Полюби меня вновь

Что ты видишь? Темноту… Что ты чуешь? Пустоту…

Вяло перевернувшись, я вновь прикрыл глаза. Почему-то никак не могу заснуть. Вяло бросив взгляд на часы, замечаю, что стрелки показывают половину седьмого. Как же всё тянется… Хотел бы я, что бы время, хотя бы на пару минут, остановило свой ход, оставив меня в безвременье. Никакой суеты, никакой крови и убийств, никакого демона… Неужели я и вправду пережил весь этот ужас? В больнице моё пребывание перевалило за вторую неделю. Странно, но моё отношение к миру не изменилось. В первый день, когда я испытал ненависть ко всему, я подумал, что это временно. Но шли дни, и радость вытесняла грусть, которая в итоге стала моим обычным состоянием. Тетушка Ларель, как обещала, взяла отпуск и навещала меня каждый день, засиживаясь в больнице до ночи. Пару раз ко мне приходили репортеры и журналисты с телевидения. Они докучали мне странными вопросами и глупыми теориями, вроде: «Это несчастный случай?» или «На вас напала акула?», «Вы стали жертвой маньяка?», «Как вам удалось выжить», «Вы будете подавать в суд?» Ага, подам в суд на демона. И какая акула может плавать в Темзе? Во время несчастного случая всех разорвало на кусочки… В жизни не слышал ничего глупее. Придумав историю, я скрывался за маской невинности и страдания, так что врачи прогоняли всех журналистов. Благодарность огромная к ним. Ещё происходило кое-что странное. Каждое утро кто-то оставлял у меня на прикроватном столике куски вкуснейших тортов и великолепный чай. На этот раз он не успел остывать, ведь когда я просыпался, то он всё время был горячий, будто его оставляли прямо перед моим пробуждением. Интересно, кто это делает? Причём выпечка была тоже всегда тёплая и мягкая, будто человек, оставляющий мне эти подарочки, сам готовит эти кондитерские изделия. Но записок этот «кто-то» больше не оставлял. Последней была та, с моей невиновностью в произошедшем. Долго думая над смыслом написанного, я всё же остановился на том, что это связано с тем островом. Неизвестный говорит о смерти моих друзей. Откуда он может знать, что этот не моя вина… Обычно все окружающие твердят мне об этом. Но их там не было. Как они могут судить о моей невиновности? Пару раз я пытался подкараулить человека, оставляющего мне сладости. Прождав всю ночь, закрыл глаза на секунду, а открыв их, обнаружил сладость у меня на столике. Тяжело вздохнув от обиды, я тогда съел его и обнаружил новую записку. Точно, именно она была последней. «Больше так не делайте», — было написано в ней. Это он про мою ночную караулку. После этого я, всё же, так больше не делал. Какая мне разница, кто это? Главное, оставляет вкуснейший торт и чай. А на остальное мне всё равно. И вот сейчас, лежа здесь и доедая свежий кусок клубничного пирога, оставленный кем-то, я не отводил взгляд с часов. Должен прийти врач и оповестить о том, смогут ли меня сегодня выписать. Всё зависит от результатов последнего обследования. Сам я себя чувствую хорошо, не считая чувства опустошения внутри. А так я очень сильно хочу вернуться домой. Отбросив миниатюрную ложечку на тарелку, отложил её и глотнул немного чая. Прекрасный аромат… Как можно заваривать такой шедевр? Но зачем он приносит мне всё это? Кто? Зачем?! Хмыкнув, я сделал новый глоток — пусть продолжает, мне нравится. Допил всё до последней капли; кружка присоединилась к грязной посуде. Совсем скоро всё это закончится, и я вернусь в обычную жизнь, которая никогда не станет прежней. Как я теперь буду жить без весёлой Беллы, загадачной Эммы, озорного Энстона, мрачного Флима и незаменимого Грега? А ведь он пытался меня защитить… Не бросил в тёмную пропасть, а помог взобраться на самый вверх, хотя упал в неё сам. Какой смысл сожалеть? Это их не вернёт и лучше мне не сделает. Лучший выход — это забыть и жить дальше, а как сделать это — без понятия. Лучшим вариантом будет, скорее всего, просто запереть все воспоминания и чувства в один большой сундук, облить бензином и сжечь, смотря на алое пламя, отражавшееся в радужках неровными всколыхами. Кто-то говорит, что от приятных моментов теплеет на душе. Но почему мне так больно? Что-то щиплет изнутри, разъедает подобно кислоте. Я хочу забыть, но с каждым разом натыкаюсь на невозможность подобной функции памяти. Тяжело вздохнув, я спрыгнул с постели. Время седьмой час. Подъем через приличный промежуток времени. Как же тянется… Подошел к зеркалу в надежде что-то увидеть. Внешность совсем не изменилась. Только вот взгляд… Он веял холодом. Безнадёжно и печально. Даже самому себя стало жалко. Ведь за все эти четырнадцать дней ни разу не улыбнулся. Кажется, я на долгое время забуду, что такое искренний смех. Снова вернувшись к постели, с шумом развалился в форме звёздочки, прикрывая глаза. Как же хочется, что бы этот час пролетел незаметно. Лишь бы меня выпустили отсюда. Единственное, по чему я буду скучать, — это сладкие утренние подарочки, которые мне кто-то оставляет.

