Одно прикосновение

Всю дорогу домой Шоё молчал, не решаясь что-либо говорить, да и, в принципе, не знал он толком, что сказать. Парень сидел и раздумывал, что бы такого молвить в своё оправдание. Ну да, поступил он очень опрометчиво, заставил всех волноваться, да и Кенме доставил кучу неприятностей. Омега тяжело вздохнул — будь он на месте своей матери, никогда бы не простил. Но что ему оставалось делать? Мать настаивала на аборте, а он ну никак позволить этого не мог. И его, к слову, беспокоило ещё и то, что она, скорее всего, не передумала и до сих пор хочет избавиться от ребёнка, а на этом сроке это вполне себе возможно. И что ему теперь делать? Снова сбегать? Нет, это уже не прокатит, да и некуда ему идти. Парень закрыл лицо руками, попросту не в силах найти выход из ситуации. Остаётся только надеяться на то, что ему удастся уговорить мать, и та согласится оставить малыша. Машина остановилась и тронулась. Шоё услышал, как мать вынимает ключи и отстёгивает ремень безопасности, а после открывает дверцу и вылезает. Поэтому он решил не заставлять её ждать и вылез следом. Всю дорогу до дома они также провели в молчании. Войдя в помещение, юноша увидел отца, что был не в лучшем состоянии, чем мать, и сестру с заплаканными глазами. Из-за этого он начал ещё больше себя винить и жалеть, что поступил так. Ведь, по сути, он думал только лишь о себе и о своём благополучии, а об остальных совершенно позабыл… Хотя, нет, он защищал своё дитя, потому как его хотели отобрать, убить. И вообще, они сами виноваты… или нет… На самом-то деле парень и сам уже не понимал, как нужно было поступить в той ситуации. Нужно было остаться, или же он правильно сделал, что ушёл. Мысли переполняли его голову, что уже начинала болеть. Мать положила руку отцу на плечо и кивком указала на сходы, жестом прося уйти того на второй этаж и, конечно же, забрать с собой Натсу. Тот медлить не стал и тут же выполнил просьбу, удалившись, а Мицуки с Шоё отправились на кухню. Хината думал, что мама сразу же начнёт на него кричать и упрекать, но она лишь налила в чайник воду и поставила его кипятиться, пальцами стуча по столешнице. Когда вода вскипятилась, блондинка сделала себе крепкий кофе, а сыну зелёный чай и, поставив кружку перед ним, начала разговор, которого Хината так хотел избежать. — Шоё, я очень устала. Я не спала всё время, пока тебя не было. Мне хочется поговорить с тобой спокойно, ибо кричать у меня просто напросто не получится. Пожалуйста, скажи мне, почему ты сбежал? Почему? Ты хоть знаешь как я, нет, как мы все перепугались? Даже Натсу… Она ревела сутками напролёт, узнав, что ты пропал. Мы с отцом понимали, что ты сбежал, но ты даже не оставил нам записки. Я переживала о том, где ты ночуешь, есть ли у тебя что поесть. Мы с папой обзвонили всех знакомых, друзей и родственников, но все говорили, что не видели тебя, в том числе и Козуме-кун, у которого ты, собственно, находился. И когда мне позвонила Хикари и сказала, что ты всё время был у них, но Кенма тебя прятал, ты представляешь, какова была моя реакция? Да я сначала даже не поверила ей, ведь сам Козуме-кун говорил мне совершенно обратное, а получилось, что он нагло лгал? И когда я всё же приехала и увидела тебя, как думаешь, что я чувствовала? Мне было обидно, понимаешь? Я так волновалась за тебя, а ты всё это время был в целости и сохранности, у тебя были еда и кров. Ну серьёзно, почему ты не оставил даже записку?.. Мне достаточно было бы, если бы ты сказал, что у тебя есть где пожить. Я же думала, что с тобой может случиться что-то плохое, думала, что ты спишь где-то в грязных переулках на улице!.. Ну почему же ты такой безответственный и эгоистичный… На последних словах женщина заплакала. Искренне заплакала, вкладывая в эти слёзы все свои чувства, всю свою обиду злость и раздражение, закрывая лицо руками. На этот раз омега не удивился, лишь подошёл к матери и обнял её, успокаивающе поглаживая по голове. — Прости, мам, я понимаю, что поступил неправильно, но… Но ты должна меня понять, сама ведь родила двоих детей. Я не могу позволить убить моего ребёнка, я буду защищать его, несмотря ни на что. Хоть он ещё и не родился, но я уже люблю его, люблю всем сердцем. И если он умрёт — я точно не буду счастлив. Так не будет лучше для меня, понимаешь? Я хотел защитить его, уберечь. Мне пришлось выбирать между вами и ним, и я выбрал его, потому как, что дороже, жизнь маленького человечка или ваши нервные клетки. Ой, прости, я несу чушь… — юноша ненадолго замялся, пытаясь сформулировать речь более правильно, а после продолжил: — Ну, в общем, я говорю о том, что всеми силами пытался защитить своего малыша, и считаю своё решение сбежать правильным. Но