Брешь в моей броне

      Красный иссохшийся глиняный песок приятно шуршал под ногами. На нем отчётливо танцевали полуденные тени от густой растительности парка. Раскалённый воздух безжалостно жёг кожу и одурманивал ароматом эмбриума, хрустальной благодати и травы. Солас поднял голову, оглядывая запущенный буйно цветущий сад. В нем ещё оставались еле различимые следы ухода заботливых рук. Даже сам выбор покрытия дорожек говорил о том, что когда-то почва постоянно увлажнялась. Заросшие редкие скамьи были любовно высечены из камня каким-то забытым ныне скульптором. Очертания клумб давно смазались под натиском природы. Он вытер пот рукавом, чувствуя, что поиски почти завершены, и ещё раз огляделся. Чуть глубже среди деревьев тускло блеснул металл. Маг прищурился, пытаясь разглядеть в тени возвышающееся каменное изваяние. Он неуверенно сделал шаг. Ноги почти не слушались. Он был в пути многие месяцы, пытаясь найти это место. Ещё несколько шагов, и неясное сооружение приобрело вид фонтана. Давно высохший, покрытый истлевшей тиной и буйной растительностью, обелиск в центре все же был узнаваем. Солас прокрутил в памяти указания старого отшельника и почти побежал, продираясь сквозь колючие кусты и высокую траву. Добежав до каменного треснувшего обода, он рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Солнце палило нещадно, и даже в тени духота отнимала последние силы. Он поднял глаза на ржавую металлическую табличку и с замиранием сердца узнал на ней эльфийские письмена. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного. Двадцать шагов на запад… он поднялся, отряхивая руки от пыли и каменной крошки, не обращая внимания на свезённые ладони. Она стояла под огромным раскидистым деревом, сложив руки на груди возле лица. Длинные волосы струились по плечам и спине, точно как в их последнюю встречу. Скульптор поистине правдиво передал черты милого эльфийского лица: глаза, опущенные вниз, и тонкие брови вразлет, высокие скулы без следа валаслина. Солас с благоговением смотрел на статую в длинном платье с луком за спиной и чувствовал, как по щекам катятся слезы. Он подошёл к каменной надгробной плите, густо поросшей цветами и эльфийским корнем, у подножия фигуры и опустился возле неё на колени. Дрожащие пальцы стряхнули пыль и засохшие веточки с эпитафии. « Здесь нашла свой последний приют вестница Андрасте, мученица Лавеллан из долийских эльфов, возвысившая свой народ. Дважды защитившая мир от уничтожения, непоколебимая воительница, повторившая судьбу человеческой пророчицы. Преданная своим возлюбленным и своей паствой, взошедшая на костёр народа и проклятая им. Оправданная посмертно и возведённая в ранг святых. Да будет дух ее свободен и лёгок от земных страданий.» Солас закрыл глаза и опустил голову на прохладный камень. Даже в зной ее могила приносила облегчение путнику. Густая тень от крон деревьев не давала нагреваться скульптуре. Солас сорвал маленький бутылёк с шеи и выпил последнюю порцию сонного зелья. Он искал ее в тени тысячи лет. Эпохи сменяли одна другую, он давно утратил интерес к жизни, но не умирал. Он искал ее. Единственное, о чем он мечтал — соединиться с духом Элланы и молить о прощении, которое только она могла ему подарить, молить о смерти и о покое. Он больше не мог уйти в утенеру, даже обычный сон давался ему с трудом: тоска так изъела его, что не давала уснуть. Но ее не было нигде, и все прочие духи, которых он встречал, лишь растерянно разводили руками, отвечая что-то невнятное. Солас прошёл все места их битв, он засыпал на месте каждого лагеря, разбитого когда-то инквизицией, в надежде, что в памяти павших здесь воинов найдётся хоть одна зацепка. Но ничего. И вот теперь он здесь, в спрятанном эльфами от людских глаз саду, потерянном и забытом всеми народами, возле могилы, где покоится ее прах. Сколько ему пришлось пройти, сколько прочесть обрывков истлевших документов в тени и в мире, чтобы наконец найти это место? И это был последний его шанс воззвать к своей возлюбленной. Он ещё раз оглядел памятник, приметив в складках подола Вестницы изваяние волка. Солас тяжело вздохнул, сжимая кулаки. Его губы скорбно скривились. Все ее изображения всегда сопровождал Фен Харел, как символ ее падения, предатель, Ужасный Волк, забравший ее душу.