Foggy Dew

      Выругавшись на родном языке, девушка резко подняла глаза на парней и почти шепотом, но с нескрываемым раздражением в голосе, прошипела: — Какого черта вылупились?! Одевайтесь! — и резко развернулась лицом к двери, упираясь в нее локтями.       Парни тут же подорвались с мест, неуклюже и второпях собирая и натягивая одежду. Руки Джона предательски дрожали, постоянно роняя вещи и путаясь в них, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Эдвард был примерно в таком же состоянии. — Быстрее! — все тем же шепотом зашипела девушка.       «Это конец всему» — только эта мысль сейчас была в голове О’Коллинса. Его сестра была убежденной католичкой, как и большинство его народа. Потерять поддержку семьи для парня сейчас было страшнее всего. Да, это конец. Сестра начнет его ненавидеть, Мерф презирать, а мать, если узнает, то и вовсе помрет, такого удара она не переживет. Начнет причитать о том, что дочь ее не уважает, а сын содомит, хотя сама в церкви не была с самого крещения Джона. О том, что будет, когда узнает весь город, а слухи в нем распространяются очень быстро, даже думать было страшно. Эдвард просто уедет, оставив его одного вариться во всем этом. Его тут ничего не держит. — Шена? — окликнул жену Мерфи из другой комнаты.       Девушка развернулась и, заметив, что парни почти оделись, вновь начала свое командование. — Ты, — она указала пальцем на Эдварда, — быстро под кровать. Выйдешь, когда мы уйдем, Джон не будет запирать дверь.       Уолш коротко кивнул и сделал то, что приказала ему Даффи. Шена же надела на себя маску полного спокойствия, вновь развернулась к двери и резко ее открыла. Прямо перед ней стоял Мерф, который так же был готов открыть дверь. — Что это было? — недоумевающее спросил мужчина. — Что было? — выражая полное непонимание, спросила Шена. У нее отлично получалось врать. — Дверь, — все так же не понимая, что происходит, спросил Мерф, — ты ее захлопнула, — Мерфи осторожно вошел в комнату, оглядываясь. — А, да нет, это сквозняк, ты же знаешь какие в этом доме щели. Тут настоящий ураган гулять может.       Вряд ли Мерфи до конца поверил словам своей жены, но все же прекратил свои попытки докопаться до правды. — Ну… Ладно. Здравствуй, Джон. — З-здравствуй, — голос парня предательски задрожал. — Мы пришли за тобой, собственно. Твои мать и сестра наконец-то установили перемирие. Идем с нами.       Джон кивнул и бросил короткий взгляд на Шену. Между девушкой перед ним и той фурией, которую он видел всего минуту назад, не было ничего общего. Разве что в глазах у милой и спокойной блондинки бушевало то же адское пламя, в котором Джон будет гореть после смерти. Не говоря больше ни слова, молодой человек собрался и пошел вслед за семейством Даффи, яко бы случайно оставив дверь открытой. ***       За ужином Катрина выглядела более живой, чем обычно. Примирение с дочерью повлияло на нее благотворно. За окном был уже глубокий вечер. Дождь давным-давно ушел поливать чей-то другой город. Весь вечер Шена не подавала вида, что что-то случилось, разве что лишь иногда бросая неоднозначные взгляды на своего брата. Джон же спокойствием не отличался. Сердце все так же бешено стучало, а из рук все валилось. Это не оставалось незамеченным, даже Шена интересовалась, не случилось ли чего, но лишь из того, чтобы не давать поводов усомниться в том, что она тоже ничего не знает. Джон отмахивался тем, что это после работы, да и вообще усталость, а еще он очень переживал за эту встречу, никак иначе.       В конце их семейного ужина Мерфи вызвался проводить до дома Катрину и Джона, но тут вмешалась Шена: — Джон, помоги мне немного тут. Не маленький, дойдешь до дома сам.       И Джон послушно остался дома и принялся за тарелки, которые собирала со стола сестра. Только Мерф и Катрина закрыли за собой дверь, как Шена вновь резко изменилась в лице и голосе: — Джон, объясни мне, что я видела, немедленно.       Шена не кричала и больше не рычала. Таким ее голос Джон не слышал еще ни разу. В нем отражались несвойственная его сестре строгость, а так же досада. Но в ответ Джон мог лишь молчать. Ему нечего было сказать. Сейчас он искренне жалел, что не выставил Эда за дверь, когда тот буквально накинулся на него. — А, впрочем, я не глупая наивная девочка, сама все понимаю… — девушка продолжила собирать посуду. Очень иронично в ее руке оказался нож, — но ни дай Бог об этом кто-то узнает, О’Коллинс, прирежу своими руками! Творите свои грязные дела тайком!       