и ты права, я был весьма эгоистичен, совсем не подумал о вас… Извини, мама… Пожалуйста… Хината, поддаваясь влиянию матери, разревелся как и она, обнимая её всё сильнее и крепче. — Шоё, ох Шоё, прошу тебя, не говори так, не извиняйся… Ах, ты ещё такой ребёнок… Ребёнок, который носит под сердцем ребёнка… Я думала, что тебе будет очень тяжело, поэтому и осмелилась пойти на это. Мне было страшно за тебя, за твою дальнейшую жизнь. Я понимаю, что ты просто поддался чувствам захотел побыть в близости с любимым… Я не могу назвать это ошибкой, это правильно, но… ты осознанно покалечил себе жизнь, да и рано ещё, очень рано… И вообще, кто отец ребёнка? Кем является человек, которому ты решил отдаться? — немного успокоившись спросила Мицуки, покрасневшими и опухшими глазами глядя на сына. От этого вопроса Хинату передёрнуло. И что же ему на это ответить? Говорить, что отцом является Тобио, он не хочет, да и вряд ли тот признает своё отцовство, у него своя жизнь, в которой их с малышом попросту нет. Он сейчас, наверняка, развлекается в каком-нибудь клубе с какими-то шлюхами и своими дружками. Но мать не отцепится от него, пока не узнает правду. Так что же сказать? Назвать какого-то другого человека? Нет, это слишком подло, да и если его семья потребует тест на отцовство… Этот вариант по любому отпадает. Ну тогда что? Что сказать? Раздумья омеги прервал мамин голос, что требовал немедленных ответов. Хоть он был вялым и усталым, Шоё всё равно понял, что она была настроена серьёзно и хотела услышать правду. Рыжеволосый тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он знал, что если он солжёт — то это ничем хорошим не закончится, но правду он сказать не мог. — В общем, мам, тут такое дело… понимаешь… Короче, я не знаю чей ребёнок! — выпалил юноша первое, что пришло на ум. — В смысле? О чём это ты? — непонимающе спросила Мицуки, совсем запутавшись в происходящем. — Ты помнишь ту ночь, когда я отправился ночевать к Окамото-куну домой, ну, после того, как Кагеяма от нас уехал, так вот, тогда я солгал тебе. На самом деле я пошёл на вечеринку к одному моему другу. Там было шампанское, и я выпил его, а потом… Ну в общем, всё как в тумане. А утром я проснулся с альфой в одной кровати и, испугавшись, сразу же убежал, не успев даже разглядеть его лица… — ответил Шоё, и, конечно же, всё сказанное было враньём. Он и правда тогда ночевал у Рина и вообще был домашним тихим мальчиком. Эти всякие клубы и тусовки он никогда не жаловал. Но это было отличным поводом для того, чтобы убедительно солгать, и Хината этим воспользовался, ведь больше не оставалось ничего. — Невозможно… Шоё… Да как ты мог, Шоё?! — тут же начала кричать разъярённая мать, хоть это было и не так громко, как всегда. — Ты забеременел от совершенно незнакомого человека?! Как такое вообще могло произойти? О Господи, какой позор! Да как же я теперь людям в глаза смотреть буду?! А если об отце ребёнка спросят, то буду отвечать «нагулял» что ли?! — проорала блондинка, прикусив губу и схватившись руками за голову. — И ты хочешь оставить ребёнка?.. — шепотом спросила она, поднимая пустой взгляд на сына. Тому стало не по себе, но отказываться от своих слов парень не собирался, поэтому ответил твёрдое «Да!». Мицуки встала со стула и сжала руки в кулаки. — Что бы ты не говорил, Шоё, но принять этого ребёнка я не смогу и не понимаю, почему ты хочешь оставить его, совершенно не понимаю. Может мы и поддержим тебя финансово, но на моральную поддержку даже и не надейся. У тебя ещё есть время передумать. После этих слов Хината-старшая ушла, оставив омегу наедине со своими мыслями. Юноша просто сел на пол, обняв колени, уткнувшись в них носом. Он знал, что мать никогда не примет этого малыша, да что там, она убить его хотела, но осознание этого к нему пришло только сейчас. И на душе стало до ужаса паршиво. Это дитя будет нежеланным, нелюбимым, нужным лишь ему одному. Хинате больше стало жаль его, нежели себя. Когда они, к примеру, будут гулять на детской площадке, то будут видеть и другие семьи, с бабушками и дедушками, с отцами, и малыш будет спрашивать его о том, почему у них не так, что ему скажет Шоё? Верно, ничего, ему попросту нечего будет ответить. И в тот момент, когда он думал об этом, на глаза наворачивались слёзы. «Может лучше вообще не рождаться, чем так?» — промелькнул в голове рыжеволосого, но он сразу же отогнал эти мысли куда подальше. В первую очередь сильным должен быть он, должен стать надёжной опорой для своего будущего ребёнка. Если он сдастся, то малыш не выживет, поэтому нужно держаться, терпеть и держаться. Всё будет хорошо. Рано или поздно всё наладиться. Парню не оставалось ничего, кроме как верить в это.

