Гномы Поющей Горы

      Огромный горный тролль бил в барабаны, подгоняя этим ритмом идущих к горной твердыне гоблинов, наводнивших горные перевалы, и сплошной лавиной идущих вперед. Поющая Вершина уже была совсем близко, и многие гоблины уже мысленно разграбляли древние хранилища, полные злата и драгоценных камней, а Гурц Кровавый, восседающий на огромном варге, уже мысленно прикидывал, как он сядет на трон убитого гномьего короля. А гномий король тем временем активно участвовал в деле укрепления обороны — Синдри Торгримссон Золотая Борода активно перемещался между различными залами и уровнями, наблюдая за тем, как заделываются различные прорехи в обороне, возникшие в момент катастрофы, начиная от обвалившихся стен и башен, и заканчивая подземными коммуникациями, через которые гипотетически мог проникнуть противник, если он конечно, мог обнаружить входы туда. Конечно, несмотря на все старания, дави просто физически не могли успеть заделать все прорехи в обороне, но тем не менее они сильно старались, ведь на кону стояло существование крепости, и так сильно пострадавшей в ходе катаклизма. И вот когда последний камень встал на свое положенное место в одном из отверстий в обвалившейся стене, орочий горн прозвучал уже совсем близко. Уже невооруженным глазом можно было увидеть огромную черную орду, остановившуюся на некотором отдалении от крепости, и начинающей непринужденно разворачивать лагерь. Дави даже слегка ошалели от такой наглости, которая, впрочем была быстро наказана. Ведь гоблины ставили лагерь так, чтобы его нельзя было достать огнем из баллист и катапульт. А вот о пороховых орудиях они никогда, по понятным причинам, не слышали. Поэтому когда на далеких стенах гномьей твердыни показались странные вспышки, гоблины по началу не придали этому особого значения. Но когда ядра и бомбы посыпались на их головы, сея смерть и разрушения, гоблины запаниковали и побросав все, бросились прочь. Уж неясно, сколько народу зарезал при этом Гурц, но ему удалось навести порядок и остановить бегущих гоблинов, однако теперь близко к стенам они не подходили, практическим методом (посылая небольшие группки гоблинов-самоубийц) выяснив дальность нового гномьего чудо-оружия. И когда выяснилось, что даже у таких дальнобойных орудий есть определенный предел, гоблины успокоились и снова принялись за свою работу, послав при этом крупный отряд (в тысячу уродливых рыл) к подножию хребта, в лес, заготавливать материалы для своих осадных орудий. Нет, конечно у Гурца имелся определенный запас «инструментов для демонтажа ненужных укреплений», но учитывая масштабы крепости, а так-же гномье оружие, этого явно было недостаточно. Поэтому вскоре гоблины принялись сокращать количество деревьев в Лихолесье.