Такой ответ несколько шокировал парня. Он готов был выслушать проклятия, отречение от него, но никак не принятие такого положения Шеной. — Ты меня ненавидишь? — тихо спросил парень, не поднимая взгляда.       Девушка с шумом поставила посуду обратно на стол, потерла лицо руками и, шумно выдохнув, подошла к брату и прижала его к себе. — Ну как я могу тебя ненавидеть, мелкий?.. — она потрепала его по голове, — ты же все равно мой брат. Мой маленький Джонни, который никогда для меня не вырастет.       Сперва опешивший Джон обнял сестру в ответ, лицом утыкаясь ей в плечо. Он с трудом сдерживал слезы, которые так и стремились политься из его ледяных глаз. Как и всегда, он готовился к худшему и был несказанно рад услышать такое от сестры. — Но никому ни слова. Я тебя поняла, но это не значит, что пойму и остальные. Я, конечно же, буду молчать… Но с твоим, кхм, другом я еще поговорю, уж поверь мне! — с этими словами девушка отпустила брата и вновь принялась за свои домашние дела. ***       На следующий день после работы на ферме МакДональда Джон решил заскочить в паб к своей сестре, дабы узнать ее самочувствие. Ну, и просто потому, что все так же не хотел возвращаться домой. Катрина немного пришла в себя, но все так же целыми днями только лежала и причитала. В последнее время после работы он виделся с Эдвардом, но в прошлый раз у него, по понятным причинам, просто не было времени, чтобы назначить новую встречу. — Джонни! — радостно воскликнула Шена. — Какими судьбами? — Да, так, просто решил зайти, — улыбнувшись сказал Джон, усаживаясь за стул у стойки, за которой работала сестра. Но сейчас она стояла без дела, натирая старой рваной тряпкой и без того чистую стойку. — Рада слышать. Выпьешь?       Не успел Джон ответить, как дверь паба отворилась и внутрь зашел Эдвард. Если раньше приходу этого молодого человека О’Коллинс всегда был рад, то сейчас в нем были несколько смешанные чувства. Он волновался, как его воспримет Шена. — Эд, давно не виделись! — все так же радостно воскликнула Шена. — Ты к нам выпить или тоже просто на меня посмотреть?       Эд усмехнулся. Он тоже волновался, но все-таки решил вести себя как и всегда. В конце концов, вряд ли бы Шена устроила спектакль прямо в пабе. Он знал, что она не будет лишний раз кричать на всю округу что-то лишнее о своем брате. — Доброго дня тебе, Шена. Ничего не мешает мне выпить немного виски и в это время любоваться тобой. — Виски, превосходно! — вновь воскликнула девушка, оборачиваясь к бутылкам со спиртным. — Могу предложить прекрасный односолодовый. Вообще-то большинство посетителей берут разносолодовый, ну, знаешь, где разные виды солода, он подешевле и ощущения после него, конечно, не такие, но тебе я с радостью предложу односолодовый. Тебе, кстати, Джон, тоже можно его попробовать!       Парни несколько поежились от такой подколки сестры, но заметив, что никто из посетителей ее не понял, кивнули и согласились на то, что подобрала Даффи.       Шена достала с полки два стакана и разлила в него коричневый напиток. Эдвард аккуратно подвинулся к Джону и тихо спросил: — Все в порядке? — Да, — легко улыбнувшись ответил парень, — только с этим теперь придется смириться. Ну, с шутками. — Ну, это не проблема, — улыбнувшись в ответ сказал Эд и легко коснулся руки Джона. Этот жест не остался незамеченным Шеной. — Кхм-кхм, — вернула в реальный мир молодых людей блондинка, изображая кашель.       До вечера парни просидели в пабе, проводя время за непринужденной беседой с Шеной и другими посетителями. Позже подтянулся пьянчуга Бакли с попыткой вновь разжалобить Шену на бесплатную выпивку. — Ну хотя бы кружечку эля, милая! — слезно практически умолял старик. — Ради Бога, Бакли, ты где берешь выпивку? От тебя и так разит, как от завода Гиннес! Возвращайся либо с деньгами, либо не возвращайся, сам прекрасно знаешь, что на твое здоровье мне плевать, но Грегор с меня три шкуры спустит за это! Разоримся мы так, угощать тебя постоянно.       Еще немного повыдавливая из себя слезы и рассказы о его нелегкой судьбе, Бакли все же понял, что ничего ему тут не светит и с грустью поплелся прочь. — Думаю, мне тоже пора, — подытожил Эд и встал в места, — был рад всех вас видеть. — И мы рады тебя видеть, не местный! — проводила его взмахом руки Шена. — До встречи, — тихо и с улыбкой произнес Джон. Эдвард в ответ лишь так же одарил его улыбкой и вышел из паба.       Джон же остался с сестрой, чтобы не вызывать лишних подозрений уходя вместе с Уолшем. Они и без того периодически начинают терять границы. Шена прекрасно замечала все их взгляды друг на друга, легкие прикосновения и тому подобные знаки внимания и каждый раз одергивала их «случайными» кашлем, постукиванием по стойке или звоном стаканов. Все-таки Джон был рад тому, что Шена не стала даже при обычном разговоре относиться к нему по-другому, а ее шутки даже забавляли парня.       