***

В комнату вошёл мистер Стоун и тётя Ларель. Оба в приподнятом настроении. Оперевшись на локти, я посмотрел на эту парочку. Выглядели вместе они неплохо. И по взгляду моей родственницы сразу было видно, что она не равнодушна к этому мужчине. Я никогда не лез в личную жизнь тёти, поэтому сейчас даже не спрошу об этом. Если она захочет, то сама расскажет. Вряд ли этот роман продлится дольше года. — Анализы в норме, с сотрясением вроде обошлось. У тебя голова не болит? — месье Стоун посмотрел на меня, я же покачал головой из стороны в сторону. — Отлично. Тогда смею предположить, что вы полностью здоровы. Через полгода пройдите обследование, взглянем, обошлось ли. — Спасибо, месье Стоун. Через какое-то время я полностью поднялся на ноги и начал заправлять постель. Жизнь налаживается — меня выписывают! Не знаю, радоваться или горевать. Но всё тут мне напоминает о произошедшем, поэтому я хочу покинуть это место как можно быстрее. Но получится ли у меня после всего, что случилось, начать новую жизнь? — Милый, собирайся. Я тебя жду в машине. Кивнул тётушке и начал сборы. Так-то вещей здесь у меня не было. Только брюки и кофта, в которой я выходил гулять. Мне их привезла Ларель. А также несколько футболок, домашние штаны и нижнее бельё. Вещи, в которых я прибыл сюда, уже давно выбросили. Для носки они были не годны. Причем служили напоминанием. Собрав всё в переносную сумку, я ещё раз оглядел комнату, вспоминая, ничего ли не забыл. Было кристально ясно, что сюда больше не вернусь. В каком-то роде мне полюбилось это место, ведь с ним я разделял своё гнетущее одиночество. Прощай, моя палата, в которой я провёл столько времени и которая помогла пережить мне столь тяжёлое время. Дотащив за собой сумку, я вышел в общий холл, который встретил меня необычным запахом. Такой мог быть только в больницах. Всюду ходили различные доктора и медсёстры. Были и обычные люди, делившиеся на посетителей и больных. Вот пару минут назад я был больным, а сейчас в своём роде посетитель. Как быстро меняется жизнь. Выйдя на улицу, я ощутил холодный поток ветра. Сегодня было прохладно, ветер был сильнее, чем обычно. Он перебирал мои пряди, спутывая между собой. На полпути вышла моя тётя и помогла донести вещи. Подойдя к машине и открыв дверь, я сел вперёд, сбоку от водителя. Кажется, тетю это удивило, ведь обычно моё место сзади. А сейчас хочу спереди. Уперев подбородок в кулак, стал отстранённо смотреть в окно. Долгое время мы молчали, просто не зная, как нарушить застоявшуюся тишину. Но когда выезжали на центральную дорогу и встали в пробку, моя опекунша начала разговор. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — не отрывая взгляда от окна, промычал я. — Хочешь куда-нибудь сходить сегодня вечером? В дельфинарии премьера нового шоу… — Нет, спасибо. — Сиэль, — женщина глубоко вздохнула. — Что с тобой случилось? — Просто разочаровался в некоторых аспектах жизни, — я сел прямо и стал рассматривать свои ногти. Атмосфера начинала напрягать. — Может, всё же куда-нибудь сходим? Ты можешь выбрать сам. — Я подумаю. Потом женщина снова отвлеклась на дорогу и возобновила движение. А я серьёзно задумался над её предложением. Мне начинает казаться эта идея весьма интересной. Это наверняка поможет отвлечься от всего. Но на детское представление к рыбкам не хочу. В доме Шерлока Холмса я был множество раз. Может, сходить в какой-нибудь дом с призраками? В Лондоне они очень популярны. Хотя возвращаться снова в мистическую атмосферу не хочется. Посмотрим по стечению обстоятельств.

