Гномы Поющей Горы

— Железные птицы? Разящие огнем трубы? — сейчас короля Трандуила можно было использовать как живое олицетворение термина «скептицизм»: — Вы там что, грибов наелись? Разведчики не производили впечатление эльфов, отведавших галюциногенных грибов, и созерцавший их слегка помятый в следствие карабканья по скалам вид, Трандуил вздохнул и обреченным тоном произнес: — Ну разящие огнем трубы, так разящие огнем трубы… Значит, как вы говорите, наугрим полностью разгромили гоблинов, догнали, опять разгромили, и украсили местность их отрубленными головами, насаженными на колья? — Да, милорд, все верно. — Ну и отлично, даже не пришлось самим марать руки. Вот только вот эти новые соседи меня, если все, что вы сказали, действительно правда, теперь сильно беспокоят. Да и вообще, хотелось бы узнать, откуда они на нашу голову свалились… — в самом деле, эта мысль уже несколько дней не покидала короля Лихолесья. Ну вот не могла огромная вершина просто взять и появиться за мгновение посреди Средиземья! Тут явно было замешано какое-то волшебство, притом невообразимо сильное. Только Валар и Эру Илуватар могли перекроить Арду с легкостью гончара, лепящего горшок, но такого не случалось со времен уничтожения Нуменора. С чего это вдруг они взяли и поместили в Серые Горы крепость, полную гномов со странным оружием? Об этом могли поведать только несколько людей (хотя термин «люди» тут был не совсем корректен) в Средиземье, и хотя король Лихолесья не очень часто с ними общался, он все-же решил с одним из этих «людей» связаться. Трандуил подозвал одного из лакеев и произнес: — Составьте приглашение для Митрандира. Думаю, он уже и сам в курсе о наших новых «соседях», но все-таки… — затем он перевел взгляд на все еще переминающихся с ноги на ногу разведчиков. Один из них спросил: — Какие-то пожелания, Ваше Величество? Трандуил на этот вопрос некоторое время задумчиво помолчал, барабаня пальцами по трону, а затем заявил: — Установите постоянное наблюдение за Поющей Вершиной. Следите за любыми перемещениями и действиями наугрим, но в контакт не вступать, и тем более не нападать. Не надо портить отношений с ними. Разведчики кивнули и покинули зал, а Трандуил вздохнул и потребовал, чтобы ему срочно принесли вина.

***

      Вообще, это было весьма редким случаем, когда обида заносилась в Книгу Обид, и тут-же оттуда вычеркивалась, ибо гоблины заплатили на редкость огромную виру своей кровью — вся земля перед крепостью и на путях отступления врагов была настолько усыпана их телами, что местному воронью в ближайшее время грозила смерть от обжорства. Нет, конечно гномы тоже понесли потери, но по своим размерам они явно не могли тягаться с потерями гоблинов. Поэтому, в связи с победой, король Синдри повелел устроить великий пир. Великое множество гномов по всем залам Карак Хирна собрались на великое празднество, где пиво лилось рекой, а столы ломились от яств, празднуя свою победу, бахвалясь ратными подвигами, травя байки и произнося тосты. Однако Золотая Борода, несмотря на победу, все-же находился в глубокой задумчивости. Причиной тому был обнаруженный полуразрушенный и оскверненный серокожими гроби гномий (а то, что он был построен гномами, Синдри ни на секунду не сомневался) форпост, ну и конечно факт того, что Карак Хирн находился урк знает где, ибо горы и местность вокруг них, были ну совершенно другими. И пока гномы нажирались в зюзю на пиру, король и советники хмуро обсуждали произошедшее и возможное грядущее, вяло отхлебывая из пивных кружек небольшими глотками. Будущее выглядело так себе — конечно, Карак Хирн выстоял, но во первых — его еще необходимо долго восстанавливать, ибо даже сейчас потеряна связь с некоторыми залами, то и дело случаются