А еще Шена любила петь. И, что самое главное, умела. У нее был тонкий и нежный голос, который многие любили слушать. И вот сейчас, когда в пабе практически воцарилась тишина, девушка стала тихо напевать: Oro, se do bheatha 'bhaile! Oro, se do bheatha 'bhaile! Oro, se do bheatha 'bhaile! Anois ar theacht an tsamhraidh.*       Остальные выпивающие, заслышав до боли знакомую песню, тут же подключились к девушке. Ее знал каждый ирландец. Даже Джон тихо стал напевать вместе со всеми, хотя ранее в подобных акциях никогда не участвовал. Oro, se do bheatha 'bhaile! Oro, se do bheatha 'bhaile! Oro, se do bheatha 'bhaile! Anois ar theacht an tsamhraidh.       И тут двери паба вновь открылись, а вернее распахнулись, будто сильным порывом ветра. Все присутствующие в нем люди устремили свои глаза к входу. В тускло освещенное помещение вошло несколько мужчин в зеленой форме с туго застегнутыми воротниками под самое горло. Те, с нескрываемым превосходством, осмотрели всех присутствующих, а после вальяжно прошли к одному из свободных столов. — Опять они… — сквозь зубы тихо прошипел МакДональд.       Мужчины за столом же просто сидели, многозначительно глядя в сторону стойки. В пабе воцарилась полная тишина. Она всегда воцаряется, когда заходят проезжие псы британской армии. Несмотря на то, что все мнят британцев очень сдержанными и чопорными, кому как не ирландцам знать, как они ведут себя не в своей стране. Дикие гуляки, которые ни во что не ставят коренных жителей этой страны и мнят себя безгранично важными особами. Вот и сейчас они сидят, ждут к себе уважения и подчинения. Но у ирландцев другое мнение на этот счет. — Красавица, а может уже наконец-то подойдешь к нам? Эти пьяницы тебе не компания, — гордо и высокомерно окликнул Шену один из англичан. Да не кто-то там, а офицер британской армии.       «Пьяницы» резко напряглись, сильнее сжимая в руках кружки и стаканы, но Шена поспешила всех успокоить: — Тише, — тихо обратилась девушка к землякам, — давайте сегодня все обойдется спокойно, — и поспешила подойти к столу. — Вот так-то лучше, — ухмыльнулся один из псов. — Самое сносное пойло из всех ваших запасов, будь добра. Как тебя звать, дорогая? — Шена, — сдерживая неприязнь и натягивая улыбку произнесла блондинка, — сейчас все будет, — быстро сказала она и поспешила удалиться.       «Красавица», «дорогая» — одни только эти слова резали по ушам Джону, не давая сдерживать все свое отвращение к новоприбывшим людям. Не успели отгреметь все пушки с недавних событий в Дублине, а они уже тут как тут. Сидят, улыбаются, даже не шепчутся, никого не остерегаясь, хоть и прекрасно сами осознают, что им здесь не рады.       Девушка извлекала четыре стакана и в каждый разлила тот же виски, что она предложила Джону и Эдварду, не забыв, конечно же, незаметно плюнуть в каждый их них. Шена, взяла все четыре стакана разом, вновь натянула улыбку и вернулась к столику со столь неприятными ей личностями. Аккуратно поставив сосуд с горячительным напитком перед каждым из мужчин, девушка поспешила вновь удалиться, как один из сидящих схватил ее за руку. — Ну куда же ты так торопишься, Шена? Посиди с нами, этим алкоголикам все равно уже достаточно, не хорошо с твоей стороны вытягивать последние гроши с этих бедолаг. Присаживайся, послушай наши истории.       В Джоне разговалась злость. Он не мог спокойно сидеть и слушать, как с его сестрой обращаются словно с легкомысленной девицей. Но, скрипя зубами, он продолжал сидеть на месте, как этого просила сама Даффи. — Извините, молодые люди, мне нужно работать, — уже без улыбки попыталась вырвать руку девушка.       Но мужчин такой ответ не устраивал. Схвативший за руку дернул девушку на себя, перехватывая за талию и пытаясь усадить себе на колени. — Да что же ты такая недружелюбная?! Мы хорошие ребята!       Глаза Джона застилала пелена ярости. Мозг практически отключился, оставляя парню одни лишь животные инстинкты. Он понимал, что в бою с этими английскими псами он потерпит фиаско и, в лучшем случает, уползет домой избитый и униженный, но видя такое же напряжение на лицах своих товарищей он все же решился. Парень в несколько шагов преодолел расстояние между стойкой и столом с военными и со всей силы, что была в нем, подкрепленной гневом и ненавистью ко всем служителям короны, заехал бестактному офицеру прямиком в челюсть.