***

- …Вот поэтому я советую вам немедленно выдвинуться из Лихолесья, и разгромить этих морготовых отродий! — распинался один из советников перед королем Трандуилом. Король эльфов Лихолесья же состроил такое лицо, будто съел что-то невообразимо кислое, и изо всех сил старался советника не замечать. Но наконец заунывный бубнеж советника о том, что «обиды обидами, да, мне тоже неприятно вспоминать о том, как наугрим разграбили Дориат, но все-таки…» его в конец достал, и он гаркнул: — Да заткнись ты уже наконец! И прикажи воинам собираться. Но перед этим отправь к Поющей Горе разведчиков. Если у гномов дело пойдет плохо — мы вмешаемся. Если нет — и без нас обойдутся. Не сахарные, не растают. А заодно и прогоним явившихся на наши земли орков.       И когда король Лихолесья принялся собирать свои войска, к Поющей Горе снова отправились уже побывавшие там разведчики. Уже ближе к опушке стали попадаться орочьи банды по десять-двадцать рыл в каждой, и эльфы либо избегали их, либо нашпиговывали стрелами до состояния булавочных ёжиков. Так, в конце концов, впереди показались горы, и эльфы снова начали свое восхождение, но на этот раз многие пути пришлось поменять из-за шастающих гоблинов. Но горы в конце концов были горами, и порой для некоторых путей среди скал альтернативы не было. В конце концов эльфам пришлось столкнуться с отрядом орков. Омерзительные твари шли в узкой расщелине, громко переговариваясь на своей пародии на язык и издавая прочие неприятные для эльфийских ушей звуки. Понимая, что из узкого коридора между скал им деваться некуда, командир отряда приказал остановиться и приготовиться к бою. Наконец, впереди показались ковыляющие гоблины, и сразу-же несколько стрел синхронно воткнулись в омерзительные рожи. Прежде чем морготовы отродья что-то поняли, их количество сократилось еще на четыре гоблина. Наконец, самый глазастый из них увидел стрелков и гаркнул: — Эльфы! — и тут-же принялся увлеченно захлебываться в собственной крови из-за воткнувшейся ему в горло стрелы. Оставшиеся твари зарычали, завизжали и кинулись вперед. Впрочем, до самих эльфов добежала едва-ли половина от начального числа, да и то оные были быстро зарезаны эльфийскими клинками. Гоблины из арьергарда, смекнув, что дальнейшее пребывание в этой расщелине грозило неминуемой смертью, побежали назад со всей скорости. Но эльфы оказались быстрее.       Наконец эльфы добрались таки до места своего назначения. Запримеченная еще в ходе предыдущего наблюдения скала стояла чуть подальше от той площадки, с которой эльфы впервые вели наблюдение, и которая давала прекрасный обзор на крепость и на позиции гоблинов, однако такого-же удобного способа подняться, как на первой, у нее не было. Поэтому эльфам пришлось карабкаться наверх, цепляясь за трещины и выступы. В конце концов их старания были вознаграждены — эльфы достигли своей цели, и теперь им открывался превосходный вид и на ворота и стены гномьей твердыни, и на орочий лагерь. Теперь им оставалось только ждать того момента, когда начнется битва, а судя по всему, что эльфы успели увидеть в своем пути — она начнется очень скоро, — рабы-снага собирали метательные орудия и лестницы из той древесины, что другие снага притащили от подножья Серых Горах, и уже через пару часов они должны были быть готовы. Скорее всего они собрались нападать ночью, или хотя-бы вечером, когда троллям (да и вообще всей армии этих тварей) не будет мешать свет солнца. Сменив объект изучения на стены, стоящие над вратами, эльфы заприметили кое-что необычное — странные трубы, торчащие между зубцами стен. Судя по всему, это было какое-то оружие, однако ничего подобного эльфы не видели никогда. Однако оружие явно было разрушительным — на поле до сих пор валялись обломки и трупы гоблинов, а так-же виднелись странные борозды, переходящие в воронки. А затем эльфийский слух уловил что-то ну совсем необычное — странный стрёкот, раздающийся откуда-то с неба. Обратив свой взгляд к небу, эльфы увидели на вершине горы небольшую площадку, с которой взлетело… нечто. Какая-то странная непонятная округлая штука с вращающимся сверху с огромной скоростью то-ли колесом, то-ли лезвиями. Чем-бы это не было, эльфы были точно уверены — это явно не живое существо. Вслед за первой штукой стартовало еще несколько, и около пяти подобных летающих машин сильно снизилось и полетело в сторону лагеря осаждающих. Когда пятерка «механических птиц» долетела до лагеря, от каждой из них отделилось по два круглых объекта, что упали вниз, после чего раздался странный грохот и вспыхнуло пламя. В лагере закономерно возник хаос, но при этом многие гоблины начали обстреливать нового врага из своих луков, однако не было похоже, чтобы это нанесло хоть какой-то урон. Тем не менее, механизмы развернулись и устремились обратно к Поющей Горе, где, по видимому, сели обратно на ту платформу (или теперь было уместнее называть это гнездом? Эльф явно не знал, что и думать на этот счет). Конечно, налет этих существ шокировал эльфов, но гоблинов он шокировал явно больше — в лагере разгорался пожар, и гоблины старались его потушить (с переменным успехом).