***

Открыв передо мной дверь моего родного дома, я встретил его отчуждённо, хотя в душе всё ликовало. Как давно не видел столь знакомых комнат, здесь было всё родное. Попав в узкую прихожую, я стянул обувь. Вдохнув полной грудью аромат этих стен, я будто это место и не покидал, со мной словно не случилось этого ужаса. Попав в обширную гостиную, я встал перед большими окнами и вздёрнул шторы. Свет пролился в комнату. В его лучах виднелись мельчайшие пылинки. Тоже самое я повторил и со вторым окном. Опустившись на кожаное кресло, расслабился. Нигде не бывает так хорошо как дома. Разве что во сне. Там тоже очень уютно и замечательно. Спрыгнув с сидения, я направился по ступенькам наверх, в свою комнату. Попасть туда мне хотелось больше всего. Зайдя в дом, я почувствовал как через тот холод в моём сердце пробились побеги счастья и радости. Я был так рад оказаться тут. Словно в прошлом. Как будто сейчас всё начнётся сначала, и моменты из прошлого окажутся дурным сном. Добравшись до своей комнаты, я открыл настежь дверь. Помещение встретило меня до боли привычной обстановкой. Всё здесь было по-старому: кровать сбоку, компьютерный стол, телевизор на стене, тумбочка и шкаф. Тут меня охватила робость, будто трогаю что-то древнее, то, что было раньше вне досягаемости. Пройдя комнату поперёк, я провёл рукой по спинке кровати. Потом бросил взгляд на небольшой плазменный телевизор на стене и подбежал к письменному столику. На его поверхности лежал мой телефон. Тогда, когда шёл на ту прогулку, я не взял его. Боялся, что если упаду, то разобью, или потеряю. Аккуратно взяв его в руки, я нажал на кнопку включения. Экран зажёгся слабым синим светом. Первое, что я увидел, заставило меня нахмуриться. На экране блокировки стояла наша общая фотка. Глаза вновь защипало. Тот факт, что потерянное не восполнить, пожирал изнутри. В итоге я выключил смартфон и бросил на постель. Нужно будет с этим разобраться. Без сил упав на кровать, я прикрыл глаза. Но темнота была невыносима. Открыв глаза, я увидел тёмно-синий потолок. На нём было множество красивых звёзд, которые светились ночью. На часах было 13:22. Вновь переведя взгляд на потолок, я стал детально изучать звёзды, находящиеся надо мной. Вскоре это дело мне наскучило, и я спустился вниз. В это время услышал разговор моей тёти по телефону. Она предлагала цены за комнату. Дело в том, что дом у нас большой, а обучение в моей школе платное. Тетя Ларель захотела для меня лучшее образование. Поэтому тётушка решила сдавать комнату, считая, что это приносит дополнительный доход. В нашем доме жило множество людей. С некоторыми я дружился, а некоторых презирал. Помнится, у нас год жил какой-то мужчина, который вечно строил глазки Ларель. Она же этого старалась не замечать, ведь платил всегда вовремя и неплохо. Но когда его намёки стали более откровенные, тетя выгнала его отсюда. Считаю, что нужно было это сделать раньше. Вообще у тетушки есть некоторые проблемы. Она всегда доверяет людям, веря в их непорочность, поэтому её легко можно обвести вокруг пальца. Но при этом она работает журналистом. Как она смогла только устроиться на такую работу, ума не приложу. Но, как мне известно, работник из неё хороший. Доход приносит нормальный, так что и на дом, и на еду, и на обучение хватает. Иногда нам присылают деньги мои родители. Вижу я их не очень часто, но знаю, что они живут порознь. Отец весьма подозрительный тип и плохой человек, который любит жить в своё удовольствие. Алименты он платит редко. Но мне они и не нужны. Это он настоял на том, что я его сын, и отец должен содержать меня. Кажется, в тот день он был сильно пьян, так как на другой совсем забыл о своём обещании. Приходит