обвалы, а буквально пару часов назад целый квартал в одном из больших залов провалился в находящуюся под ним огромную пещеру — благо шахтеры успели предупредить об угрозе, и население вовремя эвакуировали. Ну крепость они восстановят, в этом Синдри не сомневался — во Время Горестей гномы пережили и не такое, но его еще больше беспокоили соседи. Один Грунгни знает — сколько еще в этих горах серых гроби, плюс еще элги на юге. Всех гномов с малых лет обучают нескольким истинам, среди которых имеется один пункт — никогда, ни при каких обстоятельствах не доверять эльфам — они неизбежно рано или поздно нанесут удар в спину. Поэтому новым соседям Синдри был ну совершенно не рад, и уже подумывал над тем, как ему предстоит сражаться не только с гроби, но и с элги. По итогам этих измышлений король и советники решили, что во первых — нужно продолжить восстановление твердыни, во вторых — установить систему аванпостов, чтобы крепость могла заранее узнавать о крупных перемещениях гроби и смогла заранее подготовиться к возможным набегам, в третьих — разослать следопытов, дабы узнать судьбу живших когда-то в этих горах гномов, и в четвертых — установить хоть какие-то отношения с живущими на юге элги (хотя многие считали, что это все равно, что договориться с плохой погодой — их родичи, жившие в Карак Норне, не раз воевали с лесными эльфами Атель-Лорена, чей разум и образ мышления был глубоко связан с этим трижды проклятым лесом, и потому обычному гному совершенно не понятен). Но, как уже говорилось, пока советники с королем думали над тем, как они будут восстанавливать крепость и искать свое место в новом мире (а все признаки указывали на то, что вокруг них простирается совершенно новый мир), другие гномы увлеченно праздновали (за исключением тех, кто в данный момент трудился среди завалов, а так-же воинов, патрулирующих местность вокруг Карак Хирна) и не особо задумывались над этими проблемами. В конце концов, сегодня была битва, завершившаяся великой победой, что означало то, что Карак Хирн выстоял, и выстоит впредь. Однако имелось и исключение — Ульгара Рорисона все никак не покидали мысли о гномьем форте, и еще его волновал отец. Ульгар боялся, что Рори не выдержит тяжкого груза траура по Брунгильде и пострижется в Убийцы Троллей, потому он и не пировал вместе с остальными, а сидел на одной из многочисленных крепостных башен, данная из которых стояла чуть поодаль на дальнем склоне и открывала прекрасный вид на небольшой горный перевал, спускающийся к южному лесу, и курил трубку, осматривая местность. Погруженный в тяжелые думы, он не заметил, как по лестнице кто-то поднялся наверх, и только когда некто шаркнул ногой, он повернулся и увидел отца. — Сынок, ты не против, если я посижу тут с тобой? Ульгар кивнул, и заметил, что взгляд Рори стал намного живее, чем пару дней назад, приветливо кивнул, указав на стоящий рядом ящик. Кряхтя, старый шахтер уселся на него и тоже принялся смотреть на простирающийся вдалеке лес и лежащий внизу перевал. Некоторое время они молчали, пока наконец Ульгар не спросил: — Ну как ты, батюшка? — Получше сынок, получше… Хотя мне ее по прежнему не хватает. — Мне тоже… Гномы опять погрузились в молчание — все они скорбили по Брунгильде. Еще посидев некоторое время в башне в молчании, гномы в конце концов ее покинули — для Рори вскоре наступала очередная рабочая смена по ликвидации завалов, а Ульгару нужно было совместно с другими следопытами опять бродить по горам, с целью найти оставшихся после битвы гоблинов для последующего уничтожения, ибо они все еще бродили вокруг кучками по десять-двадцать рыл. И хотя они не могли представлять серьезной угрозы для Карак Хирна, дави терпеть их присутствие вблизи от горы не собирались.