***

      Гурц был в ярости — не успела его армия подойти, как ее тут-же чуть не разметали странной магией. Затем, когда он восстановил порядок, все более менее устаканилось, и гоблины таки начали создавать недостающие осадные машины. Но теперь проклятые газаты натравили на них странных механических птиц, и теперь лагерь напоминал курятник, в который запустили лису. Выместив злобу на ближайшем снага, перерезав ему глотку и раздавив череп, орочий вожак более менее пришел в себя и уселся обратно на свой «трон», который всю дорогу тащили за ним до крепости, и начал фантазировать, как он лично убьет гномьего короля и сожрет его, но перед этим будет долго пытать… однако его тут-же отвлек другой гоблин: — Солнце садится, хозяин! — Наконец-то хоть какая-то хорошая новость… — произнес Гурц и сказал ему: — Можешь сожрать этого неудачника. — и указал на валяющийся рядом безголовый труп гоблина, на котором он выместил свою ярость. Снага гаденько ухмыльнулся, и принялся рассыпаться в благодарностях, одновременно потащив своего «собрата» за ноги куда-то в сторону.       Солнце действительно садилось, и теперь и гномы и гоблины готовились к битве. С удвоенной силой забарабанили орочьи барабаны, взревели сотни орочьих глоток, гоблины, таща с собой осадные лестницы и метательные орудия, сплошной черной волной повалили к крепости. Снова заговорили гномьи пушки, чугунные ядра которых врезались в черные полчища, оставляя за собой кровавые борозды. Однако гоблины не побежали обратно, как в прошлый раз, ибо после того как Гурц выпотрошил как свинью одного из побежавших гоблинов, никто более покидать поле боя не желал, ибо это было чревато весьма неприятными последствиями — фантазия у Гурца в области наказаний была очень богатой. Пушки сделали еще несколько залпов, в ходе которых размазали по земле добрых пару сотен гоблинов и снесли головы парочке троллей, но в конце концов были вынуждены замолчать, ибо силы противника вошли в «слепую зону», куда орудия просто не могли быть наведены. Но когда враг уже подошел вплотную к стенам, вниз полилась кипящая смола, обварив огромное количество желтоглазых уродов. Но смола имеет свойство заканчиваться, и вскоре по приставленным лестницам наверх поползли визжащие «недогроби», встреченные дружным огнем из мушкетов и арбалетов, а так-же швыряемыми булыжниками, бывшими в прошлом частью каменной кладки обвалившихся зданий. Ну, а тролли в свою очередь тоже не оставались без дела. Огромный, даже по меркам троллей, жирный имбецил с привязанным к голове камнем, со всей дури врезался этой самой головой во врата, служа чем-то вроде тарана. Ворота, в своё время разрушенные, но спешно починенные в первые дни появления горы в новом мире, выдержали, тролль — не очень. Повалившись наземь он пару секунд приходил в себя, после чего снова поднялся, разбежался и опять ударил своей тупой головой в ворота. Ворота такого издевательства не выдержали, засов треснул, и тролль влетел внутрь, свалившись на стоящих за ними защитников. Впрочем, снова он не поднялся — дави его тут-же зарубили. Но ворота теперь были открыты, и внутрь пожаловала еще парочка троллей, размахивающая вырванными с корнями деревьями, используемыми вместо дубинок. Они навели изрядного шороху, прежде чем были успокоены отрядом бронеломов, настолько легко и непринужденно их отделавших, что последовавшие в пролом гоблины даже на секунду слегка струсили, но, вспомнив Гурца, продолжили атаковать. На стенах, тем временем, тоже было весело. Прежде чем гоблины смогли проникнуть туда, около сотни гоблинов свалилось наземь под постоянным огнем и швыряемыми камнями. И даже когда они более-менее