довольно редко, а если и навещает, то только из-за недостатка денег. Мать же — женщина с ветром в голове. Всегда гналась за большими деньгами и как она выразилась: «Сделала меня случайно на какой-то вечеринке». Она спихнула меня своей родной сестре и уехала на Манхеттен. Четыре года назад моя матушка вышла замуж за какого-то богатого упыря и родила ему сына. Сейчас живёт радостно, насквозь забыв о своей ошибке молодости. Ларель сбросила трубку и повернулась к лестнице, увидев меня, она вздрогнула, явно испугавшись. Знаю, что она не любит, когда я к ней подкрадываюсь. Иногда моя тетя могла так задуматься, что хоть кирпич урони, она не услышит. У неё всё же есть какая-то легкомысленность, но не такая, как у моей матери. Она ответственная и всегда отвечает за свои поступки. Эта женщина заменила мне всех родственников, и больше мне никто не не нужен. — Ох, дорогой, ты меня испугал. Хочешь пообедать? — С радостью. Кто звонил? — Новый сожитель. Я знаю, что тебе это не нравится, но нам необходимо. — Не переживай. Я всё понимаю. Через пять минут мы собрались на кухне. Ларель положила передо мной тарелку риса в абрикосовом соусе с курицей. Также всё это дополнял апельсиновый сок. Всё выглядело аппетитно, но я отлично знаю, как моя тётя готовит. Точнее, она не умеет этого делать. Когда я ей прямо об этом говорю, она не обижается. Ведь Ларель отлично осведомлена о своих способностях в кулинарии. — Хватит так смотреть на еду. На этот раз я старалась. Женщина села напротив меня точно с такой же порцией. Сглотнув ком, я подумал о том, что не отказался бы от того тортика, который мне оставляли в палате по утрам. Взяв вилку, я начал робко ковырять ей в рисе. Ларель же посмотрела на меня и хмыкнула, после чего попробовала своё блюдо. Я смотрел на неё с неподдельным интересом. Некоторое время тетушка жевала нормально, но, прочувствовав вкус, подавилась и прокашлялась. Наблюдая за ней с улыбкой, гордо вздернул подбородок. Она же некоторое время изумленно смотрела на меня, а после вздохнула. — Закажем роллы? — с неловкой улыбкой предложила Ларель. — Давай.

***

Ветер шелестел листьями, играя чарующую мелодию. Многие не понимали её, списывая на шум. Но я слышал в ней что-то необычайно красивое, внеземное. Жёлтый лист упал мне под ноги, задевая лужу. От этого по ней прошлась мелкая рябь. Сначала я хотел его поднять, но потом решил, что лучше не буду пачкать руки. Перешагнув дальше, остановился перед железным забором, двери которого были всегда открыты. Северный парк встретил меня как всегда дружелюбно. Ветер потрепал мои волосы, призывая войти внутрь. Сейчас на мне было тёмно-коричневое пальто до бедра и багровый шарф, в котором я укутался по самый нос. Сегодня было довольно холодно, но отложить приход сюда на завтра я не мог. Всё осталось привычным: деревья, дорожки, детская и спортивная площадки, многочисленные ходы, и только я сам изменился. Это место будто меня не узнало, гадая, кто я. Раньше здесь бегал весёлый мальчик, всегда в чьей-то компании. А сейчас по каменной дорожке шёл совершенно иной, прячущий руки от холода в карманы пальто. Впервые я сюда пришёл один. Завернув за угол, я прошёл мимо кучи детей, с которыми мы играли раньше на детской площадке. Сейчас они были со своими матерями. Наверное, моё скривившееся лицо выглядит жалко. Ветер развевал моё пальто и волосы, дополняя забавное одиночество. Не знаю, узнали ли меня те, но взглядом проводили точно. Пару минут пешком, и я дошёл до дальнего сквера. Его украшали большие деревья, которых было огромное количество. Дорожка прерывалась, и шла одна зелёная травка, напоминающая сказочную поляну. Она была идеально подстрижена, выглядела очень шелковистой и мягкой на