на себя. «Падение» Луговой длилось максимум пару секунд — панк не собирался всерьёз сбрасывать её на ступени. Больно уколовшись щекой о выступающие на куртке панка шипы, брюнетка подняла голову, чтобы возмутиться, как неожиданно для себя получила настойчивый поцелуй в губы. Додя и Хрюня, следившие за этим представлением, уже вовсю хохотали. А вот Нике выходка Шмеля явно не понравилась. Кое-как вывернувшись из его объятий, Луговая отошла от края площадки и впилась в парня грозным взглядом. — Что, испугалась? — с издёвкой в голосе спросил он, явно с большим трудом сдерживая вырывающийся наружу смех. Брюнетка, которая ожидала обвинений в предательстве и оскорблений, но только не этого, с силой ударила парня в плечо. — Ты чё, дебил?! А если бы я упала на лестницу и разбила себе голову? Конечно же, я испугалась! — рявкнула Ника, ещё сильнее раздражаясь, когда Шмель всё-таки засмеялся. — Да ладно тебе, Бренди. Ты была такая серьёзная, что я не удержался, — поднимая ладони в примирительном жесте, признался брюнет. Девушка немного расслабилась, понимая, что панки общаются с ней так же, как и прежде. — Палки испугалась, Бренди? — подал голос Хрюня, а Додя театрально покачал головой. — И всё равно пришла несмотря на то, что он тебя не позвал? — Вы хоть знаете, почему он не позвал? — фыркнула Ника, и панки молча переглянулись. — Знаем, но нам как-то насрать, во что ты там одеваешь. Можешь хоть голой ходить, — ответил Шмель, расплываясь в самодовольной улыбке под очередной приступ хохота его друзей. — Придурки, — с улыбкой прокомментировала брюнетка, наконец полностью расслабившись. — Вы Иглу не видели? — Да торчала где-то внутри. Мы когда за бухлом уходили, она просила у кого-то колёса, — пожав плечами, ответил Хрюня. Ника медленно закрыла глаза, пытаясь успокоить поднимающуюся внутри неё волну гнева. — Твою ж мать, — произнесла она и выдохнула. Парни молча переглянулись и с понимающими видами друг другу покивали. — Ну держись, Машка, — прошипела девушка, решительно разворачиваясь и с силой открывая входную дверь, ведущую в квартиру Палки.