закрепились на стенах, многие из них продолжали срываться с лестниц на землю или падать со стены. В целом, штурм проходил, мягко говоря, не очень хорошо — уже треть гоблинов из всего числа осаждающих была мертва, а проклятые газаты все никак не хотели оттесняться от укреплений. А затем гномам будто вожжа под хвост ударила, и они перешли в наступление, скинув гоблинов со стен. Напирающий на врата поток гоблинов тоже будто наткнулся на дамбу, безрезультатно пытаясь ее пробить. Но сплошная стена щитов дави пробиваться упорно не хотела, и более того, она успешно оттесняла гоблинов прочь из крепости. И среди напирающих гномов сильно выделялся один из них — в дорогих громриловых доспехах, стоящий на украшенном могучими рунами щите, поддерживаемом двумя рослыми гномами, король с длинной бородой цвета золота гневно размахивал своим топором и кричал: — Дайте их мне, дайте! Я их голыми руками порву! В конце концов гномы настолько осмелели, что в ходе резни мало того, что полностью выбили гоблинов с территории Карак Хирна, так еще и, порубая гоблинов в салат, вырвались наружу, превратив осаду в обычный бой. Гурц, с чистым недоумением на своем уродливом лице наблюдавший за тем, как в край ополоумевшие газаты прут из крепости, превратив поле боя в скотобойню, где роль скота выполняли его гоблины, наконец-то таки заметил гномьего короля, стоящего на щите и вопившего что-то на своем языке. Глаза Гурца наполнились жаждой крови, он пришпорил своего варга и прорычал своим всадникам, которых он держал в резерве: — За мной! Рычащие, воющие и лающие варги с рычащими и визжащими уруками на своих спинах, кинулись на гномов, буквально вгрызаясь в их строй. Сам Гурц же нацелился на самого гномьего короля, лезущего в самую гущу битвы. Синдри тоже заметил орочьего вожака и направил своих щитоносцев в его сторону, при этом порубая лезущую в его сторону гоблинскую мелюзгу. Наконец два лидера добрались друг до друга, и варг Гурца прыгнул на Синдри. Гном свалился с щита, но перед этим вонзил топор в голову варга, а щитоносцы сшибли с него Гурца, однако они были вынуждены тут-же отвлечься на его гвардию, что тоже стремилась помочь своему лидеру. Скинув с себя труп варга, Синдри вскочил, сжимая топор. Гурц тоже поднялся, размахивая ятаганом. Буквально пару мгновений противники изучали друг друга, а затем кинулись вперед, размахивая оружием. Синдри блокировал выпад ятаганом рукоятью топора, способного выдержать не один подобный удар, и толкнул врага навалившись всей массой, тут-же нанося потерявшему равновесие врагу удар топором, от которого Гурц, впрочем, каким-то неведомым образом увернулся, тоже нанеся при этом ответный удар своей уродливой железякой, однако громриловая броня вполне спокойно этот удар перенесла, на ней даже царапины не осталось. Еще несколько раз происходили подобные сшибки, но в конце концов Гурц запнулся об своего дохлого варга, и упал на спину, а торжествующий Синдри ударил топором, пробив доспехи и раскурочив грудную клетку, после чего вытащил оружие и поднял топор вверх, торжествующе крича. Гоблины заметили гибель своего лидера, и их ряды дрогнули. Оттесняемые орки вновь попали в зону обстрела, и артиллерия снова начала нести смерть на поле боя. Снова послышался стрекот в небе, и пять гирокоптеров пролетели над рядами орков, сбрасывая бомбы и обстреливая их из паровых пушек. И гоблины побежали, преследуемые мстительными дави. В панике бросая оружие и давя друг друга, твари мчались назад, обратно в свои горные убежища, но гномы явно не собирались им дать спокойно уйти. Уставшие в ходе жестокой сечи отродья Моргота один за одним падали обессиленные среди