***

      Вообще, складывалась весьма интересная ситуация — в течении нескольких месяцев по горам бродили отряды дави и нандор, которым было поручено наблюдать за своими соседями, но не атаковать, и не вступать в контакт. Разведчики двух королевств тупо бродили по горам, наблюдая друг за другом с приличного расстояния, пытаясь понять — а какого энта они, собственно, в этих горах делают? Но в конце концов этому идиотизму пришел конец с появлением в горах странного человека. Старец в серых одеждах стоически карабкался, опираясь на деревянный посох, по крайне неровному ландшафту, избрав целью своего путешествия Поющую Вершину, оглашающую местность вокруг своим пением. Вскоре его заметили на одном из гномьих аванпостов, и через некоторое время, когда среди скал уже стали видны исполинские статуи, обрамляющие главные врата, путь старику преградило трое гномов. Старик остановился, и находившийся среди «встречающих» Ульгар Роррисон рассмотрел его повнимательнее. Это явно был довольно старый умги (то есть человек, в переводе с казалида), в серых одеждах и с длинной седой бородой, опирающийся на деревянный посох. Тем не менее, глаза этого человека светились такой мудростью, которой у иных длиннобородых не сыщешь. Затем умги поклонился и произнес несколько слов на неизвестном языке. Гномы его, понятное дело, не поняли: — Извини, старче, но мы тебя не понимаем. «Старче» нахмурился и снова произнес пару слов в вопросительном тоне, но уже на другом языке, который был намного больше похож на казалид, чем предыдущий — Ульгару даже показалось, что он различил пару знакомых слов, но тем не менее старика он не понял, о чем ему и сообщил. Старик опять нахмурился, и начал говорить на нескольких странных языках подряд, одни из которых были плавны и певучи, другие походили на людскую речь, третьи вообще звучали на редкость неприятно, и каждый раз Ульгар слегка виновато покачивал головой и пожимал плечами, мол, «извини, но мы тебя по прежнему не понимаем». Затем уже гномы начали пробовать заговорить со стариком на знакомых им языках, от рейкшпиля и бретоннского до уродливого и омерзительного орочьего — с понятным отрицательным результатом. Старик их тоже не понимал. Поэтому встречающие гномы решили послать одного из них обратно в крепость с целью запросить инструкции, касательно того, что, собственно, нужно делать, а сами остались со стариком. Старик-же уселся на небольшой валун, лежащий рядом, и достал курительную трубку, после чего набил ее трубочным зельем и прикурил от своего посоха. Заметив эти действия, гномы вполне закономерно решили что перед ними маг, но тем не менее тоже уселись на соседние валуны, достав уже свои трубки, набив их табаком, и тоже принявшись курить. Некоторое время гномы и волшебник тупо курили, с интересом друг друга рассматривая. Наконец, после пары затяжек, волшебник указал трубкой на себя и произнес слово «Таркун», видимо, таким образом представляясь. Ульгар тоже в свою очередь указал на себя и на своего товарища, тоже представившись, на что маг кивнул головой — какой-никакой, а контакт все-же был установлен. После того, как табак постепенно подошел к концу, гномы потянулись за своими кисетами, однако их опередил волшебник, протянув им свой мешочек. Ульгар слегка недоверчиво его принял и понюхал. Запах ему определенно понравился, поэтому он отсыпал себе и своему товарищу, вернул мешочек волшебнику, и закурил. Местный табак ему определенно понравился, о чем он не преминул сообщить волшебнику, и хотя его слова он, понятное дело, не понял, одобрительные интонации в его словах он явно уловил, кивнув дави в ответ. Наконец, вернулся посланный в Карак Хирн гном. Заметив устроенную среди скал курильню, он слегка оторопел, но тем не менее приблизился к товарищам и заявил: — Начальник стражи велел пригласить этого умги в крепость. — Пригласить? Ну вот и славно… — гномы встали с насиженных валунов, затушили трубки, и жестами пригласили Таркуна следовать за ними. Таркун не возражал — тоже потушив свою трубку, волшебник поплелся за гномами, опираясь на свой посох. Нельзя сказать, что люди были крайне редкими гостями в гномьих крепостях - довольно часто королевства дави посещались множеством торговцев, дипломатов, дворян и даже обычных простолюдинов, что