***

С момента возвращения Хинаты домой прошло около двух с половиной месяцев. Его животик стал уже совсем большим, и школу рыжий перестал посещать. Хотя когда его живот был ещё не таким заметным, он ходил туда. Первым делом, войдя в класс, юноша увидел бегущего на него Окамото, что сразу же кинулся на его на шею и стал крепко-крепко обнимать, расспрашивать обо всём, а также о самочувствии, ведь Шоё, на тот момент, очень исхудал, да и лицо его было опухшим после ночных рыданий. Парень, конечно же, уверял Рина, что всё у него хорошо, и говорить, что он не посещал занятий из-за болезни. Врать было неудобно, но после того, как он соврал матери, это не казалось таким уж неправильным. Краем глаза Хината заметил Кагеяму, сидящего за партой, а рядом с ним крутилась какая-то светловолосая девица. Сердце тут же болезненно кольнуло, но омега, как мог, старался не показывать этого и, состроив максимально безразличное выражение лица, сел за свою парту, что находилась прямо напротив парты самого Тобио. Брюнет, к слову, пристально пялился на рыжеволосого, и даже не пытался скрывать этого, но омега старался не обращать на это внимания, вести себя непринуждённо и спокойно. Во время урока, Шоё витал где-то в своих мыслях, совершенно не слушая учителя. Ну, в любом случае, экзамены ему сдавать не придётся, по крайней мере сейчас. Он ведь будет сидеть дома, с ребёнком, ну, а потом, когда тот подрастет и начнёт ходить в садик, Хината уж подучится и сдаст экзамены, чтобы нормально выучится в институте и получить хоть какую-то специальность, чтобы суметь обеспечить себя и своего малыша в будущем. Тогда времени ведь всё равно будет в излишке, ну, а сейчас мозг совершенно не настроен на учёбу. Он упрямо подкидывает юноше воспоминания вчерашнего дня, то, какое было у его матери выражение лица, во время того, когда он сказал, что нагулял ребёнка; то, что он чувствовал, когда говорил ей эти лживые слова; то, как он плакал, укутавшись с головой в одеяло. Это было просто ужасно. Парень мотал головой из стороны в сторону, всеми силами пытаясь отогнать наваждение, но оно ни в какую не хотело оставлять его и продолжало подкидывать картинки самых неприятных событий, случившихся за последнее время. Учитель, да и остальные одноклассники непонимающе посмотрели на него, предлагая пойти в медпункт, но тот вежливо отказался, краснея от мысли, что он наверняка выглядел крайне и глупо в этот момент. После уроков юноша направился в волейбольный клуб, чтобы написать заявку об уходе. Всё-таки у него чуть не случился выкидыш, и играть ему сейчас было крайне опасно. Но несмотря на это, ему всё равно было очень трудно принять это решение, потому как он любил волейбол, очень любил. Эта игра, по сути, была единственным, что у него хорошо получалось и смыслом его жизни в целом. Нет, теперь у него есть смысл жизни и кроме игры — его дитя, на благо которого он и должен забросить её. Хината долго мялся и не решался войти внутрь. Он не мог подобрать нужных слов, попросту не знал, что и сказать. А если они спросят о причине, то что ответить? Ну, а хотя, отвечать ведь не обязательно, правда? Но тогда сокомандники могут посчитать его грубым, чего омеге ну никак не хотелось. Но всё же, собравшись с духом, Шоё решил наконец зайти в спортзал и огласить о своём уходе. Открыв дверь, парень увидел, как Тобио делает подачу, а Адзумане её отбивает. Мяч ударяется об пол, создавая характерный, громкий звук. Сейчас Хинате так хочется отбить мяч, так хочется… Но он сдерживается — ему нельзя. После достаточно громкого «кхм-кхм», сокомандники наконец обратили на него внимание, сразу же сбежавшись к нему, как и Рин, начав расспашивать о случившеся и о том, почему он не ходил на занятия. Лишь Тобио остался стоять в стороне, внимательно глядя в его сторону. Рыжеволосый ответил на все вопросы, после огласив о своём уходе. Делать это ему было крайне неудобно и неловко, они все ведь так волновались за него, а он вот так просто, даже не сказав причину, покидает их. Волейболисты, после слов Хинаты, неверяще посмотрели на него, не в силах представить их игру без маленького солнышка Шоё, и начали упрямо уговаривать его