горных перевалов, где добивались куда более выносливыми дави, а летящие в небе гирокоптеры без труда отыскивали разрозненные группки беглецов. В итоге погоня продлилась всю ночь. И она продолжилась, когда солнце начало восходить. Судя по всему, трусливые гоблины явно направлялись к определенному месту, которое пилоты быстро обнаружили — это были странные руины, обросшие уродливыми орочьими постройками и кишащие спасающимися от гномьего гнева гоблинами, однако это явно не была их «родная» крепость, скорее это был просто перевалочный пункт, но тем не менее воинам дави было все равно — их дружины уже были рядом, и они жаждали крови гоблинов. Загрохотали привезенные пушки, и орочьи постройки начали рушиться подобно карточным домикам (впрочем, каменные постройки обстрел выдержали — кто-бы их не строил, он явно делал это на века), после чего вперед ринулись воины и стрелки. Изрядно потрепанные гоблины не смогли дать никакого более-менее серьезного сопротивления, битва быстро превратилась в резню, в ходе которой почти все население горного убежища (а жили тут в основном гоблины-снага, уруки и тролли) было перерезано, а их головы были живописно расставлены на пиках по округе, чтобы другим неповадно было. И теперь гномы, тоже изрядно уставшие после целой ночи жарких боев, выставили часовых, на случай если хоть кто-то из уцелевших гоблинов будет настолько храбр (или туп), чтобы вернуться, и встали на привал. Ульгар Рориссон тоже был в числе всю ночь сражающихся воинов, и теперь он в компании знакомых следопытов потягивал пиво в паре метров от каменных развалин. — Славная была битва! Я столько этих серых гроби вот этими вот руками передавил, что потерял счет уже на второй сотне! — бахвалился один из гномов, чья одежда была уже насквозь черной и на редкость вонючей из-за орочьей крови. Остальные гномы одобрительно поддержали заявление, но подсевший к ним гном постарше возразил: — Да разве это битва? Вот я в свое время сражался с ордой Тракуула Одноглазого, вот то была битва! Помню тогда, зеленая орда раскинулась до самого горизонта, так много было там урхов и гроби! — гномы и это заявление поддержали, из уважения к ветерану и длине его бороды. Ульгар тоже что-то одобрительно проворчал, после чего обратил внимание на развалины. Конечно, Ульгар не мог похвастаться глазастостью эльфов, но кое-что он заметил среди поросших ползучими растениями стен. Заинтригованный гном поднялся и отошел к стене и сорвал ненужное растение. Находка была удивительной. — Эй, я тут что-то нашел! — гномы услышали следопыта и тоже подошли поближе. С поднимающимся на небосвод солнцем местность наконец стала гораздо лучше освещена, чем час назад при свете факелов и вспышек стреляющих орудий, да и болтающиеся под ногами гоблины более не мешали, так что гномам теперь ничего не мешало рассмотреть руины чуть повнимательнее. Под растением обнаружился геометрически правильный рельеф, изображавший… лицо гнома. Удивленные гномы некоторое время тупо таращились на каменное лицо, грозно смотрящее на дави, а затем осмотрелись. Только теперь до них дошло, что эти руины явно когда-то были то-ли небольшим фортом, то-ли заставой, явно принадлежавшей подгорному народу — это прослеживалось в самой архитектуре, в геометрически правильных линиях, в каменной кладке. Более того, узнавшие о находке другие гномы тоже присоединились к изучению развалин, и вскоре один из них подозвал всех к новой находке. На этот раз это оказались руны, но как-бы не силились гномы их прочитать — у них это не выходило. — Мжлнцы крохнс… бред какой-то. А вот эта вот руна вообще не читаема! Я даже не уверен как ее правильно произносить…