преследовали разные цели в своем путешествии, начиная от желания банально поторговать и заканчивая волеизъявлением заказать себе изделия, а порой и оружие гномьего производства (ибо всем прекрасно известно, что самые лучшие вещи из металла в мире - исключительно гномьего производства), более того, даже сейчас в крепости находилось огромное количество беженцев из земель людей, нашедших укрытие от буйства Хаоса в крепких стенах своих верных союзников, но всё равно вид идущего по древним залам в компании гномьих следопытов седого странника в серых одеждах вызывал определенный интерес. Сам «Таркун» тоже посматривал по сторонам, интересуясь местными обитателями и местной архитектурой — было явно видно, что с народом гномов он определенно знаком, но при этом и «новые» гномы его сильно заинтересовали. Вскоре они пришли к начальнику стражи, который, тоже безрезультатно, в компании других гномов, пытался поговорить со странником на разных языках, но без какого-то результата. Некоторое время начальник стражи задумчиво поглаживал бороду, после чего велел принести бумагу и пишущие принадлежности, прокомментировав свой приказ: — Попробуем хоть рисунками выяснить — что нашему гостю надо. Вскоре приказание было исполнено, и на стол начальнику легла стопка бумаг с пером и чернильницей. Немного подумав над тем — как правильнее будет облачить свою мысль в подобную форму, гном нарисовал примитивную «палка-палка-огуречик» каракулю в шляпе с бородой, судя по всему, изображающую волшебника, рядом нарисовал кривой треугольник, изображающий гору, стрелочку, ведущую от каракули к горе и поставил руну вопроса (надеясь, что волшебник ее поймет), после чего протянул бумагу и пишущие принадлежности Таркуну. Волшебник принял бумагу, и, задумчиво поглаживая бороду, ее изучил, после чего принялся рисовать. Закончив марать бумагу, старик протянул ее начальнику стражи, и он начал «читать». На бумаге была изображена группа треугольников, похоже, изображавшая горную гряду. От нее вела стрелка к изображению той-же самой горной гряды, но уже с треугольником побольше (видимо он изображал Карак Хирн) и умело скопированной руной вопроса над ней. Однако на этом «текст» не прерывался — дальше шло несколько каракуль: одна изображала Таркуна, вторая-же каракуля изображала, по всей видимости, эльфа-короля — эта была более крупная каракуля со схематичной «короной» на голове, и двумя треугольничками по бокам, изображающая, по всей видимости, уши, и от которой шла стрелка, ведущая к горе. Если начальник стражи правильно понял «написанное», то Таркун сюда прибыл, чтобы узнать о новой горе, по приказу или просьбе короля эльфов, но тут мог стоять и личный интерес. Выяснив — что было нужно старику, гном снова «задал вопрос» — снова нарисовал горный хребет и Карак Хирн, окружил его кругом, а вокруг круга поставил многочисленные руны вопроса, как-бы спрашивая — а где это, собственно, они находятся? Волшебник принял бумагу, изучил ее, после чего нарисовал несколько «каракуль» подряд, а затем вытащил из-за пазухи свернутый в трубку лист бумаги, который он развернул и положил на стол. Это оказалась карта, которая изображала континент, явно не являющийся тем, на котором когда-то находился Карак Хирн. Старик указал на изображение гномьей твердыни, а затем указал на лежащий на севере над огромным лесом участок горной гряды. Гном хмыкнул, а волшебник продолжил «объяснять» — где теперь стоит Карак Хирн, и кто его ближайшие соседи. В лесу предсказуемо оказались элги, с огромной горной грядой на западе было ассоциировано изображение сгорбленного уродливого существа, которым, как понял начальник стражи, были местные гроби. С востоком, где была изображена огромная гора и горная гряда поменьше, было ассоциировано изображение каракули поменьше с бородой и киркой в руке — тут жили местные дави. А на юге жили умги. Теперь гномам Карак Хирна стало понятно их текущее положение в мире. Но у начальника стражи остался еще один «вопрос». Он нарисовал гигантский треугольник на весь лист бумаги, изображавший Карак Хирн, затем нарисовал Таркуна и нескольких дави, сжимавших в руках пивные кружки. Это означало, что дави приглашали его некоторое время погостить у них. Волшебник принял лист бумаги, «прочитал» его, и кивнул.