ощупь. Неуверенно переступив бордюр, я оказался на мягкой земле. Сейчас будто переступил порог прошлого и настоящего, застревая между ними. Перед глазами всплыли старые годы, весёлые дни, счастливые моменты. Сколько мы пережили вместе? Помню как Энстон меня ещё маленького спас от большой и злой собаки. Он тогда поступил очень смело. Потом мы с ним подружились, именно он привёл меня в их дружную компанию. Грег ревновал, что я начал больше времени проводить с ними, и тогда я привёл его тоже туда. Он там сразу всем понравился и образовалась крепкая дружба, построенная на доверии и светлых чувствах. Как же я хочу вернуть те годы… — Эй, ты! Сзади меня послышался грубый мальчишечий голос. Грустно улыбнувшись, я нагло проигнорировал его, продолжая всматриваться вдаль заката. Я знал, кому принадлежит этот голос. Видеть этого человека сейчас нет желания. — Ты что, оглох? Я к тебе обращаюсь! Тяжело вздохнув, я всё же обернулся. Они бы не оставили меня в покое. Перед собой я увидел трёх мальчиков с хмурыми и высокомерными взглядами. Первый из них стоял сбоку и, высоко вздёрнув подбородок, смотрел на меня. Его волосы были очень короткие, а нос напоминал поросячий пятачок. Второй же был сильно худощав и смотрел испуганным злым взглядом то на меня, то на своих друзей. Во главе них стоял парнишка с белыми волосами и зелёными глазами. — Чего тебе, Марк? — мой голос прозвучал устало, пытаясь передать всю неохоту к общению. — А где же твои дружки, Вайтлэст? — блондин ехидно сверкнул глазами. Уверен, он знает о том, что случилось. — Тебе-то какое дело? — я поднял на него спокойный взгляд. — Просто ходят слухи, что они сдохли, — худощавый подал голос, но, заметив моё хмурое лицо, закрыл рот. — Даже если так, вам какое дело? — боясь не сдержаться и проявить слабость в виде эмоций, пришлось сжать руки в кулаки. — Эх, просто Грег такие речи толкал, когда защищал тебя. А сам взял и помер. — Не смей произносить его имя! — огрызаюсь я, теряя самообладание. — Такие как ты недостойны! — Ну-ну, не кипятись. Просто хотел передать тебе искренние сожаления, что ты не сдох вместе с ними. Уверен, ты об этом ночами мечтаешь. — Да что тебе знать о моих мечтах? — судорожно вздыхаю я, все же удерживая спокойствие. — Уверен, они умирали, а ты испуганно вжался в угол. А перед смертью твои «друзья» проклинали тебя за то, что ты сбежал, словно трус. Предатели всегда выживают, делая из себя жертву. Это было последней каплей в переполненной чаше хрупкого терпения. Я толкнул Марка в грудь, от чего он пошатнулся и чуть не упал. Его удержал тот короткостриженный мальчик. Немного отойдя от шока, мальчик агрессивно посмотрел на меня. Я понимал, что в его словах есть часть правды, от чего становилось только больнее. — Ты! Блондин зло кивнул своим друзьям, которые быстро подошли ко мне и опрокинули на землю. Все мои попытки сопротивления жестоко подавили ударами в грудь. Было больно, но не далеко не только физически. Унижение и бессилие. Мне противно оттого, что я не могу ничего сделать. — Да я тебя сейчас так испинаю, родная мать не узнает! Марк подходил всё ближе, от чего становилось страшно. Резко дёрнувшись, я откатился от тех двух мальчишек, что держали меня. Изумрудный взгляд Марка не предвещал ничего хорошего. Я пытался отползать как можно дальше, так как предпринимать попытку встать даже не пытался. Просто не хватило бы времени. — Достаточно! Что вы пристали к этому мальчишке? Сзади меня послышался бархатистый мужской голос. Не знаю, кто это, но в глазах мальчишек я разглядел некое затупление и страх. В каком-то роде это было даже уважение. Наверное. В любом случае, Марк остановился и почесал затылок. — Вам-то какое дело? Идите по своим