остаться, а если нет, то хотя бы рассказать причину. Но ни того, ни другого омега не сделал, просто нелепо улыбнувшись, и со скоростью света выбежав из зала. Позже, дома, он уж вдоволь наплакался. Сейчас, вспоминая свой уход из клуба, он до сих пор чувствовал некую печаль и грусть. Всё же волейболисты были прекрасными и дружелюбными ребятами, готовыми поддержать в любую минуту, в любой ситуации. Всем бы таких друзей… Из раздумий Шоё вырвал громкий крик матери, что звала его вниз на кухню. Юноша тяжело вздохнул, но всё-таки встал и, обув тапочки, направился на первый этаж. Разговаривать с матерью парню не особо хотелось, так как она всё время орала его и обвиняла в том, что он нагулял ребёнка. Но за эти три месяца омега как-то привык и, в принципе, не реагировал на все не очень ласковые слова мамы, сказанные в свой адрес. Но если бы все было так просто… Увидев полный игнор со стороны сына, женщина начала срываться на ни в чём неповинных Натсу и Акаги, что не могли дать ей совершенно никакого отпора. Первая потому что была совсем ещё маленькой и боялась перечить маме, ну, а отец просто не хотел ссориться с женой, поэтому молча выслушивал все ругательства. Поэтому Хинате, собственно, приходилось всячески защищать их, ввязываясь в ссору с Мицуки. Да, настолько всё изменилось с того дня. Их семейное положение стало просто хуже некуда. И вот, придя в кухню, Шоё слышит очередные ругательства в свою сторону, тяжело вздыхая, понимая, что придётся защищаться, отстаивать свою позицию, кричать в ответ. Хотелось бы попить водички — горло точно ведь пересохнет, но он, к сожалению, была там, где находилась Мицуки. — Какого хрена у нас в умывальнике целая гора посуды?! Что, тебе лень её помыть?! Я должна всю работу по дому делать что ли?! Я тебе не служанка, хожу на работу и устаю, а ты Шоё, между прочим, сидишь дома и нихрена не делаешь! Сложно поднять свою задницу с дивана и помыть посуду хотя бы раз? — разъярённо кричит блондинка, активно жестикулируя руками, стуча по столешнице. — Мама, эта посуда набралась за сегодня. Всю, что была там вчера, я помыл. — как можно спокойнее ответил рыжеволосый, стараясь предотвратить нарастающий конфликт, но в глубинах сознания понимая, что он всё равно разрастётся и вспыхнет. — Да как тебе не стыдно лгать собственной матери! Никому такого ребёнка не пожелаешь! Ещё и малыша нагулял! Да теперь все знакомые на меня косо смотрят! А всё потому что ты спишь с кем попало! — не отступала женщина, поднимая самую неуместную в данный момент тему, которую Шоё, к слову, просто ненавидел обсуждать. Это выводило его из себя настолько сильно, что хотелось рассказать ей всю правду, правду о том, что он вовсе не такой, и на этот раз парень, к сожалению, не сдержался. — Знаешь что?! Не нагулял я ребёнка, представь себе! Я знаю кто отец, это Кагеяма, Кагеяма Тобио, понятно тебе?! Хватит уже говорить о том, что ребёнка я… нагулял… — выпалил Хината и тут же осёкся, на последних словах и вовсе затихая. Он явно сказал лишнего, проговорился. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! — Ах значит вот как… Так Тобио-кун отец, да?.. И ты врал мне всё это время?.. Все эти три месяца?.. Господи, какой же ты бессовестный!.. — выпалила Мицуки, запинаясь, не в силах подобрать нужных слов, услышав шокирующий факт. Женщина присела на стул, схватившись за голову, прикрыв глаза, прикусив нижнюю губу. — М-мам… Тебе плохо? Может, воды? — опасливо поинтересовался омега, беспокоясь за внезапно утихомирившуюся и затихшую мать. — Не нужно мне воды, — холодно ответила Мицуки, направляясь в коридор, снимая пальто с вешалки. — Мы едем к Кагеяме. — коротко отрезала она, беря в руки телефон, ранее лежащий на тумбочке в кухне и набирая номер своего мужа. — Алло, Акаги, срочно выезжай к дому Рицуко. Зачем? Я объясню тебе это потом. Да, да, это очень срочно. Хорошо. — Мама, может не надо, пожалуйста, я не… — жалостливо просил Хината, сменя свой ранее громкий и сердитый тон на нежный и тихий. — Надо. Это не обсуждается. Одевайся. — непреклонно приказала Мицуки, одевая зимние сапоги, а Шоё лишь опустил голову, уткнувшись взглядом в пол. Ну что же он наделал?!