Foggy Dew

      В пабе возникло гробовое молчание. Опешившие товарищи упавшего вместе со стулом офицера метались взглядом от своего товарища к Джону, который в свою очередь всем своим видом напоминал разъяренного быка. Шена, воспользовавшись ситуацией, быстро отскочила от англичанина и встала за спину брата. — Blaigeard*, — злобно выплюнула она в сторону подонка и его спутников в зеленой форме.       Не сказать, что для военных британцев такое поведение ирландцев было в новинку. Шоком для них было именно то, что угрозу собой стал представлять именно Джон. В самом начале они даже не обратили на него внимания, щуплый бледный юный парниша вряд ли мог стать помехой для опытных солдат. — Лучше уходите, — коротко обратился к британцам один их «алкоголиков».       Упавший офицер медленно встал, поднял за собой стул, отряхнулся, поправил форму и с вызовом посмотрел Джону прямо в глаза. — У меня другие мысли на этот счет, — выпалил тот, быстрым отточенным движением руки вынул из кобуры пистолет и на ходу, взводя курок, направил его точно в сторону О’Коллинса. — Ричард, успокойся! — следом за ним встал еще один, ранее молчавший служитель британской короны. — Они того не стоят, — он положил свою руку на плечо товарища.       Но Ричард и не думал успокаиваться. Он гневно скинул руку товарища и продолжил целиться в бледного паренька, яростно раздувая ноздри. — Только попробуй, ублюдок, и я тебя и твоих блядских прихвостней сожру живьем и не подавлюсь! — выпалила Шена на родном гаэльском, бросаясь к брату и прижимая его к себе.       Но Джон не мог позволить себе этого. Не мог позволить, чтобы из-за его поступка пострадала сестра, и так же не мог позволить, чтобы за него заступалась девушка, поэтому тут же оттолкнул ее в направлении других ирландцев. — Ну! Давай! — стал переходить на крик парень. — Не строй из себя героя, идиот! — выкрикнул ему МакДоннальд.       Все ирландцы разом перешли на гаэльский, британцы в свою очередь не понимали ни слова, и даже угрозы Шены стали для них лишь пустым звуком.       Офицер хищно ухмыльнулся и, казалось, был уже готов выстрелить, как за спиной ирландцев послышался еще один щелчок взведенного курка. — Положи пистолет, sasanach**, — спокойно обратился к военному Грегор, держа его на прицеле своего старого доброго ржавого охотничьего ружья.       Во всеобщей суматохе никто не заметил, как он появился за барной стойкой. Другие военные тут же потянулись к своим пистолетам, но старик тут же взял на прицел и их. — Я как-то одним выстрелом трех куропаток убил и одну из них четко в глаз, думаете, вас, щенков, не перестреляю?! — начал заводить седовласый МакКоннолли. — Уходите и ничего не будет. Вы сами виноваты, — уже более спокойно обратился к ним Грегор. — Он прав, Рич, — вмешался третий человек в зеленом. — Пошли. Не стоит грязная девка того.       Трое поспешили удалиться, бросив на стол деньги за виски и, утаскивая за собой товарища, силой отнимая у него оружие. Как только дверь за ними захлопнулась, МакКоннелли с грохотом опустил свое оружие на столешницу и громко выдохнул. — Идиоты! — практически сразу разошелся он на крик. — Трусы и идиоты! Из вас всех яйца есть только у мелкого, жаль только, что Господь мозгами его обделил!       Все молча слушали старика и никто не решался ему перечить. И вновь та же ситуация. Все не забыли прошлую подобную историю, но тогда англичане не спешили хвататься за оружие, а решили разобраться на кулаках, что завсегдатаем этого паба было только в радость. Но в этот вечер игра была уже серьезнее и ставки были слишком высоки. — Сборище трусливых щенков! Да если бы не я и моя старушка, то мозги Джона стекали бы уже по стене, а его взбалмошную сестрицу драли где-то за углом! Кстати, ты! — он указал пальцем на девушку, — больше здесь не работаешь! — Грегор! — тут же вступила она. — Молчать! Заткнись, женщина! Твое место дома, а не рядом с пьянчугами, а занятия — варить жрать мужу и растить детей! — он оперся руками на стойку и устремил в нее свой взгляд, тяжело дыша, а после уже спокойнее добавил. — В это время мы не можем себе позволить потерять еще одного ирландца. Будешь приходить и помогать мне, теперь работаем вместе, но только стемнеет — ты валишь домой и не дай Бог твой сраный муж или брат не соизволят тебя сопроводить.       Шена не решилась ему ответить. Она прекрасно понимала, что старик говорит это не со злобы, а потому что очень за нее волнуется. Ей повезло, что в этот момент в пабе не было ее мужа, иначе бы она точно оказалась под замком до конца беременности в лучшем случае. Однако, не стоит рассчитывать, что эта ситуация пройдет мимо его ушей. Маленький город — разговорчивые жители.       