делам! — О, я не могу пройти мимо, когда трое нападают на одного, — мужчина сзади меня подошёл ближе. Сейчас я сидел как на иголках, поэтому чувствовал всё очень хорошо. — П-ф. Ещё увидимся, Вайтлэст! — после блондин бросил ещё один злой взгляд в мою сторону и со своими дружками ушёл в другую сторону. Они мне тоже подарили дозу презрения. — Вы в порядке? Мой спаситель помог мне встать, буквально поднимая меня со спины в воздух, как пушинку, и поставив на ноги. Только сейчас я смог рассмотреть его всего. Весьма высокий мужчина, молодой, с приятными чертами лица, тёмные волосы, чёрный пиджак. Конечно неприятно, что тебя так спасают, начинаешь чувствовать свою беспомощность. Но я был ему благодарен. — Спасибо за помощь. Если бы не вы, я не знаю, что произошло бы… Я заглянул в его глаза и, судорожно вздохнув, оцепенел. Глаза распахнулись. Этот запах… Это же… Я чувствовал его всего два раза и, помнится, во второй меня пытались убить. Этот демон… От него исходил точно такой же приятный аромат, который дурманил разум. А взглянув в глаза у меня не осталось сомнения, это — он! — Ты! Тяжело дыша, я начал медленно отходить назад. Мужчина удивлённо смотрел на меня. Кажется, он не мог понять, почему я на него я так реагирую. Но на мой взгляд, он просто не мог понять, как я его узнал. Думал, если он примет облик человека, не распознается обман? Жалеет, что сохранил мне жизнь? Хочет подобраться ко мне и убить? Нет, пусть даже не надеется. Паранойя посмеивается в стороне. Чем больше смотрю на него, тем сильнее страх опутывает тело, парализуя ноги. Я подействовал так, как поступил любой разумный человек, гонимый инстинктами. Даже не помню, как добрался до дома. Всё было как в тумане. С шумом закрыв за собой дверь, я не снимая пальто, истерично сполз по двери вниз, схватившись за голову. Только смог успокоиться, только понадеялся, что всё закончилось, но нет. Демон вернулся с острова. Он здесь, в Лондоне. Или я просто сошёл с ума? Люди не могут по запаху распознать человека или демона. Почему же я могу? Что со мной не так?

Себастьян

Я помог мальчику встать, бережно подняв его в воздух и поставив на ноги. Больше не мог стоять в стороне и наблюдать, как эти уроды обижают господина. Они говорили такие ужасные слова в адрес Сиэля, что хотелось просто разорвать их на части. Но я не могу себе это позволить… пока что. Мальчик развернулся ко мне лицом и стал внимательно меня рассматривать. Я же впервые смог рассмотреть его в спокойной обстановке и так близко. Его глаза… Они такие же синие и прекрасные как были. К сожалению, печаль из них тоже не ушла. — Спасибо за помощь. Если бы не вы, я не знаю, что произошло бы… Его голос. Даже он не изменился. Причём манера речи осталась почти всё той же. Вдруг я смог увидеть в его глазах резко зародившуюся искру страха. Он меня испугался? Но почему только сейчас? Неужели нашёл в моей внешности нечто пугающее? — Ты! Сиэль боялся меня и сейчас даже не пытался этого скрывать. Он медленно отдалялся, как будто перед ним стоял не человек. Неужели, мальчик смог узнать меня? Но как? Тогда на острове я был в демонической форме, а сейчас в человеческой. Тогда что же сдало меня? Причём у моего господина всегда была отличная память и чёткая интуиция. Немного погодя, Сиэль двинулся с места и в ужасе убежал. Причём намного быстрее, чем на острове. Значит, всё же узнал. Поразительно. Но ему теперь придётся привыкнуть, что я буду всё время находиться рядом. Оставшееся время я следил за тем, что бы мальчик смог добраться до дома и с ним ничего не случилось. Я же обещал вам, что не оставлю вас ни за что, милорд. Теперь вам придётся привыкнуть к моему вниманию. Я всё же смогу добиться вашей любви, Господин…