Ни слова больше не говоря, Джон взял сестру под руку и повел домой. Пройдя несколько метров от паба, они услышали знакомые голоса. Омерзительные знакомые голоса. — Успокойся, Рич, — тихо обращался один из военных. — Сам же знаешь, что это не приветствуется у нас. Не стоит того ирландская шлюха. — Blaigeard, — снова прошипела себе под нос девушка, но продолжила идти вслед за братом, не привлекая внимания английских псов. *** — Эй! — послышалось за спиной О’Коллинса.       Эдвард подбежал к ирландцу и тут же притянул к себе, коротко целуя. — Не любишь опаздывать, говоришь, — усмехнулся Джон. — Прости, правда, снова отец, — урывисто проговорил Эд, все еще восстанавливая дыхание после бега. — Он не отличается пунктуальностью.       Ирландец и до этого пытался узнать что-то большее об отце своего возлюбленного, но каждый раз Эд лишь открещивался тем, что это совсем не интересно. Он совсем не хотел говорить о своей семье. О событиях в Белфасте он спрашивать все так же не решался.       Джон легко посмеялся и притянул парня к себе, вовлекая в протяжный длительный поцелуй. Эдвард легко поддался своему партнеру и нежно обнял.       Всей романтичностью этого момента Джону не давали насладиться собственные мысли. Он редко обращал внимание на девушек, слишком редко для ирландца. Большинство мужчин их города были теми еще охотниками за юбками, даже ворчливый Грегор во время своей молодости, судя по рассказам людей, знавших его в то время. Единственный, кроме него, кто не стремился завладеть каждой проходящей мимо девушкой, был Мерф. Он был эталонным однолюбом и, судя по всему, был влюблен в сестру Джона еще когда они были совсем детьми. Поэтому О’Коллинс не беспокоился за счастье сестры в браке. Но Мерф был однолюбом, а с ним-то что не так? Наверное, вот это. Эта странная, неправильная любовь к чужаку, который, неизвестно еще, останется ли с ним, или рано или поздно покинет их город и дальше поедет по стране.       Уолш, наконец разорвав поцелуй, нежно, но при этом сильно, прижал юношу к себе. — Джон… Не представляю чтобы было, если бы я не встретил тебя.       В голове ирландца вспыхнули события, произошедшие несколько дней назад. Дуло пистолета, направленное на него и яростные глаза англичанина. От этих воспоминаний по телу табуном пробежали мурашки. А ведь если бы не Грегор и его ружье, то он бы здесь сейчас не стоял. Уже лежал бы в промерзшей земле. Но сейчас все в порядке. Он жив и рядом с любимым человеком. Очень странно, что слухи об этом еще не дошли до Эдварда. Вырвала из пелены не самых приятных воспоминаний молодого человека внезапно опустившаяся на его щеку снежинка. Парни подняли глаза кверху. Сквозь черные кроны облысевших деревьев к ним пробирались маленькие белые хлопья. — Надо же, — начал Джон, — снег. Первый в этом году. Как-то поздно.             Уолш лишь коротко согласился с ним, а после опустил голову и взял ладонь О’Коллинса в свою. Джон посмотрел на их руки и легко улыбнулся. Эд сделал шаг и потянул парня за собой. Они пошли по практически черному лесу, темноту которого сейчас разбавляли падающие с неба снежинки. Первые в этом году. Это был их снегопад. Через какое-то время уже и тропинка, по которой они ступали, становилась белой, переливаясь в свете тусклого, затянутого серыми тучами, ирландского солнца. Парни просто шли дальше, оставляя за собой черные следы, и шумя мокрой листвой под ногами. Они почувствовали себя школьниками, толкаясь в начавшие образовываться сугробы, и скидывая друг на друга снег с нижних веток деревьев. Они убегали и догоняли друг друга даже не думая зачем. Сейчас для них не было войны, не было для Джона недавних событий в пабе, не было ничего, что не ввязывалось в картину их утопического мира. Проклятые англичане не беспредельствовали в их городах и деревнях, не проливалась кровь невинных людей и плевать Джон хотел на независимость Ирландии. Им просто было весело и как-то легко вместе.       Эдвард легко толкнул Джона, прижимая его спиной к стволу широкого дерева. Он подошел вплотную и на пару секунд застыл, опьяненный взглядом уже ставших любимыми ледяных глаз. Уолш аккуратно провел кончиками ледяных пальцев по щеке О’Коллинса, едва касаясь. Джон в свою очередь нежно, одной рукой, взял парня за шею и притянул к себе, вновь вовлекая в поцелуй, не переставая другой рукой взъерошивать спутанные темно-каштановые волосы чужака. Казалось, что в каждый поцелуй парни вкладывают всю нежность, на которую способны, без остатка, до последней капли. С каждой секундой поцелуй становился все настойчивее, а движения обоих более резкими и твердыми. Наконец Джон прекратил поцелуй, легко отстраняя от себя парня. — Мама сегодня ушла к Шене, помогает с домом… Не хочешь взять еще пару книг у меня?.. ___________________________________________ *Blaigeard (гаэл.) — ублюдок (так же «подонок»). **Sasanach (гаэл.) — ругательное обращение к англичанам.